Призрачная надежда.

      Шинадзугава нашёл человека с которым можно разделить съём. Более того, он хорошо знаком с тем что сейчас переживает седовласый.             Сегодня-завтра в комнату Томиоки заселиться новый сосед.       С момента его похорон прошло почти три недели. Сегодня выходные, этот вечер парни проводили смотря что-то, эта традиция была актуальна всегда, даже если они были в ссоре, они всё равно смотрели какие-то фильмы. Одну неделю искал Санеми, вторую Гию, на праздники, а точнее в неделю на которую праздник выпадает, они вместе выбирали. На одно из дней рождений Томиоки, его родители подарили приставку с двумя джойстиками. После этого парни начали ещё и в игры играть. Сейчас, сидя за компьютером Гию и смотря на его парную аватарку с Сабито, где они улыбаются и обнимаются, Шинадзугава продолжал вспоминать всё что они делали с Томиокой. В животе заурчало и парень пошёл готовить себе перекус.       Ещё в понедельник, Обанай принёс наггетсы, так как Санеми эту, как и две предыдущих, недели не очень питался, то их осталось ещё достаточно. Так что сегодня яичница с наггетсами.       После трапезы и уборки за собой, Шинадзугава шёл обратно в комнату. У входа остановился. Разве он закрывал дверь?       Целую неделю его преследовали шорохи, которые отдавались учащённым сердцебиением. Санеми сходит с ума. Да? Он не привык жить один, вся эта тишина давит. Может парень и говорит себе что смирился с его смертью, но с таким окончательно нельзя смириться.       Шинадзугава вздохнул и вошёл в комнату, продолжив разглядывать фотку Накамуры и Томиоки. Глядя на глубокие синие глаза Гию, продолжал задаваться вопросом: почему он это сделал?       Всю неделю седовласый пытался вспомнить хоть что-то. И кое-что таки всплыло в воспоминаниях.       В начале их проживания каждый раз, когда Санеми поднимал голос или руку, Гию дёргался. И Шинадзугава этого совсем не замечал, хотя сам таким был до 12, и потом год проработывал травму, как и его младшие. Может из-за его прошлого? Ну то-есть понятно что он дёргался из-за прошлого, имеется ввиду, сделал это.       Хотя спустя полгода совместного проживания, Шинадзугава больше не замечал за ним такого поведения. Наоборот иногда было ощущение, что он под таблетками. Слишком спокойный. Но когда Санеми проводил обыск его комнаты ничего такого не было найдено. Что с ним было не так? Он всегда был замкнутым, закрытым. Если так подумать, он даже про его личную жизнь то и не знает ничего. Томиока никогда не рассказывал про свою семью, Санеми даже ничего про племянника не знал, буквально только в этом году узнал. В принципе лично не знаком ни с родителями, ни с сестрой толком. В то время как Шинадзугава рассказывал про свою родню чуть ли не всё. Однажды на день Благодарения потащил его знакомиться. И Шизу, и младшие обожали Томиоку.       Чёрт знает как парень всем понравился. Любой его друг хотя-бы кому-то то из его большой семьи не угодил, но не Гию. Томиока не рассказывал про свои школьные годы, но слушал жалобы Санеми на то как тяжело тогда было ему. Молчал про его родной город. Про планы на будущее не говорил. Складывалось ощущение, что Гию знал что покончит с собой в какой-то день, и из-за этого пытался держаться на расстоянии. Но это не помогло. Санеми слишком много рассказал о себе, чтобы не сблизиться. Сблизиться с человеком, которого не знал все три года.

...

      Чем больше он думал, тем сильнее вспоминал то, чего раньше не замечал.       Например… тот вечер на гараже.

***

      Шинадзугава курил, сидя на крыше своего любимого гаража. Томиока стоял в стороне, ожидая. Дым любимых сигарет словно распространялся по организму, очищая голову, разум, а после выдыхался и растворялся в воздухе. Внезапно, Томиока сел рядом, чёрт знает как этот парень бесшумно передвигается, но за это время Санеми уже привык. А вот первое время подпрыгивал и после орал на виновника. Гию молчал просто смотря на асфальт. Что в том асфальте можно увидеть? Ну с другой стороны, что можно увидеть в небе. Санеми продолжил делать затяжки, не обращая внимания на пришедшего. Настроение было хорошее. На удивление относительно пусто на улице. Молчание между ними было расслабляющим, приятным. Пока Гию его не нарушил.       — Шинадзугава. — как всегда тихо, словно боясь спугнуть.       — Хм?       Гию развернул голову к собеседнику, смотря своими синими глазами словно в душу.       — Ты любишь кого-нибудь? Видишь рядом с собой романтического партнёра? — Всё так же невозмутимо спросил парень. А вот Санеми покраснел, такие вопросы его всегда смущали.       — А-ам, ну... А к чему вопрос вообще?       — Интересно просто, ты не выглядишь как очень романтичный парень.       — Э-это как понимать вообще?!       — Как хочешь. Так что?       Санеми помолчал обдумывая ответ.       — Кочо Канаэ... Наверное. Она нежная, добрая, милая. Не знаю, может это конечно просто симпатия. И я не думаю, что вижу нас вместе.       — Чего это? Милая девушка и злой парень, хорошая пара.

...

      — Не знаю, не думаю что мы подходим.       Гию хмыкнул и отвернулся. Его лицо, как и всегда, ничего не выражало.       — А ты... Кого любишь?       Гию какое-то время молчал, всё так-же смотря на асфальт. Наконец-то почтил ответом.       — Никого. Любовь — вредная штука.       Чтобы то ни значило, Санеми это показалось странным.

***

      Скорее всего, Шинадзугава назвал имя Кочо не сильно задумавшись. Не чувствовал он к ней того-же как к Гию. Не было с ней связи такой-же, как с Гию. Не думал он о ней так-же, как о Гию. Он любил Гию. Не Канаэ. И не понимал этого. А сейчас — слишком поздно. А может он бы и не понял об этом, если бы его не стало. Что-то кольнуло в сердце. Грусть? Злость? Обида? Просто сердце заболело? Сколько он уже смотрит на его фото? Сколько он просматривал его компьютер в поисках чего-либо? Кто его знает. Все файлы на компьютере были обычными, ничего личного. Ни зацепки, ни упоминания.       Санеми уже не верит что смерть возлюбленного была намеренной. Может он просто выпал, споткнулся... Хотя Гию никогда не был человеком, что лазил по крышам, только если его упросить.       В голове всплыл черновик его сообщения.

"Сабито нашёл он нашёл опять".

...

      Может... Его убили?... Нет-нет, кому он мог перейти дорогу то? Но и импульсивным человеком Гию не был.

...

      А знал ли Санеми каким он вообще был?       Нет-нет, знал конечно. Может про его личную жизнь он и нет, но знал каким Томиока был. Спокойным, тихим, даже нежным. Он был...       — Эй!       Санеми дёрнулся и резко повернулся.       В дверном проёме бывшей комнаты Томиоки, стоял его лучший друг — Сабито, а по совместительству, новый сосед Шинадзугавы. Накамура выглядел... Не очень. Синяки под глазами были заметны сразу. Седовласый, скорее всего, выглядел так же. В глазах Сабито виднелась... Вина?       Разве Санеми давал ему ключи?       — С-сабито?       — Ожидал увидеть кого-то другого? Хотя, учитывая открытую дверь, не удивлён.       — Я-я забыл её закрыть видимо.       — М-м-м, а ведь мог зайти вор, убийца, сумасшедший какой-нибудь. — Шинадзугава терпеть не мог манеру речи Сабито, он звучал монотонно и презрительно одновременно.       — Кому я нужен.       Сабито молчит, а после переводит взгляд на компьютер Гию. В его глазах появилась тоска.       — Кхм. Я не трогал вещи Гию, на кровати твоя, насколько я помню, кофта. Так как ты с ним ближе, я подумал что ты разберёшься кому отдать его вещи. Ну семье там, может есть твоё что-то. Ну и компьютер. Телефон ещё есть, разбитый правда, но рабочий. — Шинадзугава намеренно избегал взгляда с Накамурой.       Санеми не знает зачем предложил этому парню совместный съём. Все разы как они виделись заканчивались либо дракой, либо ссорой, либо едкими комментариями в адрес друг друга.       — Хм, хорошо, спасибо, завтра созвонюсь с его семьёй.       Напряжение витает в воздухе. Парни отказываются смотреть друг на друга. Санеми — на роскошную, пустую стену, Сабито — на свою старую кофту на кровати.       — ... Выходит... Это моя комната?       — Угу. Раньше она была Гию.       И снова давящая тишина. Либо это сама ситуация такая, но с Гию любая тишина была комфортной.       — Что ты... Думаешь по этому поводу? — Санеми не сдержался и таки затронул эту тему.       Сабито помрачнел.       — Ты про что?       — Ну про... Гию. Про то что он сделал.       Теперь на рыжеволосом словно нет лица.       — Тебе то что?       — ... Не знаю как отнестись к этому. С одной стороны тоскую за ним. С другой ненавижу. За эту слабость, он ведь по факту сбежал от... Чего бы там ни было. — Санеми не видел каким бешеным сейчас выглядел собеседник. — с третьей стороны, виню себя. За то что живя с ним, не видел звоночков.       Спустя несколько секунд молчания, парень таки осмелился глянуть на другого. Шинадзугава напрягся. Накамура выглядел так, словно готов убить его. И на минуту Санеми действительно так подумал. Сабито резко ринулся на него, поднимая со стула за футболку и таща на себя. Резкая боль обдала щеку. Тут же рыжий схватил седого за подбородок и потянул на себя. Их лица были близко и Санеми чувствовал каждое слово которое кричит парень напротив.       — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О НЁМ ТАК! Хочешь знать что я об этом думаю?! Знай! — Сабито резко кинул парня на стул и навис над ним — Я знал что он собирается что-то с собой сделать. Видел всё, знал всё. И ничего. Ни-че-го не мог сделать! И знаешь почему?! Потому-что я не могу спасти человека, которому помощь не нужна. — Накамура резко выдохнул, на глазах стояли слёзы — Он давно это планировал. 5 лет точно. Все эти 5 лет я просто оттягивал неминуемое. И ТЫ — тыкнул парню в грудь — НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ В СЛЕД ЗА НИМ. НИ ФИЗИЧЕСКИ, НИ МОРАЛЬНО. У тебя есть семья, друзья, найди в себе силы жить дальше. Хватит ходить как полумёртвый.       Санеми смотрел на него с шоком. Накамура не мог отдышаться. Когда дыхание пришло в норму он выпрямился.       — Хотя знаешь, всё равно. — парень вытащил из сумки конверт — При обыске квартиры в его родительском доме нашли прощальные письма, это — твоё. — Сабито подошёл к двери, у самого выхода обернулся — И прости что наорал, накопилось. Я пойду в магазин, уверен, у тебя там мышь повесилась.       И ушёл. Оставив Санеми обдумать произошедшее. Да, он явно заставил близких волноваться. Надо бы отписаться. Взгляд упал на конверт. Страшно? Очень. Все его мысли по поводу его гибели могут быть описаны и рассказаны здесь. Щека всё ещё горела, сердце бешено колотилось. Дрожащими руками он открыл конверт, развернул письмо и стал читать. "Привет, Санеми. Я ещё не знаю, получишь ты это письмо или нет, возможно я всё-же найду в себе силы жить. Если всё-таки читаешь, значит я тот кого ты так ненавидишь — трус, слабак. Ты мне доверял, рассказывал как вам было тяжело раньше, и ты великолепный, я восхищаюсь тобой. Ты смог выбраться и принять прошлое. А я — нет. Травля в детстве до сих пор меня преследует. Не только в кошмарах, комплексах, загонах, но и физически. Один из… моих обидчиков всё ещё не может оставить меня в покое. Мне жаль, что я не рассказал тебе. Прости, что не смог тебе полностью довериться. Ты хороший человек, друг, брат, ты делал мою жизнь лучше, и я благодарен тебе за это. Но я хочу побыть трусливым эгоистом. Я не хочу чтобы ты по мне скучал. Давай раскрою ещё один секрет. Помнишь мой вопрос про влюблённость? Ты тогда ответил «Канаэ», а я «никто». На деле я соврал, знаю, ты ненавидишь лжецов, прости что оказался таким. Я любил тебя. Не думай что я делаю это из-за не взаимной любви. Даже если бы ты меня любил я бы всё-равно это сделал, прости, но я устал боятся. Надеюсь, у тебя всё выйдет с ней. Прощай, Неми."       "Неми"... Он назвал его "Неми", но какой ценой. Травля... Кто же эти твари, что сделали это с тобой, Гию? И самое ущербное, ты ведь тоже любил его... У них было взаимно.       Санеми скомкал письмо и выкинул в урну. Схватился за лицо обеими руками и так и застыл. Шинадзугава понял почему Гию покончил с собой. Он его не винит. В самое тяжело время в жизни Санеми, его на плаву держал долг перед матерью и младшими, у Томиоки такого нет, его ничто не держало. Шинадзугава обращает взгляд в окно, на небо.       — Покойся с миром, Гию. Моя... Любовь.