Главный герой просто хочет влюбиться

Вскоре тишину нарушил сдавленный смешок. Кончики ушей Инь Сюанье покраснели, он стиснул зубы. — Ты насмехаешься над Нами! — Ваш покорный слуга не смеет, — ответил Вэнь Ицзинь. — Смеешь! — Не смею, — спокойно сказал Вэнь Ицзинь. — Смеешь! Чего ты вообще не смеешь?! Ещё один тихий смешок сорвался с губ Вэнь Ицзиня. — Ваше Величество, вы прямо как юная барышня. — Регент! — Инь Сюанье повысил голос. Это было похоже на угрозу, но ещё больше — на досаду от того, что его дразнят. Вэнь Ицзинь подавил смех. — Ваш покорный слуга здесь. Если он продолжит смеяться, то, даже не видя юношу, легко представит, как тот теряет самообладание от смущения и ярости. — Это просто возмутительно, — проговорил Инь Сюанье. — Мгм, и правда возмутительно, — согласился Вэнь Ицзинь. — Мы о тебе говорим! — возмутился Инь Сюанье. Говорить, что он похож на девчонку… Это сам Вэнь Ицзинь на нее похож! — Ваш покорный слуга сгорает со стыда, — вздохнул Вэнь Ицзинь. Инь Сюанье: «…». Он поднял руку и потрогал мочку уха, которая горела так, словно от неё шёл пар. Как странно: чем дольше они говорили, тем меньше он мог успокоиться. Снаружи послышались шаги. Инь Сюанье тихо кашлянул; на его тонкой коже все ещё играл лёгкий румянец. Он выпрямил спину и принял невозмутимый вид. Вошёл слуга, поставил чайник, налил Вэнь Ицзиню чашу горячего чая и тихо удалился. Благодаря этой небольшой заминке сердцебиение Инь Сюанье постепенно выровнялось, прежнее смятение отступило, и он принялся расспрашивать Вэнь Ицзиня о том, как именно тот получил травму. — Нам доложили, что ты ходил обедать в трактир с пятым принцем… И когда же вы успели стать так близки, а? Нам об этом ничего не было известно. — Мы не близки, просто случайно встретились. — Случайно встретились, а потом случайно пошли вместе пообедать? — произнеся это, Инь Сюанье даже сам почувствовал, что ведёт себя несколько капризно и несговорчиво, но раздражение в душе никак не удавалось подавить. Если бы не этот обед — ничего бы этого не произошло. Вэнь Ицзинь задумался на мгновение и рассказал Инь Сюанье о том, что его человек следил за пятым принцем, но был обнаружен. Только тогда выражение лица Инь Сюанье немного смягчилось. Услышав от Вэнь Ицзиня, что нападавший был похож на выходца из Западного края, император погрузился в глубокие раздумья. — Ладно, Мы сам во всем как следует разберёмся, — произнёс Инь Сюанье. Он бросил взгляд на глаза Вэнь Ицзиня, сокрытые под слоем белого шелка, и, заметив, как тот с трудом наощупь ищет чашу чая, добавил: — Сейчас тебе тяжело передвигаться, и за тобой требуется уход. Мы боимся, что теперь ты не сможешь заниматься многими делами. — Ничего страшного. Стоит привыкнуть — и все будет как прежде, — ответил Вэнь Ицзинь. — Через некоторое время зрение восстановится. Только вот сейчас ваш покорный слуга тревожится, что не сможет разделить с Вашим Величеством заботы о государственных делах. — В таком случае, перебирайся пока во дворец, — не задумываясь, предложил Инь Сюанье. Вэнь Ицзинь слегка повернул голову в его сторону. — Этим самым ты разделишь бремя Наших забот, — продолжил Инь Сюанье. — Иначе Нам придётся постоянно переживать за тебя. Когда Инь Сюанье был ещё совсем юным, он проявлял невероятное упрямство в некоторых вещах: если не удавалось добиться своего, то он не отставал от Вэнь Ицзиня, отчего у того порой шла кругом голова. Теперь же, когда правитель вырос, этот его пыл не только не угас, но стал ещё сильнее. В вопросах, где нельзя было идти на уступки, позицию Вэнь Ицзиня было почти невозможно поколебать, но в делах второстепенных он чаще всего потакал капризам Инь Сюанье. Он попытался возразить пару раз, но Инь Сюанье в ответ перепробовал всё: и мягкие уговоры, и жёсткие требования. В конце концов, Вэнь Ицзинь не выдержал и рассмеялся. По этому смеху Инь Сюанье сразу понял, что тот согласился. Повозка уже ждала снаружи. Когда Вэнь Ицзинь упомянул, что нужно захватить с собой несколько смен одежды, Инь Сюанье отмахнулся: — Слуги все соберут, просто иди за Нами. Вэнь Ицзинь поднялся и уже хотел было позвать слуг, как Инь Сюанье сам протянул руку, позволив регенту опереться на его предплечье. — Держись за Нас, чтобы не оступиться. Вэнь Ицзинь, ощупывая гладкую шёлковую ткань под ладонью, тихо произнёс: «Мгм», — и слегка погладил её, почувствовав, как мышцы руки под одеждой напряглись. — Ваш покорный слуга и забыл, — с лёгкой усмешкой произнёс Вэнь Ицзинь. — Нельзя пользоваться Вашим Величеством. — Ты опять за своё! Стоило тому снова заговорить об этом, как сердце Инь Сюанье, уже начавшее биться ровнее, вновь готово было вырваться из груди. Заметив, что Вэнь Ицзинь собирается что-то сказать, он перебил его: — Ещё слово — и Мы велим заткнуть тебе рот! Вэнь Ицзинь горестно вздохнул. — Как же Ваше Величество любит обижать слепых… Инь Сюанье: «…», — он лишь стиснул задние зубы. Даже потеряв зрение, регент никак не угомонится. Не видя ничего перед собой, Вэнь Ицзинь, опираясь на руку Инь Сюанье, шаг за шагом направлялся к выходу. Его походка была уверенной, а у дверных порогов Инь Сюанье каждый раз вовремя предупреждал его. Они шли очень медленно, но Инь Сюанье, обычно не отличавшийся большим терпением, на этот раз ни разу не поторопил его. Когда человек лишается зрения, он теряет чувство безопасности. Вэнь Ицзинь сосредоточил всё своё внимание на голосе и руке Инь Сюанье, следуя за ним и доверяя ему всецело. Инь Сюанье, идя рядом, время от времени бросал на него косые взгляды. Проходя по длинной галерее, они встречали служанок и слуг, склонявшихся в поклоне. Каждый раз, услышав приветствие, Вэнь Ицзинь поворачивал голову и кивал в ответ. Когда они добрались до ворот, следом вышел и управляющий. Вэнь Ицзинь отдал ему несколько распоряжений: он знал, что, раз уж он уходит, Инь Сюанье вряд ли позволит ему вернуться в резиденцию раньше, чем через несколько дней. Теперь все дела в резиденции ложились на плечи управляющего. В самом конце он вспомнил про рыжего кота, которого приютили на заднем дворе, и велел управляющему не держать его взаперти: когда тот оправится от ран, пусть идёт куда хочет. — Когда Ваше Высочество вернётся? — спросил управляющий. — Может, стоит взять с собой Дунцина? — Во дворце найдутся люди, чтобы прислуживать регенту, — вмешался Инь Сюанье. — Ах… — протянул управляющий. — Ваше Величество, возможно, не знает, но Дунцин сопровождает Его Высочество уже два года, и тот к нему привык. Этот раб боится, что, если заменить его другим, Его Высочеству будет неудобно. — Раз Мы рядом, неудобств не будет, — отрезал Инь Сюанье. В ушах посторонних эти слова прозвучали довольно двусмысленно, наводя на определённые размышления, так что управляющий предпочёл замолчать. — Залезай, — сказал Инь Сюанье, вскочив в повозку, и протянул руку, чтобы помочь Вэнь Ицзиню.

***

С наступлением ночи во дворце воцарилась тишина. По территории ходили патрульные стражники. Евнух в синем халате, держа в руках отвар, торопливо шёл по галерее и случайно столкнулся с дозорными. — Евнух Луси, уже так поздно — вы всё ещё носите лекарства? Луси лишь с улыбкой кивнул. Когда он прошёл мимо, один из стражников подтолкнул локтем своего товарища и со смешком произнёс: — Ты что, не знаешь? Сегодня ночью регент снова остался ночевать во дворце. — Ого! Так между императором и регентом всё-таки лад или разлад? — Разве нам, простым людям, дано это понять? Идём-идём, продолжаем патрулировать. Если сегодня удастся пораньше сдать смену, то можно будет даже выпить немного вина. Луси подошёл к дверям покоев, толкнул их и вошёл. — Ваше Величество, лекарство готово. Войдя внутрь, он только сейчас почувствовал, что атмосфера здесь какая-то странная. Ярко-жёлтые свечи дрожали. В комнате находились двое: один сидел за столом с повязкой на глазах, а другой стоял рядом с недовольным видом. Увидев, что евнух вошёл, Инь Сюанье сделал лёгкий жест рукой, велев поставить лекарство на стол. Луси опустил пиалу и, проявив сообразительность, тихо удалился. — Сначала выпей лекарство, — Инь Сюанье взял пиалу, помешал отвар ложкой. От лекарства все ещё поднимался пар. Вэнь Ицзинь протянул руку. — Ты что делаешь? — спросил Инь Сюанье. — Собираюсь выпить лекарство. — Мы тебя покормим. — Ваш покорный слуга справится сам. — Справится он, со всем-то ты сам справляешься! — не сдержавшись, выпалил Инь Сюанье. — Раз ты всё можешь сам, зачем тебе вообще Мы? Вэнь Ицзинь приподнял бровь. — Из-за чего Ваше Величество снова злится? — Неужели ты не можешь… просто быть послушнее? Мы сказали, что покормим тебя, значит, просто пей лекарство без лишних слов. — Если пить его по глотку, оно будет только горчить, так лучше выпить всё залпом, — со вздохом ответил Вэнь Ицзинь. — …О-о. — Ваше Величество, не могли бы вы передать мне отвар? Было совершенно непонятно, что нашло этой ночью на Инь Сюанье. Юноша внезапно вознамерился лично помочь ему с купанием, заявив, что тот ничего не видит, и ему нужен уход, а обычным слугам он не доверяет. Как мог Вэнь Ицзинь позволить правителю по-настоящему прислуживать ему? Его отказ сделал атмосферу между ними ещё более напряженной. Инь Сюанье взял его за руку и вложил пиалу прямо в ладонь. — В прошлом, в армии, Мы привыкли обходиться самым простым, — произнёс он. — Мы не такие уж изнеженные, как ты думаешь. Вэнь Ицзинь залпом выпил лекарство и, переведя дух, снова услышал слова Инь Сюанье: — Мы просто не будем входить внутрь, подождём снаружи. Если что-нибудь понадобится — просто позови Нас. Ему не хотелось, чтобы кто-то другой видел тело Вэнь Ицзиня. — Ваш покорный слуга тоже не такой уж хрупкий, — сказал Вэнь Ицзинь. — Вам не нужно ждать. Хотя тот так и сказал, Инь Сюанье всё равно его не послушал: прислушиваясь к словам Вэнь Ицзиня, он всегда выбирал лишь то, что сам хотел услышать. В императорской купальне поднимался густой пар. Инь Сюанье сидел за ширмой спиной к бассейну и, прислушиваясь к тихим шорохам доносившимся оттуда, внезапно осознал, что его слова были лишь благовидным предлогом. В глубине души он волновался за Вэнь Ицзиня вовсе не из-за страха, что тот может пострадать — его собственные мысли были совсем не такими уж чистыми. Раздался отчётливый всплеск воды. Вэнь Ицзинь не был совершенно слеп: он мог различать некоторые очертания перед собой, хотя они были очень размытыми. Послышался тихий шум струящейся воды. — Ваше Величество. — Что случилось? — Инь Сюанье, сидевший за ширмой «в позе гриба», вскинул голову. — Позвольте этому слуге рассказать вам забавную историю. — Рассказывай. — В народе говорят, что человек, утонувший в воде, превращается в водяную обезьяну [1]. Вы слышали о таком? — спросил Вэнь Ицзинь.

[1. 水猴子 (shuǐhóuzi) — мифическое существо, водяной дух или монстр; согласно поверьям, это дух утопленника, который утаскивает людей под воду.]

— Слышал, — Инь Сюанье навострил уши, внимательно прислушиваясь. Вэнь Ицзинь начал рассказывать ему деревенские страшилки. Сначала Инь Сюанье не придал этому значения, но чем дальше, тем более жуткой становилась история. Впрочем, он не смог удержаться и заслушался. В прошлом Вэнь Ицзинь часто рассказывал ему разные занимательные истории и в этом искусстве достиг настоящего мастерства. Он рассказывал так живо и увлекательно, что слушатель не мог оторваться. Под аккомпанемент плеска воды голос Вэнь Ицзиня то понижался, то повышался, звуча словно нефрит, ударяющийся о камень — его голос был холодным, но в то же время удивительно мягким и приятным. Инь Сюанье и без того не имел сил противиться ему, а потому прослушал всю историю до самого конца. И только когда Вэнь Ицзинь закончил купание, император словно очнулся ото сна. Вэнь Ицзинь собрался одеваться и позвал его, попросив помочь подать одежду. Инь Сюанье подошел, бросил на него взгляд, но, чувствуя себя так, словно его застали за чем-то запретным, тут же виновато опустил глаза в пол. Неизвестно, что именно он успел разглядеть, но его щеки залил густой румянец. Он протянул Вэнь Ицзиню одежду, но стоило их пальцам случайно соприкоснуться, как он поспешно отдёрнул руку. Вэнь Ицзинь накинул одежду и произнёс: — В таком случае, ваш покорный слуга уйдёт первым. — Мгм. Инь Сюанье проводил его обратно во внутренние покои, велел оставаться там и только после этого отправился мыться. Луси уже собирался распорядиться о смене воды, но император остановил его, велев оставить всё как есть, и вошёл внутрь. Постояв немного у края бассейна, Инь Сюанье с пылающим от смущения лицом снял одежду. Из неё выпал амулет на удачу — он подобрал его и бережно отложил. Спустившись в воду, он с облегчением выдохнул. Откинувшись на край бассейна, он подставил воде тело, покрытое многочисленными шрамами. Он с лёгкой улыбкой погрузился в воду, как вдруг почувствовал, что что-то коснулось его лодыжки. Император тут же вспомнил историю, которую рассказывал Вэнь Ицзинь — про черные волосы, которые обвиваются вокруг лодыжек и утягивают человека на дно. Он резко распахнул глаза и уставился в воду. Оказалось, что это был всего лишь его собственный пояс, который случайно упал в воду. Но после этого он то и дело вспоминал слова Вэнь Ицзиня. Эти два чувства — трепетная страсть и страх — переплетались внутри, и леденящий ужас наконец охладил пыл императора.

***

Поскольку Вэнь Ицзинь ничего не видел, он не мог скоротать время за чтением книг, поэтому решил поболтать с Системой. 【076, после того как мои глаза исцелятся, останутся ли какие-нибудь последствия? 】 Система: 【Даже если останутся последствия, после завершения миссии мы все равно поможем тебе их исправить, не стоит беспокоиться】. Вэнь Ицзинь: 【Ты мог бы почитать мне что-нибудь? 】 Система: 【Что именно ты хочешь послушать? 】 【Всё что угодно】. И тогда система начал читать в его сознании буддийские сутры. Вэнь Ицзинь: «…» 【Забудь. Ты так усердно трудился, иди отдохни】. 【Мне не тяжело. Системам не нужен отдых】, — ответил система. Дворец погрузился во тьму ночи. Снаружи послышались торопливые шаги, а следом — голос Луси, приветствующего кого-то у входа. Вэнь Ицзинь повернул голову в ту сторону. Двери с силой распахнулись и с громким стуком захлопнулись обратно. Вошедший направился прямиком к кровати. — Ваше Величество? Инь Сюанье сбросил обувь и носки, забрался на кровать и спросил: — Это ты сейчас нарочно сделал? — Что именно «нарочно»? — Нарочно рассказал Нам ту историю, — буркнул Инь Сюанье. Вэнь Ицзинь попытался вспомнить, о чем речь, и, когда до него дошло, уголки его губ предательски дрогнули. Он поспешно сжал губы. — Неужели Ваше Величество поверили? — Мы не верим в это, — заявил Инь Сюанье. — Все эти россказни о призраках и божествах — не более чем вздор. — Но почему же тогда Ваше Величество… задаёт мне такие вопросы? — Вэнь Ицзинь слегка улыбнулся и намеренно понизил голос. — Уж не испугались ли вы? Инь Сюанье: «…», — этот человек и слепым лишал покоя. — Время позднее, Мы собираемся спать, — отрезал он. — Как вам угодно, — произнёс Вэнь Ицзинь и слегка подвинулся, уступая место у стены. Инь Сюанье, наоборот, подтолкнул его внутрь. — А если ты ночью упадёшь с кровати, что тогда? Вэнь Ицзинь хотел было сказать, что он всего лишь ослеп, а не потерял способность о себе заботиться, но поведение Инь Сюанье показалось ему забавным. Поэтому он без сопротивления позволил себя подвинуть и устроился у стены. Когда он лёг, его укрыли одеялом. Инь Сюанье задул свечи и с невероятной скоростью забрался на кровать, случайно навалившись прямо на грудь Вэнь Ицзиня. Тот издал сдавленный стон. — Придавил? — Всё в порядке. Инь Сюанье пошарил рукой, пытаясь нащупать, куда упал, но Вэнь Ицзинь перехватил его ладонь, прося не трогать всё подряд — ведь если он нащупает что-нибудь лишнее, будет неловко. Услышав это, Инь Сюанье отдёрнул руку, словно обжёгся. Он лёг на бок, повернувшись спиной к Вэнь Ицзиню, и принялся упорно двигаться назад, чуть не вжимая того в стену. — Ваше Величество боится? — спросил Вэнь Ицзинь. — Мы не боимся, — ответил Инь Сюанье. — Разве ты не любишь спать, обнимая Нас? Так и быть, Мы позволим тебе обнять Нас. Теперь Вэнь Ицзинь действительно чувствовал, что зря тогда решил намеренно напугать его — он никак не ожидал, что правитель останется таким же пугливым, как и в детстве. В прошлом, как бы Инь Сюанье ни боялся, он всё равно постоянно приставал к нему с просьбой рассказать еще больше страшных историй про духов. К тому же он ужасно дорожил своей гордостью. Каждый раз, не признаваясь в страхе, он просто стоял рядом, мёртвой хваткой вцепившись в край одежды Вэнь Ицзиня и делал вид, что ничего не происходит, исподтишка поглядывая, заметил ли это регент. Он думал, что делает это незаметно, но на самом деле всё это было прекрасно видно Вэнь Ицзиню, который, впрочем, никогда не пытался его разоблачить. То, что он любил обнимать Инь Сюанье во время сна, происходило бессознательно. Тело юноши было тёплым, и в любое время года Вэнь Ицзиню было невероятно приятно прижиматься к нему. Он протянул руку и обхватил его крепкую, тонкую талию сзади. Лёгкое тепло сквозь ткань одежды передалось каждой клеточке кожи. Спина Инь Сюанье одеревенела. Это был первый раз, когда Вэнь Ицзинь обнял его, находясь в полном сознании. От него исходил едва уловимый запах лекарств в смеси с нежным ароматом благовоний; эти два запаха оказались неожиданно гармоничными и приятными. Температура тела Вэнь Ицзиня была чуть ниже, чем у обычных людей, и этой ночью разница в их температуре ощущалась для Инь Сюанье особенно остро. Инь Сюанье подумал: «Может, это мне слишком жарко?» Обнимая эту «маленькую грелку», Вэнь Ицзинь внезапно осознал, что Инь Сюанье превратился в настоящего мужчину: от былого юношеского хрупкого телосложения не осталось и следа, сменившись нынешней статью и силой. — Ваше Величество, — он обнял его за талию и слегка притянул к себе, так что между ними не осталось ни малейшего просвета. — Ваш покорный слуга всегда будет за вашей спиной. Спустя долгое время Инь Сюанье тихо спросил: — Всегда будешь? — Да, всегда. Ночь прошла без сновидений. На следующий день, ещё до рассвета, Инь Сюанье нужно было вставать и готовиться к утренней аудиенции. Когда он поднялся, Вэнь Ицзинь на мгновение проснулся и тоже хотел встать, но Инь Сюанье велел ему продолжать спать, заверив, что здесь его никто не посмеет потревожить. Сам он ушёл умываться в наружные покои. Когда Инь Сюанье вернулся с аудиенции, Вэнь Ицзинь уже встал. Он сидел у окна, повернув лицо с повязкой на глазах к улице. Рядом с ним стоял Луси, держа в руках книгу и читая вслух; время от времени, если евнух допускал ошибку, Вэнь Ицзинь его поправлял. Стоило Инь Сюанье переступить порог, как Вэнь Ицзинь сразу узнал его шаги и повернул голову. Инь Сюанье забрал у Луси из рук книгу и произнёс: — Ступай. Луси тут же удалился. — Ваше Величество, почему вы не занимаетесь государственными делами? Зачем пришли ко мне? — Весь этот дворец принадлежит Нам, куда хотим — туда и идём, — резонно заявил Инь Сюанье. — Сейчас Мы позовём человека, чтобы ещё раз осмотрели твои глаза. — Неужели Ваше Величество не доверяет императорскому лекарю Ли? — Кто знает, может у него глаза от старости помутились. Вэнь Ицзинь тихо рассмеялся. Вскоре человек, которого он ждал, вошёл в покои. Вэнь Ицзинь прислушался к тихим шагам и позвал: — Госпожа Цзян. — Ваше Высочество, как вы узнали, что это ваша раба? — поинтересовалась девушка, подходя к нему и опуская свой лекарственный ящик. — У вас лёгкая походка, я запомнил её, — ответил Вэнь Ицзинь. — И аромат бегонии. Аромат бегонии исходил от саше, которое носила с собой госпожа Цзян, и Вэнь Ицзинь уже был с ним знаком. — Если бы Ваше Высочество не сказали, то эта раба бы подумала, что вы всё видите, — она потянулась, чтобы снять повязку с его глаз, но её руку перехватил Инь Сюанье. — Мы сами. Во всем, что касалось Вэнь Ицзиня, ему хотелось делать абсолютно всё лично. Госпожа Цзян осмотрела глаза, попросила ещё немного того лечебного порошка и заверила, что он никак не повлияет на её рецепт. Затем она проверила пульс Вэнь Ицзиня, нахмурилась и сказала, что это очень странно: его пульс был чрезвычайно слабым, но при этом находился в состоянии равновесия. — Позвольте этой рабе исследовать это более тщательно, — произнесла она. Вэнь Ицзинь догадывался, что это связано с системой. Он убрал руку, и перед тем, как госпожа Цзян ушла, бросил взгляд в сторону Инь Сюанье. Император никак не отреагировал. Шаги госпожи Цзян затихли вдали. — Ваше Величество, неужели вам неприятна госпожа Цзян? — Нет такого. — А может, она вам нравится? — И близко нет! — выпалил Инь Сюанье. — С чего ты вообще взял, что она Нам нравится?! — Возле Вашего Величества из женщин только она, я и подумал… Он не стал продолжать, а лицо Инь Сюанье стало странным и помрачнело. — Что за глупости ты себе напридумывал? — тут он только вспомнил, что Вэнь Ицзинь вообще-то собирался помочь ему заполучить девушку. — И не вздумай заниматься сватовством. — Конечно, ваш покорный слуга не будет этим заниматься. Просто стало любопытно, а какая девушка могла бы понравиться Вашему Величеству? Возможно, сюжет стал меняться ещё с того момента, как Инь Сюанье вернулся раньше срока. Девушка, которую он привёл с собой, и впрямь оказалась здесь лишь для того, чтобы помочь с лечением. Эту привязанность, не являвшуюся кровной, но по силе не уступавшую родственным узам, Вэнь Ицзинь бережно сохранял в глубине души. Он остался жить во дворце. Днём ему не нужно было присутствовать на утренних аудиенциях, требовалось лишь спокойно восстанавливать здоровье. На четвёртый день во дворец Инь Сюанье прибыла вдовствующая императрица. Она сказала, что до неё дошли слухи о том, что Вэнь Ицзинь подвергся покушению, получил тяжёлые ранения и теперь восстанавливается в покоях Сына Неба, поэтому она решила зайти проведать его. Услышав новость о прибытии своей матери, Инь Сюанье поспешил обратно в покои и застал там умиротворяющую картину: вдовствующая императрица мирно сидела и беседовала с Вэнь Ицзинем. С момента своего возвращения Инь Сюанье навещал её лишь раз и с тех пор больше не заходил. Сейчас его мать выглядела гораздо спокойнее и уравновешеннее, чем три года назад. — Что это вы так суетитесь, Ваше Величество? — произнесла вдовствующая императрица, чьё одеяние поражало своей роскошью, а на лице читалось спокойное, отстранённое выражение. — Матушка, — Инь Сюанье замер посреди зала. Краем глаза он заметил, что Вэнь Ицзинь собирается приподняться, чтобы отдать дань уважения, и, нахмурив брови, в несколько шагов пересёк комнату, положив руку ему на плечо и усаживая обратно. — Сиди. Мы же говорили — не нужно церемоний, — произнёс он. — Ты же ничего не видишь. А если упадёшь? — Ваше Величество, ваш покорный слуга не настолько хрупок. — Мы сказали — упадёшь, значит упадёшь, — с ноткой детского упрямства заявил он. Вдовствующая императрица перебирала в руках буддийские чётки. Заметив атмосферу, царившую между ними, её пальцы невольно замерли, а затем она снова начала поглаживать бусины. — Цуйжун, эта вдова устала, пойдём обратно, — произнесла она, протягивая руку, и стоящая рядом пожилая служанка почтительно её поддержала. Встав, она добавила: — Ваше Величество, не буду больше вас беспокоить. Инь Сюанье торопливо, словно выпроваживая незваного гостя, произнёс: — Берегите себя по пути, матушка. Вэнь Ицзинь: «…» Он тоже поднялся и произнёс: — Почтительно провожаю вдовствующую императрицу. — О чем вы только что говорили? — спросил Инь Сюанье, беря со стола чашу Вэнь Ицзиня и делая глоток. Вэнь Ицзинь сразу это заметил. — Ваше Величество взяли мою чашу? — Мы хотели пить, — ответил Инь Сюанье. — И не пытайся сменить тему. Зачем приходила матушка? — Просто справиться о здоровье, — сказал Вэнь Ицзинь. Инь Сюанье опустил взгляд на Вэнь Ицзиня. Поскольку глаза регента были закрыты белой повязкой, и он не мог его видеть, император мог не таиться и внимательно рассматривать каждую черту его лица. В его слепоте определенно крылись свои преимущества. Инь Сюанье долго молчал. — Ваше Величество? — слегка повернул голову Вэнь Ицзинь. Ответа не последовало. Вэнь Ицзинь протянул руку, пытаясь нащупать его. Глядя на руку, скользнувшую прямо перед ним, Инь Сюанье слегка улыбнулся и мягко отступил на шаг назад. В зале было очень просторно, а тишина стояла такая, что становилось не по себе. — Ваше Величество, хватит проказничать, — сказал Вэнь Ицзинь. И снова тишина в ответ. Вэнь Ицзинь со вздохом покачал головой и поднялся на ноги, на ощупь продвигаясь вперёд. Поскольку он ничего не видел, стоило его пальцам почти коснуться одежды Инь Сюанье, как тот снова отступал на шаг, намеренно ускользая. Они то сходились, то расходились, словно малые дети в игре. Раздалось несколько шорохов, и спина Инь Сюанье уперлась в резную красную колонну посреди зала. Он мельком оглянулся назад. — Услышал, — уголки губ Вэнь Ицзиня изогнулись в лёгкой улыбке, и он сделал широкий шаг вперёд. Под его ладонью оказалась мягкая, гладкая ткань, хранящая тепло человеческого тела. — Ваше Величество просто пользуется слепотой своего слуги. Инь Сюанье повернул голову обратно и, внезапно обнаружив лицо Вэнь Ицзиня совсем рядом со своим, затаил дыхание. Он слегка сжал губы. Рука Вэнь Ицзиня медленно скользнула с плеча императора вверх, пока не коснулась его щеки; подушечки пальцев начали исследовать контуры его лица. От бровей и глаз к переносице, затем к губам — каждая линия его лица была Вэнь Ицзиню до боли знакома. Тепло его пальцев, передающееся коже Инь Сюанье, было подобно искре в засушливую погоду: одного касания было достаточно, чтобы вспыхнул пожар. — Почему вы молчите? — спросил Вэнь Ицзинь. Из курильницы поднимался белый дым, пропитывая одежду ароматом благовоний. Когда Вэнь Ицзинь придвинулся ещё ближе, зрачки Инь Сюанье сузились; он непроизвольно откинул голову назад и стукнулся о колонну. Вэнь Ицзинь замер и рассмеялся. С такого расстояния он уже чувствовал тонкий аромат, исходящий от Инь Сюанье — этого было достаточно, чтобы убедиться, кто перед ним. — …Над чем ты смеёшься? — Ваше Величество молчит, и ваш покорный слуга впадает в трепет, — ответил Вэнь Ицзинь, отпуская его. Инь Сюанье подался вперёд и боднул его лбом. — Ш-ш… — Составь Нам компанию, пока Мы будем разбирать доклады, — сказал он. — Чем же ваш покорный слуга так разгневал Ваше Величество? — протянул Вэнь Ицзинь неторопливым тоном и, помолчав, добавил: — Что вы проявляете такую свирепость. — Нам вот совсем не больно. — Этому слуге больно. В глазах Инь Сюанье промелькнул лукавый огонёк. — Тогда Мы подуем тебе. — Пожалуй, в этом нет нужды, — Вэнь Ицзинь убрал руку ото лба и протянул её вперёд. — Вы ведь хотели, чтобы ваш покорный слуга сопровождал вас при проверке докладов? Идёмте. В последние дни Инь Сюанье словно места себе не находил: каждый раз, когда садился за доклады, требовал его присутствия, иначе постоянно прибегал проведать, словно у Вэнь Ицзиня могли вырасти крылья и он улетел бы прочь. Глядя на протянутую руку, Инь Сюанье поднял свою и крепко сжал чужую ладонь. — Пошли. — Ваше Величество… — Что такое? — Инь Сюанье оглянулся. Вэнь Ицзинь опустил голову, примерно туда, где их руки были сплетены вместе. Помолчав, он улыбнулся. — Ничего. Они дошли до дворца Сладкой Росы. Инь Сюанье усадил Вэнь Ицзиня, налил ему чаю, поставив чашу под руку, и принялся за доклады. Слушая шелест бумаги, Вэнь Ицзинь почувствовал, как его начинает клонить в сон. Опершись локтем о стол и подперев подбородок ладонью, он в своём сознании играл с системой в гомоку [2].

[2. 五子棋 (wǔzǐqí) — букв. «игра пятью камнями»; популярная настольная логическая игра на доске (обычно 15×15), где два игрока по очереди выставляют черные и белые камни. Победителем становится тот, кто первым создаст непрерывный ряд из 5 камней своего цвета по горизонтали, вертикали или диагонали.]

Неизвестно, сколько прошло времени, но шорох свитков замедлился, а потом и вовсе стих. Веки Вэнь Ицзиня дрогнули, он едва заметно повернул голову. 【076, что он делает? 】 — спросил он у системы. Система ответил: 【Смотрит на тебя】. За столом, заваленным свитками, сидел Инь Сюанье. Он отложил кисть и, повернув голову, заворожённо разглядывал профиль Вэнь Ицзиня. В его взгляде проступила одержимость. И Вэнь Ицзинь отчетливо ощутил этот взгляд. Вернее сказать, это едва уловимое ощущение появилось у него ещё раньше.