Can't pretend

«Думаю, это любовь. Я не могу притворяться.»       Спустя два дня в их импровизированный штаб пришла Катерина, поговорила с Жижкой, и «Чертово место» загудело, как растревоженный улей. Почти все куда-то собирались, чистили и складывали на телегу ручницы, арбалеты, увязывали мешочки с порохом, начищали мечи и седлали коней. Наемники, появившиеся недавно в их лагере по приглашению Брабанта и на деньги Самуэля, тоже активно готовились к чему-то. Яну, как водится, никто ничего не говорил. И это раздражало. Будто он женщина или дитя, которое только путается под ногами у взрослых. В конце концов, Птачек не выдержал и лично подошел к атаману, когда тот пересчитывал и укладывал поудобнее ручницы в телеге.       - Пан из Троцнова, что происходит? Куда все собираются?       - Готовим засаду. Пришли вести от Индро. Дитрих Катц выдвигается в Седлец. Самое время умыкнуть бомбарду.       - А как же я? - возмущению Яна не было предела. - Почему вы мне не сказали собираться?       - Потому что ты не едешь, - спокойно пояснил Жижка, осматривая дуло пищали. - Ты, Брабант и Богута остаетесь здесь.       - Но... но...       - Ян, послушай, - Жижка не дал договорить. - Я знаю, ты хороший воин, стрелок и мечник. Но в данном деле мне нужны разбойники, сечешь? Чертова стая с Гинеком — те, кто мне нужен. У них опыт в таких делах, и полностью отсутствует благородство.       - Но как же наемники? Почему они идут с вами? Кто эти Урсо Моргенштерн, Хаген Тротт и другие, им ты доверяешь, а мне нет?! - Ян чуть не задыхался от возмущения.       - Дело не в доверии. Просто их мне не жалко. А за тебя я отвечаю головой. И не столько перед твоим дядей Ганушем, на которого мне откровенно говоря плевать, сколько перед Индро. Он меня убьет, если с тобой что-то случится.       - Но при чём тут ты? Я сам могу о себе позаботиться, я уже был в боях!       - Да? И не очень-то удачно. Пан Птачек, я понимаю, ты скучаешь, ты засиделся, ты рвешься в бой. И я обязательно воспользуюсь твоим мечом. Но в другой раз. - Жижка положил Яну руку на плечо, успокаивая. - Ты пойдешь в бой, когда с нами будет Индро. Он твой телохранитель. Он будет следить за твоей задницей и отбивать ее от особо прытких противников. Но мне с тобой нянчиться не с руки. У меня там еще Индро под прикрытием, понимаешь? Я должен убедиться, что его никто из наших случайно не застрелит, особенно опасны наемники, которые не знают его в лицо. Я не могу следить за вами обоими. Там будет хаос, стрельба и Бог знает что еще. Поэтому, ты остаешься здесь. И это не обсуждается.       - Но если Индро будет в опасности...       - Ян. С ним все будет в порядке. Обещаю тебе. Просто жди и дай мне делать мою работу. - Жижка накрыл холстиной оружие и закидал сверху мешками. - Иди отдохни, займи себя чем-нибудь, напейся, трахни какую-нибудь бабу, в общем, не волнуйся и жди. Сегодня, в крайнем случае завтра утром, мы уже вернемся с бомбардой. И с Индро.       Он пронзительно свистнул. К нему подошла кобыла Шкрле. Небольшое «войско» собиралось на дороге, мужчины вели лошадей под уздцы. Двое сели на телегу.       - По коням, хлопцы! Бог в помощь! - крикнул Жижка, вскочил на Шкрле и возглавил колонну наемников.       Ян с грустью провожал их глазами. Как обычно, он снова не у дел. Когда последний конь скрылся за поворотом, Птачек понуро побрел в свою комнату. «Займись чем-нибудь», легко сказать. По заветам Жижки, с бабой он больше пытаться не хотел, напиваться тоже — этак можно и совсем спиться, если глушить вино каждый день не просыхая.       «Значит, будем вырезать уточек», - решил Ян. В коробе рядом с его кроватью уже валялось около десятка деревянных поделок. На табурете лежала очередная неоконченная фигурка и нож. Ян протянул было руку, но случайно смахнул нож под кровать.       «Ну, вот, еще и под кроватью на коленях теперь ползать. Прекрасно!» Подстелив какую-то тряпку, Ян опустился на колени и заглянул в подкроватный мрак, нож был где-то далеко, как назло. Птачек начал вслепую шарить и морщиться от ощущения, когда пальцы пачкались пылью и паутиной. Когда он наткнулся на кожаный переплет, то был озадачен — что это такое может быть. В конце концов, вытянув нож, липкий от паутины, он потянул и книгу, которую случайно нашел. Брезгливо обтер свою добычу о тряпку, которую подстилал на пол и сразу же вымыл руки в умывальнике. Он терпеть не мог грязь на пальцах. Затем уселся на кровать и развернул книгу. «Собрание фривольных стихов». А, да, точно! Он уже находил эту книжонку, когда только поселился в этой комнате и внимательно осматривал новое жилье. Помнится, он полистал несколько страниц, там была сплошь похотливая похабщина, причем без картинок — к разочарованию Яна. Наверняка, это проделки каких-нибудь школяров, студентов Пражского университета. А предыдущий постоялец комнаты забыл книгу, которую привык перечитывать перед сном. Он снова начал медленно перелистывать страницы, пробегая стишки глазами, даже не надеясь найти в этом сомнительном искусстве что-то интересное. Но внезапно, его глаза выхватили слова «рыцарь» и «оруженосец». Ян вгляделся в четверостишие внимательнее и остолбенел, лоб покрылся испариной. Он часто заморгал и снова вгляделся в текст, не веря, что там действительно это написано. Рыцарь в боевых доспехах С оруженосцем лег в кровать. Вместо битв за крепости С мечами пошли играть.       В тексте с неприкрытой откровенностью явилось то, о чем Ян не позволял себе думать, отгоняя даже призраки возникающих мыслей, перебивая их чем угодно — выпивкой, игрой в кости, стрельбой, охотой. Но они все равно никак не хотели уходить. Конечно, он знал, что где-то есть мужчины, которые делят постель с другими мужчинами, как с женщинами, но для Яна это были какие-то абстрактные существа, как сатиры и фавны из мифов. И отношение к их существованию было соответствующее. Например, как к половцам, которых можно только бояться и презирать. Это враги, а не люди. Он никогда не думал, что на своем веку встретит хотя бы одного такого, а уж тем более что окажется сам в их числе. Ян считал, что просто немного свихнулся от скуки, что это временно, и проистекает от тоски по единственному человеку, который искренне о нем заботится. Которому он на самом деле дорог. Должен быть дорог, о чем даже Самуэль рассказал, да Индро и сам говорил. Но теперь он сомневался в своих выводах. По крайней мере из книги выходит, что он не один такой на свете, кто смотрит по-другому на своего оруженосца, кто хочет чего-то большего, чем короткие дружеские объятия. Он вспомнил, как Индро проник в его узилище в Малешове, и первый порыв Яна был — броситься к нему на шею и заключить в своих руках, прижаться лицом под скулой и не отлипать никогда, после долгой разлуки вновь обретя друга, которого еле надеялся увидеть в живых. От воспоминаний по спине побежала дрожь.       Ян пытался остановиться, переключиться, перестать думать, но не мог. Больше не мог. Его взгляд снова упал на раскрытую страницу, и он окончательно сдался. «Хотя бы раз. Позволь себе это хотя бы раз». Ян откинулся спиной на стену позади кровати, расшнуровав штаны, запустил руку себе в брэ и закрыл глаза.       Вежицкий пруд подернулся легкой рябью, играл лучами предзакатного солнца, вода ласкала и холодила его ноги, заставляя покрыться мурашками. Он обернулся. В нескольких шагах позади стоял Индржих с легкой улыбкой на устах. Капли воды мерцали и переливались золотыми искрами, прочерчивая дорожки на его коже. Ян подошел ближе, продолжая жадно рассматривать тело Индро. Он был крепким, стройным, широкоплечим и узкобедрым с чуть более темным оттенком кожи, чем у Яна. Но были ли у него родинки? Шрамы? Какие-то особенности? Ян не помнил. Грудь его покрывали небольшие темные волоски, переходящие в соблазнительную дорожку на животе, а более память ничем не хотела одарить панича. «Болван, и почему я тогда не рассмотрел его лучше, когда была возможность?». Ян мысленно стащил с него брэ, дорисовав на этом месте сначала размытое пятно, а затем точную копию собственного члена, снабдив более темными волосами на лобке. Ведь он никогда не видел Индро полностью обнаженным, а значит не знал, как тот выглядит. Но через несколько мгновений воображение водворило брэ на законное место. Лучше уж никак не представлять, чем так. Ян молча притянул к себе Индро за плечи и приник губами к его шее, осторожно целовал и слизывал капли воды, стекающие с его волос. Руки Индро легли на талию и нежно заскользили вдоль позвоночника, к шее и обратно вниз, вызывая волны наслаждения, накатывающие по всему его телу. Ян утопал в запахе его волос, его влажной кожи, в движениях его рук, дошедших до бедер и наконец, легших на ягодицы. Затем Индро отстранился. Ян заглянул в его глаза, темно-синие омуты, затягивающие бесповоротно и навсегда. Все тот же взгляд, с томлением, голодом, невысказанным желанием. Индро снова опустился на колени перед Яном, как в тот раз, когда он так опрометчиво прервал свою игру воображения. На сей раз он позволит дойти до конца. Индржих расшнуровал брэ и медленно стянул вниз по ногам Яна намокшую ткань. Все это время нараставшее ощущение в паху стало почти непереносимым. Когда губы Индро коснулись его головки, Яна охватила судорога, ощущения достигли пика и схлынули мягкими волнами блаженства. Он нехотя открыл глаза, вытянул ладонь из брэ. Та была испачкана липкой белесой влагой. Он кончил только от одной мысли, что Индржих мог коснуться его губами там.       «Я погиб», - подумал Ян, и эта мысль ошеломила своей ясностью. - «Я хочу его. Я люблю его. Не могу больше врать себе, что это не так». Самое ужасное, что Ян был абсолютно без понятия, что чувствует по отношению к нему сам Индржих. Может быть, с его стороны просто дружба, забота, почтение к знатному? Что если Ян даже случайно выдаст себя, а Индро отдалится, или вовсе сбежит? Еще недавно Птачек сам бы так поступил.       Его оруженосец был вечно занят делами, редко навещал, не тянулся к продолжительному общению. Время, проведенное вместе, было по инициативе самого Яна. Да, но ведь он приезжал недавно и даже ждал... Но может быть дело было в Жижке и его задании, а насчет Яна просто хотел удостовериться в благополучии и здоровье. Да, он в лепешку разбивался, чтобы спасти Яна, но ведь сейчас он точно также с похожим рвением спасает кого-то другого. Юный пан с горечью осознавал, что придется держать свои чувства при себе, урывать короткие моменты сближения и аккуратно раскладывать их на полках памяти, чтобы потом доставать в нужный момент. ***       В корчме «Чертова места» было необычайно тихо. Пара странников, служанка, Катерина, корчмарь, да Брабант. Бывший ужицкий священник куда-то запропастился, по крайней мере в поле зрения Яна он не обнаруживался. Все остальные участвовали в облаве на пражский отряд. Яну просто невыносимо уже было вариться в своих мыслях, поэтому он решил подсесть к французу поболтать о том, о сем, хоть как-то скрасить ожидание. Через пару кружек вина, Ян набрался смелости и спросил:       - Ваклен, как думаешь, бывает между людьми дружба, но больше чем дружба?       - Не понял, mon ami Jean, что ты имеешь в виду. Любовь?       - Не совсем, - Ян замялся и опустил взгляд, - Не любовь, как к девушке, а нечто более сильное, чем дружба. Ну, например, когда человек тебе уже как брат. Хотя, с братьями можно враждовать. Ну, я не знаю, как объяснить. Вроде того, что он тебе уже родной. И ты переживаешь за него больше, чем за себя. И чувства между вами не похожи на те, что бывают с товарищами по играм в детстве. Но что-то общее в этом есть.       - О, mon cher, ты говоришь о ком-то определенном, или просто философствуешь?       - Ну, допустим, философствую, - Ян нерешительно покачал кружкой и сделал глоток.       - А... - протянул Брабант, в глазах его мелькнуло нечто вроде понимания. - Ну, ради философских изысканий, юный Жан, я расскажу тебе историю о Ланселоте и Галеоте. Эту историю я читал во Франции, в одном длинном рыцарском романе. Si ma mémoire est bonne, "Вульгата", много томов. Тебе известно что-нибудь о них?       - Вероятно, ты имеешь в виду легенду о короле Артуре? Ланселот, кажется, был его рыцарем. Я знаю в общих чертах, но ничего не слышал о Галеоте.       - Все верно. Жаль, что ты ничего не знаешь о Sire des Lointaines Isles Галеоте, а между прочим, он был самым доблестным из всех правителей во времена Артура, и с ним не сравнился бы никто из тех, кто жил в ту эпоху, даже сам король Артур, против которого воевал Галеот. Лишь преждевременная гибель не позволила ему снискать больше славы. У Лорда Галеота было большое войско и он одерживал верх над армией Артура, но после того, как он увидел Ланселота на поле брани и был необычайно восхищен и очарован им, он признал свое поражение и попросил милости. Этот великий воин, который покорил 28 королевств, бросил победу к ногам одного человека. Позже его родичи, которых он возвел на престол, сделав королями, упрекали его за этот постыдный мир. А впоследствии Галеот умер из-за известий о смерти Ланселота от горя и тоски. В общем, слушай, расскажу, что знаю. Роман был очень долгий, я читал его лишь фрагментами.       Спустя три чарки вина, Ваклен выдохся и замолчал. Он даже охрип под конец истории       - Вот, такая сказка, mon ami Jean. Тебе решать, что это дружба превыше дружбы или любовь. Но я, как человек, знающий толк в любви, считаю, что это не что иное как l' amour.       - Но Ланселот... Он же любил королеву Гвиневру.       - Многие считают, что королева была только лишь «дамой сердца», не более. Как ты объяснишь, что король Артур совсем не ревновал королеву к своему любимому рыцарю?       - А как он узнал, что Галеот питает к нему такие сильные чувства?       - Точно не знаю. Может быть, Галеот открыл ему свое сердце, а может, Ланселот сам догадался, по разным признакам — взгляды, жесты, намеки. Но в любом случае, они сильно страдали поначалу. Я же тебе рассказывал, как они потеряли аппетит, покой и сон. Когда они вместе возвращались ко двору короля, Ланселот заметил, что удаляется от своей дамы сердца. А как можно от нее удаляться, приближась к ней в пути? Радоваться надо, а не скорбеть. Но поначалу, конечно, Ланселот не знал. А Галеот посещал его шатер тайно, раздевался и ложился рядом, а позже уходил до того, как Ланселот проснется. Да, mon cher Jean, вот такая история. Кстати, после смерти Ланселота, его похоронили в одной гробнице с Лордом Галеотом. Это очень о многом говорит. О дружбе. - на последние слова Брабант сделал акцент и хитро улыбнулся.       Взгляд Яна уже был слабо сфокусированным от выпитого и выслушанного.       - И все же, как он не побоялся признаться? - пробормотал Ян, не думая, что говорит это вслух. - А если Ланселот после этого все равно остался лишь другом?       - Если люди настолько близки и так уважают друг друга, то признание не ухудшит эту связь, поверь, mon ami. - Ваклен похлопал Яна по плечу и сочувственно улыбнулся. - Не бойся и ты. Я уверен, Анри не бросит тебя в любом случае.       Ян вскинулся, глаза его засверкали, лицо выражало возмущение.       - При чем тут Индро? Я говорил вовсе не о нем, он вообще ни при чем ко всей этой истории. Просто мне скучно, поэтому и интересуюсь. И вообще, я пойду вздремну, мне надоели все эти разговоры.       Он встал, и покачиваясь двинулся в дом, по направлению к своей комнате.       - Конечно-конечно, мой друг. Иди, отдыхай, - сказал Брабант ему вслед. «Отлично», - злорадно подумал он. - «Если мне когда-нибудь понадобится повод для шантажа панов из Липы, я теперь знаю, за какие веревочки дергать. Отдыхай, Сир Галеот, пока можешь».