Смерть нас разлучит, но ненадолго

Как известно, серьёзная магия требует серьёзных ингредиентов, источником которых иногда становится человек. Это может быть жир младенца, или нарост над глазом у бедолаги, рождённого с циклопией, или же сердца уж слишком редко встречающихся девственниц. В былые времена алхимики и чародеи нанимали головорезов для вырезания и сбора составляющих зелий и заклинаний, нынче же, в век промышленности и бесконечных услуг, за подобным можно обратиться к соответствующим специалистам. И Мельхиор был одним из них. Он был некромантом — представителем самого стигматизированного, но всё равно уважаемого ремесла. И если простаки могли наивно считать, что некромантия — это, в первую очередь, злобные колдунства и оживление мертвецов, то образованные люди знали, что это искусство плоти (пускай мёртвой) во всём её разнообразии. Прямо сейчас Мельхиор пытался разнообразить свою жизнь тем, что выполнял заказ, а именно выуживал сердца из мёртвых тел. Тела те были, может, девственниц, может, нет. Проверить это он никак не мог. Но были они, безусловно, свиными. Давно канули в Лету тёмные времена, когда для ритуалов обязательно требовались человеческие органы и кровь. На практике оказалось, что всё это лишь сказочные бредни, что даже говяжья печень послужит не хуже человечьей. Да и остатки всегда можно будет пожарить с картошечкой и съесть. На столе лежал, почти что эротично раздвинув лапы, уже третий по счёту хряк, крупный, жирный. С кожей, к сожалению Мельхиора, плотной, а костями крепкими. Больше всего времени ушло на рёбра, их надо было аккуратно подпилить и выломать, чтобы не повредить брюшные органы. К тому же Мельхиор хотел извлечь на будущее желудок, поджелудочную и трубку пищевода, ведь состояние особи в самом деле было превосходным. У предыдущих превосходными были только глаза, которые сейчас плавали в сосуде с уксусом. Надо ли говорить, что душок витал душераздирающий? За годы практики Мельхиор уже давно привык к амбре, хотя всё равно носил повязки, смоченные в воске и пахучих отварах, ведь в особо исключительных случаях даже его сражала тошнота. Привычным и отточенным образом он разворошил содержимое малость исходящей паром грудины. Был Мельхиор при этом расслабленным, безмятежным и разве что слегка возбуждённым, ведь, погружая руки в кишки, мыслями он погружался в воспоминания о первой встрече с Итаном — с его обожаемым сорванцом. Восемь лет разницы — вроде бы мелочь, но каким же Итан показался очаровательно инфантильным в тот вечер. Он пришёл в поздний час, когда Мельхиор уже был готов запереть двери. — Вам подсказать, юный господин? Юный господин в потёртом камзоле с нашивкой на плече — гербом университета для знатных, но бедных детишек — широко улыбнулся и нагло ответил: — Нет. Но вы никуда не отходите. Я сам посмотрю. И начал смотреть. В это время его друзья-студентики прошмыгнули по узкой аллейке к чулану, вскрыли дверь и уже пробрались внутрь. Мельхиор наблюдал за ними через кошачьи глаза, развешенные на стенах. Высушенными собачьими и козлиными ушами на колышках забора он подслушал разговор, состоявшийся до этого. Детки уважаемых министров, дипломатов, судей и владельцев предприятий решили повеселиться, своровав парочку артефактов у страшного некроманта. Страшный некромант, лишь недавно прибывший в этот город и с трудом получивший разрешение на оказание услуг, влезать в конфликты не хотел, а потому сразу перешёл к делу: — Меня не устраивает то, что вы задумали. — Эм, извиняюсь? — Однако ничего плохого я не собираюсь делать, только припугну. — А? Громкие, не по-мужски высокие визги раздались в глубине дома. Мельхиор послал туда мумию, доставшуюся ему от предыдущего владельца. Незваным гостям она не навредила, а лишь, как и было обещано, припугнула их. Студентики, получившие искомое приключение, пускай и без трофеев, вырвались из чулана и сиганули по аллее. Козлиные и собачьи уши уловили их ругань и хохот. О своём товарище они, видимо, забыли или же посчитали, что, услышав крики, он тут же смылся с места преступления. Прогадали. — Как же неудобно вышло. — Щёки юного господина пунцовели прямо на глазах. — Уважаемый… некромант, вы ведь не сдадите меня полиции? — Нет. Но тебе нужно уйти. Ответ успокоил его, даже как-то чрезмерно: в глазах запрыгали озорные огоньки. — Зачем? Я ведь ещё не досмотрел. Мельхиор, имевший скудный опыт общения с людьми, не нашёлся, что на это ответить. Юный господин воспользовался замешательством, подал руку для рукопожатия, нисколько не боясь прикасаться к некроманту: — Итан. — Я… Мельхиор. — Приятно познакомиться, Мельхиор. Не против, если перейдём на «ты»? А у тебя тёплые руки. Удивительно. Просто я думал, что они будут холодными. Подожди. Хм. И даже не воняют, пахнут мылом! Знаешь, ты очень странный трупный волшебник. Наступила очередь пунцоветь Мельхиору, названному трупным волшебником. Он чувствовал, что пылают даже шея с ушами. — Покажешь мне сушёные органы, интересные кадавры или магические безделушки? Всегда мечтал глянуть на подобное. — Ты хочешь что-нибудь купить? — Ха! Нет, конечно же, у меня нет денег. Хочу только поглазеть. Мельхиор припомнил, что главным аргументом других студентиков послать в арьергард именно Итана было то, что он «странненький». Вот тут они не прогадали. — Или ты обижен? Но мы даже не смогли обворовать тебя! Был Итан не только «странненьким», был он ещё очаровательным — не красивым, нет. Рыжим, веснушчатым, глазастым, чересчур живым, нервным в движениях. Он смущал Мельхиора непосредственностью и каким-то инородным, совершенно не подходящим ситуации дружелюбием. — Да не бойся, в общежитии никто не следит за нами, я могу даже ночью вернуться. И, вижу, одиноко у тебя тут — хоть со мной поговоришь. Идёт? А? — Идёт, — неожиданно для себя ответил Мельхиор. — Но всё же до ночи ты у меня не останешься. И трогать что-либо можно только с моего разрешения. — Включая тебя? — спросил Итан и тут же захохотал. Вопрос Мельхиор посчитал то ли загадкой, то ли издёвкой, поэтому отвечать на него он не стал и просто повёл Итана во внутренние комнаты первого этажа. К слову, показать он ему решил всё то, что разрешалось увидеть любому другому посетителю дома некроманта, а именно первый этаж — торговый зал, подсобку и лоджию для обсуждения заказов. Ну и содержимое этих комнат — тьму как безобидных безделушек, так и магических предметов и не самых приятных на вид ингредиентов для зелий и заклинаний. Пока Мельхиор обучался некромантии в подмастерьях, его часто навещали клиенты учителя, среди которых помимо прочих встречались восторженные простофили. Они жаждали взглянуть на смерть, понюхать её, потрогать. Развлечься. Карнавал для таких особ длился недолго, очень быстро приходили отвращение, страх, порой паника и неконтролируемая истерика. Однажды с виду суровый мужик даже наложил в штаны, изрядно подпортив воздух, из-за чего и так недолюбливавший людей Мельхиор разочаровался в них ещё больше. Итан пока не боялся и, вроде, не собирался наложить в штаны, но кто знает, что произойдёт дальше? Свечи в подсвечниках и канделябрах медленно догорали, коптили; к потолку поднимался едва заметный дымок. От закрытых ставень веяло вечерним холодом, лаяли собаки. Во всём доме что-то незаметное шебуршилось, скрипело. Всё это Итану было совершенно безразлично. Он рассмотрел коллекцию заспиртованных животных, похихикивая над уродами: сросшимися телятами, рыбами с деформированным, почти что клювовидным черепом, змеями с двумя головами. Заставил Мельхиора прочитать по мини-лекции по каждому экземпляру уже из диковинок человеческой природы. А коллекция была поистине обширна. Там были и эмбрионы с аномалиями: от сиамских близнецов до гидроцефалов, — и переломанные либо поражённые заболеваниями кости (самым любопытным был череп с разросшимся теменем), и органы с отростками опухолей, зачастую крупнее самих органов, и, конечно же, самодельные русалки, феи. Чем больше проходило времени, тем больше Мельхиор понимал, что становится страшно только ему одному. Итан смотрел ему в глаза, слушая рассказы, как будто бы случайно прикасался то к руке, то к плечу. Странное, непривычное чувство опьяняло, язык заплетался. Природа чувства стала более очевидной, когда Мельхиор явно ощутил возбуждение. Тут же отвернулся, краснея от стыда. — Почему ты замолчал? Я хочу узнать конец истории об этой руке с пальцами-перепонками. Её владелец был рыбой или жабой? Мельхиор? — Тебе пора уходить. — Уже? — Да. Мельхиор не оборачивался, слушая, что происходит за спиной. Пара тихих шагов, спокойное дыхание, слишком близкое, горячее. Прикосновение к шее. Он буквально отскочил от неожиданности. — Осторожнее! Ты мне чуть воротником губу не порвал — вот так поцелуй! Пришлось бы отрезать и в одну из этих банок запихивать. Мельхиор обернулся. — То, что здесь происходит, — неправильно. Итан потирал пострадавшую губу и смотрел на Мельхиора с нескрываемым вожделением и толикой разочарования. — Я так понимаю, тебе не нравятся мужчины, да? Надо было предупреждать. Мне показалось, что искорка между нами всё-таки пробежала. Извини. — Не в этом дело! Разочарование как будто стёрли ластиком. Итан шагнул к Мельхиору, вынуждая его упереться в стену под чучелом головы единорога, естественно, поддельного. — А тогда в чём дело? Знаешь ли, ты очень-преочень красивый, никогда бы не подумал, что трупные маги могут быть такими притягательными. — Пожалуйста… не называй меня трупным магом. Итан проигнорировал просьбу. — Разве ты не чувствуешь то же, что и я, Мельхиор? Как это любят в глупых романах описывать? Волнение, влечение, лихорадку, огонь страсти. Да к чёрту! У меня стоит и у тебя стоит. Разве нужно что-то ещё? Итан прижался к нему, Мельхиор тут же ощутил напрягшееся волнение и влечение, стоящую колом лихорадку, налившийся кровью огонь страсти. — Как они ещё это описывают? — шептал ему Итан на ухо. — Была какая-то страшно забавная глупость. Вспомнил! Ответь: твоё мужское достоинство отозвалось на призыв? Мельхиор захохотал, обмякая в объятиях, наконец-таки расслабляясь. Итан широко улыбался и сам едва сдерживал смех. — Сколько мне ещё чуши наговорить, чтобы ты перестал суетиться? Это ведь не первый раз у тебя? — Ответа он не дождался. — Тогда чего ты боишься? Я уже давно не ребёнок, пускай и студент. Собой хорош, тебе, как вижу, нравлюсь. После меня сыпью тебя не обсыплет, нос не отвалится, обещаю. Мы просто немного повеселимся. Мельхиор понимал, что не может произнести ни слова от стыда. Да, это не был его первый раз, но настолько волнительно было впервые. А вдруг случайный посетитель увидит их, ведь двери открыты? Вдруг кто-то, а может и сам Итан, донесёт об этой интрижке полиции или даже мэру? Итана все эти вопросы не волновали, он опустился на колени и уже успел справиться с пуговицами на брюках Мельхиора. Приспустил. Ещё быстрее справился с гульфиком исподнего. — Так вот куда ты спрятал самую интересную диковинку. По ней лекции не будет? Нет? Ну тогда я приступаю. И он приступил. Мельхиор судорожно выдохнул, запустил пальцы в рыжие кудри, кажется, сжал слишком сильно, ведь занятый делом Итан что-то недовольно промычал. Кудри осыпались, руки погрузились в нечто мягкое, слизкое. Мельхиор вынырнул из воспоминаний, чтобы обнаружить себя копошащимся в брюхе распоротого хряка. Прекрасные образы утонули в трупном смраде. «Надо побыстрее разобраться с заказом, а то вдруг опоздаю… к Итану». То, что должно было стать лишь интрижкой на раз, к удивлению Мельхиора, со временем переросло в регулярные встречи и чуть позже — как будто бы в самые настоящие отношения. Не без огромных проблем и ссор, но Мельхиор не мог мечтать даже и о таком. Ещё в период обучения он верил, что будет копией учителя — тихим и избегающим людей отшельником. Потому что он странный и ремесло его странное. Но оказалось, с такими задатками надо было всего лишь найти «странненького» партнёра. Как же он сильно предвкушал эту встречу! Весь месяц они ругались по мелочам, иногда Итан злился буквально без причины. Но за последние дни он снова стал мягче, подостыл и наконец пригласил Мельхиора прогуляется в парке «для серьёзной беседы». Ну разве это могло быть это чем-то иным, кроме как воссоединения с последующей жаркой ночью? Вряд ли, да и не впервой всё происходило именно по такому сценарию. А потому Мельхиор решил разобраться с мёртвой плотью как можно быстрее, ведь сразу после этого его будет ждать плоть живая и сильно им обожаемая.