Surprise Killian

Сейчас мы уже шагали по холодной, зимней улице с братом, как мы и договаривались. Сначала мне было неловко от тишины, она меня пугала, но потом я привык. Может нам и не нужны слова? – Гедеон. – А? – окликнулся тот. – А расскажи о своём детстве. – Ну... Зачем? – Я тебя вообще не знаю. Если бы не все те случаи, которые случились за последние месяца, я так и продолжал бы думать, что ты меня ненавидишь и хочешь убить. – что было правдой. Гедеона я не знаю и мне становилось очень стыдно. Хотя, вроде он со мной на личные темы не особо разговаривал. – Я до сих пор думаю, как ты мог думать, что я хочу тебя убить или ещё что-то. – усмехнулся он. – На моём бы месте любой так подумал! – возвразил я и пихнул его в бок локтём. – Эй! Ладно. Ну... *** Я и Люмьер шли вместе по лесу. Мы приехали на дачу с моими родителями и его дядей. Готье сейчас красуется перед всеми, как он спит. Сто процентов мама сейчас его всем показывает, как гордость, но я не сержусь, а наоборот тоже считаю, что Готье наша гордость. Люмьер, как назло ставил мне подножки по дороге, а я спотыкался, ведь верил, что после каждого раза он успокоится. Наивный. Мы уже ушли далеко от загородного дома. Холод пробирался под одежду и морозил тело. Мои зубы начали трещать от холода и видимо Люмьер решил меня закалить, кинув меня в снег. – Ай! – крикнул я. – Ты с дуба рухнул? Не видишь, что я и так замёрз? – Надо закаляться, Гедеон. – он улыбнулся мне своей тёплой улыбкой. Пришлось его простить. После того, как я поднялся мы пошли дальше. И встретили очень интересную личность. Полукровка или низшая с чёрными волосами. Бледная женщина, но она не запускала себя. Всё равно была ухоженной и красивой. Лет примерно столько же, сколько и маме. Она что-то обсуждала с типом в шапке, но волосы выглядывали. Это был какой-то чистокровный тип. Одновременно переглянувшись с Люмьером мы пошли к одному большому дереву, чтобы спрятаться за ними. Шли осторожно, на носочках в валенках. Когда мы подошли поближе, мы услышали разговор этих двоих. – Не мучает совесть, то что сына на баке с мусором бросила? – спросил чистокровный. – Ни капли, Каф. Я хотела подставить семью Хитклифоф, раз Бёрко не получилось, но он... Поскуда. Выгнал меня из дома с ребёнком! Я убью его младшего сына. Давно хотела. – она казалось даже не пыталась говорит шёпотом. Воздух исчез из лёгких... Я хотел сделать глубокий вдох, но Люмьер закрыл мне рот рукой, а я начал вырываться. Хотелось нагрубить этой женщине, а отцу сказать всё, что я чувствую. Ударить его. Сильно. Хотелось, чтобы он страдал. Чтобы он мучился! Но я не хотел, чтобы об этом разговоре узнала мама... – Хватит брыкаться! – прошептал Люмьер в ярости, но затем смягчился. – Я понимаю, что ты чувствуешь и что ты хочешь сделать... – Нет! – шёпотом ответил я. – Ты не понимаешь. – У тебя всё на лице написано, Гедеон. Пошли домой обратно. Насчёт Готье расскажем родителям и всё. – Ненавижу! – чуть ли не крикнул я и конечно же нас услышали. Женщина прекратила говорить и взгляд её начал нас искать. Люмьер потянул меня назад, но я оттолкнулся от него, и он упал на снег. Я продолжал стоять на месте. Пусть меня увидят. Я ей отомщу. Отомщу за брата, за маму. Другого шанса не будет никогда! Как она могла посметь угрожать моему брату? Она хочет напасть на него со спины? Грязнокровка. Грубо. Очень грубо, но именно с такими гнилыми людьми можно. Я так считаю. Пока Люмьер вылупил свои глаза на меня, – его зрачки сузились от шока, – я вышел из большого дерева и стал идти к ней. Я выставил руку, дабы вызвать тёмную материю, но... Я совсем забыл, что она очень плоха у меня. Я остановился в ступоре и в ужасе. Я умру. Я ничего не смогу сделать. Не поддержу на руках Готье, не обниму маму, не на кричу на отца за подлый поступок. Не смогу больше сваливать всю вину на Люмьера, а он не сможет делать свои тупые подножки. Грязнокровка надвигалась на меня, на ходу вытаскивая ножик. Я не смог убежать. Ноги прилипли к снегу. Она одним взмахом руки схватила меня и подставила к моей шее нож. – Так, так, так... Чистокровный, волосы длинные и волнистые, а личико совсем, как у твоей мамаши, Гедеон, так ведь? – произнесла она, глядя на меня и дыша горячим дыханием в мою шею. Я чувствовал себя обречённым. С тех пор как появился Готье, нам вдалбливали в наши головы, что он в девятнадцать взойдёт на трон. Мы будем его свитой или по другому сказать рыцари. Люмьер очень гордился этим фактом, но я нет. С тех пор как он появился, я ощущал его своим братом. Кровным братом. – А ты малявка – наверняка сын мертвого Маркуса Уолдина? Рукой двинешь и я убью это отродье. Я пнул со всей силы этой женщине по ноге и она ахнула от боли, из-за чего ослабила хватку. Шансом воспользоваться я не успел, она вновь схватила меня ещё сильней, но всё ещё отвлеклась на боль. Какой-то чистокровный начал бежать дальше в лес, наверное боясь, что я или Люмьер его узнаем и сдадим. Люмьер – у которого в отличие от меня идеальная материя, воспользовался шансом и направил на неё средний комок тёмной материи. В этот раз она отпустила меня окончательно, ведь комок ударил ей по руке. Я лежал на снегу в ступоре, глядя на эту женщину. Я... Я её знаю. Эвари работала раньше у нас в доме. Но потом отец её уволил, а дальше я её и не видел. Пока я был в ступоре Люмьер подбежал ко мне и поднял меня за подмышки, а дальше схватил меня за руку, да так крепко, что синяки появятся. Я прикрикнул, но понимал зачем он так делает. Ведь я даже сейчас задумался, а не побежать ли мне за чистокровным? Мы начали бежать. Бежать, как никогда. Я слышал хруст снега позади себя – это была Эвари. Она не успела. Мы успели забежать на свою территорию, а ей туда нельзя, иначе её поймают взрослые. Я сразу побежал к родителям, а точнее к маме, которая говорила с дядей Люмьера и начал плакать. Я показал слабину, которую не любил показывать... *** – Гедеон. – я окликнул его. – Что такое? – Знаешь, Готье. Моя жизнь скучна, как для тебя история тёмной материи. – сказал Гедеон, но я видел, что он врёт. – Мне нечего рассказать. Я решил не докапываться до него.