Розовая пыль - 2. Призраки прошлого.

Июльское солнце Миффлина было щедрым и тёплым. Оно освещало ровные дорожки парка, отражалось в огромных окнах особняка и заливало светом террасу, где Реджина с чашкой утреннего кофе наблюдала за самым главным спектаклем своей жизни. На аллее разворачивалась драма вселенского масштаба. Семилетний Генри, с лицом недетской сосредоточенности на бешеной скоростью крутил педали нового, синего, с серебряной молнией, велосипеда. Эмма бежала рядом, одной рукой едва придерживая седло, другой — готовая подхватить, поймать, обезопасить. — Держись, сынок! Я почти отпускаю! — крикнула она, её голос звенел смехом и лёгкостью, которую Реджина так обожала. — Я держусь, мама! Смотри! — Генри выдал последнее усилие, и на секунду велосипед поехал сам, а Эмма отстала, остановившись и уперев руки в бока, чтобы перевести дух. Реджина улыбнулась, поднеся фарфор к губам. Это была не та сдержанная, вежливая улыбка бизнес-леди. Это было счастье, наполненное таким глубоким, выстраданным покоем, что она почти поверила... Её взгляд скользнул к пледу, расстеленному на идеально подстриженном газоне. Там, в тени старого дуба, копошились два самых дорогих её сокровища - трёхлетние Лили и Аврора с полной самоотдачей строили замок из разноцветных кубиков. — Моя башня! — заявила Лили, водружая последний кубик. — Нет, моя! — возразила важно Аврора. Реджина собиралась сделать глоток кофе, когда на столике завибрировал телефон. «Сидни», — мелькнула у неё мысль. Возможно, по поводу документов для новой школы Генри. Она поднесла трубку к уху, не глядя на экран. — Реджина Миллс? — спросил ровный, деловой голос. Это был не Сидни. Незнакомый, низкий, с лёгким, едва уловимым акцентом, который сложно было определить. И от этого голоса по спине Реджины пробежал ледяной холодок. — Фрау Миллс, — произнёс незнакомец, этот титул в его устах прозвучал как оскорбление. — Прекрасное утро, не правда ли? Идеально для… семейных мероприятий. Реджина замерла. Её пальцы инстинктивно сжали чашку так, что тонкий фарфор затрещал. — Кто это? — спросила она, и её собственный голос показался ей чужим. — Надеюсь, юный мистер Миллс уже освоил двухколёсного друга? — продолжил голос, игнорируя вопрос. Тон был сладким, почти отеческим, и от этого ещё более отвратительным. — Очень важный навык. Для того, кто хочет успеть убежать. Сердце Реджины провалилось в бездну. Её взгляд, полный ужаса, метнулся к аллее. Генри, наконец-то, ехал сам, и его ликующий крик «Получилось!» нёсся над парком. Эмма, подхватив мальчика на руки, закружилась в победном танце. — Что вам нужно? — прошептала она, чувствуя, как немеют губы. — Ваше наследие, фрау Миллс, — голос в трубке потерял сладость, став ледяным. — Ваша мать, Кора, оставила… неоплаченный долг. А мы предпочитаем долги возвращать. С процентами. Реджина не дышала. Мир вокруг потерял краски и звуки. Она не видела больше солнца, не слышала смеха. — Вы ошиблись. У меня нет никаких долгов. — О, нет, — голос мягко рассмеялся. — Долги такого рода… передаются по крови. Мы свяжемся с вами для обсуждения деталей. И, Реджина… — он сделал паузу, это не просто угроза. — Подумайте, прежде чем звонить отцу. Семья Голда так хрупка. Одна почти потерянная дочь, вторая была на волоске… Мать Эммы, Мэри-Маргарет, так страдала… А Дэвид так яростно бросался на защиту. Один неверный шаг — и их хеппи-энд может оборваться так же внезапно, как и начался. — Голос стал ядом, вползающим в мозг. — Не превращайте своих очаровательных близняшек в статистику, или в сирот, как их мать когда-то. Щелчок. Тишина. Реджина стояла неподвижно. Чашка с блюдцем выскользнула из ослабевших пальцев и разбилась о каменные плиты террасы, оставив тёмное, кофейное пятно. Звон разбитой керамики был таким оглушительным в этой внезапно наступившей тишине, что Эмма и Генри разом обернулись. — Реджина? Эмма мгновенно прочла ее позу и взгляд. Её улыбка погасла, сменившись острой настороженностью. Она что-то быстро сказала Генри, и мальчик, кивнув, побежал к дому, но уже не так беззаботно, украдкой оглядываясь на застывшую фигуру на террасе. — Что случилось? — Эмма подошла к ней, запрыгнув на террасу с газона. Огромные глаза, цвета летнего неба, сканировали лицо Реджины с профессиональной проницательностью. Она мягко взяла её за локоть. — Ты дрожишь и белая, как полотно. Реджина попыталась сделать вдох, но воздух застрял в горле. Она молча протянула Эмме телефон. Та взяла его, их пальцы едва коснулись. Ледяные. — Кто-то… — Реджина с трудом разжала челюсти. Голос был хриплым, чужим. — Кто-то наблюдал за нами. Он знал про велосипед. Назвал меня «фрау Миллс». Говорил о долге… о наследии моей матери. — Она закрыла глаза, пытаясь отогнать накатывающую волну паники. — И о тебе. О твоём отце. И… — её взгляд самопроизвольно метнулся к близнецам, которые всё так же беззаботно играли на пледе, — …о девочках. Он знал. Эмма не задала ни одного лишнего вопроса. Её лицо за считанные секунды превратилось в маску холодной, беспощадной ярости. Она провела пальцем по экрану, вызвала последний номер. — Заблокирован, — четко и без эмоций. — Голду звонила? — Они сказали не звонить. Они знают о нём. Знают о твоих родителях. — Реджина сжала виски пальцами. Старые инстинкты, дремавшие несколько мирных лет, просыпались с мучительной болью. Инстинкты выживания. Инстинкты Коры. — Это не шантаж, Эмма. Это… объявление войны. Сильная рука сжала её локоть, заставив открыть глаза. Эмма стояла рядом, так близко, что Реджина видела в её зрачках своё искаженное страхом отражение. — Слушай меня, — голос Эммы был тихим, но твёрдым, как сталь. А прикосновения уверенными и теплыми. — Никто не посмеет тронуть наших детей. Никто. Ни твои призраки, ни мои. Я этого не допущу. — Они пришли за нами, — прошептала Реджина, глядя на беззаботных дочерей. - Я же говорила тебе, что у злодеев не бывает счастливых финалов… В этот момент смартфон Эммы, лежавший на столе, коротко завибрировал. Одно единственное сообщение. От Голда. Эмма, показала экран Реджине. Текст был коротким и не терпящим возражений: «Эмма. Срочно. В бюро. Новая версия «Пыли». Многочисленные жертвы. Нужен профиль.» Это не было совпадением. Это был первый ход. Призраки прошлого не просто вернулись. Они начали свою игру.