find the heart

Поезд дёрнулся, словно споткнулся о невредимую, но ощутимую преграду. Колёса ещё визжали, а пар, вырываясь из-под вагонов, клубился над перроном, подобно призрачной дымке. Город Эшборн встретил тишиной, пропитанной медицинским и железным запахом. Город, где рассвет застревал в преддверии ночи, навечно пленённый сумраком. Март вспорхнула на перрон первой — хрупкая, словно фарфоровая кукла, в длинном пальто цвета ночного неба, отороченном мехом и розовом платье. Кружевные манжеты кокетливо выглядывали из-под перчаток, а на шее поблёскивала фотокамера в корпусе из меди, даже в полумраке источавшая свет. За ней последовала Химеко: строгий плащ цвета воронова крыла с высоким воротом, застёгнутый до подбородка, короткие перчатки, сквозь кожу которых проступали едва заметные следы машинного масла. Даже долгая дорога не смогла усмирить трудолюбивые руки. — Химеко, чувствуешь? — Март запрокинула голову. — Воздух здесь… совсем другой. Мне как-то не по себе. — Возможно, — ровный голос Химеко прозвучал отстранённо. — А может, это просто смог. Здесь полно фабрик, алхимических мастерских, лабораторий… — Или слишком много тайн! — Март озорно усмехнулась и, кружась, пошла вперёд. — Говорили, в Эшборне время течёт медленнее, а всё из-за Часов Сферы. Ты ведь за ними приехала, верно? Какая удача, что мы встретились в этом поезде! Может, это сама судьба? Химеко коротко кивнула, не сбавляя шага. Каменные дома жались друг к другу, словно старые друзья, уставшие от болтовни. Мимо скользили фигуры: мужчины в длинных сюртуках, женщины, закутанные в чёрные вуали, газетчики с лицами, лишёнными эмоций. Никто не поднимал взгляд. Все спешили, но их движения были замедленны, будто они двигались не по улице, а в самом страшном кошмаре. — Мрачновато, — пробормотала Март, направляя объектив на вывеску чайной лавки. — Но всё равно красиво. В таких местах всегда что-то происходит. — Здесь действительно кое-что происходит, — тихо отозвалась Химеко, устремив взгляд вдаль, где сквозь дымку проступала башня с часами. — Просто не всегда поймёшь: сейчас или тогда. — Уф, говоришь загадками! — Март закатила глаза, но улыбка не покинула её лица. — Ты уверена, что не поэтесса, скрывающаяся под личиной инженера? В ответ тишина. Лишь гулкие шаги эхом отдавались от мокрой брусчатки. На башне стрелки часов замерли, словно в вечном сне, но изнутри доносился тихий, едва уловимый звук, напоминающий дыхание. — Странно, — прошептала Март, прислушиваясь. — Словно они… живые. Химеко остановилась. — Не стоит смотреть на них слишком долго, госпожа Март. Говорят, если часы посмотрят в ответ, они украдут часть вашей жизни. Март фыркнула, поправляя камеру. — Ты серьёзно?! Эй, это не смешно! Хватит считать меня легковерной дурочкой! Если так, я отказываюсь ночевать рядом с этими жутковатыми часами! Химеко подавила улыбку, но её взгляд внезапно помрачнел. Март заметила, как она нахмурилась, словно видела не саму башню, а нечто, скрытое за её стенами. — Эй, — Март коснулась её плеча. — Что-то случилось? — Просто дежавю, госпожа Март. Не придавайте этому значения. — холодно ответила Химеко. Некоторое время они шли молча, пока Март не прошептала: — Знаешь… перед поездкой мне приснился странный сон. Химеко обернулась. — Женщина. Она стояла под багровой луной и говорила о городе, о каком-то пророчестве и паразитах… Но я не помню её лица. Ни черт, ни даже цвета глаз. Только голос. Он… казался знакомым. Тонкая цепочка на её шее звякнула, когда она подняла взгляд на башню. Багровая луна отражалась в линзе камеры, словно следила за ними. Химеко сжала перчатку чуть сильнее, чем следовало, и отрезала: — Снам нельзя доверять, госпожа Март. Март заметила, как изменилась её осанка — она стала напряжённой, словно натянутая струна. Взгляд Химеко устремился куда-то вглубь, сквозь пелену тумана. — Но этот сон… не был похож на ложь. — пробормотала она, но Химеко уже отвернулась, направляясь к мостовой, где тускло горели фонари. Вечер окончательно застыл. Где-то вдали пробили часы, но звук шёл в обратном порядке, и Март не могла понять, что начинается: ночь или её повторение. Март догнала Химеко у поворота, где туман лежал особенно густо. Камни под ногами поблёскивали от недавнего дождя, а ветер, проникая с узких улиц, приносил запах машинного масла. — Куда теперь? — Март, запыхавшись, поправила ремешок камеры. — Сразу к башне? Или, может, передохнём? Дорога вымотала, а в поезде пахло… не очень. Химеко остановилась, и в тусклом свете фонаря её глаза вспыхнули оттенком меди. — Нет, — ровным голосом произнесла она. — Сначала нужно осмотреть место, где я остановлюсь. Мне пришло приглашение от некой дамы, пожелавшей остаться неизвестной. Она упомянула, что в её особняке для меня приготовлена комната. — Особняк?! — Март вскинула брови. — Прямо как в бульварном романе! И ты думаешь, это хорошая идея — принимать приглашения от незнакомцев? — Я не думаю, я просто приняла его, — сухо ответила Химеко и свернула в боковую улицу. — Её почерк показался мне странно знакомым. И вся история этого города кажется мне… подозрительно интересной. Март шла следом, стараясь не отставать. Фонарей становилось меньше, и по мостовой разносилось только эхо их шагов. Вдали мелькнула тень конной повозки, но звука копыт не было слышно. — А ты где остановишься? — вдруг спросила Химеко, не поворачивая головы. Март запнулась, будто не сразу решилась ответить. — Забавно, — протянула она с натянутой улыбкой. — Мне тоже пришло письмо. От анонимной дамы. Она ждёт меня в Эшборне и… тоже приготовила комнату. Химеко резко остановилась. Её шаг оборвался так внезапно, что Март едва не налетела на неё. — Госпожа Март, — в голосе Химеко впервые прозвучали стальные нотки. — Вы ведь говорили, что приехали сюда по другой причине. Март моргнула, осознав, что проговорилась, и виновато прижала руки к груди, словно защищаясь. — Ох, ну да, да, именно так! Просто… — она запнулась, и затараторила быстрее обычного. — В письме просили сохранить всё в секрете, вот и всё! Я думала, если расскажу, ты решишь, что я доверчивая дурочка. Химеко нахмурилась, глядя прямо перед собой, не мигая. Туман между ними сгущался, казалось, что сам город прислушивается к их словам. — Странно, — наконец произнесла она. — Я думала, что письмо пришло только мне. Кто знает, скольким ещё людям она разослала приглашения и с какой целью. — Может, это розыгрыш? — неловко предположила Март. — Или, какая-нибудь тайная секта… Но, честно говоря, мне тоже интересна эта история, хоть и становится жутко. Химеко не ответила. Её взгляд был устремлен вперёд, туда, где сквозь марево проступали очертания высокого особняка. На кованых воротах красовался вензель в форме полумесяца, сломанного пополам. В окнах горел свет. — Кажется, мы на месте, — тихо сказала она. — Возможно, нас уже ждут. Март нервно рассмеялась, но в её голосе не осталось и следа лёгкости. — Отлично. Обожаю, когда меня ждут. Особенно когда я не знаю, кто именно. Химеко не обернулась. — Тогда не будем заставлять их ждать. — произнесла она и толкнула ворота. Железо застонало, словно соскучилось по живому прикосновению. Ворота закрылись за ними с протяжным скрипом. Внутренний двор встретил холодом и тишиной: ни шагов, ни пения птиц, только слабое потрескивание факелов, прикреплённых к каменным колоннам. На ступенях особняка лежал ровный слой пыли, но окна горели ровным, тёплым светом, словно хозяин ждал гостей, не сомневаясь в их приходе. Март первой ступила на порог, и массивные двери из тёмного дерева открылись почти бесшумно, словно их годами обучали открываться именно в этот момент. Внутри воздух был неподвижен, наполнен ароматом полированного дерева, свечного воска и чем-то ещё — сладковатым, медным. — Ну… — Март неуверенно огляделась, поворачиваясь к Химеко. — Должна признать, это впечатляет. Хотя я бы предпочла чуть больше света. И чуть меньше штор. Химеко шла медленно, касаясь пальцами резных панелей, в орнаменте которых угадывались узоры звёздных карт. — Свет не всегда изгоняет страх, — тихо сказала она. — Но у хозяйки безупречный вкус. Коридор был длинным, уходящим в тень. Картины в позолоченных рамах провожали их взглядами, а в углу стоял часовой механизм, лишённый стрелок. Вместо них под стеклянным куполом плавали капли ртути. Март прижала камеру к груди. — Честно говоря, я бы сейчас предпочла полёт на дирижабле сквозь грозу всей этой жути. Этот дом выглядит так, словно кто-то умер, а потом передумал. Химеко слегка улыбнулась, едва заметно, но достаточно, чтобы атмосфера стала теплее. — Не волнуйтесь, госпожа Март, главное, что умерли не мы. — Прекрасно, ты умеешь успокаивать... — пробормотала Март. Они шли дальше, и шаги гулко отдавались под высоким потолком. Где-то за стеной послышался слабый звук, словно кто-то закрыл дверь. Химеко остановилась, прислушалась, но, не услышав повторения, пошла дальше. Когда-то, в другом городе, они уже так бродили вместе. Тогда Март была моложе, неопытнее, смотрела на Химеко снизу вверх, словно на кумира. Сейчас почти то же самое, только в глазах Химеко появилась усталость, похожая на сожаление о чем-то. — Ты ведь не впервые посещаешь такие странные места, да? — тихо спросила Март, когда они свернули в очередной коридор. — Что думаешь об этом особняке? Он такой роскошный, мне никогда не доводилось бывать в таких местах. Хозяйка явно любит подчёркивать свою власть. — Не впервые, — ответила Химеко. — Но этот дом построен не ради власти. Он создан ради памяти. — И ты поняла это по запаху воска? — Март попыталась пошутить, но в её голосе звучало беспокойство. Прежде чем Химеко успела ответить, из-за приоткрытой двери донёсся резкий скрежет, звук падающих бумаг и поспешного шороха. Обе остановились. Химеко шагнула первой, толкнула дверь. Кабинет встретил их запахом пыли и чернил. У массивного стола, заваленного книгами, стоял молодой человек — высокий, в чёрном сюртуке с серебряными застёжками, из-под воротника которого виднелась тонкая цепочка. Тёмные волосы, обычно гладко зачёсанные, сейчас были взъерошены — видно, он только что напряжённо работал. Он обернулся, и в его взгляде мелькнул испуг, словно присутствие незваных гостей разрушило тщательно выстроенное спокойствие. В руках он держал старинный том, туго обвязанный кожаным ремнём, и несколько исписанных листов бумаги, соскользнув, бесшумно осыпались на пол. — Простите… — голос его был глухим, приглушённым, но звучал подчёркнуто отчётливо. — Я не знал, что здесь кто-то есть. Март, вздрогнув, прижала руку к груди, словно пытаясь удержать выпрыгивающее сердце. — А мы не знали, что тут кто-то живёт! — воскликнула она, переводя дыхание, словно после долгого бега. — Ещё немного, и я бы решила, что ты… призрак из библиотеки. Юноша, казалось, растерялся, переводя взгляд с Март на Химеко. — Я… временный жилец в этом доме, — произнёс он наконец, словно неохотно делясь секретом. — Мне поручено присматривать за архивом. Химеко всмотрелась в него с внимательностью инженера, привыкшего подмечать мельчайшие детали. — Временный жилец, присматривающий за архивом? Тогда вам наверняка известно, где находится хозяйка особняка. В его лице промелькнула тень напряжения. — Не все жильцы этого дома знакомы с хозяйкой. Тишина, повисшая между ними, ощущалась не неловкой, а настороженной, словно они вступили на зыбкую почву неизведанного. Март, ощущая, как по коже бегут мурашки, прошептала: — Химеко… мне кажется, здесь слишком много людей, которые "не знали, что здесь кто-то есть". Химеко не ответила. Она продолжала изучать юношу, и в её глазах, словно в зеркале, отражающих мерцающий свет свечей, промелькнуло что-то похожее на узнавание, смутное, неуловимое, которое она не могла объяснить. — Как вас зовут? — спросила она ровным, спокойным голосом. — Дань Хэн, — ответил он, слегка опуская взгляд, словно скрывая что-то. — А вы, должно быть, те, кого… пригласили. Март крепче сжала камеру. — Отлично, — пробормотала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Значит, нас всё-таки ждали. И, похоже, не только хозяйка. Дань Хэн, казалось, вновь обрёл собранность, быстро собрав рассыпавшиеся бумаги и аккуратно сложив их обратно в кожаную папку. Двигался он точно и сосредоточенно, почти машинально, словно привык к тишине и уединению, не нуждаясь в чьём-либо обществе. — Вы сказали, что присматриваете за архивом, — начала Химеко спокойно. — Значит, вам должно быть известно, кто владеет этим домом. Я повторю свой вопрос: кто пригласил нас сюда? Дань Хэн не поднял глаз. — Я никогда её не видел. Март нахмурилась, не веря своим ушам. — Как это "не видел"? Вы же здесь работаете! — Дом большой, — ответил он просто, словно объясняя очевидное. — Иногда я слышу шаги наверху, иногда до меня доносятся звуки музыки из дальней галереи, но я не выясняю. Моя работа — архив. Всё остальное меня не касается. Химеко скрестила руки на груди, выражая своё недоверие. — А другие жильцы? На этот раз он задумался на мгновение, словно подбирая слова, взвешивая каждое из них. — Да, они есть. По крайней мере, должны быть. Я слышу голоса за закрытыми дверями, вижу свет в окнах. Но дом устроен так, что можно прожить здесь месяцами, ни разу не встретив соседа. Март непроизвольно поёжилась. — Ужас какой. Звучит так, будто особняк живёт своей собственной жизнью. — Возможно, так и есть. — тихо заметила Химеко, подтверждая её худшие опасения, но Дань Хэн отозвался лишь слабым движением плеч, как бы показывая своё безразличие к их разговору. Она подошла ближе, изучающие взглядом отмечая каждую деталь его одежды: тёмный сюртук, серебряные застёжки, перчатки с вытертыми краями, словно он привык к тяжкому труду. — Вы не похожи на простого архивариуса. Почему вы здесь, господин Дань Хэн? Он наконец поднял взгляд, и их глаза встретились. Серые глаза, спокойные и ровные, как гладь воды перед надвигающимся штормом, в них не читалось ни страха, ни сожаления, лишь глухая решимость. — Потому что должен, — ответил он кратко, словно отчеканивая каждое слово. — У каждого, кто остаётся в этом доме, есть своя причина. Я не исключение. — Вы могли бы быть конкретнее. — мягко, но настойчиво заметила Химеко, не отступая от своего вопроса. — Мог бы, — он поставил книгу на место с тихим стуком, словно подчёркивая окончание разговора. — Но не хочу. Так что, полагаю, допрос окончен, госпожа. Воздух словно наэлектризовался, в нём чувствовалось приближение бури. Март открыла рот, чтобы возразить, но Химеко жестом остановила её, не из страха, а из понимания: давить на него бесполезно, он не расскажет больше того, что сам считает нужным. — Хорошо, — сказала она почти безэмоционально, скрывая своё разочарование. — Тогда я не стану мешать вашей работе. Дань Хэн кивнул в знак согласия, собираясь уйти. Он прошёл мимо, не взглянув ни на одну из них, и уже почти достиг двери, когда Март, действуя скорее под влиянием импульса, чем здравого рассудка, внезапно схватила его за руку. — Подождите… — начала она, но слова застыли у неё на губах, не в силах вырваться наружу. На запястье Дань Хэна, между перчаткой и манжетой сюртука, под тусклым светом лампы мелькнула печать — тёмно-алая, в форме переплетённых шестерёнок, с символом, смутно напоминающим циферблат часов. Точно такая же, как на башне, что они видели сегодня. Март расширила глаза, не в силах поверить в увиденное. — Это… Он вырвал руку так резко, что в воздухе звякнула пряжка его рукава, вторя её потрясению. — Юной леди следовало бы научиться манерам, — произнёс он холодно, глядя прямо в глаза Март, словно пронзая её своим взглядом. — Не всякое прикосновение уместно. И, не дожидаясь ответа, направился к двери, оставляя за собой лишь шлейф тревоги. — Минутку! — Март шагнула вперёд, но Химеко мягко удержала её за плечо, предостерегая от опрометчивого шага. — Оставь его, — произнесла она спокойно. — Он сказал всё, что хотел. Дань Хэн, не оглядываясь, скрылся в коридоре. Тишина, наступившая после его ухода, ощущалась почти физически, как давление воздуха перед надвигающейся грозой, предвещая грядущие перемены. Март медленно опустила руку, глядя на закрытую дверь, будто пытаясь разгадать загадку, скрытую за ней. — Ты видела? На его запястье печать Часов Сферы. — Видела. — коротко ответила Химеко, словно подтверждая её самые худшие опасения. — И ты ничего не скажешь? — Скажу, — её голос стал тихим, но твёрдым, словно сталь. — Что в этом доме слишком много тайн, и их невозможно разгадать в одночасье. Она подошла к окну, глядя на луну, медленно проступающую сквозь пелену тумана, окрашенную в зловещий красноватый оттенок. Март шагнула ближе, понизив голос до шёпота, боясь быть услышанной кем-то посторонним. — Думаешь, он как-то связан с часами? Этот человек и этот особняк… всё это — части одного целого? Химеко чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было радости, лишь тень горечи и предчувствие опасности. — Я не думаю, — повторила она, словно убеждая саму себя. — Я знаю. Они вышли из кабинета, и особняк вновь погрузился в зловещую тишину, затаив дыхание в ожидании неведомого. Пламя ламп в канделябрах колебалось от малейшего движения воздуха, отбрасывая причудливые тени на стены, превращая знакомые очертания в пугающие силуэты. Химеко шла впереди, шаги её были точными и размеренными, как у человека, привыкшего ориентироваться даже в самой кромешной тьме, словно она чувствовала невидимую нить, ведущую её вперёд. Март следовала за ней, время от времени бросая испуганный взгляд на двери, выстроившиеся вдоль коридора, массивные и одинаковые, ведущие в бесконечность. Каждая из них была украшена выгравированной цифрой, будто кто-то пытался упорядочить хаос этого места. — Здесь можно умереть от скуки раньше, чем найдёшь свою комнату, — тихо пробормотала Март, подсвечивая путь слабым лучом лампы. — Или от страха. Хотя лично я предпочла бы первый вариант. — Боюсь, что здесь не позволят умереть так просто, — ответила Химеко, останавливаясь у очередного поворота. — Если особняк и вправду связан с Часами Сферы, то здесь действуют свои правила, жестокие и непредсказуемые. — Ты и правда считаешь, что всё это как-то связано? — Март подняла камеру, надеясь запечатлеть хоть что-то на плёнку, хотя света было слишком мало, чтобы что-то снять. — Башня, часы, красная луна, этот парень с меткой на руке… всё это — звенья одной цепи? — Я не думаю, — повторила Химеко, словно отбрасывая все сомнения. — Я знаю. Она нашла дверь с цифрой девять, посмотрела на номер, сверилась с каким-то листком бумаги, который достала из кармана, и слегка кивнула. — Похоже, моя комната здесь. Она толкнула дверь и вошла внутрь. Комната оказалась просторной, обставленной старинной мебелью из тёмного дерева. В углу возвышался камин, на стенах висели картины в тяжёлых рамах, изображающие мрачные пейзажи. У стены стоял письменный стол, на котором стояли старинные часы без стрелок, будто время здесь остановилось навсегда. На подоконнике стоял бокал с засохшими лепестками увядших роз, напоминая о былой красоте, и ничего больше. Воздух здесь был не пыльный, а влажный и прохладный, словно кто-то недавно проветрил комнату, готовясь к её приходу. — Может, разрешишь мне остаться здесь с тобой? — предложила Март, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — В этом особняке слишком жутко, не думаешь? Мне кажется, что утром мы можем просто потеряться в этом огромном месте. — Госпожа Март боится оставаться одна, но при этом не побоялась отправиться в такое место. Поистине уникальная девушка. — усмехнулась Химеко, но в её голосе не было злорадства, лишь лёгкая ирония. — Эй, ну хватит издеваться! — обиженно воскликнула Март. — И всё же… давай поищем твою комнату. — предложила Химеко, стараясь смягчить неловкость момента. Они вернулись в коридор, чтобы найти комнату Март. Повороты следовали один за другим, лестницы меняли направление, словно архитектура дома издевалась над ними, подстраиваясь под их шаги и запутывая их ещё больше. Где-то наверху скрипнула дверь, протяжно и лениво, дом напоминал им, что они здесь не одни. Март прижала камеру к груди, её дыхание сбилось, словно кто-то невидимый сжимал её лёгкие. — Слушай, а если честно… какой у нас теперь план? Что ты собираешься делать, когда рассвет — если он вообще здесь бывает — наступит? Химеко остановилась, опираясь ладонью о перила. — Завтра я спущусь в город. Хочу поговорить с его жителями. Если кто-то живёт здесь достаточно долго, он может знать ключ к разгадке тайны этого места. Март вздохнула, не разделяя её оптимизма. — А по-моему, ключом будет хозяйка этого места. Может, она знает больше всех. Нужно найти её сразу, пока всё не стало ещё более странным. — Мне всё равно, — коротко ответила Химеко, отмахиваясь от её слов. — Если ей нравится прятаться, пусть прячется. Я приехала сюда не из-за неё. Март нахмурилась, чувствуя непонимание. — Но ведь это она тебя пригласила. Разве тебе не любопытно узнать, зачем? — Любопытство — роскошь, отнимающая слишком много времени, — Химеко посмотрела на неё, и в этом взгляде чувствовалась не холодность, а усталость, будто она несла на своих плечах непомерную ношу. — Моя цель помочь этому городу. Понять, почему здесь застыло время, почему ночь не кончается и что связывает луну с часами. Всё остальное лишь отвлекающие факторы, которые могут сбить меня с пути. Март хотела что-то ответить, но не смогла. В её груди боролись страх и восхищение. Эта женщина — как сталь, подумала она. Даже в тумане и мраке, даже в этом зловещем месте Химеко всё ещё держит курс по звёздам, которых никто не видит. — Значит, утром в город, — наконец сказала Март, стараясь скрыть своё замешательство. — А пока… поищу свою комнату. Они прошли ещё несколько дверей, пока не нашли нужную — с цифрой семь. Март толкнула её и вошла внутрь. В лицо ей пахнуло холодом, словно дверь вела в ледяную пещеру. — Ну, шикарно, — пробормотала она, стараясь сохранить чувство юмора. — Зато близко к тебе. Химеко чуть улыбнулась, оценив её попытку подбодрить себя. — Возможно, это и есть твоё везение. — Если я утром проснусь и не окажусь мертва, тогда да. — Март слабо рассмеялась, но в её смехе слышалось напряжение, словно она сама не верила в свои слова. Химеко кивнула и, не прощаясь, вернулась к своей двери. — Запри её на ночь, — сказала она напоследок. — Я приду к тебе утром. Март молча кивнула, глядя ей вслед, пока Химеко не скрылась за дверью. Коридор снова опустел, погрузившись в зловещую тишину. За окнами царила та же вечная ночь, и где-то далеко, в глубине особняка, отозвались часы. Химеко обернулась, словно почувствовав нечто неладное. На стене, где только что ничего не было, вдруг мелькнула тень — ровная, ритмичная, как качание маятника, кто-то наблюдает за ней издалека. И с каждым ударом звук становился всё громче, наполняя коридор зловещим эхом. — Это невозможно… — тихо сказала она, шагнув назад. И тогда пространство вокруг них начало меняться. Не резко, а постепенно, словно реальность растворялась, превращаясь в иллюзию или чей-то сон. Пол ушёл вглубь, линии стен потянулись, искажая привычные очертания. Вместо ламп в воздухе вспыхнули мягкие, синие огни, похожие на лунные отражения. В этих мерцающих огнях двигались тени. Не призраки, а скорее силуэты — тонкие, почти прозрачные. Лица расплывались в дымке, движения казались неспешными, словно перед Химеко разворачивалась театральная постановка, где актёры, погруженные в свои роли, не подозревали о существовании зрителя. Химеко застыла, но не от страха. Скорее, от оцепенения, вызванного нереальностью происходящего. Рациональная часть её сознания лихорадочно искала объяснения: игра света, усталость, галлюцинация? Но глухой стук часов, отбивающийся эхом в груди, убеждал её: это не просто видение. Одно из существ прошло совсем рядом, почти коснувшись плеча. От него исходил странный, причудливый аромат — смесь крови и роз. Химеко медленно выдохнула, стараясь не привлекать внимания. Они не казались враждебными, скорее просто её не замечали, как человек не замечает дуновения ветра. Они скользили по залам, просачивались сквозь зеркала, растворялись в стенах, будто всегда были частью этого дома, его невидимыми жильцами. Казалось, особняк жил одновременно в нескольких измерениях времени, и сейчас два из них случайно наложились друг на друга. — Проявление временной петли… или… остаточный отпечаток сознания, — прошептала она, скорее себе, чем кому-то ещё. — Но почему? В ответ лишь лёгкое дребезжание хрустальной люстры. Химеко взглянула на дверь. Благоразумие советовало вернуться к Март, обсудить увиденное, зафиксировать феномен. Но в памяти всплыло лицо девушки: нервное, взволнованное, с той детской отвагой, за которой всегда прячется глубокий страх. Нет. Пусть спит. Может, утро, если оно наступит, принесёт ответы. Она осторожно двинулась вдоль стены, стараясь дышать как можно тише. Существа по-прежнему не обращали на неё внимания, но каждый раз, когда она проходила мимо одного из них, глухой стук часов в её груди усиливался. В коридоре становилось темнее, воздух прохладнее. Пространство словно выровнялось, будто кто-то выключил проектор. Всё вернулось к прежнему состоянию: мёртвому, застывшему и неподвижному. Химеко прошла мимо старого зеркала и поймала в нём своё отражение. На мгновение ей показалось, что глаза отражённой смотрят немного в сторону, не туда, куда она. Она резко отвела взгляд, вернулась в комнату и тихо прикрыла дверь. Глухой щелчок замка прорезал тишину. На мгновение всё стихло даже часы перестали тикать. И только когда она опустилась в кресло у окна, на подоконнике, рядом с засохшими лепестками роз, шевельнулся тонкий слой пыли, словно кто-то только что прошёл там. *** Утро в Эшборне мало чем отличалось от ночи. Тусклый свет едва пробивался сквозь плотную завесу тумана, а воздух казался чуть теплее, чем обычно. Химеко уже успела принять душ и переодеться в свой строгий наряд: тёмно-бордовый жилет с серебряными застёжками, кружевное жабо и аккуратно заправленные манжеты. Она медленно шла по коридорам, пытаясь восстановить в памяти события прошлой «ночи», когда пространство дома словно искривилось, и явились эти странные существа. Комната Март была открыта, кровать аккуратно застелена, подушки не тронуты. В комнате не было ни следов одежды, ни сумки словно юная гостья здесь и не появлялась. Химеко почувствовала, как нарастает тревога. Внутри поднималось чувство вины за то, что вчера не настояла, чтобы Март осталась у неё. И тут раздался резкий, ровный звук часов. Сначала приглушённый, потом всё громче и громче, он заполнил собой всё пространство коридора. За ним последовал монотонный мужской голос, лишённый каких-либо эмоций, прозвучавший, как приказ: «Всем жильцам просьба немедленно спуститься вниз. Общее собрание состоится на кухне. Повторяю: всем жильцам явиться на кухню. Время истекает». Химеко остановилась, пытаясь оценить нелепость ситуации. Казалось, сам дом заговорил с жильцами. Она бросила взгляд на пустую кровать Март и сжала кулаки. Спускаясь по лестнице, Химеко старалась сохранять прямоту и уверенность, хотя каждая ступень будто пружинила под ногой, издавая глухой, почти живой звук. К счастью, она не заблудилась. Коридоры, обычно запутанные и извилистые, сегодня словно сами расступались, давая ей дорогу, дом будто позволял пройти. Она уже собиралась свернуть к первому этажу, когда уловила не просто шорохи, а обрывки голосов. Где-то за углом кто-то спорил. Химеко замерла, задержав дыхание. Женский голос молодой, звонкий, с оттенком раздражённой уверенности резко произнёс: — Хозяйка ничего не запрещала! Нет такого правила! Я имею право играть, когда захочу. Ответ последовал почти сразу. Низкий, ровный, мужской голос — в нём не было ни гнева, ни силы, только холод, как у человека, привыкшего приказывать: — Запрет был, ты просто не слушала. Здесь нельзя играть. Ты мешаешь. Последнее слово будто раскололось эхом, ударяясь о стены, и многажды повторённое — мешаешь… мешаешь… мешаешь… Химеко невольно прижала ладонь к перилам. Ей показалось, что если она выдаст своё присутствие этим людям, то непременно пострадает. Не было понятно, откуда взялось это чувство, оно просто было. В конце концов, она сделала шаг ближе, затаив дыхание. Дверь, откуда доносились голоса, была приоткрыта, но за ней царила лишь тьма. Ни света, ни движения. — Ты не понимаешь, — снова сказала девушка, и теперь в её голосе звучала не уверенность, а усталость. — Если нельзя играть… тогда зачем здесь игры? — Чтобы напоминать о том, что случилось с теми, кто играл, — ответил мужчина. — Чтобы больше никто не играл. После этих слов всё стихло. Тишина была такой полной, что Химеко на мгновение усомнилась, слышала ли она вообще что-то. Она стояла у двери ещё несколько секунд, потом осторожно отступила. Не из страха, скорее из интуитивного понимания, что это не разговор живых. Когда она продолжила путь к кухне, шаги отдавались в коридоре слишком громко, а где-то вдалеке вновь тихо зазвенели часы, подтверждая, что спор, каким бы он ни был, происходил не в настоящем времени. Химеко шла по длинному коридору, где стены были украшены позолоченными узорами, потемневшими от времени. Воздух здесь был теплее, менее напряжённым, и где-то впереди слышались голоса оживлённые, перекликающиеся, с той лёгкой бытовой ноткой, которая редко встречается в подобных домах. Она уже почти прошла мимо массивной дубовой двери, когда её взгляд зацепился за металлическую табличку, прибитую чуть косо. На ней была выведена надпись: «ПЕРЕГОВОРЫ», а рядом кто-то небрежно нарисовал мелом улыбающийся смайлик, прижимающий к себе розу. Химеко остановилась. Сомнение длилось всего одно мгновение, затем она толкнула дверь и вошла. Помещение оказалось просторным и неожиданно светлым. За длинным столом, покрытым белоснежной скатертью, уже сидели семеро. При её появлении разговоры стихли, и несколько пар глаз обратились к ней одновременно: кто-то с любопытством, кто-то с лёгкой настороженностью, а кто-то просто безразлично, как на случайного прохожего. Она сразу узнала Дань Хэна. Он сидел почти в конце стола, спокоен и невозмутим, как и прежде, и казалось, будто само присутствие других не имеет для него никакого значения. Рядом с ним стоял мужчина с длинными чёрными волосами, в строгом чёрном костюме, и говорил низким, ровным голосом, в котором раздражение едва скрывалось за вежливым тоном: — Ты вмешиваешься не туда, где тебе положено, — произнёс он, не глядя на собеседника. — Тебе лучше отступить, если хочешь жить. Дань Хэн ответил холодно: — Я не хочу разговаривать с тобой. Химеко замерла. Голос второго мужчины с длинными черными волосами этот ровный, чуть тягучий и раздражённый баритон был тем самым, что она слышала в комнате наверху. Тем, что говорил: «Ты мешаешь». Секунду она стояла, глядя на него, пытаясь понять, как он мог быть здесь и там одновременно. Но логика оказалась бессильна перед этим домом. Она сделала шаг вперёд и сдержанно поклонилась. — Простите, — произнесла она без запинки. — Я, кажется, опоздала к приглашению. Несколько женщин за столом переглянулись. Их взгляды были слишком спокойны для столь странной обстановки в них читалась привычка к вниманию, власти, сцене, где каждый жест был рассчитан. Изысканные платья глубоких оттенков, тонкие перчатки, лёгкий блеск украшений Химеко сразу поняла: перед ней женщины не просто состоятельные, но и влиятельные. Она быстро пересчитала присутствующих. Семеро. Три мужчины, включая Дань Хэна и черноволосого, чьё имя кто-то тихо произнёс как Блейд. Четыре женщины, каждая будто отдельная глава истории, написанная изысканной рукой. Но Март среди них не было. Отсутствие девушки бросалось в глаза, будто пустое место за столом предназначалось именно для неё. Химеко сделала вид, что не замечает паузы, возникшей после её появления, и спокойно заняла свободное место сбоку. Атмосфера в комнате странным образом сгустилась, лёгкая вежливость за столом ощущалась так, будто за ней скрыто напряжение, почти невидимое, но ощутимое на уровне дыхания. Словно все они были вынуждены сидеть за одним столом с врагом. — Ещё один новый гость, — произнесла женщина с красноватыми прядями, играя бокалом. — Наш дом становится всё любопытнее. Не терпится узнать ваши цели, госпожа Химеко. Химеко кивнула, сохраняя вежливую улыбку. Почему-то она не удивилась тому, что незнакомка уже знала её имя. Девушка, сидевшая рядом с красноволосой женщиной, усмехнулась, глядя на пламя свечи. — Цели, — повторила она медленно. — Да, мне тоже любопытно. — Ты правда считаешь, что это хорошая идея? — спросила женщина с алыми волосами, не поднимая взгляда. — Собрать всех нпц в одном доме, не объясняя зачем? Девушка с серыми волосами пожала плечами. — Ты ведь и сама говорила. Люди становятся куда честнее, когда не понимают, куда их ведут. На секунду красноволосая женщина улыбнулась. Несколько человек за столом переглянулись. Отношение к Кафке чувствовалось почти физически: лёгкое напряжение, осторожное недоверие. Она казалась самой спокойной, но именно это спокойствие и настораживало. Даже Дань Хэн смотрел на неё с тем холодным вниманием, которым смотрят на что-то особенно опасное. Химеко уловила этот настрой сразу. Тишину прервала девушка с серыми волосами. Она чуть подалась вперёд и заговорила. — Раз уж все собрались, — сказала она, едва коснувшись пальцем бокала. — Добро пожаловать в мой дом. Меня зовут Стелла, и надеюсь, мы сможем поладить. Она сделала короткую паузу, окидывая взглядом лица собравшихся. — Все вы здесь по одной причине. Мы ищем то, что способно изменить прошлое, настоящее и будущее. Её улыбка была лишь тенью на лице тонкой, почти невидимой. — Хотя… каждый, вероятно, понимает это по-своему. Никто не ответил. Лишь лёгкий звон посуды нарушал тишину. Химеко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её пригласили сюда совсем с другой целью, даже не объяснив, что именно тут происходит. — Простите, — произнесла она ровно. — Но, возможно, я не понимаю, о чём идёт речь. Женщина с красными волосами медленно повернула голову. Взгляд её смягчился, но даже в этой мягкости поблескивала насмешка. — О, госпожа Химеко, — пропела она лениво, с той игривой интонацией, что резала слух словно вызов. — Вы, пожалуй, самая тёмная лошадка в этой истории. Готова поспорить, вы ещё преподнесете нам всем сюрприз. Химеко встретила её взгляд в упор. — Как бы там ни было, я хочу услышать нормальный ответ, — отрезала она холодно. — А вы, похоже, путаете реальность с дешёвым театром. Улыбка Кафки расцвела, будто слова Химеко лишь подбросили хвороста в пламя её интереса. Но прежде чем напряжение успело вылиться в открытую ссору, Стелла легко хлопнула ладонью по столу. — Хватит, — её голос стал чуть резче, в нём прорезались стальные нотки. — У нас будет время для разговоров. Сегодня лишь знакомство. И вмиг всё стихло. Химеко опустила взгляд на бокал с вином, в тёмной глубине которого отражалось лицо Кафки. И вдруг ей почудилось, что отражение исказилось, будто улыбка на стекле стала шире, зловещее, чем в реальности. Стелла, чуть склонив голову, водила пальцем по краю бокала. — Думаю, будет честно, — проговорила она негромко. — Если мы хотя бы узнаем, кто сидит рядом. Она подняла глаза — серые, холодные, пронзительные. — А к тому же… скоро стены начнут сжиматься. Не пугайтесь, — её губы тронула лёгкая, почти садистская улыбка. — Просто особняк не любит лишнего пространства. Скоро вы сами поймёте, что теснота делает историю… интереснее! Химеко не могла понять, шутит ли она. Фраза прозвучала легко, почти обыденно, но в ней чувствовалось что-то большее —предупреждение, произнесённое вежливо, будто ради приличия. — Начнём, пожалуй, слева. — Стелла кивнула в сторону женщины с тёмно-вишнёвыми волосами. Та, небрежно закинув ногу на ногу, ответила первой: — Кафка, — пропела она мягко, с лёгкой улыбкой, словно имя само по себе уже было целой историей. — Я здесь из-за пророчества и любопытства. Но какое это имеет значение, милая Стелла? Вам ведь на самом деле плевать на наши истории. Стелла коротко кивнула, будто удовлетворённая тем, что услышала именно это. — Да, абсолютно плевать! — весело заявила она. — Ведь они всё равно все скоро сдох… Ох, прошу прощения, продолжайте. Кафка усмехнулась, а остальные словно и не услышали этих слов. Лишь Химеко едва заметно напряглась. Следующим заговорил Дань Хэн. Он сидел прямо, руки сложены перед собой, голос холодный, но не грубый. — Дань Хэн. Я здесь по долгу. Можно сказать, выполняю наблюдение. — За кем? — лениво спросила Кафка. Он не ответил. Лишь коротко взглянул на неё и отвернулся. Третьим был мужчина с длинными чёрными волосами, сидевший в тени. — Блейд, — прозвучал его глухой голос. — Прошлое не то, о чём стоит рассказывать. Химеко отметила про себя: его голос точно был именно тем, что доносился из соседней комнаты. — Вельт, — представился мужчина в очках, поправляя дужку. — Моя цель исследование Эшборна. Я не ищу то, что ищут остальные. — Звучит интересно! — весело произнесла Кафка. — И в то же время весьма прискорбно. Такие люди долго здесь не задерживаются, господин Вельт. — После встречи с вами, госпожа Стелла и госпожа Кафка, я начинаю подумывать о том, чтобы покинуть это место уже сегодня. — спокойно ответил он. Дальше заговорила женщина в чёрном, с бледной кожей и длинными волосами необычного цвета. — Меня зовут… — она замялась, потом чуть улыбнулась. — Пусть будет Чёрный Лебедь. Мне любопытно, как в этом доме хранится память. Ведь всё здесь, кажется, помнит кого-то. — Ахерон, — тихо сказала следующая, сидевшая рядом. Взгляд её был абсолютно непроницаем. — Цель у всех одинакова. Мои цели едва ли отличаются от ваших. Химеко почувствовала, что теперь очередь за ней. Все взгляды скользнули в её сторону — спокойные, настороженные, холодные. Она выпрямилась, чувствуя лёгкое напряжение, будто стояла перед экзаменом. — Химеко, — произнесла она чётко. — Я механик и исследователь. Я здесь, чтобы разобраться в сбое Часов Сферы. Всё остальное, полагаю, второстепенно. Кафка усмехнулась, склонив голову: — Исследовательница, попавшая в место, где время не движется… Звучит, как начало кровавой трагедии. Слишком насыщенная история для NPC. Стелла хлопнула ладонью по столу — мягко, но так, что звук разошёлся эхом. — Прекрасно, прекрасно! Значит, теперь мы знаем имена наших новых друзей, госпожа Кафка. — Надеюсь, эта история будет интересней предыдущей. — добавила Кафка. В зале на миг стало тихо, словно перед грозой. Химеко показалось, что пламя свечей дрогнуло, будто дом отреагировал на слова хозяйки. — И всё же, — произнесла Кафка, обводя взглядом собравшихся. — Мы собрались здесь не только ради того, чтобы обменяться именами. Она слегка откинулась на спинку стула, скрестив руки. Пламя свечей отражалось в её глазах, делая их чуть ярче, чем следовало бы. — Время в этом месте течёт странно. Пока вы говорили, особняк уже изменился. Теперь он меньше, — она сделала короткую паузу, будто наслаждалась тишиной и напряжением, что застыли в воздухе после её слов. — Хорошая новость — теперь вы все живёте на одном этаже, и можно быстрее убить всех, завладев тем, что нужно каждому из нас! Плохая новость — придётся привыкать к тому, что тишины не будет, и быть более осторожными. Химеко не сразу поняла, шутит ли она. Ей показалось, будто пол под ногами действительно стал ближе, а потолок чуть ниже, чем был в начале разговора. — Почему дом стал меньше? — спросил кто-то из гостей. — Потому что так решил дом, — ответила Кафка просто, как будто это был очевидный факт. — Или кто-то, кто им управляет. Какая разница? Она чуть наклонила голову, играя кончиком локона между пальцами. — А ещё… я бы на вашем месте закрывала двери на ночь, — её голос был мягок, почти заботлив, но в нём звенело что-то хищное. — Ведь кто знает, что может случиться, учитывая то, что каждый здесь друг другу враг? Химеко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страх, а скорее предчувствие. И тут вдруг из широкого рукава Кафки выскользнула тонкая марионетка. Её движения были резкими, но почти человеческими: голова дёрнулась, локти скрипнули, и тоненький голос, искажённо насмешливый, произнёс: — «Химеко! Я механик и исследователь!» Стол погрузился в короткую, глухую тишину. Кафка посмотрела на куклу, изобразив лёгкое изумление. — Ах, не нужно передразнивать гостей, дорогая, — протянула она с ленивой улыбкой. — Это невежливо. Стелла откинулась на спинку кресла и устало вздохнула. — Кафка. Я просила без театра. Ты пугаешь тех, кто ещё не привык к твоим… развлечениям. — Пугать — это ведь тоже способ знакомиться, мисс Стелла. К тому же сейчас вы гораздо более опаснее, чем я. Она мягко щёлкнула пальцами, и кукла обмякла, свесив голову, будто лишённая жизни. — Вот и всё, — сказала она тихо. — Спокойной ночи, госпожа Химеко. Закройте дверь поплотнее. Химеко ничего не ответила. Она только отметила, как под ногами будто прошёл лёгкий толчок, и ей показалось, что стены действительно чуть сдвинулись, став ближе. Когда Стелла поднялась из-за стола, её шаги были почти бесшумными. Химеко уже собиралась окликнуть её, но хозяйка лишь мельком взглянула через плечо — в этом взгляде было и усталость, и отчуждённая вежливость. — Позже. — коротко сказала она и исчезла за дверью, словно растворилась в полумраке коридора. Остались лишь трое: Кафка, лениво кружащая в пальцах бокал, Чёрный Лебедь, сидевшая неподвижно, и Вельт, задумчиво поправлявший очки. Остальные ушли сразу же после Стеллы. Пламя свечей стало мягче, тишина обволакивала стол. Химеко подошла к Вельту первой. — Господин Вельт, — начала она ровно. — Не могли бы вы ответить на пару моих вопросов? Он посмотрел на неё поверх очков. — Конечно, госпожа Химеко. Но боюсь, что не смогу рассказать вам многого. — Я слышала, как эта женщина сказала, что мы можем быть врагами. Что здесь… возможны даже убийства. Это просто попытка запугать? Вельт тяжело вздохнул. — Хотел бы знать. Но я здесь не намного дольше вас, госпожа Химеко. О доме мало что известно. Я лишь знаю, что за стенами город, где время остановилось. Часы Сферы, их механизм… застыли вместе с миром. Поэтому я здесь. — А особняк? Вы знаете что-то о нём? — Особняк живёт по другим законам. Я пытался вчера выйти, но двери не поддались. Заперты изнутри, без замков, а при попытки выйти через окно — оно просто исчезало. И всё же… то, что нас удерживают здесь насильно, очевидно. Он сделал паузу и посмотрел на Химеко пристально: — Хозяйка сказала, что тот, кто найдёт предмет, способный изменить прошлое, настоящее и будущее, получит также свободу. Но что это за предмет, я не знаю. Химеко задумалась. — Значит, нас всех держат здесь ради этого предмета. — Или ради игры, — спокойно добавил Вельт. — Но, кажется, некоторые жильцы целенаправленно пришли за тем самым предметом. И если так, то, возможно, они действительно готовы убить всех, чтобы завладеть им. Тихий скрип послышался в стороне. Это Кафка встала, протянув руку к марионетке, висящей у неё на поясе. — Какой чудесный разговор, — сказала она, не оборачиваясь. — Прошу прощения, что подслушала. Её голос был мягким, но в нём звучала ирония и нечто, похожее на предупреждение. Когда она вышла, напряжение сразу спало. — Кроме того, я заметил, как странно ведёт себя хозяйка особняка — Стелла, — тихо ответил Вельт. — Днём она была вежлива и отстранена от Кафки, но потом… потом всё поменялось. Химеко нахмурилась. — Возможно, это влияние Кафки. Сегодня мы видели её марионеток. Предположим, она тянет за нити, а Стелла просто не замечает, что стала одной из них. Вельт кивнул медленно, будто подтверждая не её слова, а собственные мысли. — Возможно. Но это всё ещё слишком смелые предположения от тех, кто оказался здесь недавно. Он поднялся из-за стола. — Если вы действительно хотите помочь этому городу, госпожа Химеко, начните с жителей особняка. Иногда механизм ломается не из-за ржавчины, а из-за того, что кто-то повернул шестерню в обратную сторону. Он ушёл, оставив её одну. Только свеча всё ещё горела, и Химеко показалось, что пламя чуть колышется, будто рядом с ним кто-то дышит. После разговора с Вельтом Химеко долго не могла успокоиться. Её мысли возвращались к одному — к Март. Она должна быть где-то здесь. Возможно, кто-то видел её. Химеко обошла стол, заглядывая в коридор, где свет давно угас, оставив лишь призрачный аромат воска и металла. — Простите, — обратилась она к фигуре, проступившей из полумрака. — Господин Блейд? Не видели ли вы девушку с короткими розовыми волосами? Ростом чуть выше среднего, в платье нежно розового оттенка и фотокамерой? Ответ прозвучал сухо и равнодушно: — Нет. Никто не видел. Никто даже не помнил, чтобы в доме вообще появлялась особа с подобным описанием. Химеко нахмурилась. Что ж, поиски придется вести самой. И, пожалуй, впервые в этом зловещем особняке, она ощутила, что сужающееся пространство хоть в чем-то может быть благом. Коридоры словно сжимались, потолки давили вниз. Стены теперь мерцали от тусклого света старомодных фонарей, некоторые из которых еще можно было зажечь вручную. Свет плясал, рождая причудливые, зыбкие тени. Проходя мимо зеркал, Химеко ловила себя на ощущении, будто отражение запаздывает на неуловимую долю секунды. Она шла вдоль крыла, где, по ее расчетам, располагались комнаты жильцов. Девять дверей. Всего девять, а значит, Март непременно должна быть где-то здесь. Химеко уже касалась костяшками пальцев первой двери, когда из-за поворота донесся торопливый стук каблуков. Она обернулась и застыла, словно пораженная молнией. Там была Стелла. Но не спокойная и надменная Стелла, какой она знала ее раньше. Эта — бледная, дрожащая, с безумным ужасом в расширенных глазах и прерывистым дыханием. Подол ее белого платья был запятнан зловещими багровыми разводами. — Госпожа Стелла? — Химеко бросилась к ней. — Что с вами случилось? Стелла остановилась, но взгляд ее долго блуждал, не находя опоры. Лишь спустя мучительно долгую секунду она подняла на Химеко глаза, полные странного, отстраненного ужаса, словно не до конца понимая, где находится. — Не подходите… — прошептала она, и голос ее звучал слабо, почти неслышно. — Вы ранены, позвольте мне помочь вам. — Нет… — она отшатнулась, инстинктивно прикрывая живот рукой. На ее пальцах вспыхнул зловещий блеск свежей крови. — Я спешу. Нужно заменить… пока они не забрали… — Кто "они"? — Химеко шагнула ближе, но Стелла дернулась, словно от внезапного удара. — Не трогайте меня! — крикнула она громче, и в этом крике прорезался первобытный страх, нечто животное и безудержное. Она отступила еще дальше, развернулась и бросилась бежать по коридору, оставляя за собой зловещую прерывистую дорожку алой крови. Химеко стояла неподвижно, будто парализованная, слушая, как звук ее шагов угасает в непроглядной тьме. Мозг отказывался воспринимать увиденное. Химеко осторожно коснулась кончиком пальца свежей капли на полу — теплая. Она подняла взгляд. Коридор был пуст и тих. Лишь слабый отблеск фонаря отражался в пульсирующем алом следе, уходящем вглубь особняка. Умрет ли эта девушка от такой страшной потери крови? Разум упрямо твердил — да, но в этом доме возможно абсолютно все. И, если Химеко увидит Стеллу через несколько минут в абсолютном порядке, без единого пятнышка крови, она вряд ли удивится. Химеко шла по багряному следу, стараясь не думать о том, что ступает почти по живым следам агонии. Она знала, что Стелла нуждается в помощи. Как бы безумно ни выглядело происходящее, она не могла бросить раненую девушку на произвол судьбы. К тому же, это был шанс хоть что-то выяснить. Но чем дальше она продвигалась, тем слабее становился след. Капли крови постепенно исчезали, словно их кто-то вытер, или, что еще хуже, они просто переставали существовать. Оставалось полагаться лишь на интуицию. Коридор тянулся бесконечно. Двери, одна за другой, каждая практически идентична другой: массивное темное дерево, бронзовая ручка, покрытая тонким слоем пыли, будто к ним не притрагивались целую вечность никто. Химеко остановилась у одной из дверей и протянула руку к ручке. И тут почувствовала легкое прикосновение к плечу. Она резко обернулась, едва не выронив свечу. Пламя дрогнуло, осветив женское лицо, внезапно возникшее из мрака. — Осторожнее, госпожа Химеко, — прозвучал тихий, бархатный голос. — Так и до пожара недалеко. Химеко узнала этот голос мгновенно. Перед ней стояла Кафка — все та же, что и на ужине: спокойная, неестественно уверенная, с загадочной улыбкой, играющей на губах. Только теперь в ее глубоком взгляде скользило нечто иное — едва уловимая насмешка, словно она наблюдала за театральным представлением, финал которого знала наизусть. — Госпожа Кафка, — Химеко старалась сохранить ровный тон. — Я разыскиваю Стеллу. Она ранена. — Ранена? — протянула Кафка, растягивая слова, пробуя их на вкус. — Как драматично. Из-под рукава ее платья вдруг выскользнула кукла — та самая марионетка, что присутствовала на собрании. Она дернулась, и высоким, скрипучим голоском передразнила: — «Я ищу Стеллу. Она ранена». Химеко нахмурилась. — Не думаю, что это уместно. Кафка усмехнулась и слегка коснулась марионетки кончиком пальца, словно успокаивая шаловливого питомца. — Не принимайте все так близко к сердцу. Марионетки всего лишь пустые оболочки. Их слова ничего не значат, как, впрочем, и большинство слов, произнесенных в этом доме. — легкая ирония прозвучала в ее голосе, но Химеко уловила скрытый подтекст. "Пустышки". Никому не нужные куклы. Те, чьи слова лишены всякого значения. Она задумалась, кого именно Кафка имела в виду? — И все же, — произнесла Химеко после короткой паузы. — Можете ли вы объяснить, что вам нужно здесь? Каковы ваши цели? Кафка слегка наклонила голову. Ее тень упала на стену длинным, хищным силуэтом. — Могу, почему бы и нет? — она произнесла это легко, почти весело. — Все мы здесь ради одного и того же. Просто я, возможно, немного ближе к цели. — О какой именно цели идет речь? — переспросила Химеко. Кафка одарила ее той самой фирменной улыбкой, в которой не было ни капли тепла, лишь расчетливый холод. — Мы все ищем предмет, обладающий силой изменять будущее, прошлое и настоящее. Химеко задумчиво взглянула на нее. — И вы знаете, что это за предмет? — Если бы знала, — Кафка сделала шаг ближе, и Химеко ощутила слабый аромат роз. — То давно бы им завладела. Но пророчество гласит ясно: тот, кто найдет его, сразу же поймет. У него не останется ни малейших сомнений. Он почувствует — это именно то, что ему нужно. — Это уклончивый ответ. — спокойно заметила Химеко. — Возможно, — мягко согласилась Кафка. — Но это все, что я знаю, госпожа Химеко. Она повернулась, собираясь уйти, но остановилась на секунду, бросив взгляд на Химеко через плечо: — Вы ведь тоже ищете его, не так ли? Хотите спасти город, разгадать тайну остановившихся часов. Иными словами изменить будущее. Знаете, госпожа Химеко, мне кажется, вы переоцениваете свои возможности. Иногда самые умные становятся самыми удобными пешками в чужих играх. Будьте осторожны и не ищите себе лишних неприятностей. Следовать за Стеллой было весьма опрометчиво. Химеко промолчала. Кафка слегка склонила голову, марионетка на ее плече дернулась и тихонько захихикала. — Не переживайте. Если найдете Стеллу, передайте ей, что мне приснилось, будто она уже нашла то, что так долго искала. Хотя… возможно, это была не она, а ваша милая подруга в розовом платье. И прежде, чем Химеко успела что-либо ответить, Кафка плавно, почти растворяясь в окружающей тьме, направилась в противоположный конец коридора. Ее шаги затихли, оставив после себя лишь призрачный запах ладана и жуткий шепот марионетки: — Пустышки, пустышки… Химеко осталась стоять одна. Коридор снова показался бесконечным, а свеча в ее руке догорела почти до самого основания.