Пролог
21 ноября 2025 г., 06:00
— И почему мне запрещено здесь гулять? — спросил неизвестно у кого ребёнок, который сейчас с аппетитом ел спелую малину. Она была сладкой и совсем немного кислой, но невероятно сочной — так и таяла на языке, вызывая восторг у ребёнка.
— Потому что эта территория принадлежит нам, — прозвучал незнакомый голос, от которого мальчик подпрыгнул на месте, не готовый к тому, что его вот так легко обнаружат.
Перед ним стоял его ровесник — более худой, но уже с выраженными крепкими мышцами. Даже глаза были другими, не такими, как у членов его стаи. Эти были полны высокомерия и превосходства, словно это он здесь был главным, а не волки.
— Ты вообще кто такой? — не собирался уступать волк, который точно знал, что не нарушал границы их территории. Однако сейчас, стоя перед незнакомцем, руки сами собой сжались в кулаки, готовясь отстаивать границы своей стаи.
Пришелец вопросительно выгнул бровь и оторвался от дерева плавным, почти текучим движением. Затем начал идти на волка, чьё лицо было испачкано малиной.
Кристофер — так звали волчонка из южной стаи — сделал нерешительный шаг назад, но кусты малины укололи его, и он, с не очень тихим «ой» прыгнул вперёд, прямо на незнакомца.
Тот, явно опешив от такой наглости, сначала поймал, а потом грубо оттолкнул мальчика.
— Как же от тебя псиной воняет, — брезгливо отозвался пришелец.
— А от тебя грязной кошкой, — нашёлся Крис и попытался встать, стараясь не обращать внимания на то, что сейчас руки болели от мелких ранок.
— Как умно, — фыркнул незнакомец, сверкая глазами. — Тебе пора уходить и радоваться тому, что у меня хорошее настроение. Я забуду о том, что видел тебя здесь, и тогда твои родители не узнают о том, что кто-то нарушил правила.
— Это территория моей стаи, — Кристофер вновь оказался на ногах и начал наступать на самоуверенного представителя кошачьего племени. — Это ты здесь чужак!
— Повтори это ещё раз, и я тебя ударю, щенок.
— Это территория моей стаи, кошка облезлая.
В следующий момент незнакомец прищурился, после чего бросился на обидчика, пытаясь вбить в того свою правду. Правда, к чести волка, тот дрался почти наравне с братьями и сёстрами мальчика из племени пум.
Дрались они долго — пыхтя и фырча — пока просто не упали на землю, окончательно вымотавшись и так и не уступив друг другу в силе. Оба были покрыты царапинами и постепенно расцветающими синяками.
— Ладно, драться ты умеешь, — с неохотой признал пришелец, — но это ничего не меняет.
— Ты тоже не дерёшься, как девчонка, хотя и похож на неё.
— Лучше молчи, — почти прошипел кот. — Невыносимый.
Кристофер оскорблённо насупился:
— Это ты просто всё принимаешь близко к сердцу.
— В общем, запомни следующее, — незнакомец встал. — Поговори с родителями и попроси их объяснить, почему эта территория не принадлежит вам. Ешь малину, ты ведь здесь из-за неё? Но больше, чтобы я тебя тут не видел.
— Здесь же много малины, мы можем поесть вместе.
— Не хочу делить трапезу с волком. Я лучше поймаю белку, чем буду есть траву.
— Что, охотишься, потому что о тебе никто не может позаботиться?
— Ха! — кот самодовольно улыбнулся. — Это просто вы — щенки, которых считают маленькими и ни на что не способными без стаи. Истинные хищники умеют охотиться с детства.
После этого он ушёл, оставляя волчонка одного.
***
Вечером, когда Кристофер вернулся в стаю, он сидел дома за столом и ждал ужин, который для него и его брата с сестрой приготовила мама. — Мам, а почему мы не умеем охотиться? Женщина тяжело вздохнула, не готовая сегодня отвечать на бесконечные «почему». — Потому что вы ещё маленькие и не прошли инициацию Луны, — мягко говорила она, ставя миски с едой на стол. — Когда вам будет по десять лет, и мы сможем узнать ваши первые признаки вторичного пола, тогда и начнём учить вас выполнять ваши обязанности. — Я сегодня встретил мальчика, кажется, ему столько же, сколько и мне, и он уже умеет охотиться, — не согласился с ней Крис. — Мама же сказала тебе, что раньше десяти нас не будут учить этому, — решила взять слово Ханна. — Это невозможно. — Но этот мальчик умел! — упрямо повторил волчонок. Ханна закатила глаза: — Мам. — Это невозможно, милый. В наших лесах много хищников, а пока у вас нет зверя, вас не учат охотиться — это опасно, — продолжала женщина. — А ещё у нас водятся множество крупных травоядных, на которых можно ходить только стаей. — Но… Сестра хлопнула по столу. — Хватит! Ты видел, чтобы этот мальчик охотился? — начала доминировать сестра, призывая брата к порядку. Самый младший, Лукас, весело рассмеялся и повторил действия за ней, тоже хлопнув по столу. Крис упрямо поджал губы и приблизился к сестре, не видя в ней того, кто имел права ему указывать. — Сели, — зато голос отца, главы семейства, подействовал мгновенно и отрезвляюще. Оба ребёнка разошлись в разные стороны, чуть склоняя головы перед родителем, после чего заняли свои места. — Кристофер, почему ты такой драный? Снова с кем-то подрался? — Да, — мальчик гордо поднял голову. — И я выиграл. Вон, смотри, даже смог ягод собрать для всех, — и волчонок указал на небольшую корзинку, полную ягод малины, которую он нарвал для семьи. — Умница, — отец потрепал его по волосам. — Растёшь правильным хищником, малыш. Будешь хорошим альфой, верно? Ханна скрестила руки на груди: — Он скорее бета. Смотри, как подлизывается, пытаясь заработать авторитет. Никчёмыш. — Возьми свои слова назад, — мгновенно вспылил Кристофер. — Молчать! — призвал к порядку отец и сел за стол. — Сколько можно ссориться, дети? Мы одна стая, семья. А в семье все друг за друга. Милая, садись, на столе достаточно еды, — позвал супругу волк. — Слышу, дорогой, — с улыбкой подошла женщина с пирогом в руках, ставя его на стол; она села между мужем и Лукасом. — Голодные — значит злые. Быстро поцеловав любимую в щёку и поблагодарив, глава начал трапезу. После этого жена положила к себе на тарелку гарнир и мясо, и только потом дети продолжили брать еду по старшинству. Само собой, Ханна, выбрав куски получше, показала язык брату, после чего отдала ему ложку. Кристофер начал искать менее жирные куски мяса или те, где сухожилий было меньше. Но, само собой, ему доставались остатки, а сестра и вовсе не давала возможности съесть хоть один нормальный кусочек. А ведь она знала, что младший был привередлив в еде. — Ещё заплачь, — задиристо проговорила девочка. — Не дождёшься, — ответили ей так же тихо. Лукас рассмеялся, получив свою порцию еды в виде пюре. После ужина все разошлись по своим углам. Отец в это время взял на себя заботу о детях, начиная уделять внимание Лукасу и Ханне, которая предпочитала слушать истории папы о том, как он сегодня охотился со стаей на лося. Кристофер в это время смотрел на огонь в очаге, обиженный, что ему снова не удалось сытно поесть, а также что малину отдали сестре, хотя та явно этого не заслуживала. Она вообще ничего не делала, кроме как унижала остальных щенков племени, задирая их по поводу и без. Чаще всего последнее: порой даже отбирала у других их добычу за то, чтобы она их не трогала или защитила от других щенков, кто тоже проявлял замашки хулиганов. Впрочем, никто не трогал тех, кто уже в конце лета пройдёт инициацию Луны. Ханна была в их списке, так как ей скоро исполнится десять лет. Зато всех, кто младше, трогали остальные — чтобы сразу понимали место в иерархии. Крис фыркнул: — Возраст не имеет значения, если волк будет слабым, — поджимая ноги, ворчливо отозвался мальчик. — Малыш, что случилось? — спросила мать, видя, как её средний ребенок сидел один, а не рядом с отцом. Присев рядом, она притянула его к себе и укутала в шаль, чтобы её запах успокоил сынишку. — Почему вы мне не верите? — Верю. Почему ты думаешь иначе? — Я же рассказал тебе про мальчика, который умеет охотиться. Почему ты мне не веришь? Мать начала гладить сына по волосам. — Потому что у нас есть правила, малыш, и никто их не будет нарушать. У всех щенков должно быть время на детство, когда вы только познаёте иерархию. Зато потом, как только ваш внутренний волк определится со своей ролью — где-то лет в десять — вы будете учиться жить с ним вместе, в соответствии с тем, что наградила вас природа. А в четырнадцать вы наконец примите того, кто решил разделить с вами жизнь, и обретёте запах. — Дурацкие правила, — проворчал Крис. — Это несправедливо. — Это порядок, малыш. Когда обретёшь волка, сам всё поймёшь. — Ты всегда так говоришь, — мальчик резко встал и упрямо посмотрел на мать, а после на отца, который наблюдал за происходящим. — Почему абсолютно все территории нашей стаи не принадлежат нам? — Кто это сказал? — спросил отец, продолжая играть с Лукасом, пока Ханна кривлялась, показывая, как выглядел брат. Злость в крови становилась лишь сильнее: — Если ты девочка и думаешь, что я тебя не ударю, то ошибаешься, — почти рычал мальчик. — Почему? — Извинись перед сестрой, Кристофер, — потребовал отец. — После этого я отвечу на твои вопросы. — Если сначала извинится она — за то, что сейчас ведёт себя не как старшая сестра, а хуже Лукаса, которому три. — Сначала дорасти до меня, мелкий, — она оскалилась. — Дети, — крикнул отец. Когда он встал, то ребята сразу замолкли. Передав Лукаса матери, он указал детям на место перед собой. — Раз оба виноваты, значит, сегодня больше никаких историй и сказок. Ляжете спать так. Всё понятно? — Да, пап, — отозвались Ханна и Кристофер, сев на подушки перед родителем. — Итак, — он прочистил горло, — слушайте внимательно. Вы и так прекрасно знаете, что у нас есть три стаи волков. Мы относимся к южной, которая занимает большую часть леса. Есть северная, чьи шкуры такие же белые, как снег, и они живут в горах. А ещё есть стая на западе, которая предпочитает сохранять нейтралитет. Также имеются общие земли, где мы не селимся стаями, потому что они принадлежат другим хищникам — пумам. Но, так как они не живут группой, а семьями по всем четырём землям, мы не трогаем друг друга. Мы договорились о местах, которые принадлежат нам, а какие мы отдаём им, подтверждая тем самым добрые соседские намерения. Поэтому, несмотря на то, что наш Вожак обновляет запах по всей территории, пумы могут пересекать её спокойно. Наши земли богаты дичью и плодородием — одна семья кошек нам ничем не угрожает. Наоборот, порой они даже помогают, если мы с ними достаточно дружны и соблюдаем перемирие. — И что делать, если мы с ними встретимся? — полюбопытствовал Крис. — Уходить. Мы с ними не враждуем, а значит, соблюдаем нейтралитет. Кошки считают себя лучше нас, поэтому они не станут нарушать территорию. Хотя, порой, молодняк и бывает наглым, но один кот или кошка против стаи всё равно ничего не сделает. Они, скорее, будут воевать между собой. Всё ясно? Ханна? — Понятно, — кивнула девочка. — Кристофер? — Понял.***
На следующий день Кристофер вернулся на ту же малиновую поляну, желая вновь подстеречь того мальчика. — Я же сказал тебе не приходить сюда больше, — послышался знакомый голос. — Я пришёл извиниться, — произнёс Кристофер и протянул незнакомцу небольшой мешок. — Это мой дар тебе за то, что я вчера нарушил правила. — Сегодня ты их снова нарушил, — хмыкнул мальчик-пума, начиная подходить к волчонку. — За сегодня тоже дары принес? — Нет, — парень упрямо поджал губы и посмотрел на кота. — Что, завтра мне снова тебя ждать? — выгнув бровь поинтересовался старший, принимая мешок и начиная развязывать узел. — Лучше просто прекрати приходить и начни играть со своими друзьями-щенками внутри стаи. — Не хочу. Они живут по глупым законам, — эта фраза позабавила котёнка. Незнакомец достал кусок вяленого мяса и понюхал его, прежде чем попробовать. — Вкусно, — следующий кусок пума уже бросил волчонку. — Пошли, погуляем. Тебя как зовут? — Крис, — представился, начиная следовать рядом с котом. — А тебя? — Зови меня Ли Ноу.***
После этого Кристофер и Ли Ноу начали видеться раз в неделю, чтобы не привлекать внимание. Правда, это продолжалось только до конца лета: потом у Ханны проявился вторичный пол, и она стала альфой. Её обоняние стало сильнее и плохо контролировалось, из-за чего она начала подозрительно коситься на брата. Во избежание подозрений, ребята стали видеться реже; потом Крис тщательно мылся и проводил время в более пахучих местах, чтобы перебить запах пумы. Ближе к зиме они перестали встречаться; весной начали пересекаться вновь — сначала так же редко, но к лету, когда контроль стаи над щенками ослаб, встречи восстановились до раза в неделю. — Не хочу возвращаться в стаю, — признался Крис как-то вечером. — Хоть там сейчас спокойнее, так как Ханна теперь имеет личное жилище по статусу, но дома всё равно невыносимо. Ли Ноу редко интересовался жизнью внутри стаи и не признавал её. Он уже дал понять, что считает жизнь сородичей правильнее, так как они не зависят от глупых стайных повадок. — Что, готов стать одиноким волком, который ничего не умеет? — А ты меня научи, — с вызовом бросил Крис. — Или слабо? Пума возмущённо посмотрел на волчонка: — Страх потерял? — С тобой мне бояться нечего, — решил пойти на хитрость Крис, зная, как падки кошки на лесть. — Ты же лучший. Ли Ноу некоторое время молчал, а потом тяжело вздохнул: — Будешь должен. Ближе к зиме пума стал просить встречи чаще. Потом, с первым снегом он заявил, что его семья уходит: настал их черёд принять зверя. И, как у волков, инициация длилась несколько лет: они должны были проявить себя как будущие хищники и хранители своих территорий, которые затем им перейдут во власть. А значит, он сюда не вернётся — эта территория принадлежит родным. Расставаться было грустно, особенно когда Крис даже не смог сделать ему подарок на память. Хотя, всё-таки кое-что он подарил, а затем сбежал, не желая слышать слов прощания в ответ. Через несколько лет он узнал роль, которая выпала его волку — омега. Он стал тем, кем хотел быть меньше всего в семье. В тот же день он собрал вещи и переехал в общий дом: незамужние омеги не могли жить в семейном доме. Они должны были трудиться на благо стаи, выполнять всё, что потребуют альфы, служить им. Так продолжалось до тех пор, пока один из альф не выбирал омегу в мужья. Если последний рожал детей без мужа, он навсегда оставался в общем доме с ними. В первую течку Кристофер чуть не перегрыз горло альфе, который захотел хорошо поразвлечься со сладким и течным омежкой. После этого случая Криса прозвали "бешеным", но для него это было лучше, чем стать тем, кто будет обслуживать альф, пока те не удовлетворят все свои извращения. Несмотря на боль, которую он испытывал, всё, чего он хотел — не дать никому воспользоваться собой. Так он выражал всю злость на судьбу, которая ему была уготована. В его стае омег сначала «пробовали», а затем выбирали по праву сильнейшего. Тех, кого альфа уже отметил запахом, не трогали; как только запах исчезал, омега снова становился общим. Это было отвратительно. Поэтому Кристофер предпочитал страдать и бросаться на альф, показывая себя максимально неадекватным, бракованным — чем ложиться под тех, кто продолжал политику права сильнейшего. Истинность не признавалась — её считали бреднями мечтательных омег, которые не были ни на что способны, кроме как прислуживать. Однажды ночью Кристофер не выдержал унижений и сбежал из стаи: его собирались связать и насильно взять в течку. Сломать волю и показать место. К счастью, заботиться о себе парень умел, пусть и не идеально. Старый друг многому его научил, за что Крис был благодарен — сейчас эти навыки оказались жизненно необходимы. Осталось лишь решить, куда идти. Хотя, зная северную стаю и то, что она не признаёт политику южных, он подумал напроситься к ним: доказать полезность там было вероятнее всего. Главное — не попасть из одной глубокой ямы в другую.***
Кристофер шёл днями и ночами, лишь иногда прерываясь на короткий отдых и сон. Несколько раз, пытаясь запутать собственный след, он заблудился сам. Оказавшись в местах, откуда было тяжело выбраться, он вообще не имел возможности добыть пищу или воду. Но, возвращаясь на свой путь, снова начинал ловить мелкую дичь, чтобы не тратить время на полноценную охоту. Вдобавок ко всему, сон всегда был тревожным и коротким — Крис боялся, что его догонят и вернут обратно. Когда он наконец достиг гор, у подножья которых начиналась территория северной стаи, Кристофер был готов расплакаться от облегчения. Самое сложное и опасное позади — ведь в пути с ним могло случиться всё, что угодно. Достаточно было нарваться на того же медведя, живым от которого он бы точно не ушёл. Из кустов вышел большой и крепкий волк светло-серого цвета с тёмным узором на спине. Он смотрел на Криса без агрессии — просто изучал того, кто осмелился пересечь его границу. Парень лёг на живот, показывая, что не собирался убегать, но и не предоставлял угрозы. Серый волк издал короткий вой — видимо, давая сигнал другим членам стаи, с которыми патрулировал границы — после чего сел. Кристофер ощутил укол. Он слишком давно не говорил ни с кем из сородичей. В голове было пусто, хотя раньше, будучи в волчьем обличье, он мог ощущать присутствие каждого члена стаи, всегда чувствуя, что не один. А сейчас, увидев представителя северной стаи, который общался, как и положено волку, он испытал то, что всё время отрицал. В какой-то степени он был изгоем. Через некоторое время парень почувствовал силу — она заставила шерсть на загривке встать дымом. Он поднялся на ноги — встречать вожака лёжа было бы верхом невоспитанности. Поднимаясь на ослабшие от голода лапы, он стал смотреть в ту же сторону, куда глядел серый спутник. Наконец показался он. Вожак ступал мягкой, величественной поступью по земле, а перед ним шли ещё двое волков из свиты. Этот альфа был крупнее остальных, но при этом изящен. Голубые пронзительные глаза смотрели уверенно, с мудростью. А белоснежная, как первый снег, шерсть лишь усиливала ощущение силы. Он мягко кивнул серому волку, и тот почтительно склонил перед ним голову. После этого взгляд вожака обратился к чёрному волку, и тот тоже медленно опустил голову, признавая в этом величественном звере альфу. Голубые глаза вожака встретились с золотыми Криса. Затем он легко перекинулся в человеческий облик, встав на ноги. И омега соврал бы, если бы сказал, что не был восхищён красотой мужчины. Его собственное обращение оказалось болезненным — первые признаки одичания уже проявлялись. Это было пограничное состояние, когда зверь начинал брать верх. Если бы Крис показал слабость духа, то, возможно, уже не смог бы вернуться в человеческое тело. В отличие от вожака, парень был грязен и истощён. — Я вожак северной стаи, Хван Хенджин. А кто ты? — произнёс альфа. Один из членов стаи подошёл к вожаку и накинул на его плечи красивую шкуру крупного хищника, достойную его статуса. Это скрыло наготу Хенджина от омеги, который, оставшись обнажённым, не испытывал стеснения — терять ему всё равно было нечего. — Меня зовут Кристофер Бан, — охрипшим голосом начал парень: говорить было так же тяжело, как и оставаться человеком. — Я пришёл просить вас о защите, — Хенджин слушал его молча, как и остальные волки, оставшиеся в зверином обличье. — Я сбежал из своей стаи, потому что не согласен с их политикой и не хотел, чтобы меня взяли силой. Я готов сделать всё, что потребуется, только дайте мне возможность прожить иную жизнь — не ту, что мне была уготована у южных волков. Вожак переглянулся с ребятами. Те по очереди издавали короткие, лающие звуки, словно вынося гостю приговор. — Идём за нами. Совет примет решение. Но пока ты — наш гость. Кристофер опустился на колени, склонив голову перед вождём северных земель, признавая власть и благодаря за то, что его не только выслушали, но и приняли. Пожалуй, впервые в жизни он склонял голову добровольно.
