Смерть нас разлучит, но ненадолго

Отрывок из письма мисс Аннабет Мередит сестре. Дорогая моя сестра, У нас всё хорошо, но, должна признаться, малость портит будни суетливое ожидание. Кто ж знал, что финансы супруга потребуют столько работы: нотариальное заверение, рассмотрение заявки в суде и дюжина мелочей, всему этому предшествующая либо только меня ожидающая. Насколько же наивными были мечты о том, что вот уже через неделю или две я буду в салонах горных курортов пить шипучее вино и залечивать душу и тело водами горячих источников. Но ничего. Я не теряю лицо, как ты знаешь, и умею быть терпеливой. Любые невзгоды бессильны, когда у тебя есть выдержка. Супруга пережила? Переживу и бюрократию. Сын продолжает радовать меня успехами в университете. Ему нужно было выучить пару страниц античных пьес для разбора. Представляешь, он заучил пьесу целиком! Гений. Понимаю, почему у него нет друзей — им всем завидно. Однако покончим со вступлением, я помню, что больше всего в моих еженедельных письмах ты любишь новости. А ещё что трапезу ты всегда начинаешь с десерта. Ну разве могу я потерять лицо, не начав с некроманта и шамана? Насколько же непохожих друг на друга людей судьба смогла объединить. Нет, это точно не обычная дружба, моё предположение из предыдущего письма оказалось ошибочным. Это нечто большее. Ладно бы, если их просто видели гуляющими по улице или в парке, общающимися на свои страшные темы. До меня дошли слухи, что они попеременно гостят у друг друга. И занимаются развратом! Последнее не слухи, эту парочку заметила моя служанка, когда вечером возвращалась домой. Шаман и некромант, видимо, решившие, что их никто не видит, поцеловались, стоя на крыльце. Не как друзья, о нет! По-настоящему. Я бы никогда даже не подумала о том, чтобы потерять лицо, поцеловав супруга вне дома… Только представь, чем они занимаются за закрытыми ставнями. Хотя не представляй, не надо. Как вообще двое мужчин могут додуматься до такого? Это как если бы я начала встречаться с приятельницей, но как с мужчиной. Аморальное безумие. И бессмысленность. У нас с супругом хотя бы появился сын — был повод терпеть всю ту грязь. А у них что появится?.. Опять же — как до этого можно было додуматься? Полагаю, проблема в плохих книгах. Даже мы с тобой, можно сказать, потеряли лицо, ведь в детстве разглядывали «Тридцать наслаждений». Конечно, в первую очередь, виноват отец, который плохо спрятал брошюрку в библиотеке. Без неё мы бы даже не подумали о том, что двое мужчин могут быть способны на такое. Мы бы решили, что поцелуй — знак чистой дружбы. Наверное, плохие книги нужно сжигать. Ну либо печатать только то, что в них есть хорошего. Но сменим тему: бумаги осталось немного, новостей же целый рой. Представляешь, моя соседка-торговка родила прям на рынке…

***

— Верни ей то, что украл. Верни ей то, что она не дарила. Не знающая ночи степь тянулась до самого горизонта, в какую бы сторону Итан не направлялся, сколько бы часов ни шёл. А шёл он безостановочно, не взирая на боль в ногах, ведь замедляться было нельзя. Ведь с каждым промедлением можно было увидеть и услышать их — мертвецов. В пути они прятались в волнах овсяницы, ковыля и пырея, их скрывали колышущиеся тюльпаны, ирисы, васильки. Но то тут, то там проглядывали черепа, рёбра, тазовые и бедренные кости — как взрослых, так и детей. — Вернись к нам, Итан, вернись. В степи не было насекомых, не было птиц, только ветер, шелест горьких трав и шёпот. — Верни ей то, что украл. — Это моя жизнь! — кричал Итан. Он уставал. Травы, а может и мертвецы, пользовались этим, цеплялись за одежду, обувь, тянули к себе. Со временем побеждали. Сковывали руки и ноги, погружали в цветущий ракитник и тёрн, в прячущиеся под ветвями кости. В землю. — Верни ей то, что украл, верни! Сон этот Итан помнил в мельчайших подробностях, возможно, из-за того, что снился он в последние дни регулярно. И казалось, что с каждым разом шёпот становился всё громче и громче.

***

— Может, не сегодня, Мельхиор? Я устал, я сонный, я какой угодно ещё, но точно не пригодный для любви. Как тебе аргумент? — В последние дни ты сонный постоянно, так что никак. Итан, потрогай его… Я возбуждённый как никогда. Видишь? Тут не справиться рукой или ртом. — Бездоказательная чушь. Забыл, что ли, на что эти пальчики способны? Уверяю тебя, мне хватит одной руки. — Не дрыгайся. Убери руку! Я хочу взять твою девственность. — Нашёл что брать. Не понимаю я этой твоей тяги к моим непаханым просторам. Что в них сакрального, да и с учётом того, что я мужчина, а не женщина? Не почувствуешь ты ничего нового, никакой сладостной неги, когда войдёшь в меня. Вдруг моё новое тело вообще уже давно не девственное? — Девственное-девственное, муженёк. Явон за цельность персиков своих держался похлеще, чем за цельность барсучка. — Мельхиор, за нами ещё и Изабель подглядывает и всякие мерзости метафорические рассказывает. Я не могу заниматься любовью в таких условиях! — Я её не вижу и не слышу. — Зато вижу и слышу я! — А я-то как всё вижу и слышу, муженёк, ты бы знал. Только вот не могу понять, с какого угла вид прекрасней открывается. Вы продолжайте, чего остановились. — Всё возбуждение насмарку. — Итан, отвернись от неё, смотри на меня. Расслабься. Хочешь, я поцелую тебя здесь? А потом здесь. — Ниже. Ещё. Ещё. — Как пожелаешь. — Ещё ниже. — Куда дальше? Там конец. — Вот именно. Заглатывай. — Ну уж нет. Сегодня ты от меня так легко не отделаешься. Переворачивайся. Я возьму тебя, хочешь ты того или нет. — Ох! Изверг! Изабель, я прекрасно слышу, как ты пищишь. Слишком много эмоций от твоего посмертия. Хм… Мельхиор, а если бы я отказался, ты бы меня слегка придушил для покладистости? — Итан, прошу… не шути так. — Прости-прости. И, пожалуйста, нежнее. Я не знаю, насколько первый раз в этом теле будет тяжёлым. В предыдущем был отвратительным, просто поверь. — Верю. И потому полил я тебя обильно. — Впустую изводим запасы дорогого оливкового масла… Как-то ты долго. — Сейчас. Подожди. — Хм? Ты там играешься? Хватит постукивать членом по ляжке, хотел войти — входи. Чего ждёшь? — Рассматриваю. У тебя тут следы от зубов. Сильно цапнули. Знаешь кто? — Там, куда ты тараном своим упираешься, тушканчик. — Муженёк, это была полёвка. — Да хоть крот. — А вот тут? — Крыса. Крупная такая, говорящая. «Изабелью» зовущаяся.

***

Работа в тот день не задалась. Всего два клиента, и ни один не оставил денег, ведь Итан не справился. Так он сам считал. Первый клиент был богачом из элитного квартала, вторая клиентка — с трудом накопившая на сеанс купчиха. Оба хотели узнать, куда делись их близкие (не вернувшаяся из путешествия жена и пропавший после пьянки муж). Из личных предметов всё никак не удавалось вытянуть дух, что могло говорить о том, что искомые люди живы или что Итану не хватило навыков их пробудить, ведь раньше такое уже случалось. Не помог даже «красный мухомор» и ещё какая-то дрянь, подсказанная телом Явона. Богач обругал Итана за шарлатанство и пообещал рассказать всем знакомым о произошедшем. Купчиху же неудача обрадовала, ведь дала надежду на то, что муж не погиб. Она хотела заплатить, но Итан отказался. Незаслуженные деньги. Остаток дня прошёл быстро, лениво и неприятно, подпорченный выпитой дрянью из лаборатории. Скрасить оставшуюся ночь мог Мельхиор. Всего за неделю Итан ощутил, насколько же сильно он соскучился по тёплым рукам некроманта, по нежным, аккуратным прикосновениям. А также по горячему члену и ненасытному желанию. Только вот Мельхиор тоже был погружён в работу. Его вызвали полицейские, совершавшие патруль. Требовалось осмотреть очередную жертву очередных головорезов. Поэтому всё, что оставалось Итану, это сидеть в тишине. К тому же Изабель отправилась вслед за Мельхиором, ведь не желала погрязнуть во скуке. Итан отдыхал в гостиной. Читать не хотелось, поэтому он безмятежно наблюдал за шитьём сестры. Амбер штопала порванную одежду, сидя у камина с потрескивающими поленьями, иногда подкидывала в огонь розмарин и лаванду, что тут же вспыхивали и разносили цветочный аромат по дому. Спать не хотелось, ведь во сне снова будет степь и будут мертвецы. «Будет шанс остаться в их объятиях, — подумал Итан, — и больше никогда не проснуться». Амбер взглянула на него, словно смогла прочитать мысли. Тут же отвела взгляд, зажгла масляную лампу и поставила на столик рядом с собой: света от камина не хватало для работы. Ещё пару недель назад Амбер не могла даже обедать, находясь с Итаном в одной комнате, не говоря уже об исполнении обязанностей по дому. Ожидала ли она укора, обвинения, удара? Может быть. Возможно, ожидала и сейчас, не веря в то, что он изменился. Но перемены в их отношениях в самом деле происходили, пускай медленные, не всегда заметные. Молчаливые. Амбер покончила с латанием порванных чулок, приступила к дырке в воротнике платья. Для неё уже взяла заплатку из лоскутков старых штанов. Взглянула на Итана. Ничего не сказав, не улыбнувшись, кивнула. Он кивнул в ответ. Большего им пока и не требовалось.

***

— Я так и знала, что что-то не то с твоими снами! — лицо у Изабель было непривычно серьёзным, а значит дело несомненно было дрянным. — Обычно я летаю по городу, пока вы спите, но с появлением у тебя степных кошмаров меня саму начало затягивать в сон. — Не понимаю. — Аналогично, муженёк. Попробую объяснить, как чувствую. Я как бы мертва, бестелесна, ну, ты видишь — крови нет, да и моча не греет. Мне нечем спать. Но стоит тебе захрапеть, как я проваливаюсь во тьму. Выныриваю в ту же секунду, а за окном светает! Куда подевались ночные часы, что происходило со мной в этой тьме, ни мне, ни сиськам не известно. Начинаю я после этого испытывать самый что ни на есть живой страх. Неслабо так попахивают мои «провалы» смертью, но уже настоящей, не той, в которой я сейчас нахожусь. Пустой и бесконечной. — Почему тебя затягивает вместе со мной? — А ты видишь ещё духов, свободно летающих в городе? Мы с тобой связаны. Не знаю точно, что Явон сделал, но пока жив ты, существую в этом мире и я. — Значит, в те разы, когда ты клялась убить меня… — То была серьёзна, да, и хотела пожертвовать собственным существованием. Но хватит поминать былое при наличии дел насущных. Эти твои сны — они никогда не посещали Явона, и я свою мёртвую голову дам на отсечение, что связаны они с твоей силой. С тем, что силу эту даёт. Кому-то чертовски не понравилось твоё возрождение. Возможно, тебе следует вернуть ей то, что ты украл. — Изабель?.. — Верни ей то, что она не дарила, верни! Твоя жизнь принадлежит ей! Итан вынырнул из горьких степных трав, окружённый островками из ковыля и пырея. Ветви цветущих ракитника и тёрна, а вместе с ними руки мертвецов тянули его к земле. Он закричал, погружаясь во темноту. Неожиданно движение прекратилось, пропала хватка. Сердце безумно колотилось, всё никак не получалось восстановить дыхание и почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающего страха. Минуты шли, приносили успокоение. Тьма никуда не пропала, но была эта тьма теперь уже комфортной, привычной, смешанной со слегка затхлым воздухом закрытых покоев. Итан лежал в кровати, к себе его прижимал посапывающий Мельхиор. Руку он просунул под исподнее и беспардонно сжимал член, который начинал медленно вставать. «Обычный кошмар, — подумал Итан. — Всё хорошо». Уснул быстро и до самого утра не видел снов. Проснулся с горечью степных трав на языке.