Не ты

Я открываю дверь на крышу и холодный, жёсткий ветер бьет по лицу. Гений, Джостен. Возможно, стоило надеть что-то более плотное и теплое, чем толстовка и шорты зимой, разве нет? К сожалению, за последние полчаса я истоптал все общежитие вдоль поперёк и так согрелся, что если и здесь не будет главного претендента на мою головную боль, то я буду звонить в морг. Там хоть можно будет немного остыть и оценить последствия трупного окоченения, которое я смогу испытать на себе, если задержусь на крыше больше чем на сорок минут. Исключительно до этого дня я думал, что знаю все излюбленные места экси-детишек, за которыми мне суждено присматривать. У Кевина — это комната с просмотром матчей на время каникул, либо корт. Ники — комната девочек, или общая гостиная. А, ну и один раз мне пришлось искать Ники по супермаркету, но это скорее было исключением из правил, чем само правило, потому что тогда он забрался вглубь магазина так далеко, что я сам был удивлён, когда нашёл его возле прилавков с песто. Аарон — библиотека или комната Кейтлин. Переживать было не о чем. Аарон, как и остальные, впрочем, не глупый ребёнок. Но это было в первый раз за время работы няней, когда я почувствовал, что-то неладное. Я немного знал про прошлое Аарона, но не понравилось мне другое. Никто из Лисят не знал, где Аарон в этот раз и даже Кейтлин не выглядела заинтересованной, когда я сказал, что понятие не имею, где её парень. После всего пережитого Лисами, мне это не понравилось. Я понимал, что совсем раскис в отсутствие Эндрю, нуждаясь в призрачной концепции дома, иллюзии купола безопасности, который таял между пальцев, как снежный шар. Пусть это и не было в моём характере, может мне бы даже не хотелось плохой участи даже для такого человека как Аарон. Будто он и не был мешком с кровью. Чуть позже мне придется признать, что все Лисы для меня стали уже кем-то большим. Чем-то настоящим. Но сейчас, по крайней мере сейчас, я хотя бы не планировал найти его труп, замерзший и похожий на ледяную статую возле дверей Лисьей норы. Мне бы возможно пришлось брать фен, удлинитель, пытаться его отогреть и... В общем, слишком много мороки. Поэтому я искал Аарона. Мне не был необходим тот ворох проблем, который он мог создать за время своего отсутствия. Иногда я просто не хотел разгребать их. В качестве причины отравиться на его поиски этого было вполне достаточно. Прошло лишь три дня с тех пор, как я остался присматривать за Кевином, Ники и Аароном, и, собственно, четыре дня, с тех пор как Эндрю уехал на лечение Истхейвен. Остальные Лисы ещё даже не начинали паковать чемоданы на каникулы, обсуждая предстоящие праздники и то, кто и как собирается их провести. Всем, и всему миру приходилось наблюдать как я справлюсь с новой ролью курицы-наседки. Признаюсь, получалось у меня херово. Рене иногда приходилось следить, чтобы я не слетел с катушек и не привязал кого-то из этих троих к кровати. Позже, я повысил себя до няни. Я хлопаю дверью и смотрю под ноги. Следы от чьих стоп, углубление в пушистом, но колючем снегу ведут меня прямо вдоль крыши. Метели нет, но ветер, очевидно, не улучшает обзор. А моё пусть и терпимое, но сильное непокоренное желание, вернуться назад, в тёплую комнату, заставляет меня зажмуривать глаза каждый раз, когда ветер дует слишком сильно. Кончики темных волос колыхаются на ветру и лезут мне в лицо. Я вспоминаю о том когда последний раз снимал линзы, и глаза немного жжет. Каких-то пару шагов вперёд, и я вижу фигуру сидящую на парапете в одной лишь футболке и тонких спортивных штанах. Галлюцинации ли? Я зажмуриваюсь, и на секунду мне кажется, что я вижу Эндрю. Все наши разговоры на крыше. Но Эндрю быть здесь не может. Эндрю не настолько глуп, чтобы выйти в такой мороз, и добровольно позволить себе окоченеть. В такую погоду даже не покуришь, и не поугрожаешь скинуть меня с крыши. Потому что и в самом деле можно упасть.       — Аарон? Парень не слышит меня, и тогда я подхожу ближе, повторяю вопрос.       — Аарон, это ты...? Морозная погода, слабая видимость того, что находиться за пределами крыши кроме отсветов от фонарей. И молчание в ответ. Я будто веду диалог с призраком, а сам нахожусь в захудалом мистическом городишке все время покрытого пеленой от тумана. Призрак оборачивается и смотрит на меня.       — Ах, Джостен, — у него абсолютно пустой взгляд, и голос звучит даже как-то скучающе. Непривычно. Без раздражения и колкости. Я прикусываю губу и хочу подойти ближе, но он выставляет руку вперед и тем самым тормозит меня, даже не вставая со своего места. Сколько он уже сидит здесь? Может он просто примерз к этому куску крыши и пора вызывать спасателей?       — Оставайся там, — приказывает он, будто он может мне приказывать. Будто я должен его слушать. Будто бы, я буду его слушать.       — Я должен удостовериться, что ты в порядке, — спокойно произношу я, и делаю очень маленькие шаги по направлению к парню. На это у меня хватает терпение лишь потому, что я очень хочу вернуться в общежитие. Как можно скорее.       — Я прыгну. Это что, он мне угрожает?       — Ты блефуешь, — подмечаю я, но не вижу ни одной эмоции на его лице. Я очень хорошо знаю это лицо.       — Хочешь это проверить? — будто с вызовом спрашивает он, и отпивает что-то из бутылки под боком. Я смотрю на него, не отрывая взгляда. Лицо человека, которому все равно. Я остаюсь стоять на месте, словно замороженный. Хотя, дайте мне полчаса, и я правда примерзну ногами к покрытию.       — Что ты здесь делаешь? — может мне стоило сменить тактику. Я пробую.       — Не твоего ума дело. Скажи, почему ты здесь?       — Я искал тебя, — честно отвечаю я, хотя мог бы соврать, даже не моргнув.       — Нашёл? — ядовито произносит он, и я слышу в его голосе прежние нотки. — Теперь можешь идти, Джостен. Все мои конечности на месте.       — Я бы на твоем месте делал пересчёт каждые полчаса, — из него выйдет очень плохой медик раз он не знает, что замерзнуть в такую погоду, пьяным, это вопрос двух часов, — Здесь холодно, Аарон. — здесь просто дубак, Миньярд, скотина, давай вернемся внутрь. — Ты заболеешь, — даже мне не совсем приятно стоят на таком морозе. Вспоминаю времена, когда я был в бегах зимой. Не самое приятное и хорошее время. Такая погода лишь изредка играет на руку, — ты можешь замерзнуть до смерти.       — Это прекрасно.       — Что? — переспрашиваю я, будто мне послышалось что этот нерд-ботаник сказал, что хочет здесь окоченеть.       — Прекрасно говорю, — он не жалеет сил повторить для меня, — просто замечательно, — я присматривать и вижу, что глаза у него красные. — Может, тогда я хоть перестану думать о том, что меня что-то беспокоит.       — А что тебя беспокоит? Мне уже невмоготу стоять поэтому я очищаю пространство от снега и сажусь на плоское покрытие крыши, припорошенное морозный крошкой, все также поддерживая дистанцию, но достаточно близко, чтобы Аарон мог меня услышать.       — Ты же шутишь, Джостен. Не притворяйся тупым.       — Я не притворяюсь, Аарон, — по крайней мере не сейчас, и не тупым. — Я здесь, вместо Эндрю. Ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Это останется на этой крыше. Только между нами, — это чем-то напоминало наши разговоры с Эндрю, — Только пообещай, что больше не будешь пропадать без предупреждения.       — Пошел к черту, Джостен.       — Ожидаемо, — я это проглатываю. — Что тебя беспокоит?       — Я не смог его защитить, — может, мне кажется, но сквозь ветер слышится будто Аарон давится слезами, как четырехлетка, и его эмоциональный интеллект в моих глазах падает на два года, — ты разве не понимаешь? Дрейк, эта сука ...       — Он мёртв, — констатирую я.       — Очень жаль, — холодно произносит парень и поднимает бутылку, чтобы немного отпить. Утешает лишь, что жидкость в бутылке подходит к концу. — Я бы сделал все, чтобы воскресить его и убить снова.       — Оу, — я почему-то считал, что у Аарона глубокий кризис и нереальное чувство вины касательно того, что он буквально убил человека. Ну что же. Видимо в этот раз этого этапа не будет. — Что же, — я пару раз моргаю, — это неплохо.       — Правда?       — Да. Он был очень плохим человеком, Аарон, — напоминаю я. — Иногда таким хочется желать только одной лишь смерти. До бесконечности. Он смотрит на меня, забавно морщит лоб, и я не могу периферическим зрением распознать слишком сложную эмоцию на его лице.       — У тебя... есть такой человек?       — Мой отец был таким.       — Это дерьмово.       — Да есть, немного, — бубню я и подставляю лицо холодному ветру, чтобы забыть и об этом. «Был» или «есть»? Какая собственно разница? Ах, что же, если болеть, то только вместе по всей видимости. Я откидываю руки назад, перекладывая на них вес и утопая ладонями в колючем снегу. — Но я ничего не могу изменить, — пока что ничего не могу изменить. — И ты ничего не можешь изменить. Дрейк мёртв, Аарон. Он больше не навредит Эндрю.       — Вот именно, что больше, — Аарон снова начинает давиться, — больше никогда не... — он сглатывает влажный ком в горле. — Я чувствую, что никогда больше не смогу посмотреть ему в глаза, — он поднимает голову и его глаза все такие же красные. — Когда я видел его последний раз, у меня в голове, в этой штуке, Джостен, — он грубо тычет себе в висок, — отпечатался его истерический смех. Я больше не смогу смотреть на Эндрю по-другому. Как на кого-то сильного, и не разбитого.       — Я думаю, ты знаешь концепцию лисов, Аарон, — я напоминаю истину, которую когда-то рассказал мне Ваймак, — все мы немного (много) так или иначе были сломаны. Но мы продолжаем дышать, и наше сердце не останавливается. Мы движемся вперед. Мы показываем, что у нас есть большая сила на это. Аарон смотрит мне в глаза, и я вижу, что его зрачки слегка расширены. Мне хочется увести его с крыши, но я наблюдаю за тем, как он просто медленно кивает. Будет чудо, если этот укуренный парень вспомнит хоть что-то из того, что я говорил к утру.       — Эндрю сильный, но сейчас Эндрю необходима реабилитация, — добавлю я, не забывая про свою самую главную роль, — И ты, не должен создавать проблем, — Аарон, не создавай проблем мне, буквально читается у меня в глазах и мне не хватает только транспаранта. — Прекрати лгать, и не рискуй своей жизнью. Не надо нарываться на неприятности.       — Он не отвечает на мои звонки. Слёзы по лицу Аарона кривыми дорожками начинают течь куда-то вниз. Моё лицо морщится. Я просил не нарываться его на неприятности, но был полностью проигнорирован. Я шумно вздыхаю. Мне не хочется говорить, что кажется Эндрю не отвечает на звонки никому. Хотя, я не пробовал звонить Эндрю, мне кажется, что Би должна была поддерживать с ним связь.       — Это Эндрю, ты забыл? Он не будет отвечать на твои звонки только потому, что ты убил человека, и желаешь мило побеседовать с ним об этом.       — Какая к черту разница? — он шмыгает носом. — Он мой брат, я хочу общаться с ним. Раньше за тобой такого не наблюдалось. За всеми вами. Впрочем, и вся ваша семейка раньше просто принимала то, что Эндрю для вас делает. То, что он просто защищал Кевина, жаль не защищая от самого Кевина, чтобы он не становился таким ублюдком, гоняющем меня по полю. То, что он защищал Ники. Про Тильду вообще необходимо рассказывать? Я узнал это все, потому что это было часть нашей с ним игры. Да/нет. Приобрел ли я больше, чем потерял? Скорее всего нет, и я не собирался использовать как-то эту информацию про Эндрю или обличать её. Более того, я не собирался жалеть или хвалить его за прошлое. Эндрю не нуждался ни в том и не в другом. Это просто был Эндрю. Я может, только чуть больше знал кем он был на самом деле. Больше, чем Кевин, Ники или Аарон. Это будет считаться чистым хвастовством, но мне кажется я видел Эндрю насквозь.       — Ты поговоришь с Эндрю, когда он вернётся, — это было правдой. Я ведь не говорил какой это будет на самом деле разговор. А он, может быть, не из приятных учитывая темперамент обоих близнецов. Может это были лишь мои жалкие мечты, но я надеялся, что после моего ухода у всех их лисьей семейки дела пойдут в гору. Это просто одна из жалких фантазии в жизни Натаниэля Веснински, что где бы его не существовало там людям живется во много раз лучше, чем рядом с ним. Касалось ли это Нила Джостена? Я скоро это проверю.       — Ты говорил с Эндрю всегда. Здесь, — он поднимает руку и тычет им на парапет, — на крыше, — в голосе Аарона вусмерть пьяного и накуренного, как мне казалось были слышны обидчивые нотки. Я не стал задавать вопросов, как он это узнал, поэтому просто кивнул. — Что есть такое у тебя, потрепанного, как бомжа и не умеющего держать свои эмоции на поле под контролем, чтобы заинтересовать Эндрю?       — Я просто ему доверяю. Мы доверяем друг другу.       — Ах, да точно, — Аарон смеётся, и он так похож на Эндрю, в этой пьяной обдолбанной от травы улыбки во все тридцать два зуба. — Нил Джостен, величайшая загадка! Такой таинственный, что же он прячет в своем рукаве? Какая же у него травма и трагическое прошлое? Крутите барабан. Па-па! Мои глаза немного стекленеют, но я это не показываю. Вместо этого, я оттаскиваю Аарона за шиворот от края крыши, когда мне кажется, что из-за своего злобного смеха, эта язва может упасть.       — Что ты делаешь?!       — Ты мог свалится, — я цежу сквозь зубы и отшвыриваю его. Он смотрит на меня, словно не до конца понимая, что и правда мог упасть, — и я пришёл лишь раз чтобы этому помешать, — в следующий раз я буду очень сильно хотеть твоей смерти, чтобы остановить тебя. — Не молчи, если уж решишь куда-то снова пропасть, скажи хотя бы Кейтлин. Надо жить раз уж ты хочешь увидеть Эндрю, и научись терпеть меня, если что-то не устраивает. Я встаю со снега, отряхивая ладони, хотя это мало помогает, и иду к пожарному выходу. Хватит на меня с сегодня Аарона. И ему уже хватит. По крайней мере, ему придется спустить за новой бутылкой, чтобы продолжить.       — Пошёл ты, Джостен, — кидает он в ответ, и я рукой пытаюсь очертить размер лезвия которой бы мне сейчас хватило чтобы его прикончить.

***

      — Нил.       — Джостен.       — Джостен, мать твою! Я резко прихожу в себя и дёргаю руль вправо, прежде чем меня ослепляет яркий свет от фар других машин. Мне повезло, что я держал руль достаточно крепко и тем самым мы не слетели с трассы в кусты, когда я резко крутанул его, избегая столкновения.       — Зачем ты выехал на встречку? — Ники на заднем сиденье, перегибается корпусом между сиденья и охает. Я очень надеюсь, что он не замечает, как сильно я вцепился пальцами в руль.       — Он хотел нас угробить, — Аарон, кажется, впервые за всю поездку отрывается от переписки с Кейтлин, только чтобы посмотреть на меня в зеркало и презрительно фыркнуть. Я не обращаю на него внимание. — Угробить, и выкинуть тела в кусты, — добавляет он, не видя никакой реакции.       — Нил, ты что спал...? — обеспокоенно спрашивает Кевин сидящий рядом со мной. Он бы намного раньше заметил, что я перестал следить за дорогой, если бы не дрочил на экси хотя бы в дороге. Я чуть не угрохал машину Эндрю. Я чуть не покалечил его семью. Как я мог…? Смотрю в зеркало заднего вида. Аарон и Ники немигающими глазами смотрят на меня, да так пристально, что ещё немного и их бедные глазки выпадут из орбит. Я протираю лицо ладонью и переключаю все оставшиеся внимание на дорогу.       — Я не... Я уснул.       — Я в порядке.       — Может, сделаем небольшую остановку? —Ники закусывает губу, возможно немного не доверяя моим словам. — Нам ещё ехать часа четыре. А я хочу в туалет. Я киваю. Им нужна остановка. Мне — нет. Я в порядке. Мы ещё едем около получаса, пока я не притормаживаю возле придорожной закусочной с заправкой. К тому времени я уже проснулся, и сонная дымка не ощущается, как что-то тяжелое и вяжущее.       — Всем детишкам по туалетам, — я буквально пинками выгоняю их из машины, Ники только и рад, а сам остаюсь внутри, чтобы заправить автомобиль. Узнал бы правда Эндрю чем я заправляю его малышку, ему бы это не понравилось, — по кафе не бегать, иначе не получите вкусное мороженое.       — Хорошо, папочка! Мы займем столик, — кричит Ники, прежде чем стеклянная дверь с колокольчиком за их фигурами закрывается. В обычной ситуации меня бы это ужасно бы взбесило глупое прозвище Ники, но сейчас я просто хмыкаю. Полчаса назад я чуть не убил их всех из-за того, что уснул прямо во время движения машины, так что это не самое худшее. Я заканчиваю с бензином. Немного неряшливо буксирую машину на парковку и захлопывая дверцу (будь здесь Эндрю, он бы уже оторвал мне руки и за это) и иду в сторону кафе. Парковка полупустая, только наша машина и ещё четыре других. Вполне себе обычные и ничем непримечательные, где-то потрепанные и поцарапанные, у одной не хватает куска переднего бампера, где-то стекло с наклейками и отпечатки от детских пальцев на заднем сиденье, но одна машина выделяется. Она полностью чёрная. Даже стекла. Я подмечаю это, но пока решаю, что рано для каких-либо выводов. Окажется небольшим сюрпризом, если даже у воронов не будет выходных на каникулах от их мировых пакостей и злодейский планов. В закусочной немного шумно. Время ланча, как никак. Пара работяг, семейная пара, и один дальнобойщик. По телевизору крутят новостную сводку, и даже с порога я слышу, как Ники очень громко, с таким несправедливо задетым голосом спорит с Кевином по поводу заказа.       — Но я хочу картошку фри!! — театральной хнычет он, и кидается на шею Кевину, которой сидит рядом. — И кетчуп.       — В картошке много масла, а кетчуп, это вообще что, блять, такое? — Кевин «мягко» отцепляет его от себя. В этот момент замечая меня. — И это должны есть спортсмены? Ники надувается. Аарон скорее всего не меньше, когда видит, что одно действительно свободное место оказалось рядом с ним, напротив Кевина и Ники. Туда я и приземляюсь свою уставшую тушку, и решаю признать, что час сна, после вчерашнего немного неудачного дня оказался, если и не фатальным, то ощутимым. Я беру в руки меню и начинаю рассматривать блюда. Кевин почему-то считает, что я должен заступиться за него, когда не видит никакой реакции.       — Ладно, Аарон, — Аарон фыркает на слова Кевина, — Но ты Нил. Ты-то, Нил, скажи, что никакую картошку мы есть не будем.       — Пусть будет картошка, — я захлопываю меню одной рукой и мило улыбаюсь, снимая с себя толстовку и кидая её на диван, — и три вида соуса. А ещё гамбургер, и может чтобы тебя успокоить фруктовый дольки. Извините, но детской игрушки в форме экси клюшки здесь не предусмотрено.       — Ура! — кричит Ники, и ребёнок за соседним столом странно на него косится.       — Нил! Официантка, видимо, услышав, что наш спор превысил всевозможные децибелы и начал мешать другим посетителям подходит, чтобы принять заказ. Я не даю Кевину даже рта раскрыть, пока очередь не доходит до него. Ники заказывает, то что хотел, Аарон может только, чтобы позлить Кевина просит продублировать заказ, я уж точно только, чтобы позлить Кевина прошу тоже самое. Сам из всего заказанного я съедаю только фруктовые дольки и прошу сварить самого крепкого кофе. Раз уж с самого начала дня у меня в голове неполадки, почему бы и не устроить тоже самое в желудке? Ники искренне наслаждается едой, будто не ел вечность, и говорит о том, как здорово, что мы все решили навестить Эндрю (на самом деле, я просто пришёл вчера в их комнату и поставил перед фактом что они едут с нами, я бы правда не вынес провести столько времен наедине с Аароном), Кевин бурчит, но достойно и тихо, что-то о том, что мы пропускаем тренировку. Это немного на него не похоже. Я уже давно догадывался, что ему не хватало Эндрю, но он был таким ссыклом, что говорил об этом только, когда напивался вдрызг. Парень рядом — Аарон, дополнял эту картину. Он только притворяется что смотрит телевизор с другой стороны, и не имея никакого стыда продолжает так сверлить меня глазами. Я делаю вид, что не замечаю этого. Возможно, такому пристальному вниманию послужил вчерашний инцидент. Я не был в восторге от Добсон, и от посещения её кабинета. Думаю ровно как и Аарон, но нам надо было узнать точный адрес клиники, где сейчас находится Эндрю, чтобы туда ехать. Общаться с мозгоправом в его кабинете, закрытым на ключ, в мягком кресле, чувствуя приторно-сладкий запах какао было возможно одним из моих самых любимых кошмаров. Завуалированная дружелюбность. Вот чего я боялся. Моя мать применяла на мне это так часто, что я стал больше бояться хороших людей, чем плохих.

— Малыш, ты что снова забыл какое у тебя имя?

*шлеп*

— Дорогой, помнишь, что я говорила про незнакомых людей?

*хрусь*

— Милый, мы никому не доверяем. Не забывай.

*хрясь*

Так что нет ничего удивительного, что возможно вчера, когда я «чуточку» запаниковал, оказавшись в её кабинете и вынужденным открыть рот, я мог слегка озадачить Аарона. И пока Би не знала, а возможно только хуже делала своими словами и действиями пытаясь остановить паническую атаку, Аарон почему-то решил что из меня необходимо выбить все дерьмо, именно в тот момент, когда я начала задыхаться. На удивление, его довольно жёсткие толчки в спину, мне помогли. Я резко выдохнул, будто всплыл на поверхность, переставая ощущать такое чудовищное давление на грудную клетку. Потом, я правда все равно попрощался с завтраком в туалете, но это уже другая история. Пока парни доедали, возможно, самый последний вкусный обед в их жизни при живом-то Кевине, я только искоса смотрел на незнакомую машину на парковке, и выковыривал из яблок семечки. Кажется, у меня даже получался какой-то рисунок из них.       — Нил, а ты как бы хотел отпраздновать этот Новый Год? Я услышал голос Ники вперемешку со своим именем и поднял голову. Празд... что?       — Не знаю, — я запнулся.       — Поскольку в этом году мы все дружно привязаны друг к другу, предлагаю купить билеты, и съездить в Германию, — мне захотелось закатить глаза от того, как он банально пытался выторговать у меня возможность провести время с Эриком, зная, что я ни за что не отпущу его одного, но Ники так беззаботно улыбался, будто и правда видел в этом пользу для каждого. — Тебе там понравится, там очень красиво зимой. И мы сможем немного отвлечься от всего произошедшего. Зимой не знаю как, но осенью, в слишком великих по размеру ботинках, мне пришлось несладко. Я засунул в рот последнюю дольку яблока, не зная, как потактичнее отказать Ники. Не знаю почему я испытал желание сделать это как можно мягче. Ах, моё поведение становится все хуже, все меньше во мне того, чего бы одобрила мать. Если я не могу это сказать, мне следует что-то придумать. И надо делать это срочно, пока Ники не понял, что я колеблюсь. Я посмотрел на Кевина.       — А ты что об этом думаешь? — давай же думай. Я не просто так спрашиваю твое мнение, Кев. — Пару дней в Германии, только снег и никакого корта, — без энтузиазма и прожевывая последний кусок произношу я. — Вместо тренировок.       — Я...? Ну, я .... — Кевин стушевался, а все потому что Ники смотрел на него глазами щенка. Аарон отвернулся к телефону, чтобы не видеть это зрелище. Великое падение самого Кевина Дэя.       — Если это поднимет общей дух команды, и Ники пообещает в течении трех месяцев не допускать со своей стороны лестные комментарии касательно чужих задниц, то я...       — Да! Да! —Ники не успев дослушать обещание Кевина, уже кинулся его обнимать, тиская в руках. Остался только Аарон, но я не знал, как к нему обратиться. Сейчас он выглядел менее дружелюбным, чем обычно, и почти не отрывал взгляд от телефона. Думаю, и тут виноват оказался я. Небольшие разногласия с Кейтлин. Если бы не я, они бы пошли сегодня в кино на дерьмовый фильм, где люди в конце бегут под дождём и целуются. Уж лучше не знать откуда я это знаю.       — А ты? — Ники стучит по столу, призывая парня переключить внимание. — Аарон. Я был готов от всего сердца поблагодарить Ники. Мне только оставалось ждать какой вердикт вынесет бы Аарон, но кажется он был даже не в курсе беседы. Он поднял голову, хмурый, с этой смешной и забавной морщинкой на лбу. Серьёзно, дружеский совет. Ему нельзя столько морщится.       — Что я?       — Аарон, не тормози, и перестань отвлекаться. — Ники буквально выхватывает у парня из рук телефон, и Аарон пинает его под столом. — Мы обсуждали планы на Новый Год. Кевин и я, — он показывает на себя и на парня рядом, — за то, чтобы съездить в Германию на пару дней. Что ты об этом думаешь? Аарон, пожалуйста, подумай. Я знаю, что ты меня ненавидишь, но не настолько, чтобы не использовать мозг.       — А что насчёт Эндрю? Тебе что, плевать на него? Господи, мозг. Да, Аарон. Умница. Я продолжаю с отрешенным лицом пялится на черную машину, но не вижу никаких подвижек за окном и снова переключаю внимание на парней. Ники открывает рот:       — Эндрю, там, — это напоминание мне немного не нравится. Я морщу нос и одновременно хочу дать себе резкую пощечину за то, что мне не все равно. Не все равно мне — человеку, который скоро собирается менять имя и менять личность, — ни горячо ни холодно от наших планов на каникулы. И к тому же, Нил за нами присмотрит, — я закрываю глаза и цежу сквозь зубы все матерные слова, которые вспоминаю на ходу. — И твоя подружка, Кейтлин. — о нет, он вытащил козырь. — Можешь взять её с собой. Уверен, любая девушка будет рада романтическому путешествию на каникулах. Я смотрю на Аарона, но Аарон даже не смотрит на меня. Он просто перенёс куда-то, словно внутрь себя, будто думал о чем-то, очень сильно. О, нет, Аарон, ты не можешь. Моё лицо буквально кричит. Аарон, даже не думай соглашаться.       — Я согласен. Блять. Ну все. Это конец. У меня дергается рука, но я скрываю это за механическим сжатием салфетки и медленно встаю, будто сам боясь совершить резкие движения своим телом.       — Я отойду ненадолго. Путешествие с поддельным паспортом не из штата в штат, и не из острой необходимости. А ради отдыха, по прихоти, блять. И по чей же? Ноги несут меня на улицу, и я оказываюсь за дверью закусочной. Чувствую, как руки подпирают промерзшую, холодную и стеклянную дверь. Это не хорошо. Это супер не хорошо. Да, мой паспорт сделан профессионалами своего делами, а не какими-то криворукими дебилами. И даже, если я пройду международный аэропорт, если я не попадусь, у меня возникнуть некоторые проблемы, когда я пойду делать новый. Буквально. Нил Джостен исчезает при таинственных обстоятельствах, но надо же камеры в аэропорту засекли его до этого пару месяцев назад. Давайте же взглянем. Может, мы найдём кого-нибудь? Я не смогу покинуть страну в ближайшие время, по крайней мере, пока моё лицо не сотрется хотя бы из памяти некоторых людей. Это сразу сокращает количество мест, где я могу перекантоваться и не оставляет место для маневра. Я буду в одной, одной буквально большой клетке, забитой волками.       — Ты забыл кофту, — слышу я позади себя.       — Спасибо, Кевин, — бормочу я и принимаю подачу, охотно надевая на себя. — Где Ники и Аарон?       — Ах, они попросили кое-что упаковать с собой. Толкаются на кассе, — мягко говорит Кевин, но лицо у него серьёзное. — Послушай, если тебе неприятна эта идея с поездкой, ты должен сказать, потому что будь уверен, завтра Ники пойдет собирать чемодан и между этим и поездкой в аэропорт, ты просто не успеешь сказать «нет».       — Я в порядке, — продолжаю отрешено бормотать я.       — Как знаешь. Оставшуюся часть поездки до лечебницы я вдавливаю педаль в пол, плотно сжимая руки на руле и прикусывая нижнюю губу, следя за тем, чтобы мои глаза снова не закрывались.

***

Истхейвен мне не нравится. Мне не нравится, в принципе, любая больница, и незнакомые бело-серое здание, которое я вижу впервые не становится исключением. Нам не разрешают припарковаться на территории, поэтому приходиться оставить малышку Эндрю за забором, а нам на своих двоих войти в слишком просторное фойе, где, пожалуй, можно было сделать даже небольшое поле для экси. О, боже, я становлюсь Кевином. Меня и Кевина никуда не пускают дальше основного коридора, мы, конечно, Эндрю никто по бумажкам, но это все равно обидно. Кевину будто обидно вдвойне, и именно по этой причине он сверлит глазами белую металлическую дверь. Будто, она может расплавится.       — Вообще-то, я практически его личный тренер, — обиженно ворчит он скрестив руки на груди. — Мне важно знать получает ли он достаточно хорошее питание, и есть ли у него в расписании тренировки.       — Если комнаты у них такие же как этот коридор, то я уверен Эндрю, может даже делать упражнение с конусами, если ты принесешь ему инвентарь для экси.       — Черт, я не подумал... Надо было взять, правда?       — Я пошутил.       — И почему они не пустили нас? — он снова прокручивает один и тоже момент по пятому разу, пока мы здесь. Ещё немного и я стащу из регистратуры ручку на верёвке, и всажу себе её в шею или повешусь, чтобы не слышать это в шестой раз.       — Хорошо, хоть кого-то пустили, — и правда, их не хотели тоже пускать, и не пустили бы, если бы не звонок Добсон и ее искренние мольбы и переживания за нашего Лиса. Я снимаю обувь и пытаюсь найти удобную позу для сна на пластиковом кресле. — Давай, просто подождём. А ждём мы недолго. Или долго? Время на самом деле-то относительно. Я оставил телефон в машине, а часы на стене сломались. Только собираюсь спросить Кевина про время и про теорию относительности, как дверь, которую Кевин морозил глазами, резко открывается. Ники. Кажется, будто его кожа стала на тон светлее, а лоб покрылся испариной. Он тяжело дышит, и я вижу, что он очень спешил, пока шел сюда.       — Нил, это... Мне не нравится взгляд его глаз, бегающих туда-сюда. Я мгновенно напрягаюсь и встаю с места, не забывая про обувь.       — Что случилось?       — Ам! Ничего, — он мотает рукам и явно скрывает что-то, — тебя зовёт Эндрю.       — Но врач... — начинает Кевин.       — Пока нет, — Ники мотает головой. — Пошли быстрее, Нил. Это важно, — он все это время придерживает мне дверь ногой. Я мотаю плечами в сторону Кевина и пролезаю под плечом Ники. Коридор, по которому мы идём, кажется, мне немного затянутым. Нет, мы не идём. Мы практикуем спортивную ходьбу, один раз чуть не натыкаясь все-таки на кого-то из персонала. Но я удивляюсь тому, что камер наблюдения здесь и правда нет. Смотрю на номера комнат, плотно выгравированные на гладких металлических дверях, и почему-то ощущаю, что мне не по себе. Металлические дверцы и маленькие окошки для еды. Жить тут. Они точно содержат не заключённых? Я догадываюсь куда ведёт меня Ники. В самый конец коридора, к одной, открытой лишь на пару миллиметров двери.       — Сюда, — он пропускает меня вперёд, почему-то очень нервно дёргая руками, — ты должен сказать, что нам делать. Я делаю резкий шаг за порог и с трудом вдыхаю спертый и не совсем свежий воздух. Я помню этот запах. Запах подвала в родительском доме. Запах страха. Запах пыток и беспомощной злости. Моя мать пахла так же, когда я понял, что она умирает. Не хватает только поджечь спичку для Эндрю. Что же будет этой спичкой?       — Не трогай его, блять!       — Джостен, отъебись, — Аарон, как можно агрессивнее толкает меня, но я не сдвигаюсь даже на полсантиметра. — Я должен помочь ему.       — Аарон, отойди от него. — повторяет Ники, но более спокойной манере, отличной от меня. — Ему только хуже от прикосновений. Аарон хмурится, но и правда отпускает. Тогда Эндрю, бледный и беспомощный, как кукла сползает с кровати в пространство между тумбочкой и кроватью. У него открыты глаза и я поднимаю руку к носу, чтобы почувствовать тонкое слабое дыхание. Я не могу понять в сознании он или нет. И тогда я щелкаю пальцами перед его лицом. Он не реагирует, и тогда я обращаюсь к Ники.       — Что произошло?       — После того, как нас согласились принять, — эту часть истории я знаю по этому киваю, — нас проводили к одному из врачей. Он пытался убедить нас, что нам нежелательно сейчас видеться с Эндрю, потому что у него переломная стадия, и общение с родственниками крайней нежелательно, потому что может обнулить весь прогресс от лечения, — Ники тараторил без передышки, — и пока я говорил с врачом, Аарон оставил меня одного, под предлогом сходить в уборную, а сам, — он тыкает на Аарона пальцем будто тот был не источником неожиданной сообразительности, а обычном хулиганом, — каким-то образом обыскал стол медсестры, там были карты все пациентов. А план эвакуации на стене, после того как мы покинули кабинет врача, подсказал, в какую сторону нам необходимо двигаться.       — Это не переломный момент, — Аарон, кажется, даже не слышит, о чем все это время говорил Ники, он вычленяет из слов, то, что ему необходимо слышать. Парень закрывает лицо руками, и я вижу, что ему физически больно смотреть на Эндрю. — Нихера не переломный момент.       — Аарон прав, — я смотрю на Ники, — это нихуя блять не нормально. Даже для лечения. Звони, Эбби, звони Ваймаку, хоть самому президенту. Эндрю не может остаться здесь, — Я смотрю на Аарона рядом. — Мы не оставим его здесь. Аарон кивает, смотря прямо на меня, но нашу идиллию портит Ники.       — Телефон в машине.       — Вы все такие безрукие, как котята, — я кидаю ему ключи и поторапливаю. — Живее. Я отдергиваю руку с кровати, как только чувствую движение Эндрю. Скорее всего, он услышал, как хлопнула дверь за Ники. Аарон рядом тоже обращает на это внимание, он сидит так близко, что почти касается меня коленом. Последний раз он находился так близко, когда пытался сломать мне нос.       — Эндрю, — я тихо зову его. — Хэй. Дрю. Он поднимает голову и бездумно смотрит на нас с Аароном. Его глаза пустые, и я не вижу ничего в них, кроме своего отражения. Проходит ещё пара секунд прежде чем сознание Эндрю всплывает на поверхность, и он замечает меня. У него глупое лицо. Глупое, почти детское лицо. Есть ли бы он хоть немного сейчас был в себе, он бы никогда не позволил бы кому-либо это увидеть. Но я не могу отвернуться. Мне надо его поднять. Надо помочь ему встать или хотя бы мягко объяснить, что я собираюсь делать, чтобы он не сопротивлялся. Ожидание тут, все же заставляет меня чувствовать, не то чтобы не в безопасности, а мягко говоря не в ощущении неуверенности, что мой желудок с этим справиться.       — Эндрю, я должен поднять тебя. Ты меня слышишь?       — Мираж... Мираж? Ну да, точно. Мираж. Я хмыкаю, а Аарон рядом шипит, но ничего не говорит. Вместо этого он встаёт с колен и начинает шарить по тумбочке, возможно ища что-либо, что могло принадлежать Эндрю.       — Я помогу тебе подняться, — я не касаюсь его, но уже достаточно близко к этому. — Мне придётся тебя коснуться. Придётся. Это точно не то, что понравится Эндрю, и не то, что нравится мне в отношении его, но выбора в данной ситуации нет. Вреда будет намного больше, если мы оставим его здесь, чем если я прикоснусь к нему. Я поднимаю Эндрю за подмышки, сгибаю свободную руку и прижимаю к себе, и он кажется мне лёгким, как пушинка. Не скажу, что я знаю какой Эндрю наощупь, но я знаю какие у него движения на поле. Эндрю жёсткий, и Эндрю энергичный, он резкий и тяжелый. И он не легкий, как пушинка или кукла.       — Ты нашёл что-нибудь? — я поддерживаю парня под плечо, пока Аарон потрошит очередной ящик, достаточно жёстко и не стесняясь разгромить все, что видит на своем пути.       — Не-а, — он качает головой. — Ничего кроме одежды, — нет ничего удивительного в том, что Эндрю не отвечал, если у него даже не было телефона. Я такой глупый. У него даже не было блядского календаря с котятами или часов на стене чтобы отсчитывать время, которое ему приходилось ежедневно проводить в этой комнате.       —Тогда уходим отсюда. Аарон кивает и идёт впереди. Я двигаюсь следом. Очень аккуратно, потому что на мне все еще груз в виде тела Эндрю, который свисает на мне как манекен, на что в принципе жаловаться не стоит, потому что хотя бы он не мешает мне тащить его. Проблемы возникают, когда мы подходим к порогу. Туловище все это время лежавшее на мне, почему-то начинает что-то мычать и сопротивляться. Либо он приходит в себя, либо ему стало хуже. Но я не могу промолчать.       — Эндрю, хей ... Хотелось бы мне сказать, что я успел что-то сделать, прежде чем Эндрю впишется мне подбородком в затылок, я прикушу губу и почувствую, как крошатся мои зубы, но тогда я совру. У меня на секунду потемнело в глазах, и вместе с тем показалось, что стучать и ныть челюсть будет всю оставшуюся жизнь. Аарон двигающийся впереди и повернувшийся в самый подходящий момент, оказался как нельзя кстати, потому что пока я поминал свою челюсть, рефлекторно схватившись за подбородок, он был тем, кто поймал Эндрю, когда тот летел вниз прямо у выхода из палаты (или камеры? я ещё не разобрался, как называть это помещение). Но если мне хватило сил удержать Эндрю, то когда Аарон попытался помочь сохранить ему равновесие, то тот впал в какое-то буйство и стал царапаться, как бешеная, уличная кошка. Свидетелями этой прекрасной сцены стали Кевин с Ники, который старательно стали отпихивать Эндрю от Аарона. Возможно, только это сохранило Аарону зрение.       — Я позвонил Добсон и Ваймаку, — говорит Ники и шипит, когда Эндрю наступает ему на ногу, специально пяткой отдавливая носок. — Уже едут. Эбби тоже будет. Я чувствую во рту привкус железа и слизываю кровь.       — Замечательно, — пропевает Кевин с паникой в голосе, — потому что нам бы не помешала помощь, — я впервые обращаю внимание на его руки. Костяшки пальцев сбиты. Мне нехорошо при мысли о том, что этот дурак где-то здесь оставил свои ДНК.       — Давайте усадим Эндрю в машину, и подождём их снаружи, — предлагает Ники, и я с ним молча соглашаюсь. Я иду позади всей этой процессии, и хоть одна из медсестр, а потом и главный врач, с двумя санитарами пытаются нас остановить, мне ничего не стоит, чтобы применить свой убийственный взгляд и немного поиграть в психопата, угрожая им канцелярским ножом, который я все-таки стащил, вместо ручки со стойки регистратуры, среди прочей канцелярии. Камер наблюдения не было в той части, где лежал Эндрю, но в основном крыле их было полным-полно. И это не давало мне возможности так открыто размахивать острыми предметами, хотя бы чувствуя неприятное послевкусие того, что закрепиться за Лисами после моей выходки.       — Живее, — я выпроваживаю лисью команду, а сам поворачиваюсь спиной к раздвижной двери и смотрю на медсестру, которая никак не может перестать меня преследовать. — Что такое, милая? Я сегодня не в настроение раздавать автографы.       — Вы! В-вы, похитили пациента, — ее лицо то краснеет, то белеет, — это незаконно. И вы должны понимать, что мы уже вызвали наряд офицеров. Вы похитили пациента. И вы угрожали работникам медицинского центра ножом! Вы должны понимать, что вас скоро арестуют.       — Да уж, навряд ли что нас, — я хмыкаю, прячу канцелярский нож в карман джинс, но внутри что-то кипит и говорит мне не убирать его слишком далеко, — за плохое обращение с этим же пациентами. Скорее всего, что вас, — Я тыкаю в бейджик пальцем.— Кейли, верно? Но Кейли не успевают ещё раз открыть рот, чтобы изрыгнуть очередную пустую угрозу, позади неё появился врач. Незнакомое лицо, которое я не видел раньше. Он в отличии от остальных работников центра выглядит спокойным, и держит в руках какую-то черную коробку. Мне это не нравится.       — Нил Джостен? — спрашивает он, и протягивает руку. Для человека без средств самозащиты протягивать руку парню, которую только что угрожал канцелярским ножом, он выглядит очень спокойным.       — Да, — я отвечаю на рукопожатие, и рука врача мне кажется слишком холодной. Для живого человека с душой.       — Я Алан Слоски. Один из врачей Эндрю, занимающийся его терапией, — мои глаза вспыхивают, но я помню про камеры. — Мы с моим коллегой доктором Прустом, он к сожалению, сейчас не может присутствовать здесь, при поступлении Эндрю ужаснулись его состоянием. Очень тяжёлый случай. Агрессия. Много агрессии, которую необходимо подавлять, я думаю вы и сами это на себе испытали. Вы совершаете ошибку тем, что забираете Эндрю, не дав ему пройти терапию до конца.       — Ошибку совершаете вы, рассказывая все это мне, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он останавливает меня. Таким же безэмоциональным голосом.       — Один из ваших знакомых, из клана Морияма, попросил вести меня видеозаписи сеансов Эндрю, — он протягивает мне ту самую коробку, на которую я смотрел с самого начала. — Всё здесь. Он попросил передать вам при первой же встрече. Я выхватываю коробку и открываю её. Кассеты. Хуева туча кассет. Я рассыпаюсь, но приказываю себе стоять на месте.       — Можете, ему тоже кое-что передать? — я роняю коробку, даже не удосужившись её закрыть, и все кассеты, кроме одной падают на пол. — Передайте ему, что с этого момента и впредь держаться от Лисов. — я наступаю на кассету и пластик под тяжёлой подошвой приятно трещит. — Подальше. — я снова поднимаю ногу и теперь куски отлетают в сторону. — От всех без исключения. — я снова замахиваюсь, желая сломать каждую, испортить на мелкие куски, — Иначе кассеты с участием мелкого китайского подонка будут посмертно продаваться за полцены на черном рынке.       — Это угроза, Нил Джостен?       — Да, думаю так, — я стираю кровь с губ. — И я надеюсь, док, вы понимаете, что это касается и вас. Он молча кивает, и я покидаю фойе только, когда все кассеты превращаются в кучу чёрного пластика, спутанную ленту, размотанную, и раскиданную по всему полу, как черную ядовитую змею. У Воронов нет каникул. Вот и разгадка. Я улыбаюсь. По пути я встречаю Добсон, которая будто увидев призрака спешит ко мне. Пока Ваймак и Эбби о чем-то громко спорят с Ники и Аароном возле машины, возможно она хочет спросить в порядке ли я, или как я себя чувствую, но я отдергиваю ее прежде, чем она успевает что-либо произнести. Я не вынесу этого. В смысле, мой желудок этого не вынесет. Вместо этого я обращаюсь к ней с просьбой. К человеку, которому не думал, что буду когда-либо доверять, но к той единственной которой я сейчас могу доверить его.       — Эндрю не в порядке. Пожалуйста, — я сжимаю руки в карманах, пытаясь унять тремор, — помогите ему.