Будут ли его пальцы всегда такими теплыми?

После празднования очередной победы «Карасуно» все разошлись по домам, кроме погрузившегося в свои мысли Сугавары, который сидел на ступеньках возле зала, где они только что выиграли очередную игру. «А правда ли они?..» — этот вопрос он задавал себе каждый день в последнее время. Кого именно он имел в виду, говоря «они»? Входит ли он сам в их число — связующий, который почти всё время сидит на скамейке и может только поддерживать или болеть за своих товарищей по команде? Нужен ли он вообще этой команде?.. Он, конечно, был абсолютно согласен с решением поставить гения-первогодку Кагеяму в качестве главного связующего, но знал, что где-то глубоко в душе таится зависть, разъедающая его изнутри. Вдруг его мрачные мысли прервали чьи-то шаги, быстро приближавшиеся к нему. Сугавара нехотя поднял взгляд, молясь, чтобы это был не кто-то из его команды — он не мог позволить, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии. Но перед ним стоял тот, кого он ожидал увидеть меньше всего, — Ойкава Тоору. Сугавара приподнял брови, а затем, улыбнувшись (пусть и неискренне), спросил: — Ты что-то хотел? Ты — Ойкава Тоору, ведь так? Что-то в виде Ойкавы смущало парня. Сегодня он выглядел каким-то… опустошённым или неэнергичным, не таким, как во время матчей или на страницах волейбольных журналов. Из коротких раздумий его вывел тихий, немного дрожащий голос парня, в котором сквозила едва заметная боль: — К чёрту эти формальности. Называй меня просто Тоору. После этих слов он молча сел рядом, но через несколько мгновений всё же продолжил разговор: — А разве вы не должны сейчас всей командой праздновать победу? Ах да, запасного связующего, наверное, не взяли… — язвительно произнёс он. Для Сугавары это был удар ниже пояса. Он отвернулся, стараясь скрыть выражение боли на лице. Ему было обидно, но он промолчал. Ойкава удивлённо посмотрел на него и, поняв, что ответа не дождётся, спросил: — Что, даже отрицать не будешь? Не скажешь, что ты нужен «Карасуно»? Не станешь отстаивать свою позицию? Сугавара полностью проигнорировал вопросы Тоору, покосился на него, встал и хотел уйти, но Ойкава тут же схватил его за запястье и повернул к себе: — Ладно… прости. Сядь. Сугавара всё ещё хотел выдернуть руку и уйти, но что-то во взгляде Ойкавы его зацепило, и он всё-таки снова сел рядом. — Правда, прости… Просто сегодня… Я сам не знаю, почему я такой, — тихо произнёс Тоору. Сугавара посмотрел на него и наконец ответил: — Ничего. У всех нас бывают такие дни. Он прекрасно понимал состояние Ойкавы, но не мог понять, чем именно оно вызвано. — Я знаю, — заговорил снова Ойкава. — Я могу тебя раздражать, но… можно просто посидеть тут? Сугавара с удивлением посмотрел на него, но всё же кивнул. Так они сидели вдвоём, пока Сугавара не решился спросить: — Ойка… Тоору, может, я навязываюсь или что-то в этом духе, но… можешь выговориться мне. На мгновение повисло молчание. Они просто смотрели друг на друга, пока Ойкава не нарушил тишину: — Странный ты парень, Бодрячок - Кун . Я даже имени твоего не знаю, а ты уже готов выслушивать всё моё нытьё. Нужно ли это тебе вообще? Да и к тому же я связующий вражеской команды. Сугавара поднял на него взгляд и с твердостью в голосе ответил: — Да, я странный, можешь так меня и называть. Но знаешь, ты напоминаешь мне самого себя. Пусть я не могу помочь себе, но помогу тем, кому нужно быть услышанными. А зовут меня Коуши, раз уж тебе нужно моё имя. Ойкава несколько секунд смотрел в решительные глаза Сугавары, затем тяжело вздохнул, улёгся на его плечо и тихо сказал: — А знаешь, ведь мы с тобой чем-то похожи. Меня почти сразу заменил какой-то первокурсник-гений, который к тому же частично был моим учеником. Как нелепо… Он сделал глубокий вдох, чтобы продолжить, а Сугавару, как он заметил, совсем не смущало, что на его плече лежит почти незнакомый парень. Но именно эта черта и притягивала в нём. — И почти сразу после его появления все годы тренировок — коту под хвост. Какое же это ужасное ощущение… — Ойкава прикрыл глаза, а потом с лёгкой улыбкой посмотрел на Сугавару. — А знаешь, ведь твоё имя переводится как «тот, кто уважает и поддерживает других». Прямо про тебя. Так они и сидели, ведя непринуждённую беседу о страхах и проблемах. Ойкава никогда не думал, что о таких вещах можно говорить так легко, просто сидя рядом с кем-то. Но рядом с Сугаварой он чувствовал, будто избавился от той ноши, которую никто, кроме него самого… и Сугавары, не замечал. Солнце вот-вот должно было скрыться за горизонтом. Сугавара встал — и только тогда понял, что всё это время на его плече лежал Ойкава. Тот, потеряв опору, скатился и щекой задел ступеньку, зашипев от боли. Сугавара сразу начал извиняться и суетиться, копаясь в сумке, пока наконец не нашёл маленькую аптечку. Ойкава хотел отказаться, но, взглянув на сияющее от заботы лицо Сугавары, только тяжело вздохнул. Сугавара аккуратно обработал рану и наклеил два цветных пластыря. Ойкава отметил, что его пальцы были тёплыми и мягкими, а лицо светилось гордостью за проделанную работу. — Спасибо, — пробормотал Ойкава и, после небольшой паузы, спросил: — Не мог бы ты дать свой номер? В глазах Сугавары читалось удивление, но через мгновение он уже диктовал цифры с искренней улыбкой, которая невольно заставила улыбнуться и Ойкаву. Сугавара ушёл, а Ойкава неподвижно стоял, глядя в переулок, где только что исчез силуэт сероволосого парня. Спустя немного времени он уже лежал у себя на диване, уставившись на документалку, что шла по одному из каналов, и вертел палочками над нетронутой тарелкой с карри. Мысли его были далеко — ни о карри, ни о фильме. Только о сероволосом парне, сидевшем на ступеньках у спортивного зала. Он провёл рукой по щеке, на которой всё ещё были два цветных пластыря. Ему снова захотелось почувствовать прикосновение тех тёплых пальцев. «Вот бы встретиться снова… Наедине, подальше от всех. Не на матче, а просто…» Подумав об этом, Ойкава закрыл глаза, потом снова открыл, взял телефон и, немного поколебавшись, написал Сугаваре сообщение. Как и ожидалось, ответ пришёл не сразу. Но пока Ойкава ждал, в его голове успело пронестись немало безумных мыслей.