Немого Слова вязь

      Под каменными сводами Чертогов Слова даже в тёплый день было прохладно и сумрачно. Выложенный плитками зеленого змеевика купол приглушал свет и возвышал звук.       Голос наречника взмывал от Места Слова вверх, и оттуда, с высоты, обрушивался, как водопад, с удвоенной силой. Сегодня наречник, в обычных беседах еле шепчущий скупые слова, не сдерживался и произносил положенное со всем доступным ему громогласием. Воздух дрожал, звук будто облекал двоих стоявших перед наречником вибрирующим коконом. - И как мир был мир наречён, и наречена каждая часть его, ты, Индинс Ассимонтро нарекаешься мужем Айно Халдари, и вместе вы нарекаетесь супругами. И да не будет иначе до скончания имён сущего… - Слышу глас, - отзвался Индинс едва ли не до того, как наречник закончил строфу.       Ему хотелось, чтобы всё это завершилось поскорее. Ворот врезался ему в шею, одеяние давило на плечи, бёдра онемели от тесноты штанов. Ему пошили этот наряд, когда он только-только достиг возраста, предполагающего возможность брака, - как раз на такой скоропостижный случай. Но с тех пор минуло немало времени, и никто не удосужился одеяния переделать, и нынче подгонять его не было времени. Индинс и сам счёл, что раз смог в него втиснуться - и ладно. Однако, теперь он старался стоять прямо, дышать осторожно, а двигаться ему приходилось плавно, не сгибая сильно рук, и терпеть неудобство в ожидании окончания ритуала. Терпеть, к счастью, оставалось уже недолго. -... ты, Айно Халдари, нарекаешься женой Индинс Ассимонтро и вместе вы нарекаетесь супругами, - монотонно выводил наречник. - И да не будет иначе до скончания имён сущего…       Невеста, только что объявленная женой, промолчала. Но от неё никто и не ждал исполнения ритуала. Она его не знала, да ей и не требовалось. Король сказал - если понадобится, её притащат в Чертоги Слова связанной и поставят перед наречником силами Стальной стражи; согласия у невест спрашивают на побережьях, да в землях кьяри. У жениха, впрочем, он тоже его не спрашивал, но Индинс этого и не ожидал. Он всегда знал - однажды отец выберет ему партию, и никогда особо о будущем браке не переживал. И к новости о том, что выбор наконец сделан, отнёсся со всем загодя накопленным равнодушием. Череду свадебных обычаев и ритуалов требовалось всего лишь перетерпеть, так же, как тесные одежды. А потом встроить дела “семейные” в прочие личные занятия и обязанности, по возможности не слишком потеснив те и другие. Невесту он видел издалека, единожды, и даже не разглядел лица, да ему и не хотелось. Зная, кого и как отец определил ему в супруги, он не тешил себя мечтами о счастливом браке, и был доволен уже и тем, что её хотя бы не пришлось действительно тащить под купол со стражей.       Наречник провёл в воздухе над связанными свадебным шнуром запястьями молодожёнов мокрой от можжевеловой воды кистью, изображая связующий знак и щедро окропил обоих.       Переступая по ковру с вышитым знаком “одрь” Индинс осторожно потянул новобрачную - развернуться лицом к гостям.       Гости хором завопили, сверху посыпались алые и розовые лепестки. Индинс шагнул вперёд, вниз по ступеням от Места Слова. Привязанной к нему девушке оставалось лишь следовать рядом. Она неловко подхватила подол на ступенях и Индис помедлил, подумав, что ей тоже вряд ли пошили платье в размер - наверняка просто нашли подходящее. Девы кьяри, кажется, вовсе не носят длинных юбок. Ещё и под плотной фатой плохо видно, что там под ногами. В бездне его равнодушии к этой деве была капля-другая жалости и он повернул руку, чтобы дать ей на него опереться, но кьяри отдёрнула пальцы. Неудивительно. Ему этот брак просто безразличен, а ей наверняка глубоко противен.       За их спинами наречник провозгласил: - И был Глас, и нарёк он всему имена, и ныне внемлите Слову, да речёт устами моими!       И хор начётчиков завёл торжественную Песнь.       «Вот, двое предстояли: муж и жена.       Слово дано — и стали они Едины.       Что было Раздельно — ныне в Согласии.       Что было Порознь — ныне в Одно.       Наречены отныне супругами!» Спускаясь под речитатив по ступеням, на многих женских лицах в рядах гостей Индинс видел умиление и восторг, среди мужчин больше было усмехающихся и бесстрасстных или даже хмурящихся. Король, кивал удовлетворённо в такт напевам, а Сивис, тамеркрит с Тростниковой Россыпи, стоял у него за плечом молча, с каменным лицом, но глаза его оглядывали зал внимательно и дотошно.       Метель из лепестков опала на яшмовые плиты и Индинс покосился на свою новонаречённую. Сквозь покрывало виден был лишь силуэт. - Надеюсь, наш язык ты хотя бы понимаешь, - тихо сказал Индинс.       Они отошли от купола достаточно далеко и здесь каждый звук уже не разносился по всем уголкам.       К огромному облегчению Индинса голова под покрывалом склонилась в коротком кивке. - Имеющие речь договорятся, - сказал он, переводя на родной язык с наречья побережья тамошнюю поговорку. - Что бы тебе ни говорили прежде, от тебя нужно лишь соблюдать формальности. Я прослежу, чтобы ни себя, ни меня ты не могла опозорить, просто подчиняйся мне. И если ты не станешь этому противиться, никто не потребует большего. В остальном - обещаю - твоя клетка будет золотой…       Айно Халдари вдруг остановилась и повернулась к нему и громко ответила: - Конечно, я буду тебя позорить!       Индинс тоже остановился, досадуя. Более на себя, чем на неё. Не следовало начинать этот разговор здесь, нужно было подождать, пока они останутся наедине. - Сейчас же и начну! - донеслось из-под покрывала.       Индинс замер.       Не от дерзости навязанной ему жены, а оттого, что голос переменился. Пусть всё ещё довольно высокий и звонкий, он вдруг стал скорее юношеским, чем девичьим. В тот же миг верёвка стянула его запястье, и, взглянув на Узел, он увидел, что и рука её изменилась и отпрянул.       Новобрачная сдёрнула с головы покрывало и Индинс услышал ропот за спиной. Он не понимал, что именно происходит, понимал лишь - всё не так. Перед ним был безусловно кьяри, и он безусловно не мог быть девой Айно, поскольку не был девой, хотя на нём и надето было женское платье, а серебристые косы скрепляли узорные шпильки. Хоть Индинс и видел эту самую Айно лишь раз мельком издали, он помнил её золотистые с рыжинкой волосы. Лица он тогда не рассмотрел, но не сомневался, что это - с растянутыми в издевательскую ухмылку губами, с прямым, тонким носом и заметными скулами - не может быть лицом Айно. Потому что это лицо мальчишки. Кьяри дёрнул рукой в попытке высвободиться из узла, а когда не вышло, взмахнул свободной рукой, и на коже кисти проступили голубоватые узоры, их окружило сияние и над пальцами взметнулись язычки огня.       "Одной рукой” - подумал Индинс.       Одной рукой, без Слов и Знаков - как тот, который сжёг их лагерь на границе год назад.       Он попытался дотянуться правой, свободной рукой к ладони левой, понимая, что всё равно не успеет, когда сзади раздался рёв отца. - Схватить! Остановить!       Ладонь кьяри немедленно повернулась в другую сторону и дорожки пламени вспыхнули и побежали в обе стороны - к ступеням Места Слова и к выходу. Две огненных изгороди отделили “новобрачных” от гостей. Люди, толкаясь и вопя, отшатнулись от прохода. Стража медлила исполнять приказ. Они все бывали с королём за Проливом и знали это пламя, что оно не погаснет, пока дотла не спалит то, чего коснулось. Среди толпы взметнулось несколько рук и Индинс почувствовал биение воздуха - огонь пытались гасить Знаками, но и пламя и не думало гаснуть.       Индинс успел вывести Знак Щита за те несколько мгновений, на которые кьяри отвлёкся, и поднял руку когда вновь увидел перед собой раскрытую ладонь с чуть светящимися на коже узорами вирта. Знак вышел корявым, может быть он и защитил бы его лицо и руку от обычного огня, но от “ивового” не спасёт, - он это понимал и невольно прищурил глаза в ожидании пламени и боли. - Развязывай узел! - потребовал кьяри. - Что? - Узел!       Индинс взглянул на всё ещё соединяющую их запястья верёвку. Миг, другой… - Развязывай! - повторил кьяри. - Хорошо, хорошо, - поспешно заверил его Индинс.       И изо всех сил ударил кьяри раскрытой ладонью в лицо, прямо в тонкий прямой нос. И тут же, пока тот не опомнился, добавил несколько быстрых, коротких ударов костяшками.       Пламя так и не вспыхнуло. Должно быть, к рукопашным схваткам на расстоянии вытянутой руки кьяри не привык, или опешил от неожиданности, оттого удары заставили его потерять равновесие и концентрацию. Индинс слышал какой-то треск, словно рвалась ткань, видел, как мерцают узоры на коже кьяри, но не останавливался. Всё происходящее вокруг для него перестало существовать, он целиком был сосредоточен лишь на опасности, которую нёс соперник. На том, как он стоит, как двигается, на его телосложении и позе, но возможных для него жестах и навыках…Пользуясь преимуществом ошеломления, Индинс нырнул под связанные запястья, выламывая кьяри руку, и ударил его со стороны спины под колени. А когда кьяри упал, вывел стремительно Знак Прерывания пальцем правой на ладони левой и впечатал ему в спину, как раз между лопаток, - давно мечтал испопробовать, но всё подходящей драки не случалось.       Узоры на коже кьяри погасли, он сник, почти коснувшись пола лбом, и несколько вдохов спустя Индинс начал вновь осознавать, что-то помимо врага и схватки с ним. Он услышал крики, возгласы, стук каблуков и лязг оружия. И всё это перекрыл голос Сивиса “Болваны, это морок!”. Взглянув на миг в сторону королевского места, Индинс увидел, как король, схватив одного из стражников за плечо, тычком отправил его на середину зала. Тот пролетел сквозь огненную завесу, выскочил на устланные лепестками плиты с перекошенным от страха лицом, выставив вперёд ладони, но огонь и правда не коснулся его. Стража, увидев как ужас на лице товарища сменяется недоумением и облегчением, кинулась к Индинсу.       Сразу несколько кулаков обрушилось на попытавшегося подняться кьяри с разных сторон. Индинс не вмешивался в избиение, но не мог и отойти: руки - его и кьяри - всё еще крепко связывал красный шнур. Он бы с удовольствием освободился и ушёл, предоставив страже и отцу разбираться, но Знак Освобождения почти наверняка не сработает на освящённом наречником узле. К тому же Индинс чувствовал, как его накрывает запоздалый ужас. Пальцы похолодели и тряслись, мерзкая дрожь вибрировала в груди, горло пересохло, колени ослабели. Он сжал руки в кулаки и стоял, терпеливо ожидая, когда стража выместит злость за испытанный страх и явленную прилюдно трусость, и позволил себе лишь укоризненный взгляд в сторону отца.       Король Альрикор Ассиномонтро вряд ли заметил этот взгляд. Его гнев был ещё сильнее гнева стражи, от него и на расстоянии искрило так, что от кресла на укрытом коврами возвышении отодвинулись все, кроме Сивиса. Тамеркрит стоял по-прежнему за спиной вскочившего на ноги короля, теперь неотрывно глядя на кьяри. - Допросить! - орал Альрикор. - Выбить, кто послал и где девка! И хорям на корм! На три-пять разделать!       Когда король гневался лицо у него краснело, а глаза становились круглыми и казались белыми. Даже привычным к его виду становилось жутко при взгляде на оскаленные зубы и встопорщенную бороду. Игнинсу тоже стало не по себе. Когда отец выходил из себя, доставалось всем, кто попадался ему на глаза, виноватым и безвинным. Зная его, можно было ждать, что Альрикор будет ещё долго попрекать сына за то, что и с женитьбой у него всё не по чести, хоть и устроил эту свадьбу он сам.       Но к королю склонился Сивис и что-то быстро зашептал ему на ухо. И Альрикор замолчал. Сначала он гневно дёрнул локтем, отмахиваясь от тамеркрита, потом с изумлением глянул на него и что-то спросил, а когда Сивис закивал и зашептал, указывая на кьяри, лицо у короля вытянулось, а брови поползли вверх. Он слушал, то наклоняя голову и тоже поглядывая вниз, то недоверчиво качая головой, пока, наконец, не начал ухмыляться, а затем и скалиться во все зубы. - Ты что там делаешь, болван? - воскликнул он, обращаясь к одному из стражей, тому, что пытался развязать узел на руке Игнинса.       Верёвка намокла от можжевеловой воды и узел намертво затянулся во время короткой схватки. Стражник уже пустил в ход зубы в попытках её развязать, не решаясь резать священный символ. - Остановись! - повелел король.       Стража вокруг Индинса замерла вся враз, все они обернулись на короля, ожидая указаний. Гости, всё ещё не пришедшие в себя от испуга, замерли и замолчали тоже. И в этой тишине Индинс спокойно спросил: - И что теперь?       Король поманил командира стражи. - Силтар, - сказал он в наступившей тишине. - Надень ярму на эту … этого… на новобрачную.       Он рассмеялся.       Смех его подхватило эхо и множило где-то в углах. Казалось, в зале хохочет толпа, хотя все гости, начётчики, стража и наречник стояли молча. А радость эту, кажется, разделял лишь Сивис, только он - помимо короля - и улыбался.       Наконец, отсмеявшись, Альрикор уселся на своё кресло, и, наклонясь вперёд и глядя теперь прямо на сына ответил: - А теперь мы продолжим.       Терпение у Индинса кончилось. - Что?! - воскликнул он. - Что продолжим? - Свадьбу, - спокойно отрезал Альрикор. - Эй, вы! Поднимите её… его. И несите в повозку.       Индинс попытался снова - Отец! - воскликнул он. - Это же не та девушка. Это вообще не девушка, ты разве не видишь? Нет, ты видишь! К чему продолжать этот балаган? - Мне видней! - рявкнул Альрикор мгновенно багровея вновь. - Молчи и подчиняйся, как наречено!       Индинс замолчал. Внешне он не походил на отца настолько, что сложно было заподозрить в них родство. Он знал, что возмущение его заметно, но далеко не так очевидно по выражению лица, как любые чувства Альрикора. Однако, он чувствовал, как закипает. Никакие добродетели всеобщего блага и следования порядку и Слову не могли заставить его просто смириться.       “Продолжаем” - это значит, что сейчас ему придётся отправиться из Чертогов Слова в Королевскую Башню в повозке рядом с избитым до полусмерти, если не до смерти кьяри, полгорода увидит его связанным брачным узлом с юношей. К вечеру весь город будет судачить. Не пройдёт и пя́ти слухи разойдутся, как круги на воде, до самых границ. Хуже и быть не могло.       Или так он думал, пока Силтарор из Стальной стражи, присев возле него, застёгивал на шее кьяри ярму. А потом он встал и, словно между делом, одёрнул на плечах Индинса полукруглый плащ, шепнув ему тихо. - У тебя штаны разорваны.       Индинсу пришлось глубоко вдохнуть и на медленном выдохе он пришипел: - Ссспасссибо… - Не за что, - невозмутимо ответил Силтарор. - И на локтях прорехи. И на спине дыра. Старайся не наклоняться.       Он подал стражникам знак и они, подхватив кьяри под локти, потащили его к выходу. Индинсу пришлось идти рядом. Он с ненавистью взглянул на пленника, испытывая желание разбить ему что-нибудь из пока уцелевшего и одновременно стыд от мысли о предстоящем позоре.       К счастью, Силтарор подобрал с пола фату и свадебное покрывало самого Индинса, свалившееся с него во время схватки, и накинул на кьяри и то и другое, прикрыв и следы избиения и кровь, уже залившую платье спереди. А потом сунул под покрывало руку и за волосы придерживал голову кьяри, чтобы не болталась - пока они спускались по ступеням от дверей Чертогов Слова и пока стража усаживала их в обитую белым полотном повозку с увитым цветами балдахином. В повозке Силтарор аккуратно пристроил голову кьяри на плече Индинса, предупредив: - Ярма на меня. Я буду рядом.       Повозка тронулась, как только король вышел из Чертогов и вскочил на подведённого ему коня. Альрикор вёл себя словно и правда удачно женил отпрыска. Ехал чуть впереди от повозки и расшвыривал мелкие, тонкие праздничные монетки пригоршнями в разные стороны. Когда один мешок пустел, казначей подавал ему другой. По обычаям это полагалось делать новобрачным. Это Индинс должен был рассыпать золото по обочинам, а его супруга подавать ему мешки. Вместо этого Индинс всю дорогу сидел, как каменный, поправляя то и дело норовящее сползти с подушек тело и скалился, изображая улыбку, когда отец оборачивался и взмахивал воодушевляюще рукой.       Он терпел. Терпел пока повозка неспешно двигалась по Каллон к Башне, пока миновала мост, пока створки ворот закрывались. И лишь когда опустилась решётка начертил Знак Разделения на ладони, хлопнул ею по запястью, встал, стряхнув верёвку и перескочил через край повозки. Он, не оглядываясь, зашагал ко входу в башню, скидывая бессмысленно короткий плащ и сдирая с себя треснувший по всем швам кафтан.       Оклик короля остановил его и заставил обернуться. - Куда это ты собрался?! - с угрозой спросил Альрикор.       Индинс хлопнул себя по заду, прямо по распоровшемуся шву и кинул через плечо: - Переодеться. Позволите? Или мне так теперь и ходить пока смерть не разделит нас?       Если уж королю вздумалось его позорить, - ладно. Но он с удовольствием поделится позором с ним. Пусть весь двор любуется его лохмотьями, будут потом трепать языками, какой Альрикор заботливый отец - окрутил сына с дикой тварью из болот, и поскупился ему даже справить добротную одежду, сам зато рассыпал золото направо и налево… Кончик носа у Альрикора немедленно налился краснотой, но он чуть помедлил и махнул рукой, позволяя Индинсу удалиться.       Прислуга, торопившаяся встречать новобрачных, шарахалась от Индинса, словно наткнулась не на него, а на его отца, пока он шёл сквозь узкие коридоры. Добравшись до отведённых ему комнат, он захлопнул дверь, задвинул засов и вслух громко от всей души сказал: - Да чтоб ты сдох!