Наша маленькая страшная история

      Руслана стояла у окна родительской квартиры, провожая взглядом такси, которое скрывалось за поворотом.       Почти три недели. Три недели долгожданного отдыха – по крайней мере, для родителей. Изначально планировалась семейная поездка, все вместе, как в старые добрые. Но у Русланы не было ни минуты передышки от работы, Руслану проще было отчислиться, чем отпрашиваться на это время с учёбы, а Диана просто решила поддержать старших. Родители не стали настаивать и уехали вдвоём, оставив младшую дочь под присмотром чуть более ответственного брата.       Руслана обвела взглядом гостиную – те же обои с едва заметным цветочным узором, тот же угловой диван, на котором они когда-то втроём смотрели мультики, деля одно одеяло на всех. Странное чувство – будто она вернулась в прошлое, но при этом осталась собой, взрослой. Её собственная квартира была меньше, современнее, с минималистичным ремонтом. Здесь же всё дышало семейной историей: потёртый ковёр, который мама никак не решалась выбросить, книжные полки с учебниками разных поколений, холодильник, украшенный магнитами из городов, где они когда-то бывали всей семьёй.       – Ну что, мелкая, – голос Руслана раздался из кухни, сопровождаемый звоном посуды. – Теперь мы тут главные. Хочешь пиццу на ужин?       Диана фыркнула, не отрываясь от телефона:       – Да, хочу. Только не с ананасами, как ты любишь. Это преступление против человечества.       Руслана посмотрела на младшую сестру – на её ноги, закинутые на подлокотник дивана, на то, как она сутулится, уткнувшись в экран. Диана была в том возрасте, когда лицо ещё не определилось, какой быть – детским или взрослым, и потому казалось одновременно двенадцатилетним и двадцатипятилетним, в зависимости от того, как на неё посмотреть и в какой момент поймать её взгляд.       – Эй, не трогай гавайскую! – возмутился Руслан из кухни.       – Ну вот, серьёзно? – Диана закатила глаза. – Разве я сама не смогла бы заказать пиццу? Или салат сделать? Зачем весь этот цирк с «посиди с младшей»? Я взрослая уже!       – Именно поэтому, – Руслана отошла от окна, удобно устроившись на широком угловом диване, – мама и попросила Руслана пожить здесь. Подростки, которые считают себя взрослыми, – самые опасные существа на свете.       – Ой, да ладно тебе! – Диана наконец оторвалась от экрана и состроила преувеличено обиженную гримасу. – Это ты в семнадцать сбежала из дома на три дня, а не я. Мама до сих пор вспоминает.       – Я не сбегала, я... уезжала, – поправилась Руслана, чувствуя, как щёки предательски теплеют.       – Ага, конечно. «Уезжала». Без предупреждения. С выключенным телефоном, – Диана ухмыльнулась. – Маму чуть инфаркт не хватил.       – Слушай, это было давно, окей? И вообще, мы сейчас не обо мне.       – Почему? Мне нравится эта тема, – Диана довольно растянулась на диване.       – Змеюка маленькая.       – Учусь у лучших.       Руслана откинулась на спинку дивана. Квартира была одновременно знакомой и чужой, как старый дом, в который ты приходишь и понимаешь, что он уже не твой. Она съехала всего около года назад, когда бросила университет и полностью ушла во фриланс. Родители восприняли это по-разному: мама плакала, отец неделю молчал, потом сказал что-то про ошибки и жизнь, и больше не поднимал тему. Но когда Руслана начала зарабатывать, напряжение спало. А когда объявила, что учится татуировке у Камиллы – мама только вздохнула, как будто это было неизбежно, как смерть или налоги.       Камилла.       При мысли о ней что-то тёплое разливалось в груди Русланы. Их отношения были... сложными. Не совсем дружба или наставничество. Что-то непонятное, балансирующее на грани, где каждый взгляд значил больше, чем слова, а каждое случайное прикосновение отзывалось электрическим разрядом, и…       – Земля вызывает Руслану, – Руслан появился из кухни с бутылкой воды в руке и щёлкнул пальцами перед её лицом. – Опять о своей мастерице думаешь?       – Ой, заткнись, – Руслана улыбнулась, и тут же поспешила добавить: – Это совсем не то, что ты думаешь.       – Ага, конечно, – Руслан ухмыльнулся.       – Серьёзно, Рус. Это просто работа. Камилла меня учит. Ничего больше.       За окном уже начинало темнеть – серый осенний вечер наползал на город раньше обычного. Она посмотрела на часы и почувствовала, как сердце немного ускорилось. Камилла вскользь упомянула, что будет в студии сегодня, и Руслана сказала ей, что может заглянуть.       – Ладно, мне пора, – она потянулась и встала с дивана, направляясь к прихожей.       – Куда это ты собралась? – Диана приподнялась, недовольно глядя на сестру.       – В студию. У Камиллы сегодня поздний клиент, я обещала помочь, – Руслана стянула с вешалки укороченный бордовый пуховик и начала застёгивать молнию.       – Серьёзно? Вот так сразу нас бросаешь? – крикнула Диана из комнаты.       – Вообще-то я безответственная, а приглядеть за тобой просили Руса, – Руслана обернулась, натягивая ботинки. – Так что претензии не ко мне.       – Удобно! – фыркнула Диана.       Руслана выпрямилась, проверила сумку: ключи, телефон, кошелёк. Всё на месте.       – Если что – звоните. Хотя вряд ли что-то случится. Вы уже не дети, – она накинула через плечо сумку с планшетом и эскизами. – К тому же, Рус справится лучше меня. Правда ведь?       – Да, на связи если что.       – Ага, конечно! – крикнула ей вслед Диана. – Только когда надо было сказать, что я взрослая, ты говорила обратное!       – Вот именно что взрослая, – Руслана обернулась с порога, усмехнувшись. – Так что справишься. Руслан, ты главный. Не дай ей сжечь квартиру.       – Эй! Я вообще-то умею готовить! – возмутилась Диана.       – Разогревать пельмени не считается, – парировала Руслана, уже открывая дверь.       – Да пошла ты!       – Люблю тебя тоже, – Руслана подмигнула и скрылась за дверью.       Но Диана не была по-настоящему обижена. Скорее, ей было любопытно, и даже немного забавно наблюдать, как старшая сестра бросила всё при первой же возможности. Видимо, эта Камилла действительно что-то значила для неё. Может, даже больше, чем Руслана готова была признать вслух.       Звук её шагов по лестнице быстро затих, эхом отдаваясь в пустом подъезде – Руслана уже спускалась по тёмной лестнице, где тусклые лампочки едва пробивали густую тень между этажами. Бетонные ступени были исцарапаны и истёрты годами – на одной из площадок кто-то нацарапал «Здесь был Вася 2009». Пахло сыростью, старой краской и чем-то ещё – чем-то, что Руслана не могла назвать, но чувствовала каждый раз, когда спускалась по этим ступеням: запах времени, которое никого не ждёт.       Она достала телефон, разблокировала экран и открыла переписку с Камиллой. Пальцы быстро набрали сообщение: «Всё же приеду сегодня. Выезжаю. Минут через 20 буду». Чувство вины мелькнуло на секунду – она действительно могла бы остаться с братом и сестрой, они ведь так редко собираются вместе... Но только на секунду. Руслан справится. Он всегда справлялся. Да и родители просили именно его присмотреть за Дианой.       Руслана вышла из подъезда и сразу поёжилась – осенний вечер встретил её колючим ветром и мелкой изморосью, которая ещё не была дождём, но уже пропитывала воздух влагой. Она подняла воротник куртки и быстрым шагом направилась к остановке.       Город в это время суток преображался. Витрины магазинов светились тёплым жёлтым светом, фонари отражались в лужах на асфальте, редкие прохожие спешили по своим делам, утопая в воротниках курток и шарфах. Где-то вдалеке тормозил автобус, шипя пневматикой.       Руслана добралась до остановки как раз вовремя – её маршрутка подъезжала, фары выхватывая из темноты мокрый асфальт. Она запрыгнула внутрь, приложила карту к валидатору и прошла в глубину салона, устраиваясь у окна. Маршрутка тронулась с места, и город за стеклом поплыл мимо – серые панельные дома сменялись старыми кирпичными зданиями ближе к центру, неоновые вывески кафе мелькали, как кадры фильма, который она уже видела, но всё равно смотрела.       Телефон завибрировал в кармане. Руслана достала его – ответ от Камиллы:       

«Окей. Не торопись. Кофе будет ждать 😉 😉 😉»

      Руслана усмехнулась сама себе и спрятала телефон обратно.       Маршрутка притормозила на светофоре возле центральной площади. Отсюда оставалось минут пять пешком. Руслана нажала на кнопку остановки, и когда двери с шипением открылись, выскочила на тротуар.       Центр города был оживлённее – здесь ещё работали кафе и бары, молодёжь толпилась у входов, курила, смеялась. Руслана миновала их, свернула в знакомый переулок, где старые кирпичные здания стояли плотными рядами, а брусчатка под ногами была неровной и скользкой от дождя.       Вот и нужный дом – трёхэтажное кирпичное здание с облупившейся штукатуркой и массивной деревянной дверью. На первом этаже располагался магазин одежды, на втором – какая-то дизайн-студия, а на третьем – владения Камиллы.       Руслана толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь. Ступени скрипели под ногами, пахло старым деревом и чем-то затхлым. Она поднималась медленно, считая ступени – их было ровно сорок две до третьего этажа. Она знала это наизусть.       На площадке третьего этажа горел неоновый знак – стилизованная роза, обвитая колючей проволокой, и надпись: «Thorn Rose Tattoo». Из-под двери пробивался тёплый свет и едва слышная музыка.       Руслана остановилась перед дверью, перевела дыхание и толкнула её.       Внутри пахло антисептиком, кофе и чем-то сладковатым – ароматическими свечами, которые Камилла любила зажигать при любой возможности. Студия была небольшой, но уютной: кирпичные стены, украшенные эскизами и фотографиями работ, два кресла для клиентов, стеллажи с оборудованием, небольшая зона отдыха с диваном и журнальным столиком.       И Камилла.       Она стояла у окна, держа в руках дымящуюся чашку, и смотрела на улицу – невысокая, с короткими алыми волосами, в чёрной футболке и рваных джинсах. Татуировки покрывали её руки сплошным рукавом – цветы, черепа, геометрические узоры сплетались в единое полотно от которого тяжело было оторвать взгляд.       Она обернулась на звук открывшейся двери, и на её губах появилась лёгкая улыбка.       – Ну привет, торопыжка, – её голос был низким, обволакивающим. – Говорила же – не спеши.       Руслана закрыла за собой дверь и сняла куртку.       – Я не спешила. Просто... маршрутка вовремя пришла.       Камилла усмехнулась и кивнула на стойку, где стояла вторая чашка кофе.       – Как ты любишь – двойной эспрессо, никакого сахара.       – Спасибо.       – Не ждала тебя сегодня. Думала, будешь отсыпаться.       – Сон подождёт, – Руслана сбросила сумку на диван. – К тому же, хотела закончить эскиз для того клиента на четверг.       Камилла кивнула, возвращаясь за стол к своей работе. Она была сосредоточена, и Руслана могла наблюдать за ней бесконечно: как она прикусывает нижнюю губу, когда обдумывает деталь, как откидывает прядь волос за ухо, как её пальцы уверенно скользят по планшету, создавая линии и тени.       – Ты опять пялишься, – не поднимая головы, сказала Камилла.       – Учусь у мастера, – буркнула Руслана, чувствуя, как краснеют щёки.       – Ага. Учишься. – В голосе Камиллы прозвучало что-то, что заставило сердце Русланы биться быстрее.       Они работали в тишине несколько часов. Руслана доделывала эскиз – геометрическую композицию с элементами флоры, – пока Камилла незаметно, как вода по столу, перетекла за ноутбук и теперь консультировала клиентов онлайн: короткие ответы, точные вопросы, голос ровный, будто за окном не поздний вечер, а середина дня.       К полуночи студия выглядела так, словно через неё прошёл небольшой, но очень целенаправленный шторм. Камилла всегда начинала аккуратно – раскладывала колпачки, ставила стаканы строго рядом, – но через пару часов её место становилось эпицентром хаоса с непредсказуемым радиусом: обрывки бумажных полотенец, открытый скетчбук, наспех брошенные маркеры без колпачков, тонкие ленты плёнки, зацепившиеся за край стола. И самое смешное – Камилла в этом не тонула. Она в этом жила, как будто беспорядок был не помехой, а естественной средой.       Руслана помогала приводить студию в порядок – протирала инструменты, раскладывала по местам расходники, вытирала рабочую поверхность. Привычные движения, повторяемые уже не первый месяц. Иногда она ловила себя на странном ощущении, будто убирает не «после работы», а «вместо Камиллы»: как если бы у той было встроенное умение оставлять после себя следы и тут же переступать через них, не оглядываясь.       И уже не первый месяц Руслана поражалась и другому – тому, как владелица студии прекрасно себя чувствовала, возвращаясь домой средь ночи и просыпаясь стабильно в шесть утра.       Не «иногда», не «когда нужно», а всегда. Как по сигналу.       Руслана пыталась представить это в реальности – ключ в замке в половине второго, темнота квартиры, душ на автомате, сон без провалов. Или вообще без сна? Она ни разу не видела, чтобы Камилла зевнула по-настоящему. Ни разу – чтобы у неё дрогнула рука из-за усталости. Даже кофе она пила скорее как ритуал: несколько глотков, и кружка забыта на подоконнике. Вода – да. Сахар – почти нет. Энергетики – никогда. И всё равно в шесть утра она уже успевала отправить голосовые, перекинуть паре клиентов варианты шрифтов и в сторис кинуть какую-нибудь безумно бодрую фразу.       Руслана не спрашивала напрямую. Спрашивать было как-то… слишком лично. Но каждый раз, когда Камилла с тем же ясным лицом застёгивала куртку ближе к часу ночи, в голове у Русланы вспыхивало одно и то же: если здесь она разбрасывает всё подряд и потом как ни в чём не бывало уходит – то что у неё дома тогда? Квартира, наверно, похожа на студию после тяжелого дня, только без Русланы с тряпкой в руках. Или наоборот – там идеальный порядок, и весь хаос Камилла оставляет именно здесь, как будто студия для неё не просто работа, а место, где можно разрешить себе распадаться на мелочи.       Когда, наконец, всё было закончено, Камилла, не снимая сосредоточенности с лица, вдруг остановилась. Она листала потрёпанный скетчбук – не торопясь, с тем странным вниманием, которое у неё включалось то ли на людей, то ли на линии.       – Слушай, – сказала она, не поднимая головы, – а ты когда-нибудь думала сделать себе татуировку?       Руслана замерла с тряпкой в руках, опершись бедром о столик. На секунду ей показалось, что вопрос прозвучал слишком вовремя – словно Камилла не просто спросила, а подловила её на одной из этих мыслей, которые обычно остаются внутри.       – Думаю почти каждый день, – честно сказала она. – Но я не знаю, что именно. Хочется, чтобы это что-то значило. Не просто рисунок.       Камилла подняла на неё взгляд и улыбнулась – той своей странной, слишком уверенной улыбкой, будто она уже видела ответ в Руслане раньше, чем Руслана успела его сформулировать.       – Тогда приходи завтра, – сказала она. – В обед.       – В студию?       Камилла чуть качнула головой, словно это слово ей не понравилось.       – Нет. Ко мне домой. Там спокойнее. – Руслана почувствовала, как от этой фразы внутри что-то сжалось и тут же потянулось навстречу – любопытство, опасение, странная радость.       Камилла закрыла скетчбук, придерживая его ладонью. Потом подошла ближе – слишком близко для «просто разговора». Красные волосы коснулись её щеки почти случайно, но Руслана не верила в случайности.       – Только никому не рассказывай. Вообще. Это будет между нами.       Руслана собиралась пошутить, сбросить напряжение, но вместо этого просто кивнула – и сама удивилась, как легко у неё получилось согласиться.       На следующий день она не могла сосредоточиться на работе: монитор светился, курсор мигал, а Руслана раз за разом перечитывала короткое сообщение от Камиллы с адресом и подъездом. Оно звучало не как «зайди», а как приглашение куда-то, где правила будут не те, что обычно.       Обед она пропустила. Прибыв по адресу, её встретил новострой, консьержка, и подъезд, который оказался совсем не тем, чего ожидала Руслана. Нет запаха жареной картошки и чужого ремонта – здесь пахло свежестью, чем-то нейтральным, почти стерильным. Лестница была чистой, с отремонтированными стенами, на которых висели объявления о собраниях ТСЖ и благодарности коммунальщикам. Коврики у дверей лежали аккуратно, параллельно друг другу, будто их выравнивали по линейке.       Квартира Камиллы находилась на четвертом этаже. Дверь открылась почти сразу – Камилла будто ждала по ту сторону, в простых домашних штанах, белой футболке и тапочках.       – Как всегда вовремя, – сказала она тихо, и это «хорошо» прозвучало странно торжественно. – Проходи.       Руслана сняла кроссовки в коридоре и почувствовала, как её встречает запах – не благовоний, а чего-то более сложного: свежесть, лимон, и что-то травяное, как в аптеке.       Квартира была не такой, как Руслана ожидала. Не захламленная студия с кучей эзотерических безделушек, а почти минималистичная: светлые стены, мало мебели, но каждый предмет выглядел как-то очень намеренно расставленный. На стене висела большая чёрно-белая фотография леса – не обычного, а какого-то странного, с деревьями, что выглядели слишком тонкими, слишком высокими, будто тянулись куда-то вверх, за границы кадра. На тумбочке стояли две свечи, рядом – стопка книг в тёмных переплётах, на одной из которых Руслана разобрала название: «Топография страха».       – Хороша, да? – Камилла кивнула на фотографию. – Это из леса за городом. Я её снимала три года назад. Сейчас там совсем иначе.       – Иначе? – Руслана подняла бровь, разглядывая фото. – Деревья в другую сторону растут?       – Иначе. Город вообще становится странным, не замечала? – Камилла прошла на кухню, не дожидаясь ответа.       Руслана фыркнула:       – Это просто осень. Осень всегда странная.       – Ага, конечно, – Камилла вернулась с двумя чашками кофе. – Кстати, у тебя аура сегодня…чуть рваная по краям.       – Это потому, что я в маршрутке ехала. Там у всех ауры рваные. Особенно у водителя.       Камилла улыбнулась так, как улыбаются люди, которые одновременно шутят и ставят диагноз. Она вообще умела держать лицо: могла произнести «энергетическая ось» и не моргнуть. Руслане это в ней нравилось – эта уверенность, мягкая наглость, будто весь мир и правда устроен по тем схемам, что Камила рисовала в блокноте рядом с сердечками и стрелками.       – Может ты, как и все, предпочитаешь не замечать?       Она протянула Руслане чашку, и их пальцы на секунду соприкоснулись.       – Боишься что-ли? Просто осень. Просто совпадение. Просто показалось. Всё у тебя в жизни просто, прям завидно.       Руслана отпила кофе, чтобы не отвечать. Она знала, о чём говорит Камилла – про взрыв на шахте пять лет назад, про пожар в "Аркадии" три года назад, про всякие странные истории, которые ходили по городу. Но обсуждать это с Камиллой было опасно: та всегда находила в этом какой-то смысл, какую-то закономерность, и Руслана не была уверена, верит ли она в это сама или просто очень хорошо это играет.       – Ладно, ладно. Не наседаю, – не поднимая головы, сказала Камилла, указывая на одну из дверей. – Проходи сюда, ложись на диван. Татуировка будет на спине. Между лопатками.       – На спине? – Руслана почувствовала, как что-то внутри откликнулось на эту идею. – Мне нравится. Там можно развернуться, да?       – Можно, – Камилла улыбнулась, явно довольная реакцией. – И вот что важно: это будет не просто рисунок. Это будет защитный символ. Очень старый, очень мощный. Ты же хотела смысла?       – Умеешь же ты атмосферу создать, – Руслана огляделась с одобрением.       – Стараюсь, – Камилла пожала плечами, но было видно, что ей приятно.       Зал был просторным и светлым – высокий навесной потолок, большие окна с тяжёлыми шторами блэкаут, мягкий дневной свет, разбавленный тёплыми лампами по углам. Посередине стоял громоздкий серый диван, предусмотрительно накрытый пелёнкой. Рядом – кофейный столик на колёсиках с аккуратно разложенными инструментами: машинка, иглы в запечатанных пакетиках, баночки с краской, перчатки, салфетки. Всё стерильно, всё на своих местах. На стенах – эскизы в рамках, чёрно-белые, геометричные, с тонкими линиями.       Руслана стянула свитер через голову и устроилась на диване, ложась на живот.       – Ты не думала, что у тебя с телом конфликт?       Руслана фыркнула:       – С каким телом? С моим? Или ты про то, которое у тебя в багажнике? Потому что если про то – я в курсе, что с ним конфликт.       Камилла закатила глаза, но усмехнулась:       – Идиотка. Я про твоё, конечно.       – Мне кажется, мы нормально ладим, – Руслана повернула голову в бок, чтобы её видеть.       – Ты слишком много берёшь на себя, – Камилла присела рядом и провела ладонью по её спине, медленно, вдоль позвоночника. Прикосновение было тёплым, почти успокаивающим. – Вся зажата здесь. Как будто держишь что-то очень тяжёлое и не хочешь отпускать.       Руслана усмехнулась:       – Красиво сказано. Ты это в интернете прочитала?       – Я это вижу, – ответила Камилла без обиды, и это было хуже, чем если бы она обиделась. – Я вижу людей. Это мой дар.       – Твой дар – это татуировка, солнце моё, – протянула Руслана, закатывая глаза. – А остальное называется «я умею смотреть на людей». Оставь тетральщину для своих подписчитков.       – Ну да, ну да. А ты умеешь только ворчать и напрягаться, – Камилла не стала спорить, просто достала трансфер и ткнула ей под нос. – На, посмотри лучше, что я для тебя придумала.       Она показала эскиз, напечатанный на трансфере.       На нём была паутина – не реалистичная, а геометричная, с идеальными углами. В центре паутины – простой треугольник, острием вверх, как стрела или шпиль. Вокруг треугольника – маленькие точки, как росинки или звёзды.       – Это что? – спросила Руслана.       – Это ты, – ответила Камилла. – Паутина – это то, как ты ловишь жизнь. Треугольник – это направление, то, куда ты хочешь идти. Точки – это… – она помолчала, нанося на спину Руслане прохладный гель, от которого она слегка вздрогнула, – это те, кто рядом с тобой.       Руслана хотела сказать, что это звучит как гороскоп, но вместо этого спросила:       – А почему не что-нибудь более… весёлое?       – Потому что ты не весёлая, – Камилла приложила трансфер к её спине. – Ты серьёзная. Даже когда смеёшься, где-то внутри ты всё равно серьёзная. Это красиво, но грустно.       Руслана не знала, что на это ответить. Камилла всегда говорила такие вещи – не обидные, но точные, как выстрелы в мишень.       – Ладно, – сказала она. – Это всё равно красиво.       Камилла замолчала. Руслана почувствовала, как та отступила на шаг, как будто готовилась к чему-то.       – Это будет больно, – предупредила Камилла.       – Я знаю.       – Нет, ты не знаешь, – Камилла включила машинку. – Ты думаешь, что знаешь. Но боль – это не то, что ты ожидаешь.       Руслана закатила глаза:       – Камил, не начинай.       – Я не начинаю. Я просто предупреждаю.       Первое касание машинки – и Руслана резко вдохнула.       – Ай. И вправду…       – Дыши, – спокойно повторила Камилла, будто боль – это не событие, а этап. – Помнишь, как я тебя учила? Выдох длиннее вдоха.       – Помню, – Руслана пыталась сосредоточиться на дыхании, но получалось паршиво. – В теории легче. А так…       – Потому что ты не умеешь отпускать контроль, – Камилла не отрывала взгляда от работы, её голос был ровным, почти медитативным. – Ты вся про "я справлюсь сама". Даже сейчас. Даже когда лежишь на животе и не можешь ничего сделать.       Руслана фыркнула, но промолчала. Камилла была права, что бесило особенно сильно.       Они работали в молчании. Периодически Камилла рассказывала что-то.       – У меня в субботу будет встреча, – будто между делом сказала она. – Небольшой круг. Мы иногда так собираемся. Чай, разговор, практика.       Руслана не сразу поняла, что это приглашение.       – Круг чего? – спросила она.       – Чего-чего… Круг поддержки, – ответила Камилла, и это звучало почти как психотерапия, только дешевле и с дымом. – Люди разные. Уставшие. Им просто нужно место, где их не оценивают.       Руслана хотела сказать: «Звучит как секта». Но Камиле это слово не подходило. Камилла была слишком ухоженная, слишком современная, слишком в тонусе. Секта – это что-то про подвал, про балахоны, про странные взгляды. А у Камилы была белая скатерть, дизайнерская свеча и подписчики, которые писали "благодарю, откликнулось".       – Я подумаю, – нейтрально сказала Руслана.       – Конечно, – мягко ответила Камилла. – Ты всегда можешь просто прийти и ничего не делать. Просто быть.       – Прости, что? «Просто»? – Она приподняла голову с кушетки. – Сначала: «Просто осень, просто совпадение, всё у тебя просто»? А теперь сама: просто прийти, просто быть?       Камилла даже не моргнула. Она продолжала водить машинкой по коже Русланы, и в её улыбке не было ни капли смущения.       – Разница в том, – спокойно сказала она, – что ты используешь «просто», чтобы закрыться от реальности. А я использую его, чтобы убрать лишнее сопротивление. Ты прячешься за «просто». Я приглашаю в него войти. Чувствуешь разницу?       – Это манипуляция! – Буркнула Руслана, но голос её уже звучал неуверенно.       – Нет, милая. Это называется контекст, – Камилла наклонилась ближе, и её голос стал почти интимным. – Когда ты говоришь «просто осень» – ты обесцениваешь свои ощущения. Когда я говорю «просто быть» – я даю тебе разрешение не напрягаться. Видишь? Одно слово, два намерения. Язык – это инструмент. Вопрос в том, кто и как им владеет.       Руслана почувствовала, как это устроено. «Просто прийти», «ничего не делать», «просто быть». Всё начинается с «просто». Никаких резких движений. Как вода, которая подтачивает камень не силой, а постоянством. И самое обидное – Камилла была права. Она всегда была права в спорах. Не потому что знала больше, а потому что умела переворачивать логику так, что ты сам начинал в неё верить.       – Ты невыносимая, – тихо сказала Руслана.       – Знаю, – улыбнулась Камилла. – Поэтому ты и ходишь ко мне.       Машинка жужжала. Руслана то уходила в полусон, то возвращалась. В какой-то момент ей показалось, что Камилла что-то шепчет на выдохе – не слова, а ритм, как считает. Руслана приоткрыла глаза.       – Ты меня там проклясть пытаешься? – спросила она скучавюще.       – Нет, привораживаю, – спокойно ответила Камилла. – Я считаю. Чтобы линии были ровные.       Руслана хотела рассмеяться, но не стала. Потому что в голосе Камилы не было ни капли шутки. И потому что Руслана не была уверена, что слышала только счёт.       – Ты когда-нибудь была в лесу? – спросила Камилла, не отрывая взгляда от работы.       – В лесу? Ну, да. Когда-то ходили в школе.       – Нет, я про сейчас. Про последние годы, – Камилла сосредоточилась на деталях. – Ты замечала, что там… другое? Не физически, а… энергетически.       Руслана фыркнула:       – Энергетически. Конечно.       – Я серьёзно, – голос Камиллы стал тише. – Я туда ходила, когда начала работать. Для вдохновения. А потом перестала. Там… неуютно. Как будто кто-то смотрит.       – Может, это просто психология. Ты же знаешь, как работает воображение.       – Это не воображение, – Камилла сделала последний штрих. – Это реальность. Просто не все её видят.       Руслана вдруг подумала о том, как в последние годы в городе стало больше историй, которые не имели смысла. Люди видели тени, слышали звуки, находили странные вещи и видели то, чего не должно существовать в принципе. И каждый раз это списывалось на "совпадение" или "воображение".       Когда работа закончилась, Камилла выключила машинку, и наступила тишина.       – Готово, – сказала Камилла.       Руслана осторожно поднялась, подошла к зеркалу в коридоре, повернулась боком, попыталась увидеть хоть что-то. Получилось только краем глаза – тёмные линии, аккуратные, эстетичные.       – Покажи, – попросила Руслана.       Камилла достала телефон, сфотографировала и показала экран.       Паутина выглядела идеально: тонкие, геометрично точные линии, каждый угол выверен.       – Это красиво, – сказала Руслана, и в её голосе было то редкое удовлетворение, когда ты получаешь ровно то, что хотел, и даже чуть лучше. – Не совсем минимализм но и не наляписто.       – Это не просто красиво, – начала было Камилла.       Руслана подняла ладонь:       – Камил. Я уже всё. Не начинай. Это древний защитный символ, мне хватит смысла.       Камилла чуть улыбнулась, принимая капитуляцию.       – Ладно. Пусть будет просто красиво.       Они пили чай на кухне. Камилла рассказывала про какие-то «переломные периоды», про то, что «тело всё помнит», и про то, что «в этом месяце у многих вскрывается тема доверия». Руслана кивала, иногда вставляла сухие шутки, и Камиле это нравилось: Руслана не была восторженной ученицей, её нужно было брать не мистикой, а вниманием.       И внимание Камилла давала дозировано, как лекарство.       Перед уходом Камилла подошла ближе, поправила Руслане воротник, будто случайно задержала пальцы на шее.       – Напиши, как спина, – сказала она. – И… если захочешь в субботу – я буду рада.       Руслана кивнула:       – Посмотрим.       На лестнице запах травяной свежести держался за неё, как липкая мысль. На улице было холодно и странно – небо было того цвета, который Руслана не могла назвать, и ветер дул так, будто откуда-то издалека.       Руслана шла домой и ловила себя на том, что спина ощущается странно: не только болью, но и каким-то теплом под плёнкой. Как будто рисунок не просто на коже, а чуть глубже.       Дома она сняла куртку, посмотрела на себя в зеркало и вдруг заметила, что дышит осторожнее, чем обычно. Возможно, просто от боли.       Телефон завибрировал. Сообщение от Камиллы.       

«Не мочи сегодня и всё такое, думаю инструкции ты помнишь. Только постарайся не смотреть в зеркало на ночь – может быть перегруз по образу. Лучше просто полежи. Я рядом, если что».

      Руслана усмехнулась:       – Перегруз по образу, – повторила она вслух. – Господи, какая же ты…       Она не договорила. Потому что палец уже завис над клавиатурой, и внутри было то самое тёплое, чуть стыдное желание ответить – не потому, что «надо», а потому что приятно, когда кто-то говорит «я рядом». Даже если этот кто-то продаёт курсы и словарь из трёхсот способов назвать тревогу энергией.       Руслана написала коротко:       

«Ок. Спасибо».

      И почти сразу пришёл второй текст – будто Камилла ждала.       

«Ещё одно. Если ночью будут сны – не пугайся. Это может быть активизация. Просто утром запиши, что почувствуешь»

      Руслана закатила глаза, но… экран почему-то не погас сразу. Она перечитала слово «активизация» ещё раз, но уже не стала спрашивать, что это значит. Потому что уже знала ответ: ничего внятного.       Сны ей снились редко. И именно поэтому в ту ночь ей приснилось слишком много.       Она проснулась ближе к четырём, в звинящей тишине. Спина неприятно тянула. Руслана перевернулась осторожно, нащупала край плёнки – всё на месте.       Руслана сидела на кровати и убеждала себя, что это нервы, воспаление, кровь циркулирует. Всё нормально. Всё физиологично. Всё объяснимо.       Но в голове крутилось не «всё нормально», а фраза Камилы, сказанная днём – почти случайно:       «Ты всегда можешь просто прийти и ничего не делать».       Руслана вдруг поймала себя на мысли, что уже представляет эту субботу. Чай. Люди. Камила рядом. И вот это желаное, сладкое чувство: наконец-то где-то можно будет не держать себя.       Она встала, подошла к зеркалу в прихожей – и только потом вспомнила: «не смотреть в зеркало на ночь».       Руслана посмотрела на своё отражение и фыркнула:       – Ой, да ладно.       Потом медленно повернулась спиной, пытаясь увидеть край рисунка через плечо, и в этот момент ей показалось, что в зеркале паутина на её спине выглядит не плоской, а объёмной – как будто она лежит на коже поверх, как чужая карта, которая вот-вот начнёт двигаться.       Руслана моргнула. Всё стало обычным.       Она постояла ещё немного, выключила свет и вернулась в кровать, убеждая себя, что «перегруз по образу» – это смешно.       Смешно было ровно до утра, когда она проснулась и обнаружила в заметках телефона одну строчку, набранную в 04:12.       Она не помнила, чтобы писала её.       «ЛЕС НЕ ЛЖЁТ».       Руслана перечитала, нахмурилась и, не успев испугаться по-настоящему, первым делом подумала – раздражённо, по-человечески:       «Вот же… Камилла. Это уже перебор».       И только потом – секунды на две позже – пришла другая мысль, холодная и чужая, будто не её:       «А если это не она?»       Она натянула одеяло повыше, свернулась калачиком, глядя на телефон. Нужно будет позвонить брату утром, как он там вообще справляется…       ***       Руслан сидел на кухне, разглядывая остатки вчерашней пиццы с выражением человека, который только что понял, что совершил ошибку. Две недели. Две недели, в течение которых он должен был быть «ответственным старшим братом».       – Слушай, мелочь, – сказал он, не поднимая головы, – я тут подумал. Может, ты справишься одна? Типа, я ненадолго свалю с ребятами. В лес. Пока холода не ударили, понимаешь? Последний шанс.       Диана, которая лежала на диване с телефоном, тут же приподнялась:       – Серьёзно?       – Ну, да. Тебе же не пять, – Руслан закрыл холодильник и обернулся с улыбкой. – Справишься?       – Справлюсь, – Диана даже не попыталась скрыть облегчение. – Честное слово. Мне вообще нравится быть одной.       Руслан кивнул, уже мысленно собирая рюкзак. Лес, костёр, пиво, разговоры ни о чём – именно это ему было нужно. Подальше от квартиры, от ответственности, от ощущения, что он что-то упускает.       – Кстати, – Диана вдруг вспомнила, – ты знаешь, что вчера к нам в школу этот, как его… Мэр пиезжал?       Руслан замер, держа в руках бутерброд:       – Мэр? Нестеров Егор Викторович?       – Ага. Застукал нас за гаражами… Проходил мимо и завёл разговор, – Диана пожала плечами, как будто это было совершенно обычно. – По-моему прикольный дядька.       Руслан медленно опустил бутерброд:       – Диан, ты серьёзно? Наверное, вы там ещё и сидели с сигаретами… я прав?       – Ну, да. Но это же не преступление.       – Нет, конечно, – Руслан прошёлся по кухне, потом остановился. – Слушай, сейчас не самое подходящее время для визита органов опеки, если честно.       Он помолчал, потом добавил, стараясь звучать легче:       – Хотя, если честно, представляю визит социальной службы: «Да, здравствуйте, мы пришли забрать вашу дочь, потому что её старший брат оставил её одну, а она курит за гаражами». Пожалей, папка ведь мне голову открутит, а не тебе.       Диана фыркнула:       – Ладно, ладно. Я поняла. Больше не буду.       – Нет, ты не поняла, – Руслан подошёл ближе, и его голос стал серьёзнее, он тяжело положил руки ей на плечи. – Я ничего не скажу родителям, но Диан, ты уже один раз доигралась. Помнишь? Тогда это обошлось очень дорого. Сейчас не то время. Вообще не то время. Когда-нибудь ты доиграешься так, что даже они не смогут помочь. И это будет не смешно.       Диана молчала, кусая губу.       – Я не ругаюсь, – добавил Руслан, видя её лицо. – Просто... будь осторожнее. Окей? Особенно с такими людьми, как мэр. Это не шутки.       – Окей, – тихо согласилась Диана.       Руслан вернулся к бутерброду, но аппетит как-то испарился. Однако, в лес он всё равно собирался. Просто теперь будет звонить Диане каждые два часа.       – Когда ты свалишь? – спросила Диана, уже вернувшись в режим «я одна, я королева».       – Часов в пять. Вернусь завтра вечером, – Руслан начал доделывать бутерброд. – Холодильник полный, деньги на столе, если что-то понадобится. И не открывай дверь незнакомцам.       – Я не маленькая.       – Я знаю.       Руслан посмотрел на младшую сестру и понял, что она, похоже, тоже что-то почувствовала.       Но об этом он подумает позже. Сейчас ему нужен отдых.