Первое крыло

Когда Дайвике впервые была на поле с Полосой, то у неё на душе появился животный страх. А ещё благоговение. Она смогла увидеть хоть что-то с того самого момента. Эметтерио специально отвлёк от занятий третьекурсника, который каким-то невиданным способом сейчас был в Басгиате и имел нужную печать. Он мог показывать то, что видел сам. Не как препод по драконам, а проектировать прямо в само сознание полноценную картину или эпизод жизни. Напрямую контактировать с мозгом, оставляя копию своего воспоминания у другого человека. Вот парень и показал Риорсон саму Полосу, и как он ее проходил. Она поняла, что рядом висят толстые веревки для поддержки. Что Полоса имеет зигзагообразную форму из пяти граней с резкими переходами на 180 градусов. Заметила несколько знакомых препятствий, например самое первое с пробежкой по движущемуся бревну, а потом поверхность, стоящая почти перпендикулярно земле. С этими крутящимися брёвнами, шарами и ещё чем-то Дайвике разберётся потом. Ещё Риорсон узнала, что занятий по рукопашному бою не будет, и весь час, который был выделен для этого урока, они будут проходить эту Полосу. А их примерно осталось всего 10. Из воспоминаний этого парня Дайвике поняла, что эта Полоса очень громко шумит. Некоторые брёвна трутся о камень, другие горные породы постоянно падают и развиваются в дребезги, да и сам грохот вращающихся брёвен не очень приятен. Но этот шум ничто по сравнению с грохотом Полосы в реальности. Она так гудела, что в грудной клетке отдавалось вибрацией. «Вот и мой конец» Риорсон почти самой последней проходила тренировочный забег. Из-за того, что Дайвике не могла и видеть и в последнее время опиралась только на слух и интуицию, она была как новорожденный котёнок, который никак не мог разобраться в пространстве. Шум мешал ориентироваться, интуиция не помогает обычно в таких испытаниях. Но, слава Квадранту Пехоты, Риорсон прошла первое испытание на начальном подъеме, в конце больно упав на колени. Она почувствовала жгучую боль в правом суставе, но оставила это без внимания. Не плачь, Дайвике. Вставай. Твое колено вернётся в прежнее состояние, а твоя жизнь, если умрешь, нет. Вставай, дочка. Это всего лишь одно маленькое испытание в твоей долгой жизни. Слова отца эхом проносились в голове, отодвинув на задний план грохот Полосы. На заднем дворе своего замка он велел построить полосу препятствий, которую проходил в Пехоте, чтобы дети начали тренироваться заранее. Дайвике много раз оставалась позади брата, вечно запутываясь в ногах в конце первого вращающегося брёвна. Потом падая на колени. И сейчас это тоже произошло. Только без дальнейшего утешения от отца и неодобрительного взгляда маленького брата. Воспоминания заставили нос зудеть, а подбородок дрожать. «Слабачка! Раскиснуть от одного падения! Ксейден не одобрил бы…» Дайвике легко поднялась на ноги и вспомнила, что дальше были столбы с неким подобием площадки, которые вращались по круговой. До первого бревна ещё допрыгнуть надо было, не вылетев за пределы площадки. С помощью веревки, Дайвике осталась на полу. Сразу ее начало вращать по часовой не медленно, но и не быстро. С промедлением она прошла ещё два брёвна и остановилась на последнем. По воспоминаниям, дальше находилась стена с одним отверстием, чтобы туда прыгнул человек. Парень, видимо, не потерял никого при восстании, поэтому показал ей, как проходить этот трап. Или может просто у него был повышен человеческий фактор и из-за жалости сделал Риорсон одолжение. Дайвике запомнила куда, примерно, нужно прыгать, чтобы не разбиться вдребезги. С горем пополам и вывихнутой лодыжкой Риорсон перепрыгнула эту стену, потом прижавшись к ней спиной. — Пиздец бля. Нолон, жди меня. К счастью, Дайвике уже привыкла к боли от вывихнутых суставов во время обучения в Пехоте, да и отец ее частенько травмировал. Риорсон встала и повернулась к другому испытанию. Пять больших шариков висели в отдалённости друг от друга. Она сомневалась, что сможет обхватить хотя бы наполовину этот шар. —Слезай, Риорсон! С тебя хватит на сегодня. «Сука, даже не дал попробовать.» Ладони сами по себе сжались в кулаки. Эмиттером это заметил. И направляя ее в строну рядом стоящей лестницы, утешал ее. — Для тебя лучше будет каждый урок проходить по одному испытанию. «Лучше бы уже ничего не говорил бля. Утешил» *** На дворе была темная ночь, когда Дайвике по памяти направилась в сторону Полосы. Она понимает, что нарушает комендантский час. Но перспектива быть дежурной в течении месяца не так пугал, чем стопроцентная смерть через две недели. Сегодня профессор не позволил ей проходить дальше эту Полосу, но ночью ей никто не мешает. Тем более эту часть Басгиата не так сильно берегут, чем остальные. «Хоть и не работает эта злоебучая Полоса, но я все равно узнаю, что и как тут делается вообще» Все, что она прошла днём, быстро осталось за спиной. К счастью, без вывихнутого голеностопа. Сейчас перед ней висели эти шары. Дайвике бросила в ту сторону несколько камешек, которые собрала по пути к этой Полосе. С попытки четвёртой она поняла местоположение первого шара и взяла достаточный разгон для прыжка. — Будет очень обидно, если я промахнусь. Но, слава всем богам и Амари, Дайвике смогла добраться до него и не свалится в объятия земли. Другие шары висели относительно близко: кто-то выше ростом мог бы коснуться фигуры кончиками пальцев. Но Риорсон придётся прыгнуть, чтобы добраться до шара, потому что ее рост намного ниже среднего. — Следующий шар прямо перед тобой, кадет, — знакомый голос разжался где-то низу. Хотя она не часто разговорила с отцом Бреннана, но навсегда запомнила его мягкий тон с легкой хрипотцой. У младшего Сорренгейла голос был намного тверже, но все равно похожий. — Во время активности эти шары остаются на своих местах. Так что можешь сразу же прыгать строго вперёд, дочка. Против воли девушки, у неё задрожал подбородок. Риорсон дорожила всем, что осталось после Восстания и имело отношение к Бреннану. Она хорошо общалась с Мирой и Вайолет и иногда беседовала с Эшерем, но никогда не пересекалась с генералом. Даже не смотря на то, что парень тепло отзывался о матери и хотел познакомить их друг с другом как можно быстрее. На данный момент, ей совсем не хотелось встречаться с женщиной, оставившей ритуальные шрамы на спине и держащей ее возле когтя того чудовища. Тем более сейчас генерал что-то да и рассказывает своим дочерям — особенно Мире — про старшую дочь Главного сепаратиста. И это что-то не лучшего содержания. Не уследив за своими действиями и мыслями, Дайвике прошла эти шары и теперь стояла на пути другого испытания. — Спасибо, — прозвучало довольно холодно, но Эшер не обострил своё внимание на тон избранницы своего сына. Сорренгейл понимает, что сейчас все переживают не самые лучшие дни, тем более Дайвике, которая лишилась поддержки в лице отца, брата, жениха и, наверное, бывших сослуживцев. И он не хотел, чтобы Риорсон чувствовала себя некомфортно рядом с ним. Поэтому Эшер продолжал координировать ее шаги по пути к вершине. И уже достигнув этой вершины, пройдя «дымоход» по рядом стоящей лестнице, Дайвике решила немного отдохнуть, поговорив с Эшерем. «Наверное, он единственный из Сорренгейлов, кто меня не ненавидит» *** Наступило 29 сентября. Случится два значимых события для первокурсников и тех, кто остался на второй год. Сначала они пройдут Полосу, а потом попадут на Презентацию. Кто-то волновался, кто-то чувствовал себя уверенно. Несколько людей шептали молитвы различным богам, парочка кадетов избивали друг друга, чтобы снизить напряжение. Из-за общего напряжения, Хейвен сидел отдалённо от всех и рассматривал фаланговые когти, которые принадлежали Риорсон. Это было что-то по типу накладок на фаланги, которые состояли из 4 звеньев, скреплённых между собой. Самое последнее составляющее этих когтей было намного длиннее и острее, чем у остальных моделей, которые носили герцогини. Да и сплав был не золотом высшей пробы, а обычной сталью, из которой ковали оружие для пехотинцев. Вигго не знал про планы Риорсон на эти когти, но во время прохождения Полосы все раскроется. Даже то, почему на этих накладках находятся немного светящиеся рисунки. Эти фаланговые когти подарила Дайвике мама. Риорсон повезло ухватить хотя бы кусочек материнской любви, хоть и не такой сильной. Мать ушла сразу же после рождения Ксейдена, перед этим подарив дочери свои украшения. В их числе были и эти коготки. В то время провинция Тиррендор славилась не только коврами и музыкой, а ещё и своей сталью, которую может сломить только воля Богов. Поэтому Фен своей жене подарил стальные украшения, которые покрыла рунами майор Майри. А следом они перешли от матери к дочери. Женщина как будто знала, что они ей пригодятся в будущем, и из-за этого не стала переплавлять когти во что-то более нужное. И вот сегодня они должны сыграть важную роль в плане Риорсон. *** Когда Полосу начали проходить кадеты ее Секции, то Дайвике начала одевать когти на каждый палец. Руны не должны были ослабнуть после смерти майора, поэтому сталь была все такой же крепкой и острой, что способна была пронзить камень это злоебучей Полосы. Если же когти не сработают, то Дайвике пройдёт «дымоход» с помощью отцовских кинжалов, которые ни разу не подводили своего хозяина. Примерно, через минут 15, Дайвике подозвали к началу Полосы и дали минутную готовность. — Вперёд! И Риорсон побежала на встречу к первому препятствию. Все преграды проходились девушкой на автомате, кроме последней трубы. Не зря она, почти каждую ночь, втайне ходила в эту часть Квадранта. Дайвике один раз взялась за канат, когда чуть не соскользнула с подвесного шара, но далее таких заминок не происходило. Слава Амари, когти цеплялись за камень просто отлично. И вот перед ней ненавистная труба, до стенок которых Дайвике не может дотянуться, находясь внутри. Девушка взяла разгон и вбежала внутрь. Когда инерция спала, и тело начало катиться вниз, Риорсон вцепилась фаланговыми когтями в камень, повиснув в трубе. Девушка немного побыла в одном положении, затем выдернула руку из камня, зацепив их повыше, чем были. Таким образом она поднималась все выше и выше, выдергивая то левую, то правую руку. Риорсон понимала, что этот способ занимает много времени, но ей было похуй, потому что ее жизнь стоила большего, чем результат, который нигде не засчитывается, и злости однокурсников. *** Вот Дайвике уже стоит на вершине Полосы. Вертикальную стену она прошла таким же способом, как и трубу. В горле ужасно сухо, в легких не хватает кислорода. «Нужно подождать. Скоро станет лучше. Дыши, соплячка. Вдох носом, выдох — ртом. Ещё раз. И ещё.» Вскоре дыхание нормализовалась, адреналин в крови спал и Риорсон почувствовала некую утомленность. Она устала от всего, что происходило в этом ненавистном корпусе. Ей уже надоели все эти смешки, разговоры и кривляния, которые делают другие кадеты-инвалиды в плане морали и личных качеств. Они думают, что потеря глаз — конечный результат для отправки на пенсию, а тут наоборот сепаратистка поступила в Басгиат. Они не знают, что с каждым днём Риорсон начинает разбираться лучше в пространстве из-за улучшающегося слуха и обоняния. Из рассказов отца, на свете жили и такие генералы, которые по одному запаху могли определить цвет волос, глаз и какого цвета одежда на человеке, не говоря уже о том, что во время битв им не было равных. И, как не странно, все эти генералы были выходцами из Тиррендора. *** Вскоре все из отряда Дайвике прошли Полосу. За это им дали какой-то значок, типа все ещё без смертей, хотя уже скоро Молотьба. По мнению Риорсон, это было проявлением высшей степени идиотизма. Но, все-таки, на первую степень выходило то, что отряд не мог разобраться в командире. Просто весь процесс зашёл в тупик, потому что в этой группе есть люди, которые без войны этот титул и дальнейшее возможное продвижение не отдадут. Но, как поняла Дайвике, все сошлись на том, что командир будет выбран после Молотьбы, когда уже будет известно: кто останется, а кто — нет, и у кого будет самый сильный дракон. Особо в эту дискуссию девушку никто не приглашал. Поэтому каждое слово ей передавал Вигго, на мнение которого опирались одногруппники, с учетом того, что Хейвен остался на второй год. И вот два дня после Полосы прошли незаметно. Сейчас каждое Крыло поднимается с небольшими перерывами по лестнице, которая была построенное непосредственной близости от треклятой Полосы. Ступени были довольно высокими и небольшими, поэтому залазить наверх было не так уж и легко. Через некоторое время Дайвике услышала восторженные вздохи. А когда уже сама поднялась наверх, то услышала запах пепла и драконьей кожи. Она пахла как-то по другому, вроде и похожа на человеческую, но какие-то нотки давали знать, что сейчас перед Риорсон не группа людей. Именно тогда Дайвике поняла, что ее могут сжечь из-за отсутствия глаз. Но она будет надеется, что факт ее нахождения на вершине Полосы сыграет положительную роль. Кадетов начали отпускать на расстоянии пяти метров друг от друга, чтобы если что не случилось, другого не задело. Риорсон была уже, примерно, на середине дороги, когда почувствовала то тепло, которого бывает от огня, зарождающегося в глотке дракона. А потом ужасный жар спереди и сзади. «Drējī» Послышался шелест подающего пепла, часть которого снес блуждающий ветер.