Язык, которым мир не говорит

Первый день оказался хаосом, безнадежно искаженным еще со вчерашнего похмелья. Данила стоял посреди главного корпуса и чувствовал себя муравьем, которого случайно уронили в трёхлитровую банку. Коридоры тянулись бесконечно, люди мельтешили, а воздух пах тревогой – той самой, щемящей и всеобщей, что витала над всеми первокурсниками, метавшимися туда-сюда с одинаково потерянными лицами. Аудитория, где должна проходить первая пара, нашлась случайно — он просто влился в поток таких же потерянных первокурсников и вышел к нужной двери. Данила смотрел в тетрадь и видел, как ровные буквы разъезжаются, теряют форму, превращаются в нервную паутину. Он пытался слушать, правда пытался, но мысли соскальзывали. Возвращались к субботе. Данила мотнул головой, прогоняя наваждение, и уставился на доску, где графики сплетались в непонятный узор. Его сосед по парте, парень по имени Артем, был первым, с кем Данила здесь познакомился. Хотя «познакомился» — громко сказано. Пока оба парня брели за однокурсниками в самом конце группы, их взгляды невольно пересеклись. Неловко улыбнувшись друг другу, Данила первым отвел взгляд, продолжая рассматривать стены университета, но спустя пару минут, сами того не замечая, они скооперировались на почве духоты в здании, и лишь когда поток брюзжания иссяк, опомнились и наконец представились друг другу, неловко пожимая руки. Но сейчас, глядя, как сосед слушает с таким же непонимающим видом, как и сам Данила, при этом смешно поправляя очки, Кашин подумал, что, наверное, это и к лучшему. Теперь они в этой огромной группе были как два случайных камня, закатившихся в одну щель — вроде и не нужны никому, зато вместе не так одиноко. Он снова поймал себя на том, что рассматривает профиль нового знакомого, и быстро отвел взгляд, уставившись в затылок впереди сидящего однокурсника. На переменах он переписывался с Ильей, который был максимально возмущен тем, что им в первый день поставили две пары. У Данилы же сегодня было всего одна, но к концу дня он все равно был морально вымотан. Так и проходил день за днем: ежедневные конспекты днем и зубрежка все тех же записей ночью. Из-за большого количества информации голова шла кругом. Но главное ощущение первой недели было не от пар или новых лиц. Оно приходило поздно вечером, когда он, вымотанный, возвращался в свою съемную квартиру. Падал на кровать, и перед глазами снова и снова всплывало одно и то же. Данилу злили воспоминания о человеке, лица которого он попросту не помнит, но язвительный взгляд въелся, словно паразит, не желая отцепляться. Так и прошла его первая неделя. В пятницу он наконец смог полностью выкинуть из головы эти темные глаза, отдавая все свои мысли и силы учебе. Выходные он планировал провести дома, в кроватке, не планируя даже высовываться из дома. Илья был полностью солидарен с другом, говоря, что первая неделя выдалась слишком тяжелой и нужно отдохнуть и набраться сил перед следующей. Они лишь созвонились в субботу, чтобы поиграть в компьютерную игру, которую Данила посоветовал Артем. Они долго разговаривали и смеялись, рассказывая о своих впечатлениях и обо всем, что прошло за неделю. Пройдя наполовину довольно затягивающую игру, ребята попрощались. Завершив звонок, Данила направился на кухню в поисках чего-нибудь, подходящего на роль ужина. Вчера парень из последних сил сварил рис, пожалуй, этим он поужинает и сегодня. Подкрепившись, рыжеволосый немного пялил в окно, задумываясь о предстоящих делах. После первой недели учебы комната Данилы начала напоминать полосу препятствий, где на пути от кровати до стола нужно было перешагнуть через растущую гору вещей. Он собрал всё в охапку, руководствуясь сомнительным принципом «если стирать, то все». Открыв дверцу старенькой машинки, встроенной в гарнитур, он механически вывернул карманы джинсов, извлекая забытые мелочи: скомканную бумажку от жвачки, пару монет и чек из магазина. Закинув в барабан большую часть вещей, Данила подцепил свою любимую кофту — ту самую, в которой он был в ту ночь в клубе. Он сунул руку в правый карман. Пусто. В левый. Пальцы наткнулись на что-то плотное, гладкое, с острыми краями. Высунув неизвестный предмет, голубоглазый внимательно рассмотрел бумажку. Визитка. На черном картоне были выгравированы контакты: номер телефона и адрес самого клуба. Данила замер, прислонившись к холодному боку столешницы. Смутное воспоминание накрыло волной. Тот вечер, он сидел у стойки, наблюдая, как Саша с невозмутимым профессионализмом протирает бокалы. Бармен то и дело заводил новые диалоги, но Кашин сам не понял, когда их разговор зашел… о работе. Данила точно помнит, что о желании найти подработку парню точно не говорил. Тогда откуда? Мысли смешались, путаясь между собой. В голове резко всплыли его неоднозначные фразы и то, как светловолосый подсунул через стойку эту самую карточку небрежным жестом. Данила тогда машинально сунул её в карман, и больше она не вспоминалась, потерянная в глубине ткани, пока не попала в стирку. Голубоглазый нервно провёл пальцем по рельефному тексту. Что он должен был с этим делать? Он быстро, почти по-воровски, сунул визитку в задний карман своих джинсов, закидывая кофту в машинку и наконец запуская стирку. Решение звонить Саше созревало несколько часов. Визитка, теперь уже не в кармане кофты, а на прикроватной тумбочке, стала своеобразным центром притяжения всех его мыслей. Он не смотрел на нее, но чувствовал. Вечер воскресенья, когда учеба немного отпустила, а в комнате стало невыносимо тихо от собственных мыслей, он решился. Сначала потянул время: переложил учебники, налил чаю, снова посмотрел на визитку, а потом резко, пока не передумал, схватил телефон и вбил контакт. Нажав на вызов, он с волнением слушал гудки. Спустя пару секунд послышалось сиплое «Слушаю». Рыжеволосый слегка вздрогнул от неожиданности, подбирая правильные слова, поскольку подготовленная речь тут же забылась. – Привет, ты же Саша, бармен из клуба? — По ту сторону послышалось тихое угуканье. – Ты мне визитку на той неделе дал, по поводу работы. — Запинаясь, вымолвил голубоглазый. – А, Даня, привет. Я уже думал, не позвонишь. — Приветливо проговорил парень. – Подумал? – Да, я же могу еще согласиться? — Аккуратно спросил Кашин, вертя в свободной руке картонку. – Конечно, но пока на испытательном сроке поработаешь, а потом насчет смены решишь, как удобней будет: можешь либо только в выходные в ночную выходить, либо через день со мной меняться. — Воодушевленно сообщил Саша. – Тогда выходишь со следующих выходных, все устраивает? – Да. — Сам себе кивнул рыжеволосый. – А мне нужно пройти какое-то собеседование или что-то вроде такого? – Не нужно, думаю, Руслан Сергеевич против тебя точно не будет, да и он сам поручил мне найти напарника из своих знакомых. — Данила на секунду остолбенел, мозг пронзила короткая, яркая вспышка, за которой тут же хлынул поток смятения. В Питере настолько много Русланов? Или это ему так везет? Но все размышления нарушил бармен. – Я ему тогда сейчас сразу и сообщу о тебе. — Рыжеволосый тут же отмахнул свое негодование и одобрительно угукнул. Обговорив еще пару минут разные мелочи, парни попрощались и завершили звонок. Данила выдохнул: все оказалось куда проще, чем он думал, а мысли о шатене он отогнал от себя, больше не думая о нем. Сейчас ему нужно разобраться с учебой и будущей работой.

***

Руслан сидел на заднем сидении машины собственной компании. Возвращение из другого города всегда было для кареглазого переходом между двумя состояниями бытия. Он откинулся на кожаном сиденье, закрыл глаза, но не чтобы спать. Чтобы отслоиться. Сбросить с себя лоск чуждой столицы, как стряхивают с плеч налипший мокрый снег. В ушах ещё стоял гул совещаний, а в пальцах правой руки чувствовалась память о бесчисленных рукопожатиях. Он думал о том, что оставил позади: подписанный наконец контракт, который выбил из сил; холодную, роскошную пустоту гостиничных апартаментов; мимолётные улыбки, в которых не было ничего, кроме расчёта. И он думал о том, что ждет впереди. Гора отчётов на столе. Ворчание дяди Димы по поводу новых рисков. Тишина пустой, слишком просторной квартиры. И… рыжий мальчишка с прозрачными глазами, образ которого, как назойливая муха, мельтешил в самые неподходящие моменты московской круговерти. Все его мысли перебил вибрирующий телефон. Он достал гаджет, фокусируя взгляд на контакте. «Саша бармен». Шатен устало взъерошил волосы и принял звонок. – Але, — его голос прозвучал низко и сонно. Из динамика послышался энергичный, чуть приглушенный шум и голос Саши, слишком бодрый по сравнению с шатеном. — Рус, привет! Не отвлекаю? — Услышав усталое мычание, что означало «Нет, говори», светловолосый продолжил. – Я по поводу второго бармена. Ну, думаю, ты уже знаешь, что нашелся один человечек, но все же. — Ехидно посмеялся бармен, тая интригу. Руслан прищурился, переводя взгляд на водителя машины и устало вымолвил. – Мне-то откуда знать? Я же тебе это доверил. На том конце провода повисла короткая пауза. Саша прекрасно понял, что сейчас произошло: Руслан даже не в курсе, кого именно берут. Видимо, Данила не так близок Руслану, как думал Саша. На его лице тут же расплылась самодовольная улыбка. – Извини, — продолжал Саша, тщательно подбирая слова. — Просто работа кипит, голова кругом. Короче, парень адекватный, молодой, учится. Данила зовут. Я все проверил, вроде толковый. Выходит со следующих выходных. — Руслан лениво провел рукой по подбородку, ощущая щетину. Ему было все равно. Руслан, глядя в окно на мелькающие огни родного города, усталость брала свое. — Договорились. Я завтра заеду в клуб, поподробней расскажешь, его можешь не звать, все равно на испытательном пока. — Хорошо, — почти пропел Саша. Шатен первым завершил звонок. Он опустил телефон на сиденье и снова закрыл глаза. В голове пронеслось: «Данила...» Имя было обычным, ничем не примечательным. Оно не вызвало никакой ассоциации. Просто еще один новый человек в бесконечном потоке лиц, которые нанимали и увольняли его менеджеры. Рыжий мальчишка из клуба, чей образ тревожил его в Москве, был где-то там, в параллельной вселенной воспоминаний, и никак не связывался мысленно с этим «Данилой» — будущим барменом. Он поудобней устроился на кожаное сиденье черного, как смоль, автомобиля, отдав водителю короткое: «Разбудишь». Машина плавно плыла, мягко покачиваясь на неровностях дороги. За окном поплыли знакомые, почти не видимые в темноте окраины города, сменившиеся затем спальными районами с редкими огнями в окнах. Последний раз заглянув в яркую витрину незнакомого магазина, Руслан провалился в сон.

***

Вторая неделя началась уже не с хаоса, а с приглушенной, но настойчивой тревоги. В понедельник Данила шел по тому же бесконечному коридору, но теперь он знал, куда идти, но щемящий страх первокурсника сменился другим чувством — напряженным ожиданием пятницы. С Сашей они договорились встретиться за час до начала смены, чтобы тот смог показать и научить его основам. На первой паре он снова сидел рядом с Артемом. Молодой лектор говорил о сопротивлении материалов, его голос гулко разносился под сводами. Голубоглазый первые десять минут старательно пытался вникнуть в материал, но его все больше и больше окутывали мысли о будущей работе. Матери парень еще не сообщил, что нашел подработку, но уже стоило, пускай порадуется за старания сына. Из омута собственных мыслей его выволок несильный толчок локтем соседа справа. — Все нормально? — тихо прошептал Артем. Голубоглазый же от неожиданности вздрогнул, но тут же слабо кивнул, давая понять, что просто задумался. Казалось бы, за такой короткий срок нельзя было сблизиться, но им хватило недели, чтобы стать друг для друга не просто «одногруппником», а своим человеком в этой новой, чужой среде обитания под названием «университет». Это была не дружба в классическом, Ильинском понимании с теплыми объятиями и ночными разговорами. Это был стратегический альянс. Парень относился к тому типу людей, которые любили слушать, нежели говорить. Он с радостью поддерживал диалоги с Данилой, делясь своими историями. Но все же больше ему нравилось слушать смешные рассказы рыжеволосого парня о его жизни в родном городе, о проделках с лучшим другом, о нелепых ситуациях на новых городских просторах. Артем слушал, слегка склонив голову набок, и в уголках его губ появлялась едва заметная, но искренняя улыбка. Особенно его, казалось, забавляли моменты, когда Данила, увлекаясь рассказом, начинал жестикулировать и сбивался с мысли. Артем не перебивал, а ждал, наблюдая, как тот ловит потерянную нить одной из историй. Так и началось их странное, но прочное взаимопонимание. На некоторых парах — особенно на общих, гулких лекциях в переполненной аудитории, где преподаватель говорил монотонно и давно смирился с тем, что половина потока сидит в телефонах — Данила мог себе позволить переписываться с Ильей или Колей. Эти переписки были его глотком воздуха, короткой ниточкой, связывающей его с привычным, простым миром. Пока на доске мелькали слайды с диаграммами, его пальцы быстро скользили по экрану. Голубоглазый потихоньку начинал адаптироваться под этот ритм учебы и жил мыслями о работе и будущих планах.

***

Жизнь Руслана текла по своему, напряженному и обезличенному руслу. Он сидел за массивным столом в своем кабинете в управляющей компании, смотря на два больших монитора, пока город за окном только зевал, потягиваясь в утренней дымке. Дядя Дима врывался без стука — хмурый, с папкой под мышкой, пахнущий дорогим табаком и вечным недовольством: «Руслан, там по новому складу косяк. Смотреть надо». И Руслан ехал. День растворялся в бесконечных встречах. Его окружали люди, но он был один. Но иногда, в редкие паузы между звонками, когда он стоял у окна, глядя на серое небо, в голову, точно солнечный зайчик в пыльной комнате — неожиданно и не к месту — всплывал обрывок памяти. Не цельный образ, а деталь: неловкий взгляд и тихий бархатный голос, еле заметные веснушки под светом фонаря и доверчивый невинный взгляд. Коля за всю неделю позвонил всего два раза, знал, что Руслан работает, и не отвлекал лишний раз. Зато почти всю эту неделю шатен получал сообщения друга, где чаще всего фигурировал Данила. «Как с проектом дела? Сильно устаешь? С Даней сейчас общался, тоже устает бедненький на парах сидеть» или «Еще на собрании? А мы сегодня игру какую-то проходить будем, если хочешь, скину, как у Дани перс выглядит, хоть так полюбуешься». Но одно сообщение еще долгое время не выходило из головы: «Хочу сообщить о подозрительном лице в виде одногруппника-потеряшки, этот очкарик, похоже, дружбу дружит, вечно в кружках Дани маячит». Он всегда искренне улыбался с этих сообщений, но последнее заставило недовольно стиснуть зубы и свести брови домиком, все больше и больше думая о родном городе. Но теперь он тут. Всю сложную работу в этом месяце он сделал, и все оставшееся время до следующего витка дел было его. – Приехали, – томный голос водителя вырвал Руслана из дремоты. Он резко выпрямился, почувствовав, как одежда немного помялась. За окном маячили знакомые очертания его дома. Тишина в машине была оглушительной после гудящего дня. Он вышел из машины, тихо попрощавшись с водителем, и тяжелой походкой направился к подъезду. Холодный воздух немного прояснил мысли. Войдя в квартиру, он включил свет. Пространство замерло в стерильной чистоте и порядке, который он ненавидел в такие моменты. Оно слишком едко подчеркивало одиночество. Кинув сумку с вещами на порог, кареглазый поплелся в спальню, попутно расстегивая пуговицы надоедливой рубашки. Он приехал поздно, на часах уже перевалило за полночь. Радовало лишь то, что задержаться пришлось всего на несколько часов, а не на пару дней. Написав Коле, как и обещал, короткое «Приехал», шатен тут же ложится спать, не расправляя кровать, лишь накрывшись пледом.

***

Понедельник. Данила шел по тому же бесконечному коридору, но теперь он мог ориентироваться в длинных лабиринтах университета. Почти на всех парах Кашин то и дело тихонько перешептывался с Артемом, но на физике оба парня сидели молча, внимательно вникая в материал. Ни Артем, ни Данила не знали предмет, поэтому приходилось внимательно слушать, дабы не ухудшить ситуацию. Преподаватель физики, старенький мужчина с лицом, изборожденным глубокими морщинами, как высохшая речная глина, был дотошным до зубного скрежета. Звали его Петр Степанович. Стоило ему войти в аудиторию в своем вылинявшем коричневом пиджаке, как гул голосов стихал, словно перерезанный ножом. Воздух становился плотным, насыщенным ожиданием. Именно поэтому и Артем, и Данила сидели, затаив дыхание. Единственным их общением на этих парах были красноречивые взгляды. Артем мог кинуть быстрый, вопросительный взгляд на какую-то запись в тетради Данилы, и тот, в ответ, мог лишь беспомощно пожать плечами. Или Данила, окончательно запутавшись, с отчаянием смотрел на Артема, а тот, нахмурившись, медленно и почти незаметно качал головой: «Я тоже не понял». Учеба Ильи была намного проще, чем у голубоглазого. Третий курс — это уже не тот хаос первокурсника, который мечется по коридорам. Он уже выучил, каких преподавателей можно игнорировать, а кому достаточно купить тортик, чтобы закрыть «хвост». А вся студенческая жизнь превратилась в яркую и насыщенную частичку будущего и настоящего, частью которого стали и его друзья. Коля же не тонул в работе. Он стал ею. Его студия была и скорлупой, и клеткой одновременно. Его мир сузился до нескольких квадратных метров, заполненных техникой. Он выжимал эмоции из семплов, как из лимона, настраивал компрессоры, выравнивал частоты, чистил фон от шумов до кристальной, почти мертвой тишины. Отвлечься ему помогали друзья. С Ильей и Данилой он часто переписывался, а иногда играл в какие-то игры, название половины которых он не знал. Руслана же из-за работы трогать не хотелось, но теперь, когда шатен приехал в Питер и у него появилось немного свободного времени от всего бизнеса, они оторвутся. Вторник и среда прошли в похожем ритме: лекции, домашка, переписки с друзьями, где все трое присылали смешные фотографии с учебы и работы. Четверг. Первая практика по программированию, где Данила не понимал половину задач, но большую часть выполнил правильно. Весь день Коряков и Ромадов молчали, видимо, тоже слишком погружены в работу. Вечером Данила позвонил матери. Рассказал про учебу, про то, что все сложно, но интересно. И наконец сообщил о подработке. — Барменом? Сынок, а учеба? Не сильная нагрузка будет? — первым делом спросила мама, голосом, полным тревоги. — Мам, не переживай, я скорее всего только по выходным выходить буду — засмеялся он, чувствуя теплую волну любви и заботы даже через сотни километров. — Деньги свои будут. Я же говорил, что квартиру сам оплачивать буду, ну вот. Мама вздохнула, пожелала удачи и велела одеваться теплее и не забывать кушать. После звонка стало чуть легче. Он был не один. Вечером в чате наконец ожили Коля и Илья. Парни предложили выбраться в клуб и отдохнуть, но не как в прошлый раз, а более культурно. Данила так и не рассказал друзьям о подработке, вечно забывал, да и времени подходящего не было. Он и сам до сих пор не мог поверить, что это правда. Лежа в кровати, голубоглазый слушал, как за стеной кто-то довольно громко разговаривает — молодая пара, которую парень очень часто видел, когда возвращался домой после учебы. Он выключил свет и задумался о завтрашнем дне. Завтра первой парой физика у Петра Степановича, где им с Артемом придется вслушиваться в каждое словечко. А послезавтра он наконец выйдет на работу. С этими мыслями он провалился в сон. Пятница началась с третьего будильника, Данила проспал. На часах было ровно восемь. Быстро подскочив с мягкой кровати, Кашин направился в ванную, попутно одеваясь, а уже спустя пять минут выскочил из дома, параллельно записывая голосовое Артему. Он едва заскочил в нужный автобус. Сердце колотилось как сумасшедшее, а дыхание сбилось. Надо было все-таки с Ильей не пиво по подъездам пить, а спортом заниматься. Немного отдышавшись, голубоглазый расплылся на свободном сидении, доставая старенький телефон, где были сообщения возмущенного Темы. Как только Данила собрался ответить одногруппнику, автобус резко затормозил, и он едва не выронил телефон. Остановка была не его, поэтому он лишь сильнее сжал телефон, отвечая на сообщения, затем рыжеволосый зашел в чат с Ильей, , записывая недовольный кружочек другу, театрально хмуря брови. Спустя пятнадцать минут автобус наконец подъехал к остановке у университета. Данила шустро выскочил и быстрым шагом направился по знакомой аллее. Осенний ветер трепал его рыжие волосы, а яркое солнце заставляло слегка сморщить нос. Погода была странной, слишком теплой, но в то же время с пронизывающим ветерком. Данила влетел в главный корпус, пронесся по коридору и, запыхавшийся, распахнул дверь аудитории. Тишина. Парень быстро юркнул между рядами, извиваясь как угорь, задевая коленками спинки стульев. Наконец, достигнув своего места — последнего стола у окна — он с грохотом швырнул потрепанную черную сумку на парту. От удара с бокового кармашка выскочила ручка и покатилась по наклонной поверхности прямо к краю. И тут его взгляд наконец встретился со взглядом Артема. Тот облокотился на спинку стула, его губы растянулись в медленной, насмешливой ухмылке. – А где? — полушепотом спросил голубоглазый, усаживаясь на свое место. – Сам не знаю, может, тоже проспал. — Улыбнувшись, ответил русый. Данила лишь тихонько цокнул, доставая телефон из кармана. Через десять минут в аудиторию, словно ураган, влетел запыхавшийся Петр Степаныч со своим смешным коричневым чемоданчиком. Пары проходили медленно, а материал выдавался емким. Данила изо всех сил пытался сосредоточиться, но мысли упрямо скользили к сегодняшнему вечеру. К стойке бара. К незнакомым лицам, которые будут что-то требовать. К Саше. Новый этап в жизни, такой интригующий, но в то же время пугающий, заставлял сильно переживать. Пары закончились, Данила и Артем, уставшие и нагруженные, вышли из корпуса в прохладный, напоенный запахом мокрой листвы воздух. – Может, сыграем сегодня во что-нибудь вечером? — беззаботно спросил русый, раскручивая свою сумку из стороны в сторону. Кашин замялся, и, увидев это, парень тут же продолжил. – Не, ты если не хочешь, я не настаиваю. — Почесывая затылок, вымолвил зеленоглазый. – Не то что не хочу, я просто занят буду. — Устало и печально выдохнул Данила, поправляя капюшон кофты. – А, ну ладно. Что делать будешь? — Сегодня Артем был намного разговорчивее обычного. – Да на работу устроился. — Непринужденно ответил Кашин, пиная маленький камушек. Только середина дня, а он уже ужасно вымотан как физически, так и морально. – Ого. — Удивленно произнес русый. – Куда хоть? – Да барменом в клуб. Ты извини, времени как-то рассказать не было. — Неловко теребя волосы, сказал Данила. – Да ничего. — Поправив очки, отмахнулся Артем. – В следующий раз тогда сыграем. Они свернули на более оживленную улицу, где уже сновали люди и машины. Обсудили ненавистную физику, странную теплую погоду и абсурдное количество домашнего задания на выходные. Данила, подгоняемый внутренним волнением, то и дело возвращался к теме вечера: «А вдруг я случайно бутылку какого-нибудь дорогого коньяка разолью?», «Интересно, а мне, как работнику, скидка будет на какие-нибудь коктейльчики?». Артем слушал, посмеиваясь с рассуждений голубоглазого, изредка вставляя короткие фразы: «Научат, не переживай», «Ты главное запоминай, какие коктейли вкусные, потом мне сделаешь». Именно в этой дороге Данила выплескивал наружу свой поток сознания — тревоги, сомнения, наивный энтузиазм — и смог хоть немного успокоиться. Впереди виднелся магазин, возле которого они расходились — Артем сворачивал к общежитию, а Даниле нужно было дальше, к своей съемной квартире. Они замедлили шаг. — Давай, удачи — сказал Артем, останавливаясь. В его глазах мелькнуло что-то похожее на искренний интерес. — Расскажешь потом поподробнее. — Протягивая руку рыжеволосому, продолжил русый. – Обязательно. — Кивнул Данила, сжимая руку одногруппника. – И спасибо, что поддержал. Артем лишь махнул рукой, отмахиваясь, и повернул в свою сторону. «С тебя шоты и катка в Мортал Комбат». Данила кивнул и, еще раз махнув зеленоглазому, развернулся и пошел к автобусной остановке. Осенний ветер теперь казался не таким пронизывающим, а груз тревог — не таким тяжелым. Эта двадцатиминутная прогулка не решила его проблем, но дала ему тихую, ненавязчивую уверенность: в этом новом, сложном городе у него появился свой человек. Не тот, с кем заводят бурную дружбу на всю жизнь, а тот, с кем молча идут рядом по одной дороге, когда это нужно. И иногда этого бывает достаточно.

***

Утро Руслана началось в два часа дня, впервые за долгое время он наконец-то смог выспаться. Тишина в квартире наконец стала не врагом, а союзником. Сегодня шатен смог позволить себе домашний завтрак — не бутерброд на бегу или еду из ресторанов на важных встречах, а настоящую яичницу с беконом, которую он, к своему удивлению, еще помнил, как готовить. Остатки дня кареглазый провел за просмотром фильма, параллельно играя в разные игры на телефоне. Эти, казалось бы, обычные вещи приносили странное, почти детское удовлетворение. Он снова чувствовал разницу между работой и домом, где он был не просто управляющей единицей, а человеком, который живет. Играя в очередную очень странную, но интересную игру, телефон в руках завибрировал. Коля. Не успев включить звонок на громкую связь, как по ту сторону уже раздался воодушевленный голос друга. – Алло, Рус, занят сегодня? — быстро пролепетал Ромадов, пока на заднем плане, скорее всего, играл бит, который он пытается свести. – В зависимости от того, что ты мне сейчас предложишь. — Улыбнувшись, ответил кареглазый, удобней укутываясь в плед. – Ц! Ну почему с тобой всегда так сложно. — Буркнул голубоглазый. – Мы собрались в клуб сегодня, ты с нами? — Сделав небольшую паузу, продолжил блондин. – Даня отказался, сказал, дела есть. – Не, Коль, прости, сегодня без меня. Я отдохнуть хочу пару дней. — Теребя край футболки, ответил шатен. – Да твою мать, и ты туда же! Вот я уверен, если бы твоя потеряшка пошла, ты бы самым первым в этот клуб побежал. — Ругаясь, прошипел Ромадов. Из-за недовольства друга Руслан немного отодвинул от себя телефон, передразнивая блондина. – Да не в Дане дело. — Пытаясь придумать весомый аргумент в свою пользу, продолжил кареглазый. – Ну, хотя частично может быть, но я правда очень устал в Москве. — Для большей правдоподобности шатен тяжело вздохнул. – Все ясно. Вот теперь сам и покоряй его сердце. — Пытаясь надавить на друга, ехидно проговорил Ромадов. – Коль, не начинай. Ну давай я к тебе завтра на студию заеду, посидим, суши тебе привезу, а? – Хочу. — Тут же ожил блондин. – Тогда к двум буду ждать. — Ангельским голоском пропел голубоглазый, уже собираясь сбросить звонок, пока Тушенцов не передумал по поводу завтрашней встречи. Но парень опередил его. – А это, погоди. Вы же с Илюхой вдвоем будете? — Подобно лису, поинтересовался шатен, прикусывая нижнюю губу. – Ну да. — Замявшись, ответил парень, поскольку вопрос показался ему странным. – Слушай, Коль. — Растягивая слова, начал кареглазый. – Можешь тогда у Илюши порасспрашивать о Дане? — С большой надеждой спросил шатен. – Тушенцов, а о чем мне спрашивать? — Недоумевая, спросил блондин, пытаясь переварить просьбу. Руслан и сам не знал, чего именно хотелось бы узнать, просто хотелось знать как можно больше и все. – Ну, что любит там, про родителей, детство, я хрен его знает. — Дергая ногой, ответил кареглазый в ожидании ответа друга. Но на той стороне буквально спустя пару секунд последовал звонкий смех. Руслан лишь недовольно закатил глаза, продолжая слушать веселье друга. – Руслан, прости. — Пытаясь отдышаться, проговорил голубоглазый. – Просто не знал, что у влюбленных такие просьбы своеобразные. — Наконец успокоившись, выдохнул блондин. – Про суши забудь. — Раздраженно прошипел Руслан, хмуря брови. – Эй, эй, погоди, я же не отказался. Узнаю я про твоего потеряшку, узнаю, ты главное успокойся. — Тут же спохватился Ромадов, мгновенно становясь серьезнее. – А Илье-то можно про твой план знать? – Не говори пока, вдруг Даня по пьяни проболтается. — Уже спокойно ответил кареглазый. – Хорошо. Тогда ради друга сегодня буду Джеймсом Бондом под прикрытием. — Смеясь с собственных слов, ответил блондин. Руслан лишь широко улыбнулся, продолжая слушать его бредовые идеи про диктофон или скрытую камеру, иногда недовольно цокая или матерясь. Спустя пятнадцать минут парни наконец распрощались. Шатен на прощанье еще раз поблагодарил друга, обещая привезти два сета суши, и завершил звонок. Отбросив телефон на подушку и потянувшись, Руслан направился на кухню выкурить сигарету и заварить кофе.

***

Даня шел по уже знакомой улице, которая вела в сторону центра, где находился клуб. Вечер только начинал опускаться на город, но фонари уже зажглись. В воздухе витала прохлада, смешанная с запахом дождя, прошедшего днем. Данила закутался в свою ветровку, чувствуя, как волнение снова подступает к горлу. Дорога от остановки, где он вышел, заняла не больше двадцати минут. И вот наконец-то он увидел вывеску. Ту самую, стилизованную под неоновую подпись, которую он смутно помнил из той ночи. Парень достал телефон, читая сообщения Ильи о том, что они только встретились с Колей и, если что, они еще могут заехать за ним. Все-таки нужно было рассказать о работе, подумал рыжеволосый, взъерошив челку, и принялся отвечать другу. Получив голосовое, где оба парня сначала недовольно высказывались о друге, а после сами начали ругаться между собой, Данила улыбнулся и, убрав телефон в карман, направился к зданию, у входа которого уже толпились люди. Данила остановился на противоположной стороне улицы, чтобы еще раз достать телефон и посмотреть время. 20:17. Парень перешел дорогу, лавируя между машинами, и направился к служебному входу, как ему и сказал Саша сегодня днем. Дверь была неприметной, металлической, с кодовым замком. Он набрал цифры, которые светловолосый написал ему пару минут назад. Щелчок. Дверь поддалась. За ней оказался узкий, слабо освещенный коридор, пахнущий моющим средством и сигаретами. Кашин недовольно поморщил нос и прошел дальше. Где-то впереди слышались голоса. Зайдя в главный зал, на глаза сразу попался бармен. Саша стоял за стойкой, спиной к входу, расставляя бокалы на полке и разговаривая с молодой девушкой напротив. Заметив рыжего паренька у двери, девушка тут же слегка ударила сероглазого по руке, указывая на Данилу, и он тут же обернулся. На его лице расплылась легкая улыбка, подзывая парня к себе. Голубоглазый молча подошел, ощущая себя не в своей тарелке. Его взгляд скользнул по рядам бутылок с яркими этикетками, кранам и непонятным приборам. – Привет. — Протягивая руку, сказал Саша. Кашин протянул руку, здороваясь. – Так, теперь тебе нужно фартук выдать. — Первым делом сказал парень. Даня слегка кивнул и, опомнившись, глянул на девушку, что все это время стояла перед ним. – Привет. — В полтона сказала светловолосая, так же протягивая руку. – Арина. — Представилась сотрудница. – Данила. — Отвечая на рукопожатие, ответил парень. – Ну тогда, Арин, сможешь фартук выдать? И заодно показать, что где. — Обращаясь к подруге, спросил Саша. – Хорошо. Пойдем. — Утягивая за собой голубоглазого, ответила девушка. Они прошли мимо основной стойки, углубившись в полумрак служебной зоны. Арина шла довольно быстро, ее каблуки отстукивали четкий ритм по бетонному полу. Данила молча плелся следом, рассматривая длинный коридор. — Склад здесь, — бросила она через плечо, указывая на массивную металлическую дверь с замком. — Там у нас все: от салфеток до запасного алкоголя. — Данила лишь кивнул, продолжая идти за девушкой. Она свернула в узкий проход, продолжая рассказывать, что где находится. – А на втором этаже что-то есть? — Интересуясь, спросил рыжеволосый, рассматривая пожарную схему. – Ничего интересного. — Отмахнулась девушка. – Там кабинет Руслана Сергеевича, он иногда тут засиживается, но к нему подниматься обычно нельзя. Если он за бумагами сидит, значит, на взводе весь, еще и наорать может. — Улыбнувшись, ответила девушка, останавливаясь. – А, понятно. — Поправляя назойливую челку, ответил голубоглазый. – Здесь у нас подсобка. — Указывая на дверь перед ними, сказала светловолосая. Она потянула ручку — дверь заскрипела, открывшись внутрь. Зайдя внутрь, девушка потянулась к выключателю, включая свет. — Вот, — Арина шагнула внутрь, раздвинула фартуки на вешалке. — Бери любой. Они вроде все одного размера. — Данила зашел следом, наблюдая за сотрудницей, которая сняла с вешалки два фартука, сравнивая их. — Этот, пожалуй, получше, — протянула она один из них Даниле. Ткань была плотной, черной, с длинными завязками и большим нагрудным карманом. – Спасибо. — Он неуклюже попытался накинуть его на себя, но завязки запутались. — Давай я, — Арина с легким вздохом, но без раздражения взяла концы лямок. — Повернись. — Даня тут же развернулся. Девушка ловко завязала бант на его талии, потом поправила фартук на плечах. — Все, готово, — она отступила на шаг, оглядывая его с деловым видом. — Хорошо сел. — Довольно сказала светловолосая. – Ладно, пошли, а то Саша, наверно, уже заждался. — Даня, соглашаясь, кивнул и поплелся за Ариной. – А ты кем работаешь? — Интересуясь, спросил голубоглазый, когда понял, что не знает должность девушки. – Администратор. — Убрав прядь за ухо, ответила девушка. – Ого. — От удивления парень слегка сбавил шаг. – А тебе сколько лет? – Двадцать. — Улыбаясь, ответила светловолосая. Но, заметив еще большее удивление на лице парня, тихо сказала. – Мы с Русланом со школы дружим, поэтому он предложил мне поработать, а я согласилась. — Открывая металлическую дверь, сказала девушка. Данила понимающе кивнул. – Понятно. — Так же тихо ответил тот. – Только это секрет. — Прикладывая указательный палец к губам, сказала девушка, подмигивая Даниле. Следующий час пролетел в водовороте информации. Саша тасовал бутылки, показывая, где что стоит. А Даня смотрел и чувствовал, как информация в голове перегружается и начинает вылетать из ушей. Русый же, наблюдая за растерянным взглядом голубоглазого, тихо посмеивался и качал головой. Данила чувствовал, как внутри разрастается липкое, неприятное чувство собственной несобранности. Он кивал, надеясь, что это сойдет за понимание, но на самом деле перед глазами уже все плыло. Арина же заинтересованно наблюдала за парнями, искренне улыбаясь, когда Саша сам забывал, о чем говорил, или когда Данила, пытаясь зафиксировать взглядом очередную бутылку, щурился так, будто видел ее впервые в жизни. Но после теории, когда в клуб начали приходить люди, все закрутилось так быстро, что Данила просто перестал думать. Первые гости подтягивались поодиночке, потом парами, а к десяти вечера барная стойка уже не пустовала. Саша ловко работал рядом, успевая и наливать, и подстраховывать. Данила первый час сначала тушевался. Руки подрагивали, когда он тянулся за бутылками, взгляд метался между заказом и полками, и пару раз он чуть не перепутал алкоголь. Но Саша молча подправлял, не делая замечаний, и это очень успокаивало. Время перевалило за полночь, и клуб наконец-то ожил по-настоящему. Музыка пульсировала где-то в груди, отдаваясь в висках и кончиках пальцев, а глаза щипало то ли от усталости, то ли от дыма, который тянулся из кальянной зоны. Саша делал шоты компании подруг, Данила же ненадолго прыгнул на небольшой диванчик, где сидела Арина, общаясь с кем-то по телефону. Он рухнул на кожаное сидение и на пару секунд прикрыл глаза. Тело сразу потяжелело, ноги будто налились свинцом, слегка подрагивая. Голубоглазый откинулся назад, слегка потягиваясь; яркий свет неприятно бил в глаза, заставляя недовольно сморщиться. Видимо, эти яркие вспышки не раздражают только тогда, когда ты сам находишься в алкогольном состоянии. Спустя десять минут девушка наконец закончила диалог, тяжело вздохнула и подсела ближе к рыжеволосому. – Ты хорошо держишься для первого дня. — Наклонившись ближе к парню, сказала светловолосая, мягко улыбаясь. Даня в ответ лишь устало промычал, поправляя челку, и достал телефон посмотреть время. Время на отдых уже заканчивалось, нужно заменить Сашу, ему тоже не помешает отдохнуть, хоть он и выглядит намного бодрее Данилы. Голубоглазый устало вздохнул и побрел к стойке. Эти пятнадцать минут помогли хоть чуть-чуть прийти в себя. Пока никто не заказывал алкоголь, русый, облокотившись о стойку, достал телефон и быстро начал печатать кому-то сообщение. – Саш. — Подходя ближе, позвал Данила. Парень от неожиданности вздрогнул, поднял глаза на Кашина и выключил телефон. – Ой, прости. Это, ты иди тоже отдохни, пока людей не так много. — Поправляя фартук, вымолвил рыжеволосый. – Ой, Дань, ты очень выручишь. Мне позвонить нужно, я быстро, туда и обратно. — Радостно пролепетал сероглазый и тут же направился в сторону подсобки. Голубоглазый же кивнул и, еще раз одернув фартук, развернулся к стойке, где уже сидел парень. Слегка сморщившись от разноцветного освещения, Данила хотел было уже спросить о заказе, но, подняв глаза, встретился с удивленным и в то же время возмущенным взглядом лучшего друга. Перед ним на одном из стульев сидел Илья, который взглядом прожигал в Дане дыру. Какой же он дурак раз наивно думал, что именно в этот клуб Ромадов и Коряков точно ехать не захотят. Почувствовав оценивающий взгляд карих глаз, Кашин тут же растерялся, не зная, как ему объясниться. Было настолько неудобно перед другом, что рыжеволосый, хоть как-то унять тянущее чувство, стал перебирать собственные пальцы, но, собравшись с мыслями, наконец подошел ближе с видом провинившегося щенка. Было стыдно за то, при каких обстоятельствах Коряков узнал о работе друга. Буквально утром Данила придумывал отмазки, чтобы не ехать с друзьями в этот чертов клуб, а уже через пару часов его застали за барной стойкой в том же клубе. Илья молчал. Просто смотрел, приподняв одну бровь, и в этом молчании читалось столько всего, что Данила готов был провалиться сквозь пол прямо сейчас, не дожидаясь закрытия. Было стыдно. Не той поверхностной стыдливостью, когда неловко за случайно сказанную глупость, а глубоким, въедливым чувством, которое разъедало изнутри, словно кислота. Данила вдруг остро осознал, как тонка была та грань, которую он переступил сегодня утром, когда придумывал очередную отмазку. Он всегда считал их дружбу чем-то незыблемым. Фундаментом, на котором можно строить все остальное. Илья был тем человеком, перед которым можно было не притворяться, не надевать маски, не подбирать слова. С ним Данила позволял себе быть настоящим — уставшим, злым, растерянным, счастливым. Любым. И вот теперь этот фундамент дал трещину. И виноват в этом был только он сам. Он бы обязательно рассказал другу о подработке, просто хотелось объявить более торжественно, не по телефону, а видя изумленную и искреннюю улыбку друга. Хоть Данила и понимает, что эта ситуация никак не отразится на их дружбе и никаких ссор тем более не будет — слишком хорошо они друг друга знали, но Данилу всё равно удручал собственный обман, хоть Илья и не будет ругать друга, а наоборот, после нескольких колкостей начнет поддерживать. Илья был тем человеком, который делал этот мир чуточку светлее просто по факту своего существования. Данила думал об этом сейчас, глядя на друга сквозь разноцветные вспышки, и эта мысль почему-то грела изнутри, несмотря на липкий стыд, продолжавший разъедать душу. Именно поэтому ситуация сейчас ощущалась особенно паршиво. Не потому, что Данила боялся потерять друга — он точно знал, что не потеряет. А потому что сам придумал глупые отговорки человеку, который доверяет ему еще больше, чем себе. – Кашин. — Вдруг позвал Коряков. Данила с большим трудом поднял взгляд, но смотреть в глаза другу смелости все-таки не хватило. – Илья, я.. вообщем... — Речь не шла. Слова застряли где-то в горле, превратившись в колючий комок, который душил сильнее любого стыда. Данила чувствовал себя так, будто смотрит на себя со стороны: вот он сидит, взрослый человек, который только что поймал себя на подлом вранье. И самое паршивое во всей этой ситуации было даже не то, что он обманул Илью. А то, что обманул он себя. Убедил себя, что отговорки уважительные, что «ничего страшного» в этом нет. Но сейчас, глядя в пол и чувствуя на себе этот спокойный, выжидающий взгляд, он понимал: ложь всегда разрушает что-то важное. И в первую очередь — самоуважение. Илья не торопил. Он вообще никогда не торопил. В этом и была его главная, иногда бесящая, иногда спасающая черта — умение ждать. Ждать, когда Данила сам дозреет, сам признает, сам приползет. И сейчас это выжидание жгло сильнее пощечины. – Бля, Илюх, прости. — Тяжело выдыхая, сказал рыжеволосый. – Я хотел сказать, но просто не знал, когда лучше, а тут теперь все так получилось. Если бы я сказал сегодня утром, по телефону, то это было бы еще хуже. — Наконец подняв уставшие глаза на друга, вымолвил голубоглазый. Илья молчал. В этой паузе не было ни грамма осуждения — только бесконечное терпение человека, который за годы дружбы выучил Данилу наизусть. Знал, как тот закусывает губу перед важным разговором. Знал, что рыжий никогда не предаст, но вечно костерит себя по мелочам. Знал и ждал. Всегда ждал. — Дань. — Голос Корякова прозвучал на удивление ровно, без привычной хрипотцы. — Вот скажи мне, ты дурак? Данила моргнул, не ожидая такого вопроса. Но Илья просто сидел напротив и смотрел на него с той особой смесью усталости и нежности, от которой у Данилы всегда внутри что-то переворачивалось. – Думаешь, я тебе морали читать буду? — Усмехнувшись, спросил брюнет. – Ты всегда так делаешь. — Подобно ребенку, буркнул парень, но уже с мягкой улыбкой. Коряков откинулся на спинку стула и потер переносицу — жест, который Данила видел тысячу раз и всегда знал: сейчас Илья собирается с мыслями, чтобы сказать что-то важное. — Слушай, я, конечно, не образец психологической устойчивости, но давай порассуждаем логически. Ты врешь мне обычно только в двух случаях: либо хочешь сделать сюрприз и боишься проговориться, либо реально в жопе и не хочешь меня грузить. Ну, и исключение вроде сегодняшнего. Врать со зла или из корысти ты не умеешь — у тебя на лбу всё написано за версту. Они помолчали еще немного, но теперь молчание было легким, почти невесомым. Данила смотрел на друга и вдруг с удивительной ясностью осознал: это и есть дружба. Это то, что не замечаешь, пока оно есть, и замечаешь только тогда, когда становится по-настоящему плохо. Даня хотел ответить, но тут из-за плеча Ильи вынырнул Коля. Буквально материализовался из полумрака, как привидение, переписываясь с кем-то, не обращая внимания на ребят. Как только Ромадов сел рядом с Ильей и наконец выключил телефон, недовольно буркнул. – Я эти руки минут пять сушил, надо бы поменять сушилки. — Непринужденно буркнул блондин. Коля наконец поднял недовольный взгляд на бармена, но вместо Саши перед ним стоял Даня. Коля замер. Его голубые глаза, секунду назад выражавшие лишь раздражение от плохо работающей техники, медленно расширялись. — Даня? — Голос Коли прозвучал хрипло, с ноткой недоверия, будто он проверял реальность на прочность. Данила неловко улыбнулся и, подобно ангелу, вымолвил невинное «привет». Коля моргнул. Потом еще раз. И вдруг до него начало доходить все происходящее, и он прикрыл лицо руками. Даня быстро глянул на такого же непонимающего Илью, который вопросительно смотрел на подрагивающее тело блондина. Оба напряглись, но когда через несколько секунд они услышали звонкий смех, непонимание возросло еще сильнее. Ребята уставились на уже успокоившегося друга, ожидая от него объяснений. Коля, поправив челку, наконец обратился к парням. – Простите, простите, просто не ожидал увидеть тебя в роли нового бармена. — Широко улыбнувшись, ответил голубоглазый. – Просто ситуация довольно запутанная выходит. — Словно сам себе тихо подметил блондин и подпер подбородок руками, но, увидев недопонимание у друзей, продолжил. – Ну, чего вы так смотрите, как будто это вы меня здесь не ожидали увидеть? Мы с Ильей приехали веселиться, так что, Дань, сделай нам что-нибудь, пожалуйста, на свой вкус. — Спокойно вымолвил блондин. – Да, заодно расскажешь, когда ты на работу устроиться успел. — Поддержав друга, сказал Илья. Данила довольно кивнул и направился к стаканам. Пока Данила возился за стойкой, до сих пор привыкая к новому для себя пространству, где каждая бутылка пока еще была загадкой, а пропорции приходилось вспоминать на ходу, Коля сидел и наблюдал за ним с выражением лица, которое трудно было описать одним словом. Внутри у Ромадова происходило то, что психологи называют когнитивным диссонансом, помноженным на эмоциональный взрыв. Слишком много информации за последние полчаса. Слишком много совпадений. Слишком много знаков, которые невозможно игнорировать. Коля смотрел на Данилу — сосредоточенного, немного растерянного, но старательного — и в голове у него с бешеной скоростью прокручивались последние недели. Все эти шпионские игры, в которые он согласился играть ради друга, по итогу весь сценарий разорвался, потому что Данила, сам того не понимая, сделал то, во что Руслан никогда не поверит. С одной стороны, Коля чувствовал себя почти провидцем. Ну подумайте сами: Руслан врезается в незнакомого парня на улице, который оказывается лучшим другом Ильи, а потом и вовсе устраивается на работу в клуб Руслана. И Коля, который все это время слушал о незнакомом парне, теперь сидит напротив него и наблюдает, как тот смешивает коктейли. Если это не судьба, то что тогда? С другой стороны, Коля чувствовал себя ужасно неловко. Потому что он знал то, чего не знал Даня. Знал, что Руслан, этот серьезный, занятой, вечно уставший шатен, который редко кем увлекается, потерял голову из-за рыжего первокурсника с веснушками и наивными глазами, хотя Коля наивно полагал, что Тушенцов и понятие «влюбленность» несовместимы. Он снова перевел взгляд на Даню. Тот как раз открыл холодильник под стойкой, достал лед и задумался, сколько кубиков нужно бросить в стакан. Коля вдруг поймал себя на том, что улыбается. И в этой улыбке растворилась половина напряжения. — Знаешь, Дань, — вдруг сказал Коля, когда Данила поставил перед ними готовые коктейли. — А ты молодец. Правда. Данила просиял, и Коля почувствовал, как внутри разливается тепло. Ему захотелось сказать что-то еще. Что-то важное. Например, что он гордится другом. Или что скоро в их жизни произойдут большие перемены. Или что судьба иногда выкидывает такие фортели, что только успевай уворачиваться. Но вместо этого Коля просто улыбнулся и поднял бокал. — За новые начинания, — сказал он, глядя Дане прямо в глаза. И добавил про себя: «И за то, чтобы ты был готов к тому, что они принесут». Данила, ничего не подозревая, кивнул и чокнулся с ними своим стаканом с водой. Илья, который всегда чувствовал, когда происходит что-то, что ускользает от его понимания, прищурился, переводя взгляд с Коли на Даню и обратно, но промолчал. Он знал: Коля сам расскажет, когда будет готов. – О, какие люди. — Из-за спины Данилы появился немного запыхавшийся Саша, который слегка повис на младшем. — Я могу уже поздравлять Даню с первыми постоянными клиентами? — Ехидно вымолвил русый, наконец убирая руки с голубоглазого, подходя ближе к парням и протянув им руку для приветствия. – И тебя привет, Саш. — Первым ответив на рукопожатие, Ромадов слегка дернул руку, заставляя парня наклониться, дабы громкая музыка не перебила его речь, и тихо прошептал. – Чтобы он не знал, кому клуб принадлежит. Потом подробней расскажешь, как все так произошло и почему я узнал последним. — Словно ничего и не произошло, вымолвил блондин, наконец разжимая руку. Саша лишь кивнул, слегка хмурясь. Когда суета первого рабочего вечера немного улеглась, а волна посетителей схлынула до спокойного течения, Данила наконец получил возможность просто стоять и разговаривать. Он рассказал все, начиная с самого начала. Илья с Сашей внимательно слушали, а Коля иногда косился на второго. Часы тянулись медленно, хотя Данила этого почти не замечал. Он был погружен в новую для себя реальность, где каждая минута приносила новый опыт. Илья с Колей вышли на улицу около двадцати минут назад, сказав, что закажут такси, чтобы вместе разъехаться по домам. Когда последний посетитель покинул клуб, а уборка была закончена, Данила наконец выдохнул. — Молодец, — сказал Саша, хлопая его по плечу, когда они остались вдвоем в опустевшем зале. – Я, если честно, думал, в первый день тебе будет куда сложнее. — Они обменялись еще парой фраз и попрощались. Данила вышел из клуба и вдохнул холодный ночной воздух полной грудью. Голова кружилась от усталости и эмоций, но внутри было светло. Он достал телефон — десяток сообщений от Ильи и Коли, которые уже ждали его неподалеку, в машине.

***

Автомобиль мягко катил по ночным улицам. Данила продолжал рассказывать о своей первой смене, перескакивая с одного на другое, смеясь над собственными ошибками и удивляясь тому, как много нового узнал за несколько часов. Илья слушал и улыбался, изредка вставляя ехидные замечания, за которые получал локтем в бок. Коля молчал, погруженный в свои мысли, но иногда бросал взгляд на заднее сиденье, где сиял Даня, и думал о том, как удивительно устроен мир. — Коль, ты чего молчишь? — спросил Даня, заметив его задумчивость. Коля обернулся, встретился взглядом с этими прозрачными глазами и вдруг понял, что хочет, чтобы у Дани все было хорошо. Чтобы Руслан оказался тем, кем кажется. Чтобы эта история закончилась не драмой, а чем-то светлым. – Да вымотался просто. А ты, на удивление, не очень-то и устал. — Устало улыбнувшись, ответил блондин. Данила в ответ начал рассказывать историю, как они с Ильей семь часов разбирали трубы на складе, а Коряков принялся дополнять историю. Коля внимательно слушал возмущения друзей о том, что в итоге им заплатили всего две тысячи на двоих, и искренне рассмеялся. Остаток времени он смотрел в окно, где за стеклом проплывал ночной город, хранящий в своих огнях тысячи таких же историй. Тысячи таких же совпадений. Тысячи таких же судеб, которые только начинали свой путь.