—"Кусай"

Джон смирился со своей участью питаться кровью, пусть это и доставляло много проблем. И главная из этих проблем — Егор Линч— его верный друг и товарищ, — который прямо сейчас заставляет его тело предательски дрожать. Сука. —Джон, разве ты не устал терпеть? — шепчет Линч, медленно проводя подушечкой большого пальца по нижней губе писателя. Перебравшись к верхней, Егор оттягивает её и потемневшими глазами смотрит на выросшие клыки. — Ты не получишь крови до следующей среды, не боишься сорваться? Джон не смог ответить, еле держась от того, чтобы прикусить тому палец. Рот наполняется слюной, но его нежелание ранить Линча гораздо сильнее отчаянной нужды впиться в чью-нибудь плоть. Необходимую порцию Эванс получил ещё вчера, но этого едва хватило дабы притупить голод. И это не первый раз, когда ему приходилось сдерживаться, но в прошлые разы Егор не знал. А теперь этот злосчастный всё понимал и откровенно пользовался уязвимым положением товарища. Да-да, а иначе как объяснить эту хитрую морду. Линч перенёс ладонь на скулу, отводя лицо Джона в сторону и открывая доступ к шее. С другой же стороны он опёрся на локоть, не оставляя другу никаких шансов на побег. Джон прикрыл глаза и сильнее впился пальцами в простыни, когда горячее дыхание опалило его бледную кожу, а близость чужого запаха стала ещё более дурманящей. — Ты должен перестать строить из себя святого, — Личн коснулся его щеки и стал спускаться губами ниже. — Я же вижу что тебе тяжело. Джон недовольно промычал. Тяжело это очень мягко сказано. Кости ныли, каждая клеточка тела желала Егора. Один голос в голове шептал —"Сожри. Поглоти без остатка." Но другой, такой близкий и родной, успокаивал. Это и давало сил держаться. Джон не посмеет. — Я не сорвусь, — возразил очкарик, задыхаясь, — Я себя контролирую. — Да? А в следующую секунду Джон резко закрывает рот рукой, сдерживая явную дрожь из-за неожиданной, но приятной боли. Егор укусил его туда, откуда вчера Эванс заглушал жажду. А может и не контролирует. А Егор чтобы точно добить, прикусывает кожу ещё ниже — на ключице, каждый раз оставляя мокрый след. — Блять, — ругается Джон в ладонь, когда Линч перемещает руку со скулы на живот — а оттуда проникает под майку и легонько царапает торс. Джор выгибается навстречу руке и позволяет ей пробраться дальше. Его тело дрожит под пальцами, очерчивающими рёбра, шея пылает. Поднимая взгляд, Джон щурится, и в размытых чертах узнаёт улыбку. В этот момент Джон всё-таки не сдерживается и берёт лицо друга в ладони, отнимая его от невыносимой ласки; писатель с пылким жаром припадает к губам и скользит языком внутрь, но не позволяет себе поранить клыками. Эта попытка перехватить инициативу, которую Егор явно оценил, подпитывается стягиванием штанов. —Лиинч, — тянет Джон в самые губы, хотя сам не понимает, чего именно хочет. Чтобы его наконец выебали? Боже, нет. Наверное. Перед глазами всё плывёт. О, как же Джон хочет вцепиться в Егора. Нельзя. Эванс хватается за запястье журналиста, когда его майку задрали ещё выше, а губы коснулись груди. И Джон думает, что его выдержка вот-вот даст слабину. Егор без предупреждения касается языком старых меток. А когда нижний со всхлипом выгибается и прижимается к его бёдрам — сверху слышится глухой смех. Джон зло зыркает из под лобья. Смешно ему значит. А Егор ничуть не смутившись прикусывает его сосок, а потом сразу же зализывает, удерживая заторможенный взгляд Эванса. Хватка на запястье усиливается, пока вздохи перерастают в тихие стоны. Джон не знает, куда себя деть. Ощущений так много и при этом недостаточно. Хотелось крови.. —Линч, — просит, когда понимает, что это уже край. Терпеть не получается.— Дай мне… Егор просовывает ему в рот два пальца. —Какой ты молодец. — с нежностью шепчет старший, — Можешь кусать. И Джон укусил