Романтика в Изгнании

      При свете розовато-фиолетовой люстры Цяо Шубай выглядел особенно растерянным.       Его кожа имела белизну человека, который годами живёт в помещении, фигура была худой, а слегка вьющиеся чёрные волосы были собраны на затылке, и он выглядел таким же хрупким и изящным, как кукла из антикварного магазина.       Держа в руках розовый пакет, он прислонился к двери, улыбаясь Чжань Шэньчжи, на фоне искусственной, бескрайней темноты района Момус.       Чжань Шэньчжи был несколько ошеломлен. В тот момент, когда он увидел Цяо Шубая, его гнев утих, но он по-прежнему сохранял суровое выражение лица.       Потому как для обычного полицейского информатора действия Цяо Шубая были настолько импульсивными, что ему требовалось перевоспитание.       С того самого момента, как Чжань Шэньчжи открыл утром глаза, он был занят подготовкой к публичной церемонии принесения присяги перед Соревнованием Воинов, практически не отдыхая.       Сегодня он впервые появился в новостях с четким изображением. Прибыв на место проведения турнира рано утром, организационный комитет отборочного Соревнования специально пригласил двух стилистов, чтобы они позаботились о его внешнем виде. Один из них, воспользовавшись моментом, распылил на его волосы фиксирующий лак.       Как раз когда Чжань Шэньчжи собирался его остановить, к нему подошел высокопоставленный офицер из полицейского управления и сказал:       — Шэньчжи, вы олицетворяете имидж нашего полицейского управления Йейтса. Все это необходимые процедуры.       В итоге он перетерпел это.       После публичной церемонии принесения присяги, ожидая личной встречи, Чжань Шэньчжи воспользовался случаем и надел контактные линзы, желая посмотреть, чем занят Цяо Шубай.       К его удивлению, когда он включил камеру, то увидел лишь кромешную темноту.       Сидя в комнате для интервью, пока сотрудники регулировали освещение, Чжань Шэньчжи отказался от помощи стилиста, вышел в уединенное место, надел наушники и спросил Цяо Шубая:       — Что ты делаешь?       Цяо Шубай молчал. Чжань Шэньчжи услышал лишь голос незнакомого мужчины, тихо говорившего слова “Остров Маши” и “Мэй Ми”. Никто так и не ответил на вопрос Чжань Шэньчжи.       Ведущий вышел из комнаты для интервью и позвал Чжань Шэньчжи, которому ничего не оставалось, как включить запись и, следуя за ведущим, просмотреть ее.       В течение дня Чжань Шэньчжи дал четыре запланированных интервью.       Ему это было безразлично, но он не любил важничать, поэтому старался сотрудничать, при этом он время от времени просматривал записи с камеры, записанные после пробуждения Цяо Шубая. Он также заметил, что запись с камеры потемнела, потому что Цяо Шубай достал куртку Андре из кучи мусора, надел ее на себя и плотно застегнул.       Чжань Шэньчжи смотрел раздраженно и рассеянно, испытывая сложное чувство тревоги и запоздалого страха. Он хотел отчитать Цяо Шубая, но не мог точно сформулировать, как именно. К моменту завершения интервью Чжань Шэньчжи составил тридцать правил для информаторов, намереваясь скомпилировать их в письменный документ для Цяо Шубая.       Трансляция ужина в прямом эфире была запланирована на семь часов вечера. Участие в ней означало, что он не сможет покинуть территорию Верхнего Городского Округа сегодня вечером.       Без колебаний Чжань Шэньчжи решил вернуться в Район Мо пораньше, чтобы лично провести с Цяо Шубаем подробный урок по правилам поведения информатора и пресечь возможность его новых самовольных опасных авантюр. Затем он отправил сообщение отцу, что не придет, и покинул место проведения мероприятия.       Чжань Шэньчжи изначально хотел воспользоваться трамваем, но как только он вошел на станцию, заметил, что многие люди смотрят на него, а некоторые даже поднимают телефоны, фотографируя его лицо. Тогда он вышел из станции и на улице нашёл беспилотное такси, направлявшееся в Район Мо.       Было уже половина восьмого вечера, когда он выехал на дорогу Мучжун.       Экранное небо окрасилось в оранжево-красный цвет, как ночной мандарин. Обочины дорог были пустынны, бесконечный черный асфальт простирался под туманным горизонтом небесного экрана.       Вдали, в сумерках, были видны серебристо-белые лачуги, а у дороги стояли черные фигуры.       Чжань Шэньчжи трудно было не вспомнить прошлый визит на дорогу Мучжун.       Примерно два месяца назад некто рискнул остановить машину и встать перед ней на колени. Когда Чжань Шэньчжи вышел из машины и осмотрел его сквозь молочно-белый, полупрозрачный щит, он и представить себе не мог, что ему придётся иметь дело с Районом Мо, и, конечно же, он не представлял, что два месяца спустя будет постоянно думать об одном конкретном человеке.       Когда он добрался до кинотеатра, вечернее цирковое представление все еще продолжалось.       Когда хозяйка кинотеатра увидела Чжань Шэньчжи, она сказала:       — Извините, господин, у нас все комнаты заняты.       Цвет небесного экрана в Районе Мо был темнее, чем в других местах, а на улицах уже витал запах наркотиков.       Чжань Шэньчжи вежливо поинтересовался у нее:       — Разрешите узнать, когда примерно освободится комната?       Она проверила систему обслуживания номеров и сообщила Чжань Шэньчжи, что срок действия бронирования номера 208 истекает в половине десятого вечера, но она не знает, продлят ли его.       — Как вы знаете, в половине десятого начинается комендантский час, и я не знаю, собираются ли гости пойти домой, — извиняющимся тоном сказала хозяйка.       Чжань Шэньчжи посмотрел на часы — было уже восемь часов и пятьдесят минут. Затем он сказал:       — Я подожду немного.       Он стоял у кассы, а хозяйка кинотеатра болтала с ним, спрашивая, что он бывал здесь уже дважды, откуда он, чем занимается и какие фильмы любит смотреть.       Он отвечал на каждый вопрос по очереди. Когда наступил девятый час, прозвучало объявление о комендантском часе, и хозяйка стала часто поглядывать на вход.       Чжань Шэньчжи прекрасно понимал, на что она смотрит, но всё же спросил:       — Вы кого-то ждете?       — Моего младшего брата, — улыбнулась хозяйка, — Не знаю, вернется ли он сегодня.       В этот момент несколько гостей из 208-й комнаты спустились вниз, и хозяйка поднялась наверх, чтобы немного прибраться, прежде чем зарегистрировать Чжань Шэньчжи в его номере.       Как только регистрация была завершена, вошел Цяо Шубай, выглядя совершенно невинно.       Он, похоже, не понимал, почему Чжань Шэньчжи был недоволен.       Услышав, как он назвал того Чжань-гэ, хозяйка заведения с любопытством и настороженностью спросила:       — Вы двое знакомы? — словно опасаясь, что Чжань Шэньчжи может причинить неприятности Цяо Шубаю.       Цяо Шубай улыбнулся и протянул хозяйке пакет:       — Торт для вас, — затем он пробормотал: — Какое совпадение, — обменялся несколькими случайными словами, а затем вернулся в свою комнату.       Поведение Цяо Шубая было довольно неуклюжим, но ни Чжань Шэньчжи, ни хозяйка квартиры не обратили на это внимания.       Чжань Шэньчжи взял у хозяйки ключ-карту от комнаты и направился наверх.       Обернувшись на лестнице и пройдя в коридор, он обнаружил, что Цяо Шубай не вошел в комнату, а прислонился к двери небольшой отдельной комнаты, робко ожидая его.       Цяо Шубай, казалось, не осознавал, в чем заключалась его ошибка, выражение его лица было обеспокоенным, что затрудняло критику в его адрес.       Чжань Шэньчжи открыл дверь своей личной комнаты и Цяо Шубай, протиснувшись в проем, последовал за ним. Затем он закрыл за спиной дверь и, пытаясь завязать разговор, спросил:       — Чжань-гэ, разве ты не должен сегодня присутствовать на ужине?       В этот момент он снова превратился в умного и всезнающего всезнайку.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него, но ничего не сказал. Через какое-то время тот произнес:       — Чжань-гэ, сегодня днем ​​я сделал важное открытие. Ты проверял запись?       — … — Чжань Шэньчжи спросил: — Почему ты пошел на Вторую Улицу без разрешения?       Цяо Шубай удивился, что инспектор Чжань начал с вопроса, и почувствовал себя немного виноватым, но не показал этого.       — Я боялся упустить зацепку, если не пойду. К тому же я послал тебе сообщение.       — Я принимал присягу.       — Знаю, — Цяо Шубай наклонился ближе и посмотрел на лицо Чжань Шэньчжи в темноте. — Чжань-гэ, я знаю, что ты очень занятой.       Выражение лица Чжань Шэньчжи оставалось холодным, казалось, слова его ничуть не тронули:       — Что, если бы что-то случилось?       — Ничего ведь не случилось, верно? — улыбнулся ему Цяо Шубай. — Андре — хороший парень, — вспомнив, что он застегнул куртку, чтобы помучить Андре, не давая камере сделать запись, Цяо Шубай добровольно признался: — Чжань-гэ, в доме Андре было так холодно, кондиционер работал словно морозилка, поэтому я надел одну из вещей и забыл оставить камеру открытой. Часть записи с камеры теперь отсутствует?       Чжань Шэньчжи, казалось, немного смягчился и согласно промычал. Цяо Шубай спросил:       — Ты слышал, о чем мы говорили?       — Да.       — Хорошо, — Цяо Шубай с готовностью признал свою ошибку. — Я больше так не буду. Чжань-гэ, прости меня, — затем он притворился, говоря жалобным тоном: — Я действовал импульсивно, потому что полагал, что Андре может быть Фредом… Думая о том, что произошло в отеле “Льюис” в тот день, я не смог себя контролировать.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него, слегка нахмурив брови, и спустя долгое время сказал:       — Это слишком опасно.       Цяо Шубай про себя подумал, что инспектор Чжань довольно туповат, раз его действительно легко обмануть, он подошел ближе, потянул его за руку и сказал:       — Извини.       Чжань Шэньчжи не простил его, но и не оттолкнул. Поэтому Цяо Шубай сменил тему:       — Ничего страшного, что ты не пошел на ужин, Чжань-гэ?       — Все в порядке.       Цяо Шубай, увидев пульт от кинопроектора рядом с ногой Чжань Шэньчжи, протянул руку и спросил:       — Может, посмотрим вместе фильм? Только не романтический.       Чжань Шэньчжи согласился, и Цяо Шубай включил проектор.       У Цяо Шубая с детства было очень мало времени или возможностей смотреть фильмы, и он ни разу не видел большинство из них. Однако Чжань Шэньчжи был очень привередлив; этот ему не подходит, тот тоже не подходит.       Цяо Шубай, устав выбирать, сунул в его руку пульт:       — Чжань-гэ, выбирай сам.       В итоге Чжань Шэньчжи выбрал исторический фильм, содержание которого показалось Цяо Шубаю довольно скучным.       Проснувшись достаточно рано, Цяо Шубай сейчас уснул через несколько минут. Проснувшись, он обнаружил, что положил голову на плечо Чжань Шэньчжи, а фильм уже наполовину был проигран.       Мышцы плеча Чжань Шэньчжи были очень напряжены, отчего у Цяо Шубая заболело лицо.       От него исходил знакомый запах, который Цяо Шубай не мог точно определить, поэтому он поднял голову, чтобы понюхать его.       Чжань Шэньчжи посмотрел на него сверху вниз и спросил:       — Что случилось?       — Хм… — Цяо Шубай поднял голову и вспомнил: — Чжань-гэ, ты сделал прическу?       Еще полусонный, он протянул руку и потрогал волосы Чжань Шэньчжи, которые действительно были немного жесткими. — Я чувствую запах лака для волос.       Его поведение было крайне неуместным, но, к счастью, Чжань Шэньчжи не принял это близко к сердцу и просто ответил:       — Мне сделали ее сегодня утром.       — Я видел видео с твоей церемонией присяги, — сказал ему Цяо Шубай. — Чжань-гэ, ты был так красив.       Чжань Шэньчжи промолчал. Цяо Шубай, вспоминая кадры видео, сказал:       — Та площадь в Верхнем Городском Округе такая огромная, — затем добавил: — В Районе Мо нет такого просторного места.       — Хочешь сходить посмотреть?       Это был вопрос, которого Цяо Шубай не ожидал. Спустя несколько секунд он ответил:       — Мне всё равно. Верхний Городской Округ слишком далеко. У меня нет отпусков.       Этот скучный фильм всё ещё шёл, но его уже никто не смотрел.       Комната была тускло освещена, и Цяо Шубай иногда отчетливо видел лицо Чжань Шэньчжи, а иногда только его очертания. После недолгой паузы Чжань Шэньчжи вдруг спросил:       — Когда расследование закончится, не хотел бы ты поискать работу в Верхнем Городском Округе?       Цяо Шубай удивился:       — Почему?       — Этот клуб тебе не подходит.       — А? — Цяо Шубай почувствовал, что Чжань Шэньчжи сильно его недопонимает, но не стал ничего объяснять. — Нет, пожалуй, — он немного подумал: — В Верхнем Городском Округе, наверное, нет подходящей работы для меня, а аренда жилья там слишком дорогая.       — Ты можешь… — Чжань Шэньчжи вдруг запнулся, а потом сказал: — Сначала поживешь у меня. У меня есть квартира рядом с площадью.       Цяо Шубай слегка удивился. Ему показалось, что Чжань Шэньчжи иногда слишком добр, но жить в Верхнем Городском Округе совершенно не входило в его планы, поэтому он продолжил отказываться: — Я не смогу найти там работу. Кроме того, Цзинь-Цзинь и остальные работники в клубе… я не хочу их покидать. Но всё равно спасибо тебе, Чжан‑гэ, — он снова улыбнулся ему, — Очень редко кто‑то бывает так добр ко мне.       Черты лица Чжань Шэньчжи были такими же четкими, как у каменной статуи, а его красота казалась еще более недостижимой, чем на видео с принесением присяги в высоком разрешении. Его губы слегка дрогнули, и на мгновение Цяо Шубай почувствовал, будто играет в голографическую игру, потому что Чжань Шэньчжи был настолько совершенен, что не походил на реального человека.       Однако нерешительность Чжань Шэньчжи была настолько крепкой, что Цяо Шубай ощутил недоумение. Спустя несколько секунд тот сказал Цяо Шубаю:       — В Верхнем Городском Округе много возможностей. Ты можешь поговорить с Цзинь-Цзинь и еще немного подумать.