Язык, которым мир не говорит

Санкт-Петербург в конце сентября — это город, который учит терпению. Он не торопится открывать свои тайны, не спешит согревать, не обещает легких прогулок. Он заставляет ждать — транспорт на промозглых остановках, просвета в бесконечных тучах, тепла, которое никак не приходит. Но есть в этом ожидании что-то правильное. Что-то, что напоминает: самое ценное никогда не дается сразу. Данила стоял у окна своей маленькой кухни и смотрел, как капли дождя стекают по стеклу, сплетаясь в прозрачные дорожки. За окном было серо и неуютно — типичный питерский день, каких впереди еще много. Кашин наклонился к прохладному стеклу и выдохнул. Теплый воздух тут же затуманил маленький участок, и парень машинально нарисовал пальцем смайлик — кривой и детский.  Голубоглазый смотрел на мокрые крыши, на редких прохожих, кутающихся в легкие куртки, и думал о том, как сильно изменился сам за эти недели. Раньше он боялся этого города. Боялся его равнодушия, его холода. А теперь Питер казался почти родным. Потому что здесь появились люди. Илья, который вроде и всегда был рядом — но на расстоянии тысячи километров даже самый близкий человек становится немного призраком. Но теперь можно было снова вместе сидеть на кухне до утра и болтать обо всем на свете. Чувствовать его присутствие не через экран телефона, а вживую. Коля, с которым он на удивление быстро сдружился. Хотя Данила вообще не любил новые знакомства — слишком много сил требовалось, чтобы впускать человека в свою жизнь. Слишком много риска, что не поймут и осудят. Но почему-то с Колей все было просто. Арина сначала казалась строгой. Даже слишком. Когда Данила только устроился в клуб, девушка смотрела на него так, будто пыталась просветить рентгеном. Но потом оказалось, что за этой строгостью прячется что-то совсем другое. Теплое. Почти материнское. Она замечала, когда он уставал, и отправляла его на перерыв пораньше.  Ругала его за то, что он слишком мало ест, и приносила домашние бутерброды, чтобы вместе попить чай. В ней было что-то такое... родное. То, чего Даниле так не хватало. Арина стала для него кем-то вроде старшей сестры — строгой, но справедливой.  Благодаря Саше Данила вообще получил эту работу. Иногда, когда в клубе было мало посетителей, они сидели за стойкой и болтали. Саша рассказывал истории из жизни, делился опытом, подкалывал, но мягко, без желания задеть. Он был всего на год старше, но казался таким куда опытнее Дани. С Артемом они виделись редко — учеба, работа, вечная нехватка времени. Но почему-то это не мешало. Они могли не общаться неделю, а потом встретиться в университете и проговорить до конца пар, смешно перебивая друг друга. Все эти люди — такие разные, такие непохожие друг на друга — стали для Данилы чем-то большим, чем просто знакомые. Они стали его опорой в новом городе. Тем, что не давало утонуть в этой огромной, холодной, чужой Северной столице. Но еще был Руслан. И вот о нем Данила не знал, что думать. Он стоял у окна, смотрел на размытый дождем город и пытался разобраться в собственных чувствах. Это было похоже на попытку распутать клубок ниток — дергаешь за одну, а тянется совсем другая. И ни конца, ни начала не видно. Руслан появился в его жизни не так, как другие люди. Не постепенно, не мягко, не через общие разговоры и совместные дела. Он просто возник — сначала как имя, которое Илья упоминал в разговорах с Колей, а потом спустя какое-то время как настоящий человек. Илья и вправду ничего не рассказывал о шатене, пока Данила не переехал, хотя, возможно, и говорил, но не называл имени, или же голубоглазый попросту не помнил. Но теперь шатен так часто фигурирует в их рассказах, что Даня, уже не замечая того, запоминал какие-то небольшие детали о нем. Но знать — не значит чувствовать. Можно выучить чужую жизнь наизусть, как стихотворение на чужом языке. Правильно произносить слова, ставить ударения, даже чувствовать ритм. Но пока язык не станет твоим — ты не поймешь, о чем это стихотворение на самом деле. Даня знал о Руслане совсем чуть-чуть, но даже это «чуть-чуть» было книгой, которую он читал в чужом пересказе от Коли и Ильи. Оно не трогало и будило совершенно ничего. Лишь заставляло улыбаться. Данила поежился — в квартире было прохладно, батареи еще не включили, и осенняя сырость просачивалась сквозь стены, напоминая о себе. Он зябко повел плечами, скрестил руки и направился к столешнице, где стоял чайник, включая его. Пока вода кипела, Данила привставал на носочки, чтобы дотянуться до фруктового чая в верхнем шкафчике. Пальцы скользнули по коробке, он чуть не уронил ее, но в последний момент подхватил, прижимая к груди. Положив пакетик заварки в кружку, заливая кипятком голубоглазый стал наблюдать за тем как пар поднялся к потолку, оставляя за собой приятный аромат яблока и корицы.  Данила обхватил кружку ладонями, чувствуя, как тепло медленно перетекает в пальцы, и, подходя к столу, плавно сел на стул, закидывая ноги и включая какой-то сериал на телефоне. Нужно было как-то занять себя до вечера. Данила пролистал несколько серий, пытаясь найти момент, с которого смотрел в прошлый раз, но ничего не вспомнил и вышел с вкладки. Время было только пол-одиннадцатого, до смены еще очень далеко. Кашин обреченно вздохнул, но тут же вспомнил о Илье, что сейчас, вероятней всего, тоже скучает в пустой квартире. На лице заиграла довольная улыбка. Коряков всегда был гостеприимным человеком. Эта черта проявлялась в нем с самого детства — еще в Казани, в их старом дворе, Илья вечно тащил к себе домой всех окрестных ребят. То чаем напоит, то печеньями угостит, то просто пустит посидеть, если у кого-то дома проблемы. Его мама, тетя Наташа, только вздыхала и ставила на стол очередную тарелку с пирожками. Данила до сих пор помнил, как в старших классах они часто зависали у Ильи. У него всегда было как-то особенно уютно — не стерильно чисто, как в некоторых домах, а именно по-домашнему тепло. Даня часто думал о том, как Илье удается быть таким открытым. Сам он вечно зажимался, стеснялся, боялся навязаться. А Илья просто жил — широко, щедро, не задумываясь о том, что о нем подумают. Кашин допил чай, поставил кружку на стол и посмотрел на часы. До выхода к Илье еще есть время. Поэтому голубоглазый решил посидеть за парами, чтобы завтра он смог отдохнуть после работы. В конечном итоге Данила просидел за учебниками почти час. Не так долго, как он думал, но это только из-за того, что он не делал физику. Парень откинулся на спинку стула, думая о том, что через минут двадцать после небольшого отдыха можно ехать к другу. Голубоглазый решил не говорить, что собирается к другу в гости, — все равно Коряков еще вчера сказал, что весь день просидит дома, если не захочет поехать в клуб вместе с Кашиным. Он встал, прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы. Подошел к окну, внимательно изучая погоду. Небо уже не было таким серым, а солнце потихоньку пробиралось сквозь тучи — значит, зонт можно не брать. Спустя тридцать минут Данила собрался и уже во второй раз проверял, все ли он взял, поскольку добираться до работы голубоглазый планирует от квартиры брюнета. Убедившись, что все нужное лежит в карманах, Кашин направился на выход.

***

Спустя чуть больше часа Даня стоял во дворе брюнета, внимательно изучая его подъезд, но когда из него вышла старушка, Кашин воспользовался моментом и проскользнул внутрь. Оказавшись напротив нужной двери, голубоглазый потянулся к звонку, и спустя пару секунд по ту сторону послышалось возня и скрежет замочной скважины. Дверь тихонько отворилась, и перед Данилой стоял удивленный брюнет. — Дань? — тут же отходя в сторону, спросил Коряков, пропуская друга внутрь. — Ты чего не предупредил? Я бы в магазин сходил, поесть чего купил. — Поэтому и не сказал, — широко улыбнувшись, вымолвил рыжеволосый, проходя в квартиру и здороваясь с брюнетом. Илья ответил на приветствие и оперся о косяк с любопытством, начал рассматривать голубоглазого, пока тот разувался, бубня что-то себе под нос. — Да дома скучно стало, вот и решил к старому другу приехать, — аккуратно поставив обувь, ответил парень на немой вопрос. — Ты же не против, если я у тебя до начала смены посижу? — ангельским голоском поинтересовался голубоглазый. Илья в свою очередь лишь хмыкнул и кивком пригласил друга на кухню. Данила прошел за другом, оглядывая знакомое пространство. Усаживаясь за стол, машинально пододвинул к себе печенье. Илья, заметив горящие глаза друга, улыбнулся и включил чайник, продолжая наблюдать за Даней, который с интересом начал рассказывать, как проходит его учеба. Кареглазый внимательно слушал, пока через пару минут не щелкнул чайник, продолжая вникать в разговор, разлил кипяток по кружкам, одну протянул Даниле, вторую взял себе и, достав из ящичка пакетик с конфетами, сел напротив друга. Данила обхватил кружку ладонями. Фарфор был горячим, почти обжигающим, но это лишь помогло согреть руки. — Ой, я же тебе не рассказывал, — вдруг спохватился рыжеволосый, и в голосе его послышались нотки, которых раньше не было. Что-то среднее между смущением и желанием поделиться важным. Илья заинтересованно глянул на друга, внимательно разглядывая его. В этом взгляде читалось и любопытство, и легкое недоумение, и то особое внимание, которое появлялось у него только когда речь заходила о действительно важных вещах. — Я недавно с Русланом нормально познакомился, — чуть тише буркнул голубоглазый, размешивая сахар. Ложка тихо звякала о стенки кружки, и этот звук казался оглушительно громким в повисшей тишине. Илья только спустя пару секунд осмыслил сказанное, косясь на друга. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся пониманием и каким-то теплым интересом. — И я только сейчас узнаю? — спросил он с напускным возмущением, но в голосе не было и тени обиды — лишь привычное подкалывание, которое всегда было частью их общения. Даня хитро улыбнулся, удобней усаживаясь на стуле, и начал свой рассказ, параллельно отвлекаясь на небольшие глотки. Илья слушал настолько внимательно, что и вовсе забыл про свой чай. Кружка стояла нетронутая, пар над ней давно рассеялся, но кареглазый не замечал этого. Данила рассказал другу абсолютно все, начиная с того, когда Тушенцов развозил их домой, заканчивая встречей возле клуба. — Ну вот так как-то, — завершая свой рассказ, вымолвил рыжеволосый. — Кашин, я всегда поражался тому, в какие ситуации ты можешь попадать, — усмехнувшись, ответил брюнет. Ребята еще несколько минут посидели на кухне, Илья допил свой чай, хотя тот давно остыл, и поставил кружки в раковину. — Погнали в приставку поиграем, мне как раз одногруппник диск вернул, — кивая в сторону комнаты, предложил кареглазый. Даня охотно согласился, направляясь за другом.

***

Большую часть дня парни провели на диване, играя в приставку, иногда отвлекаясь на небольшие перекусы. Когда время близилось к трем, Данила почувствовал резкое желание поспать. Еще минуту назад он чувствовал себя бодрым и сосредоточенным, а сейчас веки отяжелели, мысли начали путаться, и пальцы перестали попадать по нужным кнопкам. Он моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но глаза слипались снова и снова. Данила зевнул, прикрыв рот ладонью, и потер лицо руками. Кожа под пальцами была горячей, хотя в комнате было прохладно. Голова слегка кружилась, и он понял, что сопротивляться бесполезно — организм брал свое после бессонной ночи и долгого дня. Он попытался скрыть свое состояние, надеясь, что Илья не заметит, но чуткость друга никогда нельзя было обмануть. Илья отложил джойстик, не говоря ни слова, и направился к шкафу в углу комнаты. Данила наблюдал за ним сквозь полуприкрытые веки, не понимая, что происходит. Друг порылся на верхней полке, доставая что-то мягкое и объемное, а затем вернулся к дивану. Илья протянул плед голубоглазому, чуть ли не пихая ткань в руки. Данила вопросительно посмотрел на него, не сразу понимая, что происходит. — На, — чуть ли не пихая ткань в руки, буркнул брюнет. — Поспи до работы, я тебя разбужу. — Блин, Илюх, мне неудобно как-то, — перебирая плед в руках, вымолвил рыжеволосый. — Неудобно, когда соседские дети на тебя похожи. Спи, — буркнул брюнет, выключая телевизор. Данила лишь улыбнувшись, кивнул другу в знак благодарности. — А ты сегодня в клуб приедешь? — поудобней укладываясь на диване, спросил голубоглазый. Плед приятно холодил кожу в первые секунды, но быстро нагрелся от тела. Данила натянул его до подбородка, чувствуя, как расслабляются мышцы. — Я сам не знаю еще. Коля если позвонит, то может быть, приедем, но не обещаю, — забирая телефон с пола, отвечает кареглазый. — Мне кажется, нас Арина скоро в черный список внесет, — усмехнувшись, добавил Коряков, собираясь выходить из комнаты. — А ты куда? — чуть приподнимаясь, спросил Кашин. — Ужин готовить, — бросил Илья через плечо. — Не переживай, разбужу я тебя, разбужу. Ответил брюнет и после понимающего кивка покинул комнату. Где-то в квартире слышались приглушенные звуки — Илья гремел посудой на кухне, открывал холодильник, включал воду. Эти звуки действовали успокаивающе, создавая фон, на котором можно было расслабиться окончательно. Данила свернулся клубочком, как можно сильнее вжимаясь в плед. Сон подкрадывался мягко, невесомо, как осенний туман. Он перестал сопротивляться, позволил себе провалиться в эту теплую темноту. Последнее, что он услышал перед тем, как заснуть, — далекий звонок телефона у Ильи на кухне. Кто-то звонил другу, но Данила уже не мог разобрать, кто именно. Голоса сливались с шумом микрововки, превращаясь в белый шум, под который так хорошо спалось.

***

— Дань, вставай. — Тихий голос вызволил парня из сна. Кашин приоткрыл глаза, осматривая помещение, где он находится. Перед ним стоял довольный брюнет, наблюдая за тем, как друг потягивается, все еще с сонным видом. — Сколько время? — сипло спросил рыжеволосый. — Полшестого. Данила протяжно промычал что-то нечленораздельное, натягивая плед до самого носа и снова проваливаясь в тепло. — Пошли поешь и можешь такси вызывать, — промолвил кареглазый, выходя из комнаты, услышав тихое «угу». Все так же сонно Данила уселся за стол, рассматривая скатерть стола, находясь где-то в трансе. — Мы приедем, кстати, — вдруг сказал брюнет, пододвигая тарелку с рожками к другу. Данила почувствовал, как желудок согласно заурчал, напоминая, что последний раз он ел давно и без особого аппетита. — Спасибо, — выдохнул он, берясь за вилку. — Во сколько приедете? — накалывая несколько макарон, поинтересовался голубоглазый. — Пока сам точно не знаю. Коля сказал, ему заехать куда-то надо, а потом до меня и в клуб, — спокойно ответил кареглазый. Данила кивнул, продолжая охотно уплетать рожки. Еда казалась невероятно вкусной — может, потому что готовил Илья, может, потому что организм требовал энергии после долгого дня. — Ну, если что, напишите, — сказал Данила. Коряков лишь согласно кивнул, наблюдая за кипящей водой в чайнике.

***

Свет в клубе был приглушенным, интимным. Неоновые ленты над баром отливали синим и розовым, их отражения дрожали в полированной поверхности стойки. На потолке вращались зеркальные шары, рассыпая по залу тысячи крошечных бликов, похожих на звездную пыль. Данила вздохнул, провел рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь. Рыжие волосы блестели в неоновом свете, отливали медью. Клуб только просыпался. Саша заболел, поэтому Даня уже который час надеялся быстрее попасть домой, поскольку справляться одному с довольно большим количеством людей было очень тяжело. Прошло два часа, а ни Коля, ни Илья так и не писали. Хотя, возможно, у них попросту поменялись планы. Даня отвернулся спиной к стойке, чтобы оценить, сколько алкоголя осталось. Внимательно рассмотрев каждую бутылку и убедившись, что на сегодня точно должно хватить, парень развернулся лицом в зал. Перед ним с довольными лицами сидели друзья — двое ранее упомянутых тихонько перешептывались между собой и все это время внимательно наблюдали за Данилой, расплывшись в самодовольных улыбках. Но рядом с Колей сидел еще и Руслан. Шатен выглядел менее эмоционально на фоне своих друзей, но уголки его губ все равно были приподняты. Данила, заметив друзей, не смог скрыть довольную улыбку, но и секундное замешательство скрыть тоже не вышло. — Привет, — радостно протянул голубоглазый, протягивая поочередно всем руку. — Я думал, вы дома все-таки решили остаться. — Да просто пришлось кое-кого ждать. Да, Руслан? — ехидно пролепетал блондин, отвечая на рукопожатие. Шатен лишь недовольно цокнул, пихая друга в бок, и уже куда дружелюбней протянул руку Даниле. — Не слушай его, блондинки всегда все приукрашивают, — ухмыльнувшись, выпалил Тушенцов и спустя пару секунд получил локтем в бок. — Ты кого блондинкой назвал? — злобно рявкнул Ромадов. Данила, глядя на всю эту картину, лишь звонко рассмеялся, облокачиваясь о стойку. — Что заказывать будете? — пытаясь унять друзей, спросил голубоглазый. — Мы с Илюхой сегодня решили напиться, так что сделай нам ту штуку вкусную, как в прошлый раз, — в предвкушении довольно пролепетал блондин, в последний раз бросая недовольный взгляд на друга. — А ты? — мягко поинтересовался рыжеволосый, слегка наклоняясь к кареглазому. — Сделай что-нибудь на свой вкус, — улыбаясь, ответил шатен, внимательно рассматривая парня перед собой. Данила одобрительно кивнул, разворачиваясь к алкоголю, чувствуя чей-то заинтересованный взгляд, но решил не обращать на это внимание. Спустя пару минут перед ребятами стояли разноцветные коктейли в хрустальных бокалах, на что все трое восторженно уставились на напитки, а потом и на самого бармена. Данила лишь неловко улыбнулся, внимательно наблюдая за тем, как Руслан пробует свой коктейль. Если Коле и Илье нравилось абсолютно все, что делал голубоглазый, то о шатене Даня так утверждать не мог. Тем более опыт бармена все же был очень мал. — Руслан, докажи же, что руки у нашего Дани золотые. Он за несколько смен вон какие коктейли делать научился, — улыбаясь, спросил Ромадов, двусмысленно взглянув на друга. — Я сладкое не особо люблю, но здесь и правда вкусно вышло, — довольно сказал кареглазый, жестом подзывая голубоглазого ближе к себе, чтобы спросить, что за напиток сделал Данила.

***

Коля и Илья допивали уже непонятно какой коктейль по счету, обсуждая что-то свое настолько заинтересованно, что Ромадов то и дело успевал воодушевленно жестикулировать. Его руки взлетали в воздух, едва не сшибая пустые бокалы, которые Данила уже несколько раз машинально переставлял подальше от опасной зоны. Илья слушал друга с неизменной полуулыбкой, иногда качая головой или вставляя короткие реплики, от которых Коля закатывал глаза и жестикулировал еще активнее. Но Данила почти не слышал их. Все внимание было приковано к человеку напротив, который непонятно как и непонятно когда смог втянуть голубоглазого в диалог. Это случилось настолько незаметно, что Кашин и сам не смог бы ответить, когда именно он нашел общие темы для разговора. И вот теперь Даня сам внимательно слушал истории шатена, лишь иногда отвлекаясь на друзей, чтобы сделать им новые напитки. Руслан же остановился еще на третьем коктейле, аргументировав это тем, что завтра ему нужно съездить по делам в центр города. Голос шатена был низким и до мурашек спокойным — то ли от усталости, то ли от долгого молчания, Данила не знал. Но в этом голосе было что-то такое, от чего хотелось слушать бесконечно. Время давно перевалило за полночь, но темы для разговоров так и не заканчивались, то и дело перетекая с историй Руслана до похожих ситуаций Дани, где оба парня успели по несколько раз обсудить одну и ту же историю со своей точки зрения, хоть и мнение их было почти одинаковое. Каждое новое совпадение вызывало внутри легкий трепет. Илья и Коля в свою очередь около пятнадцати минут назад обсуждали ту самую игру, в которую сегодня днем играл Данила с Коряковым, и Ромадов, судя по всему, горячо доказывал, что его стратегия лучше. Илья только посмеивался и качал головой, приводя аргумент в виде самого Кашина. Но когда Данила решил остаться на нейтральной стороне, парни решили выйти на улицу, чтобы слегка отрезветь и уже там продолжить перепалку, на что голубоглазый слегка взволнованно, но одобрительно проводил их взглядом, возвращаясь обратно в диалог с кареглазым, который на этот раз рассказывал о своей учебе в университете. В какой-то момент Коля и Илья, утомленные танцами и алкоголем, показались в центре зала и спустя минут двадцать переместились обратно к стойке, но тихо обсуждали что-то свое, не вмешиваясь. Данила был благодарен им за это — за возможность поговорить с новым человеком. Время текло незаметно. Данила слушал новую историю из жизни Тушенцова настолько внимательно и восхищенно, что в какой-то момент Руслану показалось, будто он рассказывает сказку ребенку. Он лишь улыбнулся этому сравнению и, взглянув на наручные часы, тяжело вздохнул. — Дань, ты извини, но нам уже ехать надо. Мне еще и этих двоих по домам развести нужно, — слегка виновато сказал кареглазый, указывая на друзей, что сидели в углу одного из столиков. — А, ничего страшного. Еще встретимся. И спасибо, что составил компанию, — улыбнувшись, ответил Кашин, наблюдая за тем, как Руслан задержал на нем взгляд дольше обычного и слегка замешкался. — Слушай, а дашь мне свой номер? — протянув телефон, спросил шатен. Даня в этот момент растерялся, но тут же принял гаджет. — Да, конечно, — записывая свой номер, ответил голубоглазый. — Вот, держи. — Спасибо, — довольно улыбнувшись, промолвил шатен, протягивая руку. — Ну, тогда пока. Даня лишь кивнул, ответил на рукопожатие, а после проводил парня взглядом и глупо улыбнулся самому себе.  И только когда силуэт друзей пропал из поле зрения, Данила понял: этот вечер что-то изменил. Что-то внутри, чему он пока не знал названия, но что уже пустило корни.