Привычка ненавидеть

«И что, мы так и будем лежать до утра? — в мыслях Ангелины царило неописуемое смятение, а поганный внутренний голос отчётливо напоминал о своём присутствии и о необходимом для женщины разговоре. — Ладно, кашу маслом не испортишь, попробуем поиграть!» — Олег. Тот безропотно поднял голову с подушки, хоть и против воли, и с таким смятением посмотрел на руку, лежащую у него на груди, что колдовка поспешно её отдёрнула. — Да? — Знал бы ты, как я хочу отсюда уехать. — Не получится, — ответил парень. — Вика запретила всем покидать лагерь, пока дело не будет раскрыто. — Но оно уже раскрыто, — возразила она с наигранным удивлением. — Или нет? Олег закусил губу и ничего не ответил. Он опустил голову на кровать и смотрел теперь мимо Изосимовой. — Мне кажется, для следствия дело решённое: Влад был пьян и не справился с управлением. Всем известно, что он постоянно пил. К тому же ещё плохая погода. В такую грозу и опытному водителю было бы трудно удержать машину на дороге. Так что ничего удивительного. — Да, наверное, так и было, — отрешённо проговорил юноша, всё ещё избегая её взгляда. — По крайней мере, для Виктории. Олег испуганно поднял взгляд и тут же опустил его снова. По всему было видно, ему хотелось прекратить этот разговор. — Только Череватый не был пьян, — невозмутимо продолжала Ангелина, — во всяком случае, не больше, чем всегда. А выехали они за час до грозы. До того места, где они съехали с дороги, всего минут пять езды. Говоря всё это, она не отрывала взгляда от парня, но тот упорно смотрел в никуда. — Макс мне всё рассказал. Олег вздрогнул, и колдовка поспешно добавила: — Я не сержусь на тебя, правда. Знаю, ты не по своей воле соврал мне. — Максим Николаич велел, — тихо сказал Олег, по-прежнему избегая взгляда женщины, только теперь по другой причине. — Знаю. Это он мне тоже сказал. — Изосимова улыбнулась, чтобы разрядить напряжение. — И должна тебе сказать, ты был так убедителен, что я и вправду поверила. — Это была не моя идея, — продолжал оправдываться он. — Макса? Олег кивнул, и её охватила внезапная ярость. Придумай нелепое объяснение сам парень, она бы просто удивилась, но то, что оно исходило от Левина, выводило её из себя. — Ты ничего плохого не сделал, — чуть помолчав, не слишком веско сказала Ангелина. — И я уже говорила, что не сержусь на тебя. Я знаю Макса подольше, чем ты. И знаю, как он может… убеждать, если хочет. — Она осторожно пошевелила головой, будто боясь, что Олег сейчас резко встанет и придётся менять удобное положение. — Расскажи мне о себе, а? — Обо мне? — теперь он был по-настоящему растерян. Ангелина кивнула и вместе с тем неспешным движением вложила свою ладонь в его руку. — Макс рассказал, как вы познакомились. На этот раз Олег не только вздрогнул, но и в его глазах заметались искорки острого презрения: — Вот кто его просил?.. — Отчасти он ответил на мой вопрос. Эти… существа убили твоих родителей, так ведь? — быстро добавила колдовка. — То есть я имею в виду, ваших с Александром родителей. — Ещё что! — резко, почти злобно возразил он. — Никакие они ему не родители. — Если не хочешь, можешь об этом не говорить. Могу себе представить, как тебе тяжело. Они пролежали минут пять в тишине, прежде чем Олег ответил, а когда заговорил, голос его странным образом изменился. — Никто мне не поверил, — сказал он. — Я видел их и рассказал всем, но никто мне не поверил. Может быть, то, что послышалось Ангелине, было горьким смешком, а может, подавленным плачем от одолевавших воспоминаний. Она ощутила укол совести, что заставляет юношу испытывать страдания, но тем не менее чувствовала, как важно ей узнать всё, а не только то, что хотел открыть Максим. — Просто рассказывай, Олег, — попросила она. — А как не сможешь, остановись. Если бы это было возможно! Изосимова по собственному опыту знала, что, раз начав выкладывать жуткую историю, камнем лежащую на сердце, остановиться уже нереально. — Мы жили здесь неподалёку, — начал парень. — Прямо на другой стороне кладбища. У родителей была небольшая ферма. Сейчас её давно нет. Когда она стала заброшенной, то быстро пришла в упадок, а потом как-то возник пожар. То, что осталось после него, поглотило болото. Но раньше мы там жили, у нас был хороший дом. Мой отец, помимо прочего, подрабатывал сторожем на кладбище. Никто не хотел этого делать. О кладбище шла дурная молва, да и платили немного, но нам были нужны деньги. Ферма приносила немного. А Саша прекратил с нами общение, когда поступил на психолога. Родители хотели, чтобы мы зарабатывали себе на жизнь руками, трудясь, а не занимались мозгоправством, как они выражались. Тогда Саша и ушёл, а денег никаких естественно не высылал. Хотя они у него были. И потом, в семье ещё был младенец. — Младенец? — Моя сестрёнка, — кивнул Олег. — Мне было двенадцать, когда она родилась. — Он застенчиво улыбнулся. — А может, тринадцать. Она с самого начала была слабого здоровья, ей не исполнилось ещё и года… — Она умерла? — уточнила Ангелина. — В первую же зиму. От воспаления лёгких. — Сочувствую тебе. — Да я её как следует-то и не знал, — отмахнулся юноша. — Она всё время только болела. Или плакала, или спала. А зимой умерла. Отец похоронил её на кладбище. Только зима была чересчур суровой, земля так промёрзла, что могилу он вырыть не смог. — И он положил её в старый склеп, — предположила колдовка. — Он уже был ничей, — поспешил защитить отца Олег. — Он уже лет пять, как стоял пустой. Туда никто не ходил. Да и не надолго это, на пару лет всего, только пока мы не накопим денег на новый и… — Хорошо-хорошо. Я понимаю. А что значит «стоял пустой»? Склепы не стоят пустыми, даже если за ними перестают ухаживать. — А этот был пустой, поэтому отец и похоронил сестрёнку там. — А когда пришёл, чтобы перенести тело в другое место, оно исчезло, — догадалась женщина. Олег молча кивнул. Ангелина хотела задать следующий вопрос, но её горло странным образом сдавило. Ещё несколько минут назад она спрашивала себя, надо ли подвергать мальчика такой пытке, заставлять ворошить старые воспоминания, а теперь это она сама была той, кого воспоминания грозились одолеть. — И что было дальше? — Приехала Вика и даже ещё мужик из города. Они обыскали всё, обшарили всё кладбище и ничего не нашли. Блять, как знакома была Ангелине эта история! — Они и не могли найти. — Да, но тогда я этого ещё не знал, — ответил Олег. Его тон стал жёстким, в нём звучала холодная непримиримая ярость, направленная против всех и вся, и против себя тоже. — Никто не поверил отцу. Даже я. — Но тот был прав. — С того дня он каждую ночь сидел там в засаде, — продолжил он глухим, без всякого выражения, голосом. — Неделю за неделей, месяцы, года… Люди в городе стали считать его сумасшедшим. — А ты? Олег пожал плечами, словно это и было ответом. — Через пару лет как-то ночью я услышал выстрелы. Два или три, точно не помню. Мы с матерью испугались. А потом ещё один выстрел и после этого крик. Это кричал папа. Я ещё никогда не слышал, чтобы люди так кричали. Я ждал, что он снова будет стрелять. Но он больше не выстрелил. Колдовку, хоть она и была эзотериком и в принципе понимала причины такой странности, испугал холодный, бесстрастный тон Олега: теперь, когда он подобрался к самому страшному моменту своих воспоминаний, из него исчезли боль и ярость. Его голос звучал ровно, почти равнодушно, словно всё, о чём он рассказывал, происходило не с ним. — Мама была в ужасе. Она не хотела показать свой страх, но я видел. Она вынула из шкафа вторую винтовку отца, а мне велела лезть на чердак и там спрятаться. Я не хотел. Я хотел остаться с ней и защищать, но потом послушался. «И, очевидно, именно это он не может простить себе, — подумала Ангелина. — мальчишка, который слышал, как погиб его отец, и не смог защитить мать. Как можно простить себе такое!» — А потом пришли они. Я их не видел. Я ничего не видел, хоть и старался разглядеть через щели в полу. И выйти не мог, мама меня заперла. Я только услышал выстрелы снизу. Один, потом другой и… и эти шаги. Тяжёлые, шаркающие шаги. И это вонючее дыхание. — Значит, ты их так и не видел? — Я расковырял щель и потом как-то всё-таки открыл крышку. Когда я слез, мамы уже не было. Везде была кровь. Я выбежал из дома и тогда увидел. Мельком. Одну тень на фоне ночного неба. Но это была не человеческая тень. — А твоя мать? — спросила Изосимова. «Вот и нахуй я это сейчас спизданула, а?!» Это был дурацкий, совершенно излишний вопрос, и она почувствовала, что Олег близок к тому, чтобы потерять самообладание. И нужно было — неважно как — отвлечь его от созерцания страшного момента, когда ребёнок мог только беспомощно стоять и наблюдать, как на его глазах убивают мать. — Её не нашли. И отца тоже. — А тебе никто не поверил, — тихо сказала Ангелина. — Ты всё рассказал, как было, но тебе никто не поверил. Наверное, тебя даже не слушали. Тот молча покачал головой. — Вика на какое-то время взяла меня к себе. Она задавала мне один и тот же вопрос. Хотела выяснить, что же произошло на самом деле. Под конец они решили, что моих родителей утащили дикие звери. — Ну, не так уж они и не правы… — Они — не звери! — повысил тон парень. — Я не знаю, что они такое, но они не звери! Его голос дрогнул, а в глазах появилось такое выражение, от которого по спине женщины побежали мурашки. Не потому, что пылающая в них ненависть была яростной и неукротимой, а потому, что она вообще была. Такое юное существо не должно испытывать такой ненависти! Возможно, самым страшным преступлением тварей было то, что они научили Олега ненавидеть такой ненавистью, которой человек вообще не должен знать. — А потом приехали ещё люди, из города. Они тоже всё обыскали. И тоже задавали много вопросов. — И никто тебе не верил. Она сама поразилась той горечи, что прозвучала в её голосе. На мгновение показалось, что колдовка вернулась в собственное прошлое, и боль беспомощности, которую испытывал мальчик, стала её собственной болью. Как она понимала Олега! Парень и не догадывался, что в эти минуты рассказывает не только свою историю, но и историю Ангелины. И та спрашивала себя, сколько уже судеб разрушили таким вот образом эти жуткие создания. И может быть, впервые в жизни она поняла, что значит слово «сострадание», ибо именно это сейчас и испытывала, с такой силой, что оно становилось почти физической болью: два человека разделяли общее страдание. — Они увезли меня в город, — продолжал свой рассказ Олег. — В детский дом. Но я сбежал оттуда. Потом снова и снова. После третьего или четвёртого раза Вика сказала, что я могу остаться и жить здесь. Женщина удивлённо посмотрела на него: — Но ведь тебе тогда было лет шестнадцать? — Достаточно, чтобы уметь позаботиться о себе самому, — с упрямством возразил он. — Всякому найдется работа, кто не боится испачкать рук. «Или пробавляться мелкими кражами», — добавила про себя она. Но в этой мысли было столько добродушия и теплоты, столько искренней симпатии, что даже удивило её саму. И больше того, она едва сдержалась, чтобы не обнять Олега. То, что она этого не сделала, лежало не столько в том, что боялась, как бы он не истолковал её порыв неверно, а по большей части потому, что это было бы признанием того, что сама Ангелина не меньше нуждается в утешении. — И поэтому ты теперь сторожишь кладбище? Тот кивнул. — Вика поставила меня на прежнее место отца. Сказала, что так я смогу немного подзаработать, да и всё равно никто не хочет этим заниматься. Хотя она знает, Ангелина Юрьевна. Знает, как и всё остальные. Пустое кладбище, на котором уже двадцать лет никого не хоронят, и не требуется охранять. Всё, как сказал Максим Николаич: «Все знают, но никто не хочет знать». — Он тихонько засмеялся, только это был не настоящий смех, а режущий звук, который ледяным клинком полоснул женщину по сердцу. — Вика просто ждала, когда они и меня утащат. И снова Изосимова ужаснулась той горечи, что звучала в голосе Олега. Возможно, он и прав. Возможно, есть почва для всех древних и мрачных историй, плетущихся вокруг кладбища, не только этого, а любого на земле. Может быть, люди всегда носили в глубине души знание об исчадиях ночи, и вовсе не случайность, что они обитают только в легендах. Люди не хотят допускать их в свою действительность, набрасывая покров лжи на пугающую правду. Ей вдруг стало отчётливо ясно, какой непосильный труд взвалили на себя Максим и этот юноша. А вместе с ними и она. Если человечество веками изгоняло страшную тайну в легенды и мифы, как можно заставить его взглянуть в глаза правде, которой тысячи поколений родителей пугали детей как страшной сказкой? Через какое-то время она всё-таки возразила: — Может, Райдос просто хотела помочь тебе. Олег посмотрел на неё едва ли не с усмешкой: — Возможно. Он резко повернулся на другой бок и хотел закрыть глаза, но Ангелина остановила его, на этот раз только жестом: — Покажи мне. — Что? — Тот склеп, в котором твоя сестра… Она не договорила, но парень и так понял её. Он коротко кивнул, сел на кровати, но не сдвинулся с места. — Максим Николаич будет против… — Да и пошёл он на хуй.

***

Даже при свете дня кладбище являло собой жуткое зрелище, по-своему даже ещё более жуткое, чем в темноте. Ночь не только пробуждала к жизни тени, но и укрывала очертания предметов, а солнечный свет высвечивал каждую деталь этого места, которое постепенно погружалось в трясину. Большинство надгробных плит покосилось, они торчали во все стороны, как мачты каменных галер медленно разлагающегося флота на мегалитическом кладбище кораблей. Некоторые упали совсем и едва виднелись. Земля неприятно ходила под ногами, не то чтобы она была настолько топкой, чтобы в ней можно было завязнуть, а скорее пружинила на такой лад, что возникало ощущение, будто идёшь по натянутой парусине, готовой при любом неосторожном движении прорваться. — Это там, — Олег показал рукой в центр кладбища. Ангелина кивнула, и юноша быстрым шагом пошёл вперёд, он передвигался так проворно, что колдовке пришлось поторопиться, чтобы не слишком отстать. К середине кладбища надгробия становились всё больше, как дома средневекового города, которые к центру становятся всё роскошнее. Здесь был один-единственный мавзолей, который и близко не стоял по пышности к тому, который преследовал Ангелину в кошмарах. И всё-таки она застыла на полушаге, когда завиднелось невысокое гранёное сооружение из выветрившегося песчаника, к которому направлялся парень. Пусть сходство и оставалось поверхностным, у неё возникло ощущение, что она физически вернулась в те прошлые времена, чтобы прикоснуться к самым страшным мгновениям своей жизни. Скрепя сердце она двинулась дальше — преодолевая почти физическое сопротивление, словно какая-то сила пыталась удержать её— медленным волочащимся шагом, что дало возможность как следует разглядеть склеп. И вообще, она не рвалась внутрь. Даже в лучах солнца вход представлял собой мрачное зрелище. Лежащая за ним темнота казалась абсолютной, так что Ангелину пробила невольная дрожь. Порог был несуществующей в действительности разделительной линией между светом и тьмой, на которой жил ужас. Олег, заметив её метания, решительно взял женскую ладонь в свою. — Не бойтесь. Никогда не бойтесь со мной. Они шагнули внутрь, и он зажёг маленький фонарь, жёлтый свет которого спорил со слабым лучом света, проникавшего снаружи. Изосимова с содроганием огляделась. Она сама не знала, чего, собственно, ожидала — ничего конкретного, но тем не менее чего-то — однако помещение было совершенно пустым. И всё-таки холодок ужаса прошёлся по спине. Всё здесь напоминало о той ночи, хотя сходство и было смутным. Последовав сюда за Олегом, она с самого начала шла за своей историей, возможно, чтобы замкнуть круг. И всё-таки здесь что-то было. Ангелина это чувствовала. Оно ощущалось настолько плотным, что, казалось, его можно ухватить руками. — Здесь? Парень кивнул на пятно на полу. Сами того не осознавая, и он, и она избегали ступать на эту тень прошлого, держась возле стен. — Мы поставили гроб сюда, — сказал Олег. — Вообще-то это был не настоящий гроб, потому что у родителей не было денег, а просто деревянный ящик. Но мы покрыли его каменной плитой, а мама сплела венок из еловых лап. Голос отказывал ему, и женщина снова ощутила, как близок он к тому, чтобы потерять контроль над собой. Ангелина настойчиво напомнила себе о том, что она была не единственной, кого это место сталкивало с чем-то, чего лучше не касаться и крепче сжала мужскую руку. — И ты видел их здесь? — Поначалу я просто караулил. Здесь они убили моего отца. Вика нашла тут его ружье, и оно было всё в крови. Я ждал, что они вернутся. Я даже спал тут. С ружьём. — Но они не пришли. — Мне кажется, что они знают, когда мы здесь, — пробормотал парень. — Они наблюдают за нами. Они всё о нас знают, куда больше, чем мы о них. Колдовка подавила охватывающий её ужас и переступила через светлый прямоугольник, чтобы тщательнее осмотреть стену, возле которой остановился Олег. Что-то в ней привлекло внимание, только она пока не могла сказать, что. — Можете не тратить сил, Ангелина Юрьевна. Там ничего нет. Та вопросительно посмотрела на него. — Максим Николаич здесь всё обследовал. Он говорит, им не нужны тайные проходы и двери. Что земля не может сдержать их, потому что они её древнейшие порождения. — Так ты и познакомился с ним? Полагаю, что он слышал об истории с твоими родителями и поэтому приехал сюда? — Именно. — Олег, расскажи мне, пожалуйста, что ты узнал во время ваших с ним путешествий. — Максим Николаич запретил мне говорить об этом, — опустил глаза юноша. — Он сам вам всё расскажет. — Ты имеешь в виду всё, что захочет рассказать? — Ага. Примерно так. — Он махнул фонарём в сторону двери. — Идёмте отсюда. Вам здесь не по себе, я чувствую. Да и Максим Николаич , наверное, уже нервничает.

***

Левин не нервничал. Он бесновался. Едва они успели вернуться в лагерь, он в резком тоне позвал их к себе. Ангелина ещё не прикрыла за собой дверь, а Максим уже как бешеный набросился на Олега и разорался так, что парень от страха отшатнулся от него и напрягся всем телом. Изосимова с минуту только ошалело таращилась на колдуна. То, что тот будет не в восторге от их прогулки, она подозревала. И тем не менее не было никакого повода для такого приступа гнева. — Макс! Прекрати! Ты ёбнулся? Олег всего лишь… — О да, прекрасно знаю, Олег всего лишь! — оборвал её Левин. — Хуй с тем, что вы любезно трахались прямо на территории моего лагеря! Сколько раз запрещать тебе шляться по кладбищу? Мне что, надо теперь… — Хватит! — рявкнула Ангелина. И в её голосе прозвучало столько холодной решимости, что не только Олег удивлённо поднял взгляд, но и Максим оборвал себя на полуслове и смотрел на неё во все глаза. Колдовка предостерегающе сверкнула на него взглядом и максимально спокойным тоном обратилась к парню: — Иди, я потом позову тебя. И не волнуйся, я улажу недоразумение. Она подождала, пока Олег — правда, бросив на Левина робкий взгляд, — вышел, а потом повернулась к нему. — В чём дело? — спросила она тихим, но таким же угрожающим голосом. — Что ты как с цепи сорвался? Если и есть причина орать на кого-то, то тогда на меня. Я практически принудила его показать мне кладбище. И на постель тоже. Он не хотел. — Да ваши потрахушки — последнее, что меня волнует! Этот глупый мальчишка должен, чёрт подери, знать! — зашипел тот. — Там опасно! Он не должен так рисковать! Не теперь, когда мы почти у цели! — Ну, не так уж это и опасно. Во всяком случае, этот «глупый мальчишка» жил там годами, и с ним ничего не стряслось. — Это другое дело! — всё ещё возбужденно ответил Максим, но уже без прежней ярости, вероятно, потому, что её объект исчез. — Он тебя подвергал опасности! — Да? И в чем же разница? Что, моя жизнь ценнее его жизни? — По крайней мере, тебе она должна быть дороже, — выкрутился колдун. Он вызывающе сверкнул на женщину глазами, ожидая возражений или возмущения на своё циничное замечание. А когда их не последовало, пожал плечами, подошёл к своему столу, порылся в жутком беспорядке на нём, нашёл портсигар и прикурил сигарету. — Извини, — сказал он. — Я немного погорячился. Просто переживал. — Извиняться тебе надо перед Олегом. На это Левин только резко дёрнул головой и сухо, без тени юмора рассмеялся. — Давай не будем хуйнёй маяться, а! Если мы начнём извиняться перед подчинёнными, то скоро потеряем авторитет. Олег уж как-нибудь выживет, без душевных травм. — Он выпустил в её сторону целый клуб дыма. — Не будем спорить, Ангелина. Жаль тратить на это драгоценное время. Осталось всего два дня. — Два дня до чего? — До полнолуния. Через ночь на небо взойдёт полная луна, я думал, ты знаешь. — А я думала, ты оставил эти глупости. — Глупости? — Колдун демонстративно нахмурил брови. Потом бросил сигарету на пол, затоптал её и решительным шагом вышел из-за стола. — Идём. — Куда? — Я покажу тебе кое-что из «глупостей». Пошли со мной!

***

Стук генератора показался Ангелине если не громче, то аритмичнее, чем раньше. Что-то добавилось в него нового — это слышалось только здесь, внизу, — как будто машине стало труднее справляться с тем заданием, для которого она была предназначена. Она по-своему словно сопела. Это был звук, который воспринимался где-то на грани слышимого, и, может быть, именно поэтому беспокоил ещё больше. По сути дела, колдовка сдалась и согласилась спуститься с Максимом под землю, пусть даже тот и дал честное слово, что в церемониальную палату они не пойдут. Она воспринимала свою уступку как очередное поражение, следующую крошечную брешь в череде других, пробитых в её защите, которые в конечном итоге приведут к полному падению. Ангелина ненавидела Левина и за это тоже. — Там, по ту сторону. Они подошли к первой пещере, ещё похожей на возникшую естественным образом, в которой стоял огромный рабочий стол Петровой. Колдун указывал рукой влево, в полутьму по ту сторону круга света. Хотя она бывала здесь уже дюжину раз, обращала на это помещение ровно столько внимания, сколько было нужно, чтобы, по возможности, быстрее пройти к месту собственных интересов и не пересечься с Лилит и двумя другими коллегами. Внезапно именно в этот момент Изосимова осознала, что ни разу даже не спросила, чем занимались здесь её сокомандники. Жестом она предложила Максиму пойти первому. Тот хоть и закатил глаза, но уступил. — Это та часть подземелья, которую мы обнаружили первой, — объяснил он, шагая так быстро и уверенно, словно видел в темноте как кошка. — Само собой, тогда здесь всё было завалено щебнем и булыжниками. И шагу нельзя было ступить, чтобы на что-то не наткнуться и не стукнуться ебалом. Нам с Олегом потребовался почти месяц, пока всё здесь разгребли, и ещё столько же на то, чтобы установить генератор и протянуть кабель. — Не одни же вы это делали, — с сомнением сказала женщина. — Только я и Олег. Эту хуйню нам пришлось разобрать на части и по отдельности перетаскивать сюда. Но то оказалось не самое трудное, куда сложнее было это собрать. — Он усмехнулся. — Без Олега я вряд ли бы справился. Парень просто гений в плане техники. Иногда у меня такое ощущение, что ему достаточно бросить один взгляд, и он уже соображает, как все функционирует. Максим остановился. На какое-то мгновение послышалась возня, и луч керосиновой лампы разогнал тьму. Ангелина увидела, что он стоит перед коротким, неправильной формы переходом, который вроде бы вёл в туннель с грубо обработанными стенами. — Пойдём. Но береги голову. Потолок очень низкий. Несмотря на предупреждение и невзирая на то, что туннель насчитывал всего несколько шагов, а колдовка шла осторожно, низко склонив голову, она дважды неделикатно шаркнула волосами по твёрдой скале, прежде чем они попали в обширное пространство. — И вот, после того что мы здесь нашли, пришлось призадуматься, не пригласить ли к сотрудничеству кого-то из коллег. — Если у тебя ничего не выйдет с охотой на монстров, тебе стоит посвататься в какой-нибудь дипломатический институт. В тебе есть этот талант, — прокомментировала она. Левин добродушно ухмыльнулся, поднял лампу повыше, и Ангелина разом забыла все глупости. Они были здесь не первыми посетителями. Пол был в выбоинах, испещрённый множеством глубоких трещин, тут и там виднелись, несомненно, отполированные искусственным путём поверхности, и даже на небольшом пространстве, может быть, впервые вырванном лучом фонаря из вековечной тьмы, обнаружились по меньшей мере три кострища. Здесь скала так долго снова и снова подвергалась сильному жару, что сажа и копоть въелись в её поверхность на все времена. — Ебаный пиздец… — Да, — подтвердил Максим в неподобающе весёленьком тоне. — Именно это и я сказал, когда впервые увидел это место. Она едва слушала, и не только потому, что колдун со своими ребяческими выходками уже стал действовать ей на нервы. Она слишком была занята тем, что не переставала удивляться. И дело было вовсе не в том, что она видела нечто подобное впервые… — Что, впечатляет? Знаешь, что мне это напомнило? Километровые лекции Руденко. Не забыла, как он доёбывал нас? Тимофей и его мегалиты! — Он поднял лампу выше, чтобы её луч осветил большую часть стен. — Но когда видишь это собственными глазами, можно понять его восторг. — Макс, прекрати, наконец, болтать, — пробормотала Ангелина. — Ты сам-то знаешь, что здесь такое? — Само собой, — усмехнулся тот. — Вопрос в том, знаешь ли ты, что это. Колдовка внезапно почувствовала, что отвечать «да» ей совсем не хочется. Стены были сплошь покрыты примитивными рисунками, и почти все они поразительным образом походили на иллюстрации и фотографии в телефоне Тимофея, которые доводили их до изнеможения. Это были огромные камни с пещерными росписями, которым не одна тысяча лет, и каждая по-своему оригинальна, но, в принципе, ничего особого из себя не представляющая, потому что их находили во множестве в Северной Америке, Центральной Африке и Азии. Но только не в Европе. — Это… это же сенсация! — Да-да, — не преминул подтрунить Левин. — Почти такая же, как открытие храма под землёй. Поверь, в моих путешествиях я встречал и более невероятные вещи. Но я тебя привёл сюда не ради этого. Тебе ничего не бросается в глаза? Ангелине много чего казалось необычным, но она была почти уверена, что Максим имел в виду не это, а нечто другое. Она пожала плечами. — Оставим несущественный вопрос, каким образом свидетельства доисторических цивилизаций попали в самую гущу славянской мифологии, — с намёком улыбнулся он. — Как ты понимаешь, здесь мы, несомненно, имеем святилище. Колдовка всё ещё молчала, однако выражение её лица было так красноречиво, что Левин снизошёл до объяснения: — Я собственными глазами видел не одно подобное место, Ангелина, — сказал он и быстро поднял руку, чтобы остановить вопросы или возражения. — Знаю-знаю, что ты собираешься сказать, но у нас нет времени, да я и не в настроении вести с тобой сейчас полуторачасовые дискуссии. С той ужасной ночи я так же мало верю в Бога или дьявола, как и ты. И тем не менее я утверждаю, что есть нечто вроде священных мест. — Звучит крайне логично, — съязвила она. По крайней мере, попыталась съязвить. — Бля, ну придумай другое слово, если тебе не нравится использовать это понятие, — недовольно буркнул Максим. — Я видел такие места, Ангелина. Священные места, на которые люди приходят с тех пор, как начали поклоняться своим богам. Их можно найти повсюду на Земле. Надо только смотреть во все глаза — и глубоко копать. Есть места, которым присуще нечто особенное, и люди чувствуют это. С незапамятных времён они приходят туда, чтобы возвести свои храмы и святилища. Возможно, именно потому, что ощущают, там есть что-то, чему надо молиться. «Или надо держать взаперти, — подумала она. — Возможно, люди инстинктивно воздвигали святыни на одних и тех же местах, чтобы запечатать их?» — А знаешь, здесь, как раз над нашими головами, должны были построить церковь? — спросил колдун и подтвердил это кивком головы. — Разумеется, было это до того, как обнаружилось, что всё это уходит под землю. Мы сейчас на таком священном месте. Или ты всерьёз думаешь, что это чистая случайность: эта пещера, храм, под ним другое более древнее святилище? И кто знает, что ещё мы можем обнаружить за той дверью! — К чему все эти разговоры? Или это очередной фокус, чтобы переубедить меня? Заколебал уже, честное слово. Максим невозмутимо отвернулся, отступил на пару шагов и только махнул рукой, чтобы она шла за ним. — Я видел много таких наскальных росписей, — продолжил он. — Конечно, они повсюду отличаются друг от друга, но независимо от того, какой культурой созданы и на каком континенте находятся. И всё-таки у них есть нечто общее. Некоторые символы постоянно повторяются, неважно, в какую эпоху и каким художником они созданы. Их не так-то легко распознать, но если знаешь, на что обратить внимание, то найдёшь их. Особенно один символ, на который я наталкивался, где бы ни был. Во всех странах, в разных храмах, на разных скалах, в старинных письмах… Но нигде он не был таким чётким, как здесь. — Он поднял фонарь, так что луч света упал на одно определённое место на стене. Ангелина сосредоточилась, чтобы извлечь какой-то смысл из высеченных на камне линий, кругов, штрихов, точек, но они так и остались тем, чем были: запутанным нагромождением линий, кругов, штрихов и точек. — Ага, — пробормотала она. Левин бросил ей раздраженный взгляд, но сдержался. — Я же сказал, что надо знать, что искать. Это созвездия. Созвездия и орбиты планет, если быть совсем точным. — Созвездия времён каменного века? — Вот-вот! — И что? — Объясни мне, Ангелина, — сказал Максим в триумфальном тоне, поворачиваясь к ней, — как может какое-то рандомное племя, считающееся примитивным, живущее охотой и земледелием, не имеющее собственной письменности, знать о существовании Сириуса? Колдовка непонимающе уставилась на него. — Да, Сириуса, — повторил Левин. Он казался несколько разочарованным. — Неподвижной звезды на… — Блять, я знаю, что такое Сириус, — раздражённо перебила его она. — Единственное, что я не понимаю, какое отношение имеет Сириус ко всему здесь. Ближе к делу, Макс. — Я уже давно близок, — огрызнулся тот. — Древние племена знают эту звезду. Знают всё о её величине, яркости, координатах, знают траекторию. Они знают, сколько у неё планет и по каким орбитам те движутся. И при этом астрономия вовсе не является их хобби или наукой, которой они занимались бы на протяжении тысячелетий, нет. И тем не менее эти дикари владели полным знанием об этой звезде, настолько полным, что нам со всеми нашими приборами и столетними наблюдениями и не снилось! Этому может быть только одно объяснение. — И какое же? — Кто-то дал им эти знания, — не моргнув глазом, ответил он. — Кто-то, кто сам пришёл оттуда. Ангелина расхохоталась: — Что за хуйня, Макс! — Именно такой реакции я от тебя и ожидал. А у тебя есть другое объяснение? — Это бред, правда! Существа, которые… — …пришли со звезды, чтобы завоевать Землю! — не дал ей договорить Левин. — Именно это начертано на стенах церемониальной палаты, разве не так? Ты сама прочитала мне это, насколько я помню. Он подождал ответа, но напрасно, в конце концов, обиженно пожав плечами, снова повернулся к стене. Его голос зазвучал в тоне сухой лекции. — Вот это положение планет в определённый момент, — начал он объяснение. — Планет из системы Сириуса, — не удержалась от насмешки Ангелина. — В первый момент я тоже об этом подумал. Потому что в этой солнечной системе положение какое-то странное. Однако я показал копии этих рисунков многим астрономам, и они в один голос утверждают, что речь и идёт о нашей солнечной системе, только карта либо неверно исполнена, либо очень-очень древняя. Женщина упрямо молчала. — Это карта нашей солнечной системы, Ангелина, — теперь в его тоне звучали нотки оскорбленности. — И она демонстрирует вполне определённую закономерность. Крайне редкую закономерность, которая случается лишь каждые несколько тысяч лет. — Дай-ка отгадаю, — язвительно сказала она. — И этот исторический момент настал как раз сегодня. — Совершенно верно! Не конкретно сегодня, но сейчас. Да, такое положение планет наступает именно теперь, с грядущим полнолунием, и, вероятно, продержится месяца два-три. Так что, возможно, у нас будет ещё второй шанс, а может быть, и третий — но не думаю. Ни Виктория, ни долбоёбы из геологической партии не дадут нам так много времени. — Времени, — как эхо, повторила колдовка. — Для чего? — Открыть врата. Я уверен, ответы на все наши вопросы находятся за этой дверью! Неужели тебя это действительно не интересует, а? Только не надо прикидываться передо мной, что тебе не прельщает возможность разгадать величайшую загадку человечества! — Мне казалось, мы здесь по другому поводу. — Возможно, это одно и то же, — таинственно произнёс Левин, и даже эта фраза была им выбрана не случайно, а продумана и подобрана, как и каждое отдельное слово в этом разговоре. На какой-то момент Ангелине даже почудилось, будто она прямо-таки видит, как Макс сидит за своим письменным столом, опираясь на него ладонями, глаза сжаты в узкие щёлочки, взгляд направлен в никуда — он напряжённо обдумывает, какими бы ещё аргументами или угрозами заставить Изосимову подчиниться чужой воле. Колдун манипулировал ей, это было ясно как белый день, но другого она и не ожидала. Наоборот, скорее почувствовала бы себя обманутой, если бы тот хотя бы не попытался. Ирония была в другом: она же сама позволяла манипулировать собой, в ней было нечто, что вовсе не хотело защищаться от нашёптываний Левина. Она услышала, как вяло прозвучал её голос в ответ: — Отведи меня назад. — Пока ты не передумала? Ангелина посмотрела на него долгим холодным взглядом, потом повернулась и пошла. — Ладно-ладно, идём. Максим даже не посмотрел на неё; чуть ли не по-военному прищёлкнув ботинками, он обогнал её и помчался вперёд так быстро, что Изосимова едва поспевала за ним. Она тут же споткнулась о кабель, который по дороге сюда тщательно обходила, и чуть было не упала. Колдун, разумеется, не мог не заметить её неловкость, но он даже не замедлил шаг, не говоря уж о том, чтобы обернуться. Они почти наполовину пересекли большую пещеру, когда вдруг впереди послышалось пыхтение и шарканье ног, и практически в тот же момент Ангелина увидела фигуру, приближавшуюся к ним из туннеля напротив. Света фонаря хватало ровно настолько, чтобы очертить деформированный контур, но то, что не видел глаз, тем успешнее подсказывало воображение. Женщина узнала увесистое лохматое существо с жёсткой шерстью, острыми ушами и жуткими клыками, которое ковыляло навстречу. На этот раз ей не удалось сдержать крика. Левин поднял лампу, и свет превратил чудовище в Олега. Тот двигался далеко впереди, сильно согнувшись, отчего приходилось волочить ноги, и его шаги переходили в шарканье. А чудовищно искажённый контур, до смерти напугавший её, создавал огромный длинный ящик, который юноша взгромоздил себе на спину и едва не валился под его тяжестью. Ящик был намного больше самого Олега и, судя по его напряжённому лицу и тяжёлым шагам, весил тоже намного больше, чем он сам. Услышав крик, парень остановился на ходу, в результате чего действительно чуть было не рухнул под своим грузом. Максим тоже повернулся к Ангелине и удивлённо поднял брови. Проигнорировав этот взгляд, она бросилась к Олегу, чтобы помочь. Колдовка подоспела как раз вовремя, чтобы предотвратить катастрофу. Юноша мужественно боролся со своим багажом, но, потеряв равновесие, уже не имел ни одного шанса на успех. Он качнулся вперёд и в сторону и определённо упал бы, не окажись Ангелина в последний момент рядом. Обеими руками она подхватила ящик. Точнее, попыталась подхватить. Ящик был так тяжёл, что женщина также закачалась под его весом и в следующее мгновение упала на колени. Увесистая деревянная махина вырвалась у неё из рук и полетела на землю. Олег тоже окончательно потерял над ней контроль и выпустил. По крайней мере, им в результате этих манипуляций удалось хотя бы притормозить падение ящика, который приземлился хоть и жёстко, зато остался невредим. — Осторожнее, ёбаный в рот! — Двумя шагами Максим подскочил к ящику и озабоченно принялся его осматривать, светя лампой. — Что-нибудь повредили? — Я нет, — раздражённо огрызнулась Ангелина. — И с твоим драгоценным ящиком, кажется, тоже ничего не случилось. Она, кряхтя, поднялась на ноги и бросила быстрый тревожный взгляд на Олега. Тот ответил ей, покачав головой, с мимолётной улыбкой на губах, такой мимолётной, что едва ли заслуживала такого названия. Потом посмотрел на Левина, и на его бледном лице отразился с трудом скрываемый страх. — Надеюсь, — проворчал колдун. Он поставил лампу на пол, опустился на колени и дрожащими пальцами начал ощупывать дерево. — Ты понятия не имеешь, как много значат эти ящики! — Но уверена, что ты сейчас мне это скажешь, Макс, — насмешливо ответила она, повернулась к Олегу, тихо спросив: — С тобой всё в порядке? — Нормально, — поспешно заверил её тот. — Не стоило браться за ящик, вы рискуете заработать грыжу или чего похуже. — А ты рискуешь надорваться прямо здесь, — с улыбкой ответила ему колдовка. Быстрым, на удивление грациозным движением он поднялся и разгладил руками одежду. Изосимовой бросилось в глаза, что его штаны на правом колене порваны и в прорехе видна кровь. Однако не стала ничего говорить, решив позвать Олега к себе попозже. Она вообще вдруг увидела юношу совершенно другими глазами, чем полчаса назад. В конечном итоге она на своей шкуре почувствовала, каким тяжёлым был ящик. И для неё оставалось загадкой, как Олегу удалось в одиночку протащить его по туннелю. Как удалось спустить этого монстра по лестнице, она и представить себе не могла. Максим между тем закончил внешнюю инспекцию и теперь ползал на коленях вокруг ящика, вытянув вперёд голову. Его внутренность представляла ещё более удивительный вид. Днище и стенки были выстланы необычным материалом, напоминающим скорее металл, чем ткань, четыре увесистых устройства без труда угадывались как ножные и ручные кандалы, а когда крышка была поднята выше, глазам Ангелины предстали многочисленные отверстия для воздуха. Она втянула в себя воздух: — Так это же… — …именно то самое, — перебил Левин. Его пальцы ощупывали внутреннюю поверхность. Лишь спустя продолжительное время он выпрямился и, уперев кулаки в бедра, облегчённо вздохнул. — Вроде бы ничего не повреждено. — Ты… ты и в самом деле собираешься сделать это? — Поймать одну из этих тварей? А ты как думала? — Но… — начала было женщина, но он снова не дал договорить. — Как ты думала убедить мир в существовании этих монстров? Полагаешь, будет достаточно того, что мы вдвоём вскарабкаемся на трибуну и станем разглагольствовать о собственном опыте? — он яростно покачал головой. — Нет, Ангелина, не достаточно! Нам необходимо доказательство, веское доказательство! Мы должны поймать эту бестию, и живьём! Только так мы сможем убедить человечество, что они существуют! Колдовка смотрела на него в растерянности и с ужасом. Могло показаться невероятным, но до сих пор она даже не подумала, как Левин собирается претворить свой насколько тщеславный, настолько же и безрассудный план. — Надеюсь, ты шутишь. — У тебя есть лучшая идея? — язвительно спросил он. — Я всегда открыт для конструктивных предложений. — Но как… — Ангелина тщетно пыталась подобрать слова, равно как и привести в порядок мысли. — Как ты намерен это сделать? Как ты хочешь поймать одну из этих… особей? — Ну, тебе должно быть это известно, моя дорогая колдовка, — сладко улыбнулся ей Максим. — Как ловят любую тварь, которая даёт себя поймать? На живца. от автора: мяу:) https://t.me/klounbezgrima