bet you wanna.

Завтрак в Большом зале был в самом разгаре. Санвон, не отвлекаясь от чтения книги, тайком взятой из запрещённой секции библиотеки, помешивал ложечкой сахар в кружке с чаем. Не от всех привычек удалось избавиться — родившись в семье магглов, он даже с родителями связывался по телефону. На скамье рядом валялись в совершенстве оформленные конспекты по Зельеварению, его и Лео. Уголки пергамента слегка погнулись, но Лео было не до того — он, сонно щурясь, оглядывал учеников и каждую минуту зевал, забросив попытки скрывать это. Глаза не открывались, губы наоборот — не смыкались, в прямом положении его держало, наверное, заклинание невесомости, иначе Санвон не объяснил бы, почему он до сих пор не упал лицом в тарелку с пудингом, дрожащим каждый раз, как за стол с разбегу усаживались ученики помладше. Санвон всё же отвел глаза от книги, после бессонной ночи буквы в которой расплывались, и посмотрел на друга. Лео ответил ему вялой улыбкой и всем своим видом — растрёпанными волосами, очками на кончике носа, красноватым следом от подушки на щеке и торчащим из-под мантии воротом рубашки, — показывал, что думал о ранних подъёмах, где он их видал и чем бы лучше сейчас занимался. Постель наверняка осталась незаправленной, скинутой одной кучей, но Санвон его понимал. Сам мечтал уснуть ещё на несколько суток, но вместо мягкой кровати он выбирал библиотеки, прячась под горами учебников от висящего над их головами ЖАБА. Подготовка к экзаменам не щадила никого. — Как думаешь, профессор Макгонагалл сильно будет ругаться, если мы превратим её перо в кровать? — Лео пригнулся к нему, вероятно, чтобы также сообщить особо важную и увлекательную информацию, судя по его оживившемуся виду, но пальцы, упиравшиеся в скамью, скользнули по дереву, и Санвон успел вовремя выставить руку, цепляясь пальцами за рукав мантии. Благодарностью ему послужил выдох облегчения и несмелая улыбка. — Прости, не рассчитал силы. — Несколько минут, если ты сможешь потом спать на этой кровати, — также тихо сказал Санвон, возвращаясь к книге, и Лео согласно хихикнул. — Весь урок, если не поделишься подушкой с Минни. — Значит, буду стараться не опозориться. Разговор оборвался. Лео ложкой отрезал от пудинга большой кусочек, без раздумий отправляя его в рот, и с наслаждением прикрыл глаза. Санвон же перелистнул страницу, прислонил корешок книги к столу, и потянулся за кружкой, но прежде чем сделать глоток, замер, раздражённый внезапной суматохой. Раннее утро, как и любое другое, должно быть спокойным и умеренным, таким, чтобы хотелось жить, а не использовать запрещённые на тех, кто попадался под руку, но вместо желаемого умиротворения в зал ворвались ученики в красных шарфах. Правду говорили — они передвигались вместе, из-за чего зрение расплывалось, и эта куча напоминала огненные искры. С косо завязанными галстуками, болтавшимися то на запястьях, то на голове вместе банданы, и чересчур довольными выражениями лиц они вынудили ближайших к входу учеников вздрогнуть и вскочить с мест, направляя на них палочки, но староста Рейвенкло быстро осадила хранителей тишины хотя бы в такой час. Впрочем, к троллям в путешествие гриффиндорцы были сосланы, потеряв сразу пятнадцать баллов лично каждый и у факультета. Появление Ким Гону было тем ещё событием, пусть он это и отрицал. Слизеринские девчонки, несмотря на неутихающую конкуренцию между факультетами, таяли под его улыбками, парни брали с него пример, профессора не переставали хвалить и пророчить успешное и безбедное будущее как в магическом, так и в немагическим мире, а команда по квиддичу — молиться за его здоровье и физические способности. Одарив Большой зал очередной улыбкой, он отсалютовал знакомым и с достоинством направился к столу, ведя за собой Синьлона. Санхён следовал за ними по пятам, и единственный, кого Санвон не заметил, захлопывая книгу, был Аньсинь. Их неразлучная команда такой называлась неспроста. Беспокойство, конечно, в груди не всколыхнулось, не стиснуло все органы, но на вибрирующего от волнения Лео было сложно не обратить внимание. Поэтому Санвон книгу отложил на скамью, поверх пергамента, чтобы края наконец расправились, и поджал губы — с этого момента он не смог бы сосредоточиться ни на чём, кроме голоса Гону. — А вот и герои нынешних романов, — Лео поднёс кружку с чаем к лицу, взгляд сверкнул из-под чёлки, и слова его прозвучали не громче дыхания. Даже привидения передвигались по замку с большей громкостью. — Сегодня даже не опоздали. — Ким Гону уроки пропустит, но завтрак? Ни за что в жизни, даже если тут будут подавать канареечные помадки. Это и подмывало их обоих скрыться в бесконечных коридорах школы, чтобы во время завтрака не пересечься взглядами и не получить выговор от Минни. Санвон тоже был на хорошем счету у профессоров, но каждое снятие баллов за плохое поведение ухудшало и его репутацию. От Лео тем более ждали отличных результатов, на него возлагали вдвое больше надежд, а где отсвечивал Санвон — там ошивался и Лео, и их дуэт в школе всё чаще звучал с негативной окраской. Санвон не может позволить какой-то выскочке с Гриффиндора запороть ему будущее. И был бы в его руках карандаш или перо, хрустнули бы — а пока заскрипела ложечка для чая, и он тут же отложил её на тарелку, чтобы не отчитываться и на кухне за порчу имущества. Эльфы это не приветствовали. Лео рассмеялся над его словами, соглашаясь и вздыхая одновременно. Шум на углу стола, за которым уже расположился Гону, не утихал. Особенно, когда рядом с ним плюхнулся Аньсинь, придя на хвосте с другим учеником. — Гону, ты опять свою кашу в тактические схемы превращаешь? — парень, укладывая руку на плечи Гону, склонился над столом и улыбнулся во все тридцать два. Лео же это смешным не показалось — он выдохнул снова, но уже был не уверен полным комплектом во рту конкретно этого гриффиндорца — бладжеры в него летали чаще, чем снитч попадал в руки ловцам. Санвон ответил Лео вымученной улыбкой и смиренным ожиданием предстоящей бури. — Или тактические схемы в кашу? Это было откровенно плохо, но Аньсиня, по виду спавшего минут двадцать по пути в зал, и палец бы развеселил, поэтому он хихикнул невпопад, а Синьлон и Санхён переглянулись и синхронно развели руками. Гону же не отвлекался от салфетки на столе, с горящими глазами втянув в спонтанный диалог капитана квиддичной команды. Под искусственным светом усталость на лице Гону выделялась сильнее, контрастируя с окрашенными в бордо волосами и искусанными губами, но прерывистый выдох неподалёку свидетельствовал тому, что ничего не могло испортить его. Разве что характер. Гону едва осмотрел зал — взгляд без проблем нашёл Санвона, и губы растянулись в ухмылке. Та не напоминала сахар, направленный его поклонницам, нет. Она предназначалась исключительно Санвону. Мрачная, дразнящая, с пониманием чего-то, о чём Санвону пока не было положено знать, но вскоре тайна раскроется, и он мог лишь гадать, чем это закончится — сожжённым гобеленом в гостиной Гриффиндора или отчислением без возможности восстановления. — Ты уже здесь, принцесса, — Гону подался вперёд, составил локти на стол, и Санвон встряхнул рукавом мантии, основанием ладони чувствуя древко палочки. От сокомандника Гону мало чем отличался — возможно, только уровнем флирта, утопающего чуть выше, чем на дне, превосходил, но и это было под сомнением. — Я и не сомневался. Что на этот раз читаешь, Санвон-а? «Как победить тоску за пять простых шагов: руководство для чайников»? Перед глазами вспыхнула ярость ярко-красным, Санвон обхватил палочку, и пальцы Лео поверх его запястья сомкнулись крепче. — Как убить без следов и употребления запрещённых, — шепнул он, наблюдая за веселящимся Гону, и уже громче ответил ему. — Читаю про реакцию нейтрализации едких веществ. Жаль, применить на практике нельзя — против правил. Гону тоже родился в семье, оторванной от магии, и это их объединяло — тоска по «простому» и обыкновенному, что не требовало вмешательства извне. А затем и раскидывало по разным сторонам. Они не хотели быть похожими друг на друга. Санвон был первым человеком, которого Гону встретил в Хогвартсе до распределения на факультеты, потому, как только шляпа коснулась его головы, он попросился на Гриффиндор с одним конкретным желанием — не встречаться друг с другом. — Простите мою глупость, мистер префект, — теперь Гону сладко улыбнулся, на щеке появилась ямочка, и глаза внимательно следили за каждым движением Санвона. — А то я забыл, что вы тут у нас главный блюститель скуки. Санвон знал, что их спор напоминал детский трёп, но послышался шорох — палочка окончательно легла в ладонь. Он сощурился. Гону никак не собирался в единого человека, расплывался тенью в пространстве, и это вводило учеников в заблуждение — не всегда, когда они сталкивались в коридорах, им хотелось поддеть друг друга. Но сегодня у Санвона кружилась голова, и его молчание ознаменовало бы чужую победу, чего он допустить не мог. — Лучше быть блюстителем скуки, чем покровителем безмозглости, — не моргнув и глазом, шикнул он и вернулся книге. Корешок скрипнул. — Твоя последняя работа по Зельеварению пахла не лучше, чем ужин гоблина. Ты мог бы спросить, если нужна помощь, но, боюсь, для этого нужно научиться читать названия ингредиентов, верно? Лео, решивший подать признаки жизни, преувеличенно громко хмыкнул. — Может, хватит вам двоим? Завтрак только начался, а вы уже стремитесь спалить весь этот замок. Будьте людьми. Он подхватил ложку с многострадальным пудингом, но десерт сорвался на тарелку обратно. Одна палочка уперлась ему в открытый бок, а вторая скользнула в пальцах Гону с направленном в его сторону концом. Побеждённый без участия в их битве, Лео прищёлкнул языком и поднял руки. — Окей, я понял, вы объединяетесь, только когда нужно убить меня. Очень лестно, что вы не забываете о командной работе ради общего дела, и что я являюсь этим самым общим делом, прошу, больше об этом мне не напоминайте. Обе палочки скрылись в рукавах мантий, а он потёр подбитые рёбра. Бладжеры причиняли боль в том числе и тем, кто просто сидел на трибунах. — Ты, как всегда, проницателен, Лео-хён.

🔮

Их вражда была такой же неотъемлемой частью Хогвартса, как блуждающие ступеньки или пирожки с сюрпризом. И началась, по словам Гону, неспроста. Санвон придерживался иного мнения. Это было так давно, что никто не помнил истинной причины, поэтому точкой невозврата назвали третий курс — кого-то толкнули в толпе, кого-то обозвали занудой, и в ответ услышали тупоголовый идиот. С тех пор противостояние набирало обороты. Гону, проходя мимо в коридорах или в Большом зале, говорил о некоторых ботаниках, от которых пахнет пылью и пергаментом. Санвон на уроке Зельеварения рассказывал профессору о том, как измельчить корень мандрагоры, что лишало Гриффиндор очков и вынуждало задерживаться в кабинете Филча. Гону дразнил его, спрашивая, не нашёл ли он в своих многочисленных книжках рецепт, как стать веселее. На что Санвон в своей манере, не отвлекаясь от выполнения домашней работы, отвечал, что нашёл лучше. — Нет, но я как раз читаю главу о лечении задержки умственного развития. Интересно, поможет ли это в твоём случае? Обмениваясь взглядами через залы и ряды учеников, они чувствовали напряжение, но не предпринимали попыток это исправить. Ученики же разделились на два фронта: одни утверждали, что они поцелуются к концу учёбы, другие были уверены в том, что они покалечат друг друга или сбросят с Башни. Шансы постоянно колебались, ставки росли. Лео, как истинный друг, вёл подсчёт. — Дружище, да ты проигрываешь, — шепнул он перед началом урока, пока профессор делила учащихся на пары. Санвон закатил глаза. — Хён, я уже сказал, что не участвую в ваших играх. Приставай с этим к Аньсиню или даже Гону. Мне это неинтересно, а он в штанишки от радости помочится. Он не видел, но знал, что щёки Лео при упоминании второго гриффиндорца зарумянились. Губы дёрнулись явно в попытке отрицать его слова, а затем поджались, и вместо этого Лео вперил в него раздражённый взгляд. — Предатель, — вот и всё, что он сумел выдавить из себя, когда в противоположной от них стороне раздался хрип Гону. Санвон любил учиться, поздние вечера в библиотеке или Выручай-комнате с кружкой дымящегося чая от домовых эльфов с кухни Хогвартса, милых животных на уроках и романтику, но драма в его списках занимала особое место. Было забавно наблюдать за развитием — отсутствующих, какая досада, — отношений Лео и Аньсиня и тем, как друг скрывал свою влюблённость от гриффиндорца. Потому что без клише, которые Санвон обожал тоже, не обошлось. Аньсинь, пусть и обещал, что будет крутиться вокруг Лео и после выпуска, чувств Лео в упор не замечал. Может, мастерски притворялся, а может, и правда настолько нуждался в очках, что в глаза такой огромный слон не бросался. Никто не знал. А ставки росли и делились. Ученики ждали окончания учёбы Лео, чтобы стать свидетелями его признания Аньсиню, а затем переключиться на спор Гону и Санвона. Лео вздохнул ещё раз, и Санвон обернулся через плечо. Медленно, невзначай, словно разминал шею перед уроком. На уроках Гону привычно сидел отдельно от учеников, на последних партах, никому не объясняя причин. Но это не мешало ему перешёптываться с остальными. С расслабленной улыбкой он кивнул нескольким девочкам со своего курса, и те радостно развернулись к преподавателю, взмахнув высокими хвостами. Тогда Санвон замер. Гону не смотрел в его сторону, не совсем. Утренняя помятость сошла с его лица, сменившись привычным лёгким румянцем на щеках, и следы плохой ночи скрылись за идеально завязанным галстуком. К внешнему виду не придерёшься, как и подобает одному из лучших учеников школы. Гону поправил очки, опустив взгляд на учебники и пергамент на столе. Солнечный свет, пробившийся сквозь окна сверху, скользнул по стеклам и на мгновение ослепил Санвона. Он моргнул, а когда проморгался — Гону уже отвлёкся на учениц снова, так и не взглянув на него. Но радость долго не продлилась, когда следом за его именем прозвучало имя Санвона, и они синхронно взглянули друг на друга. Санвон видел, как дёрнулись губы Гону, словно он хотел возразить, сказать профессору хоть что-то, но промолчал, скривившись. Видел и то, как сжались его руки в кулаки, прячась под партой. — А теперь можете занимать места рядом с котлами. И поживее, сегодняшнее зелье требует большего времени и концентрации, чем обычно. — Будто прошлое зелье по времени мы варили меньше, — вдруг буркнул рядом Лео, и Санвон наконец вспомнил о друге, скосив в его сторону взгляд. — Если от моего зелья запахнет жареным, или ты почувствуешь неестественный жар, беги отсюда. Как можно скорее и не оглядываясь. Я сам как-нибудь выберусь. Зелья Лео давались с трудом, он предпочитал изучение рун или помощь с магическими существами Хагриду. Котлы и бурлящие в них жидкости его пугали так, что профессор обычно ставила его в пару к Санвону, но сегодня её планы изменились, и Лео, махнув на прощание, двинулся в дальний угол кабинета. За парту к малознакомой слизеринке, но выглядела та вполне обычно и собранно, поэтому Санвон лишь пожелал ему мысленно удачи. Всему классу пригодится капля везения. Стул освободился. Нахождение Гону в нескольких сантиметрах от Санвона оставалось вопросом времени, но он явно не спешил покидать своё место. Он всё также сверлил взглядом доску за спиной женщины. Его зелья тоже были, откровенно говоря, плохи. — Гону, понимаю, Вы не горите особым желанием, как обычно горят Ваши котлы, слушать меня или углубляться в мой предмет, но попрошу занять Ваше место с Санвоном, — голос женщины вновь прозвучал на весь кабинет, и Санвон, словно ведомый, взглянул на хмурого Гону. — А Вы, Лео, должны понимать, что не всегда Ваши друзья будут рядом, чтобы выручить Вас. Иногда нужно положиться и на незнакомцев. Они бывают полезнее близких людей. А теперь, прошу… Несколько учеников хихикнули, перекидываясь довольными взглядами и скрывая такие же улыбки за рукавами мантий. Конечно, они смеялись — внимание профессора досталось не им. Сместись оно хоть на дюйм в их сторону, всякое желание насмехаться пропало бы, но взгляд женщины, подобный орлиному, наблюдал за передвижениями Лео. Его щёки и кончики ушей ожидаемо покраснели, взгляд упёрся в потрескавшуюся поверхность стола, а мантия слегка колыхалась — скорее всего, ткань сминалась в побелевших от напряжения пальцах. Санвон поджал губы. Он ненавидел, когда над его друзьями издевались, особенно над Лео-хёном, пусть в некоторой степени профессор и была права. Лео должен был научиться хотя бы азам Зельеварения, выпускные экзамены приближались со скоростью снитча, но не вдали от Санвона и точно не в опасной близости к стеллажам с ингредиентами. Это всегда заканчивалось плохо. В трёх из десяти случаев Лео портил зелья из-за невнимательности, вызванной недосыпом, который, в свою очередь, появлялся вследствие постоянной подготовки к остальным урокам, и этот порочный круг не разрывался, а в остальных семи — потому, что думал о том, как звучал смех Аньсиня за завтраком и как ощущались его удушающие объятия, а не о паршивой успеваемости по многим предметам. Для этого Санвон не отходил от него дальше, чем на шаг, и дольше, чем пара помешиваний деревянной ложкой. — Подвинься, ты занимаешь слишком много места, — возле уха раздался усталый голос, и Санвон с трудом подавил дрожь, поднимая глаза на Гону. Тот выглядел не только потрёпанно, но и раздражённо. Эта сложная смесь чувств застыла на лице тенью. — Принцесса, ты с первого раза не слышишь? Хватит пялиться на своего рыцаря в сияющих доспехах и пусти меня уже за парту. Я не хочу варить зелье до поздней ночи, только потому что у тебя глаза-сердечки в сторону ненаглядного. Щёки Санвона вспыхнули тоже, горя стыдом, смущением и злостью. Лео не его любимый, прекрасный и как бы ещё ни называл Гону, а его глаза уж тем более не превращались в сердца. Абсурд, ничего бредовее ему слышать не приходилось за семнадцать лет его жизни. — Тебя забыть спросил, что мне можно и нельзя делать. Я, между прочим, тоже не в восторге от работы в паре с тобой, но держу рот на замке, — прохрипел он в ответ, надеясь, что вложил в каждое слово достаточное количество злости, кипевшей в его теле, но Гону не удостоил его взглядом, садясь на стул. Пергаменты легли между ними разделяющей стеной, проберёшься — и останешься без всей левой стороны, которая обещала пострадать благодаря совместной работой ещё одного мастера зелий. — Мне плевать, принцесса. И после этого не произнёс и слова. Но прозвище звенело в воздухе, напоминая звук спущенной с тетивы стрелы. Они перебрались к котлам. Гону, готовящий зелье, не отличался от себя на квиддичном поле — он умело уворачивался от столкновений локтями, использовал ингредиенты, не нужные Санвону, и перемешивал зелье, словно это ничего не стоило. И для человека, выросшего в маггловской среде, умеющего управляться с кухонной утварью без вмешательства магии и создающего мишленовские блюда, так и было бы. Но если нож для мяса, для масла и вилка для десерта ему животный ужас не внушали, то возле стеллажей с волосами единорога и слюной огра он терялся. Санвон проследил взглядом от выступивших на запястьях вен до сощуренных глаз и приоткрыл губы, намереваясь озвучить свои мысли, но вместо этого решительно сдвинулся в его сторону и навис над бурлящим зельем. — Ты мешаешь слишком медленно, огонь и так слабый. Если будешь тянуть время, зелье застынет, и ты получишь прямо противоположный нужному эффект. Представь, что это карамель. Сахар нужно мешать быстрее, чтобы он не сгорел… — Тебе-то откуда знать, как готовится карамель? Ты в жизни ничего тяжелее десертной ложки не держал… Что Гону оценил крайне негативно, одёргивая руку, прежде чем он вмешается. Ложка стукнулась о край котла, по зелью прошлась вибрация, и Санвон опустил испуганный взгляд на зеленеющую жидкость. Та продолжила вариться и лопать пузырьки в воздухе. Опасность миновала, взрыв и полное отстранение от занятий на неделю им не грозило. Поэтому он сделал глубокий вдох, повернулся к Гону корпусом и взглянул на него. Ресницы дрогнули, когда их глаза пересеклись. Гону смотрел на него сверху вниз, возвышаясь молчаливой горой, и в другой ситуации Санвону была бы приятна их разница в росте и дурацких размерах, но именно это зелье влияло на итоговые результаты, и он хотел счастливого будущего для себя. — А ты подумай, где я такое мог узнать, — шикнул он в ответ, и Гону усмехнулся, кивая. Снова смеялся над ним. — Конечно, из книжек, мистер префект… — Но я не об этом, болван, — продолжил Санвон, игнорируя возмущение в чужом выдохе. — Если на квиддиче тебе ещё не отшибло мозг, ты прямо сейчас засунешь свою гордость куда подальше и сделаешь всё, как положено. Ты не умеешь варить зелья, я не умею варить карамель. Мы можем стать идеальным дуэтом, но, боюсь, отупеть к концу обучения я хочу ещё меньше, так что будь добр — делай, как я говорю, и мы оба окажемся в плюсе, а не в заднице, в которую ты пытаешься нас загнать. Тролли порасторопнее тебя будут… Гону замолчал снова, но эта тишина ответила Санвону понятнее любых речей, и он также без лишних слов отступил, опуская дрожащие ладони. Они сработались, опасно балансируя на грани между долгожданным успехом и полным крахом, но радость это доставило только профессору. И, возможно, Лео — тот улыбнулся и вновь вернулся к изучению ингредиентов с напарницей, которая, кажется, делала всё возможное, чтобы замок остался на месте. — Отрадно видеть вашу командную работу, мистер Ким и мистер Ли. Я и не надеялась увидеть вас такими на моих уроках, но сегодня особенный день, и многие мечты сбываются, — она, улыбаясь, кивнула им и двинулась среди рядов дальше. — Дарси, минус десять очков с Вас лично. Контролируйте силу Вашего помешивания, Вы не с глиной возитесь, здесь нужно быть нежнее… Санвон выдохнул. Этот день и он пометит в календаре как чудо, пришедшее из третьего, несуществующего, мира. Даже Мерлин удивился бы, узнав об их совместных стараниях, а не страданиях, причиняемых друг другу ежедневно на протяжении всего обучения.