Ненависть к Рохану Кишибэ.

ТЫ ВЕЧНО ЗАНЯТ. Джоске не мог понять, почему всё внутри кипит, стоит лишь услышать имя «Рохан Кишибэ». Каждый раз, когда кто-то из ребят в шутку вспоминал его, он чувствовал, как зубы сами собой сжимаются. Казалось, вся та ненависть, что он испытывал когда-то в школе, так и осталась при нём. После выпуска Джоске поступил в университет — совсем в другом городе, подальше от Морио. Но стоило вернуться домой на каникулы, он опять видел Рохана — на улице, с блокнотом в руках, задумчиво наблюдающего за прохожими. Всё тот же. Надменный и уверенный. Джоске прошёл мимо, но взгляд всё же зацепился. — Эй, Кишибэ, ты всё ещё пишешь свои книжки для задротов? — сказал он, сам не зная, зачем. — Мангу, — не поднимая глаз, поправил Рохан. — И да, пишу. Кто-то же должен делать что-то полезное. — Ага, например, учить людей, как быть такими же заносчивыми. — Если тебе это мешает — можешь просто не разговаривать со мной. Рохан говорил спокойно, но каждая его фраза будто проходилась по нервам. Джоске хотел огрызнуться, но, глядя на него, вдруг понял, что не может или же не хочет. Он и сам ещё не решил. Он стал замечать, что Рохан появляется в городе всё чаще. Сначала это казалось случайностью. Ну подумаешь — Морио город маленький, все друг друга знают. Но потом совпадения стали повторяться слишком часто, чтобы быть просто обычной случайностью. Вот он в кафе на углу, сидит у окна, в руках ручка и маленький блокнот. Локон волос падает на глаза, пальцы уверенно выводят линии на бумаге. Люди мимо проходят, официант что-то говорит, а Рохан будто и не замечает, лишь полностью отдан своему делу. Джоске стоял в очереди за кофе и смотрел, как тот сосредоточенно рисует. И почему-то не мог отвести взгляд. Хотел подойти, что-то сказать… но что? «Эй, Кишибэ, все еще рисуешь,да?» — звучало глупо. Поэтому он просто смотрел. Пока бариста не окликнул его, и он понял, что уже несколько минут стоит, как идиот, уставившись на мужчину за стеклом. Другой раз был на набережной. Рохан сидел на перилах, с блокнотом на коленях, ветер трепал его рубашку. Рядом валялся открытый футляр с ручками, какие-то карандаши, и он, казалось, не замечал ничего, кроме пейзажа перед собой. Джоске остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти. В лучах заката волосы Рохана отливали мягким зелёным, и в этом было что-то раздражающе красивое, притягательное. «Чёрт, да что со мной не так?» — подумал Джоске, чувствуя, как по спине проходит неприятный жар. — «С чего я вообще его разглядываю?» Он пытался не придавать значения. Но чем больше избегал, тем чаще натыкался на него. В библиотеке — мельком. В магазине — мимоходом. Однажды даже в парке, где Рохан что-то скрупулёзно срисовывал с дерева, стоя на коленях, не обращая внимания на прохожих. Джоске тогда поймал себя на мысли, что хочет подойти и посмотреть через плечо, увидеть, что он там чертит, а может и не только это. Иногда хотелось просто заговорить, бросить какую-то колкость пусть даже глупость — так, невзначай, чтобы тот поднял глаза и посмотрел. Но что-то останавливало. И тогда он просто стоял, смотрел издалека. На его руки, двигающиеся уверенно и точно. На нахмуренные брови. На лёгкую улыбку, когда линия выходила идеально ровной. Каждый раз сердце начинало биться чуть быстрее, и Джоске чувствовал себя идиотом. «Зачем я вообще об этом думаю?» — спрашивал он себя снова и снова. — «Он мне не нравится. Просто раздражает.» Но когда очередной раз, проходя мимо, он увидел, как солнце ложится бликом на профиль Рохана, он понял, что врет самому себе. Потому что в каждом раздражении теперь было слишком много интереса. Однажды вечером он всё же подошёл к нему, в то время как тот сидел на лавочке снова в своих мыслях. — Слушай, Кишибэ, — начал он неуверенно, — ты ведь… любишь всякие странные места, да? Может, сходишь со мной куда-нибудь? Есть одно кафе, у них стены расписаны граффити, тебе бы понравилось. Рохан поднял взгляд. — Ты зовёшь меня куда-то с собой? Это что свидание? — Чего? Нет! Просто… просто хотел показать. — Понятно, — ответил Рохан, снова опуская глаза к блокноту. — Сегодня не могу. У меня дедлайн. Слово «дедлайн» стало раздражать Джоске больше, чем всё остальное. Каждый раз, когда он пытался заговорить, каждый раз, когда пытался хоть немного сблизиться — Рохан был занят. Всегда. Прошла неделя. В один вечер, прогуливаясь по улице, Джоске заметил свет в окне дома Кишибэ. Он постоял немного под окном, потом поднялся по лестнице и постучал. Рохан открыл почти сразу. — Что-то случилось? — Нет. Просто, хотел поговорить, но… ты всё время занят. — Такова жизнь художника, Джоске. — Художника или человека, который прячется за работой? Женишься ты тоже на работе? Рохан приподнял бровь. — Это попытка психологического анализа? Ты с кем сейчас так разговариваешь? — С человеком, который мне нравится! — неожиданно выкрикнул Джоске. Тишина упала между ними. Рохан не отводил взгляда, и от этого Джоске стало не по себе. — Я не знаю, когда это началось, — выдохнул он. — Может, ещё тогда, когда ты меня бесил до чёртиков. Может, потому что ты всегда слишком уверен в себе, всегда делаешь то, что хочешь… А я просто хотел, чтобы хоть раз ты посмотрел на меня. Не как на школьника. Не как на раздражающего идиота. А просто… Рохан опустил взгляд. — Ты слишком импульсивен, — тихо сказал он. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься. — Может, и не понимаю. Но я устал делать вид, что ты мне безразличен. Некоторое время Рохан молчал. Потом подошёл ближе. — Ты, как всегда, ломишься туда, куда не нужно, — произнёс он с усталой усмешкой. — Но, видимо, в этом и есть твоя сила. Джоске почувствовал, как дыхание сбилось. — Это… значит да? — Это значит, что ты отвлёк меня от работы. И если ты уже пришёл, — Рохан повернулся к окну, — тогда хотя бы останься ненадолго. — Ты меня к себе приглашаешь? — А ты не хочешь? Я не держу тебя. Ты можешь идти, ради Бога. Джоске усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, он все-таки прошёл внутрь. — Ты всегда так говоришь, да? Как будто тебе вообще всё равно. — Может, так и есть, — ответил Рохан, проходя мимо него. Его плечо едва коснулось руки Джоске, и от этого простого прикосновения по коже пробежал ток. Рохан остановился у стола, собрал листы с эскизами. — Раз уж ты всё равно мешаешь, можешь хотя бы не стоять посреди комнаты, — сказал он спокойно, не оборачиваясь. — А что, если я хочу именно тут стоять? — Тогда стой. Только не смотри на меня так. — Как — так? — Слишком внимательно, на мне ничего не написанно. Рохан поднял взгляд. В его глазах было что-то непонятное. Смесь раздражения и интереса, как будто он сам не знал, почему не выгоняет Джоске. Джоске сделал шаг ближе. — А если мне хочется смотреть? — Тогда это уже твоя проблема, — произнёс Рохан чуть тише. Он снова отвёл взгляд к своим листам, но рука чуть дрогнула, когда Джоске подошёл почти вплотную. Между ними остался лишь шаг, и воздух между телами стал плотнее. Запах чернил и бумаги смешался с чем-то тёплым — запахом кожаной куртки Джоске. — Ты знаешь, — выдохнул Джоске, — ты делаешь всё, чтобы держать людей на расстоянии. — А что мне делать? Я не из тех кто будет играть в дружбу со всеми подряд. — А если я не хочу стоять в стороне? Рохан повернулся. Их взгляды встретились. — Тогда попробуй подойти ближе. Зайти дальше. Сможешь? Он говорил тихо, но голос звучал твёрдо, с той самой хищной уверенностью, от которой у Джоске всегда перехватывало дыхание. И теперь, стоя в полумраке комнаты, Джоске вдруг понял, что не может отступить. Он шагнул вперёд. Рохан не отстранился. Только замер, как будто проверяя — насколько далеко тот осмелится зайти. — Ты не выгонишь меня? — спросил Джоске, почти шепотом. — Я сказал, что не держу. Но ты всё ещё здесь. — Потому что хочу... Несколько секунд тишины. Только тихое дыхание, чуть дрожащие пальцы у Рохана, которые всё ещё держали листы, и взгляд, в котором теперь мелькнуло то, чего Джоске раньше никогда не видел — сомнение. Он наклонился чуть ближе. — Рохан… — Не смей, — прошептал тот, но не отстранился. Джоске сглотнул. — Ты и так слишком долго тут. Мне кажется тебе пора. — Все таки выгоняешь? — Хигашиката склонил голову чуть на бок. — Я по горло в работе. — Рохан отвернулся складывая листы в тумбу. Не выдержав более, Джоске схватил парня за руку и обернул к себе. — Хватит! Ты вечно занят! — А это плохо? — все с тем же хладнокровием говорил Кишибе. Он вроде не отталкивал его, но говорил так, словно вообще не причём. — Пожалуйста… Рохан.. — Джоске снова наклонился, но ладонь парня накрыла его губы. — Иди домой. Разочарование нахлынуло с головой. И в итоге она снова оказался на улице. Дверь за ним захлопнулась глухо. Джоске ещё долго стоял, глядя на свет в окне Рохана. Злость, обида и что-то горячее внутри смешались в одно. Он чувствовал себя глупо …словно школьник, которому снова указали на дверь. Прошло несколько дней с того разговора. Он не встречал Рохана на улице или еще где-то… неужели он его избегает? Он лежал в темноте своей комнаты, не в силах уснуть. Все мысли возвращались к одному и тому же — к тому, как Рохан смотрел на него в последний раз. Спокойно. Словно ничего не произошло. «Ему и правда всё равно?» — раздражённо подумал Джоске, перевернувшись на бок. Телефон лежал рядом. Он не собирался звонить. Честно. Но палец сам нажал на имя в списке контактов. Долгие гудки. Щёлчок. — Что тебе нужно? — голос Рохана прозвучал сонно, но раздражённо. — Ты хоть понимаешь, который час? Джоске прикусил губу, от такого тона Рохана даже в штанах тесно стало. — Хигашиката, ты прикалываешься? Позвонил и молчишь? Рука парня сама потянулась вниз, пролезая под резинку штанов и в последствии трусов. — Ало? Ты специально позвонил когда я занят? Издеваешься, да? Ты хоть ответить можешь? — Голос Кишибэ начал срываться на недовольный крик. — М-могу… — Дрожащим голосом начал Джоске. — Только… мхф… ты только н-не молчи… м-можешь… хах… ещё позлиться? — издавая тяжёлые вздохи в трубку, он не мог не просить о таком. Иначе он просто бросит трубку. — Что… Джоске, что ты делаешь? Рука Хигашикаты медленно водила вверх-вниз по собственному члену. Щеки краснели и слыша этот… раздраженный голос он не мог не представлять на месте своей руки руку самого художника. — Джоске? Ты с ума сошел!? — Его словно осенило, чем занимается парень и у самого начал подрагивать голос. Теперь уже не ясно, кто возбудился сильнее. Джоске от злости Рохана или Рохан от того, что слышит, как парень мастурбирует на его голос. — Ты придурок, Хигашиката. — Д-да… — с губ сорвался тихий стон, протяжный. — Скажи что-нибудь ещё… п-прошу, Р-рохан… Кишибэ закрыл глаза и потер переносицу. Его щеки также покраснели и внизу живота что-то запульсировало. Может… желание сейчас находиться рядом?