Первое крыло

Прошло несколько дней со дня Новобранца. Обучение началось сразу же на следующие сутки. Каждое утро зачитывали список погибших. Перед началом занятий все кадеты-всадники сидели в огромном зале, который мог поместить всех учеников, где профессор Девера устраивала инструктаж, слушая об изменениях на линии фронта. Сегодня у секция Когтя в расписании стояли спарринги у профессора Эметтерио. В прошлые два дня проверяли первогодок секций Хвоста и Пламени Первого Крыла. Обычно. После его пары мед.крыло было заполнено кадетами с разными степенями ранений.  Дайвике чувствовала мандраж и ждала, когда они окажутся в огромном помещении с матами. За эти пару дней скопилось довольно много негатива соо стороны остальных обучающихся, который нужно выплеснуть в ходе драки. Иначе она не сможет игнорировать следующие нападки Лики и Луки.  Лика и Лука Да’кир – близнецы, чьи родители погибли в ходе восстания ее отца. Что отец, что мать были всадниками ранга капитанов, которых в первую очередь направили в Тиррендор. Они попали в то же Крыло и Секцию, что и Дайвике, только единственным отличием был отряд: Риорсон поступила в первый, а они – в третий. Но эта разница не особо была ощутима, так как все три отряда были практически объединены и обучались по одному расписанию из-за малого количества поступивших кадетов. Из-за этого Дайвике преследуют постоянные издевки.  — Ты,— палец профессора Эметтерио указал на кого-то с левой стороны,— и ты,— кто-то с правой стороны ткнул ее локтем в бок. Это означало, что второй на мат зайдёт Риорсон.   Дайвике поняла, что маты находятся по всему полу этого огромного помещения. Только не могла понять: на какой именно мат ей нужно зайти.  — Иди за мной,— глубокий и грубый голос какого-то парня из ее отряда послышался совсем рядом, как будто он говорил ей на ухо. Затем послышался звук отдаляющихся шагов. Риорсон поспешила за ним.  Под ногами почувствовалась мягкая поверхность, а повсюду послышались смешки.  И девичий голос начал звучать прямо напротив.  — Ты – самое слабое звено нашего отряда. Я убью тебя сегодня.  — Ну ок,— Дайвике только пожала плечами, потому что и в пехоте на уроках самообороны ей каждый день говорили такого рода угрозы и слова.   «Раньше только из-за роста считали слабой, но теперь я ещё и слепая, и меченая. До чего же тупое звание. Как же это заебало»  — В это занятие никаких убийств и оружий. Сегодня я оцениваю ваши физические данные, так что чистый рукопашный.  — Хорошо, профессор. — Ну ок.  Риорсон напряглась, ожидая первый выпад оппонентки, которая решила занять ожидательную позицию. В последнее время пехотная безразличность Дайвике сильно пошатнулась, поэтому теперь она не отличается сдержанностью. Тем более после случившегося с ее отцом и друзьями.  — Почему стоишь? Неужели боишься слепой бестолковой девочки, которая не достойна здесь находиться? Или ты просто трусишь?  — Это говоришь ты? Ты, которая не может даже видеть меня и напасть первой?— голос не в шутку был полон угрозой и желанием убивать.  «Отлично. Бой выигран»  Легкий свист воздуха, и Дайвике отпрянула назад. С помощью тренировок отца и в корпусе пехоты она смогла услышать этот легкий свист. Он появлялся перед ударом в лицо или грудную клетку с помощью кулака или локтя. Удар ногой звучал грубее и громче.  Оппонентка начала с простой комбинации, которая направлена на лицо и шею. Она била – Дайвике уклонялась, держа свои руки на уровне головы и грудной клетки.  Когда оппонентка закончила серию ударов, то Риорсон услышала ее громкое сбитое дыхание.  — Мне снять повязку? А то будешь кричать, что я с глазами, как на первом построении.  — Снимай. Дайвике было неприятно из-за интонации, с которой ответила девушка. Смесь унижения, презрения, ярости и уверенности в своей победе.  — Потом не плачь, что слепая тебе сломала руку,— Риорсон резким движением сняла повязку с глаз, открывая всему залу свой шрам на лице.  *** Эметтерио смотрел на четкие и доведённые до автоматизма движения Дайвике и видел в ней Фена. Ее выпады и стойка были полностью скопированными у отца, который обучал ее рукопашному бою с детства. Он знал о тайных тренировках Фена и Дайвике, так как старший Риорсон советовался с ним по составлению плана обучения, да и сам Эметтерио присутствовал на некоторых тренировках, когда получалось отлынивать от своих обязанностей.  Он видел девушку, достойную своего отца. Эметтерио сам много раз спарринговался с Феном и знал, какой у него болезный удар левой рукой или ногой. Профессор не завидовал девчушке, которая стояла напротив Дайвике, потому что она сама сейчас почувствовала ту боль от этого ужасающего удара. Эметтерио много раз просил Фена научить его так бить: вроде бы слабо, но с сильнейшей отдачей для внутренних органов. И Риорсон показывал и объяснял, только мужчина не мог понять и повторить — удары выходили слабыми, никакой отдачи после них внутри не чувствовалось, только малая боль в мышцах, по которым ударили. Он не смог, а Дайвике смогла. Может быть, потому что они в душе любили Квадрант Пехоты — отец и дочь жили этим делом — а он был всадником. И теперь оппонентка лежит на матрасе с открытым переломом руки, которой она заблокировала эту болючую атаку ногой. Один из парней, который был сразу чём-то похож и не похож на неё, подбежал, помог подняться и повёл в сторону крыла целителей. Дайвике же наклонилась обратно за своей повязкой на глаза.   Она точно была достойна своего отца.  *** Сегодня Дайвике была довольна своей победой на матах. Она поняла, что уложила ту самую Лику, которая грозилась ее убить перед отходом ко сну. Потом все занятия прошли спокойно: никто не дергал ее словесно, но Риорсон все время хотела прикрыть заднюю часть шеи, потому что он ужасно кололся из-за этих презрительных взглядов.  На ужине уставшая девушка сидела на скамье и не спеша ела свою порцию этой ужасной еды. С первой ложки, попавшей ей в рот, она поняла, что ее прошлый Квадрант был самым лучшим по всем параметрам: дисциплины там было больше (никто не грозился убить кого-то перед командиром взвода), еда была разнообразней (всякие блюда на завтрак, обед и ужин, которые были довольно сытные и калорийные), ещё была единая форма, а не этот чёрный тряпочный маскарад, который был разрешён в Квадранте Всадников. На самой Дайвике сейчас были ее любимые и очень удобные солдатские берцы, максимально  приближенные к ее прошлой пехотной форме штаны и верх, только цвет их был не маскировочный, а угольно чёрный. Она не знала, как выглядит ее одежда на самом деле, но детально описала все людям, которые шили эту самую одежду для всадников. Дайвике не знает, насколько порученная работу была сделана: хорошо или плохо, но на ощупь, вроде бы, все было нормально.  — Смотрите-ка, кто это у нас?  «Мне уже поесть нормально нельзя или что?»  Дайвике не собиралась отвечать: слишком устала морально в первый день обучения. Она хотела протянуть руку в сторону стакана с водой, но его на месте не оказалось.  — Почему ты все ещё можешь пить воду и есть пищу, а мои родители нет?  — Ты та, которой я сегодня руку сломала? Наверное, зажила уже, если опять ко мне лезешь, — в ответ Дайвике ничего не услышала, только почувствовала, как на неё пролили ту самую воду.  «Vestri daor jorrāelagon rōvēgrie se sȳndror tegon.» — Лика, успокойся уже. Она не виновата в смерти твоих с Лукой родителей, — глубокий мужской голос с легкой хрипотцой разрезал ее слух. Судят по тому, откуда он происходил, то его обладатель был довольно высоким.  «Хоть один здравомыслящий»  — Она дочь своего отца!  — И что? У меня друг в пехоте вместе с ней обучался. Говорит, что к ним на занятие ворвались и забрали Дайвике с урока.  — Она могла помогать им.  — Если бы помогала, то ее бы здесь не было, —  на ее волосы приземлилась какая-то тряпка, и парень стал легкими движениями убирать влагу с головы Дайвике. Если бы ее слезные каналы существовали, то она бы заплакала, — так что лучше не кидайся на неё.  Послышался хмык и последующие за ним удаляющиеся шаги, как поняла Риорсон, Лики. Скамейка немного отодвинулась назад и прогнулась по весом чужого тела, которое село рядом с ней.  — Спасибо, — благодарность прозвучала глухо и холодно.  — Тебе тут будет очень тяжело.  — А я думала, что меня тут все примут и будут любить.  — Не ёрничай, меня Вигго Хейвен зовут, — Дайвике про себя посмеялась: отлично подобранное имя к фамилии, где Вигго - битва, а Хейвен - гавань.  — Зачем пришёл, Вигго? Поспорил с кем-то или на слабо взяли?  — Нет.  «Тогда хули приперся?» — Я остался на второй год. На Молотьбе меня не выбрал ни один дракон.  «Ну и дурак, что остался тут»  — Думай тише, я буквально слышу, что ты думаешь.  — Так зачем присел ко мне?  — Мне было интересно с тобой познакомиться.  *** Дайвике сидела на своей койке в общей комнате первогодок Первого крыла. Она проводила уже привычные процедуры перед сном: снимала повязку, наносила на верхнюю область лица специальную мазь, чтобы шрам стал меньше и не мешал спать своей режущей болью, обматывала голову бинтом и ложилась спать. Она не чувствовала дискомфорт днём из-за обезболивающих препаратов, аутоориентация сделала жена Нолона, впрочем, и мазь тоже сделала. Она сказала, что таблетки надо будет принимать около полугода-год, чтобы все нервы и мышцы полностью восстановились, а мазь надо будет наносить больше пяти лет, чтобы шрам немного зажил.  Дайвике чувствовала напряжение. Почти все в этой комнате посматривали на неё, и из-за этого ее шея очень сильно чесалась. Вигго проинформировал, что убийства во время спарринга или другого занятия по физтруду возможны, а уже после отбоя и до начала занятий они запрещены, как и на остальных уроках, кроме Эметтерио.  «Идиотский Кодекс. Разве он остановит этих идиотов? Нахрен разрешать убийства во время учебного процесса и запрещать их вне занятий? У этих всадников не все хорошо с головой»  — Дайвике, помочь?  — Месяц без тебя справлялась, и сейчас справлюсь, Хейвен.  — Не противься, Риорсон. Я предлагаю дружескую помощь.  В ответ послышался только удрученный выдох. Дайвике протянула ему баночку с мазью и принялась ждать. А когда он коснулся области шрама, то в голову резко ударила жуткая боль. Жевалки сжались, но какой-то реакции далее не последовало. Вигго и не надо было большего, он понял, что нажал слишком сильно.  Дайвике не могла потом отвязаться от этого настойчивого парня никаким образом. Он преследовал ее везде.  И затыкал всех, кто начинает говорить что-то в сторону Риорсон.  Она даже надела кольцо, которое Бреннан ей подарил. Но он, видимо, ещё не заметил его.  — О, у тебя кольцо. Ты не перепутала пальцы?  — Нет, мне его жених подарил.  — Правда? Мы сможем увидеться?  — Если ты друг Малека, то сможешь.  — Соболезную, а как его звали? — Бреннан Сорренгейл. Хейвен замолчал. Он видел, какой костёр разожгла генерал Сорренгейл, как мучались ее муж и дети, бросая в это пламя его вещи. А сейчас он видел, как собрался подбородок Риорсон, и как она тяжело сглотнула.  — Прости… — Спасибо, но засунь в жопу себе эти извинения, научись понимать, когда лучше наседать, а когда промолчать. Че остановился? Мне самой продолжить наносить?  *** Неделя прошла относительно спокойно. Через два месяца и две недели начнётся Полоса, пройдя которую можно будет пойти на Презентацию, а потом на Молотьбу. Вигго сказал, что готовить начинают за два месяца, и в последние две недели можно будет заходить на полосу один раз в неделю.  «Убьюсь в первую же минуту от начала»  Кроме приближающейся полосы Дайвике ничего не нервировало. Разве что Лика и Лука все ещё контуют ее постоянно, но с этим отлично справляется Хейвен.  Он теперь каждый вечер помогает Дайвике нанести мазь на лицо и забинтовать ее голову так, чтобы волосы не дергало нигде. Втайне Риорсон надеется, что это событие станет некой традицией между ними, потому что она могла спокойно спать, не просыпаясь от покалывания зацепившихся волос. Да и слушать его болтовню было довольно интересно и познавательно.  Дайвике узнала, что сможет отправлять письма Ксейдену только на втором курсе. Она спросила, может ли он отправлять весточки родным из-за того, что на второй год остался. Ответ оказался отрицательным, потому что второй раз первый курс проходить, это не проходить программу второго курса.  В один из таких вечеров она смогла уломать Вигго пощупать его лицо. Дайвике на ощупь могла примерно понять, как выглядит ее друг. И на его лице тоже оказался шрам, только более аккуратно и проходящий по переносице, а не по глазам. Этим шрамом он прикрыл своё желание познакомится с Риорсон.  *** Прошла ещё неделя. Издевки начали проступать ещё больше, но в них уже проскакивало слово «Полоса». — Ты уверена, что ты выживешь во время Полосы?  «Vezof jin azantys issa.» — А ты уверена, что завтра проснёшься, Лика? — Да.  — Вот тебе ответ на твой вопрос.  — Так! Что разговоры?! Риорсон и Да’кир, на маты!  Даейвике и Лука быстро оказались на чём-то по типу ринга. Парень, в отличии от сестры, открыто свою неприязнь не показывал, движения его сочились намерением если не убить, то покалечить. Она услышала звон металла и достала свои два кинжала. Два занятия назад им разрешили пользоваться холодным оружием, чем все активно пользовались.  Первый выпал сделала Дайвике, Лука увернулся. Лезвия в руках девушка держала спокойно и легко, удерживая его основания меж двух пальцев: большого и указательного. В пехоте их обучали данному трюку для режущих выпадов, чтобы атака была непредсказуема, а следом можно было перейти в стойку колющего удара.  Второй выпад был уже от Луки, который смог легонько поцарапать руку Риорсон. Он совершил ложную атаку, Дайвике не услышала и только вы последнее мгновение спохватилась, отойдя подальше от парня. Она пока не может ухватить такие тихие звуки и лёгкие запахи, но со временем она станет только лучше разбираться в пространстве.  И тогда она нагнёт всех, кто только посмотреть неправильно подумать про неё или про ее брата.