Along the edges of the broken past / По краям сломанного прошлого

На улице тихо завывал осенний ветер, разнося по пустынным аллеям опавшие с деревьев листья. Их шелест глухо вторил тиканью настенных часов, размеренно разбавлявшему тишину просторного кабинета. Комната была выдержана в спокойных, тёмно-зелёных тонах: высокие книжные шкафы вдоль стен, большой рабочий стол из тёмного дерева у широкого окна, и аккуратно разложенные на нём документы, стопки которых казались выверенными до мелочей. За столом сидела девушка. Распущенные чёрные волосы мягкими волнами ниспадали на плечи, ложась на строгую чёрную блузку. Её рукава доходили чуть ниже локтя, оставляя предплечья открытыми. На одном из запястий поблёскивал тонкий серебряный браслет — изящный, почти невесомый. Подарок от отца, который она носила всегда. На носу лежали очки с тонкой оправой, подчёркивающие небесную чистоту её глаз. Сейчас эти глаза были сосредоточены на документе, который девушка держала в одной руке: контракт на подписание с известным французским брендом. В другой руке она играла тонкой авторучкой, неторопливо прокручивая её между длинными, изящными пальцами. Настроение у неё было удивительно лёгким, почти редким для неё самой, и губы едва заметно тронула тихая полуулыбка — едва уловимое отражение её внутреннего спокойствия. Но тишину внезапно нарушил осторожный, почти несмелый стук в дверь. Амели подняла взгляд, опустила документ на стол и сняла очки, положив их поверх стопки бумаг. — Войдите, — спокойно произнесла она. В дверном проёме показалась знакомая фигура. — Лия? — Амели чуть приподняла бровь. — Что-то случилось? — Да… — робко начала ассистентка. — Мисс Дюваль, там проверка… — Проверка? — Амели удивлённо вскинула брови. — Но она должна была быть только через неделю… — задумчиво произнесла она, однако уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Передай, что я подойду через пару минут. Лия кивнула и поспешно скрылась за дверью. Амели медленно поднялась со своего места, сняла со спинки кресла пиджак и элегантным движением накинула его на плечи. Пока она спускалась по лестнице в главный холл офиса, мысли неотступно возвращались к одному вопросу: почему Лекса решила приехать раньше? С какой целью? Войдя в просторное помещение, она позволила себе приветливую улыбку — ту самую, которой всегда встречала друзей или коллег, — уже ожидая увидеть знакомое лицо. Но её ожидания обманули в тот момент когда она вошла в кабинет для заседаний. Улыбка медленно угасла. На смену ей в глазах вспыхнуло что-то между неверием, внезапной болью и резким, почти обжигающим уколом обиды. Эти чувства мелькнули мгновенно, так же быстро растворяясь в привычной маске холодности. Амели выпрямилась, поправила рукава пиджака и встретила взглядом ту, что стояла перед ней. Голубые глаза потемнели. В них не осталось ни тепла, ни сомнений — только безупречно сдержанный холод. — К… — начала она, но осеклась, едва взглянув на бейджик, приколотый к пальто гостьи. — Миссис Коурэн, — ровным голосом закончила Амели. Внешне она сохраняла спокойствие — то самое безупречное, ледяное спокойствие, которое годами вырабатывала, как щит. Но внутри всё трещало, словно кто-то забил клин между рёбра и медленно поворачивал его. Семь лет. Семь чертовых лет прошло с тех пор, как она видела эту женщину, и Амели была уверена, что больше не увидит. Она даже молилась об этом — в своём неверии, в своём холодном, рациональном мире, где молитвы ничего не решают. И вот — пожалуйста. Стоит прямо перед ней, в этом идеально подогнанном костюме, словно сошла со страниц дорогого журнала. Пальто небрежно накинуто на плечи — без нужды, просто для эффекта. Как всегда. Амели почувствовала, как губы сами собой сжались в тонкую линию.Зачем она пришла? Что ей нужно? Мозг метался между вариантами, как раненый зверь, и каждый новый вариант был хуже предыдущего. Но, возможно, ответы ей и не нужны. Меньше знаешь — крепче спишь, верно? Вот и Дюваль давно жила по этому принципу. – Доброго дня. Мисс Коурэн, а вы, как я знаю, — Амели Дюваль. – Голос гостьи был мягким, почти вкрадчивым, но за этой вежливостью чувствовалась ядовитая усмешка. Словно она смаковала каждое слово. Амели чуть приподняла бровь. Лицо оставалось безупречно спокойным, но в карманах пальцы сжались в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь.Бог ты мой, как же ей хотелось придушить эту женщину. Медленно, с удовольствием. Но не сейчас. Не здесь. Когда-нибудь потом — в далёких, сладких грёзах, где всё можно. – Я к вам с визитом, – продолжила Коурэн, будто ничего не заметила, доставая из кармана перьевую ручку и раскрывая толстую папку, набитую бумагами. Пахло чернилами и дорогими духами — до тошноты знакомыми. – Вам передали список запрашиваемых документов? Амели потребовалось пару секунд и глубокий вдох, чтобы наконец-то прийти в себя и настроиться на рабочий лад. Всего-то проверка, не более. Она знала, что ведёт дела чисто, знала, что к ней нельзя просто так подкопаться. Поэтому, усаживаясь напротив Коурэн, она сохраняла профессиональное спокойствие, упрямо закрывая дверцу к старым воспоминаниям. – Последние несколько лет за вашей компанией была прикреплена Александрия Вудс, верно? Я была удивлена, что около восьмидесяти семи процентов визитов были именно её. Обычно присылаются разные люди. Так что я хотела бы лично всё проверить. Предоставьте, пожалуйста, основную информацию по доходам и расходам вместе с банковскими выписками, – сказала Крис, вонзив в неё холодный взгляд, который, казалось, проникал прямо в душу. Тишина повисла на секунду тяжелее, но Амели не растерялась. Напротив — она лишь сдержанно кивнула, демонстрируя абсолютное спокойствие, и неторопливо достала из нижнего ящика стола две объемные папки с документацией. – Тут вся вам нужная информация за последние несколько лет. Все выписки из банков, счета, расходы и доходы. Прошу, смотрите. Если нужны ещё какие-нибудь документы, я их предоставлю, – спокойно проговорила Дюваль, складывая руки в замок и аккуратно положив их на стол. Её голос был ровным, движения – собранными, а взгляд – холодным и профессионально отстранённым. Лишь тонкое напряжение, прятавшееся в слишком плотном переплетении пальцев, могло выдать то, что внутри она всё же не до конца спокойна. Пока Крис с её привычной надменностью и стоическим спокойствием листала страницы и разглядывала документы, Амели позволила себе немного разглядеть её саму. Та словно изменилась и в то же время осталась прежней. Внешность почти не тронута временем — лишь лёгкая зрелость в чертах лица. Те же красивые линии скул, подтянутое тело, и глаза… Карие глаза, что когда-то так манили, но теперь в них не было ни тепла, ни живого огня. Лишь холод. И Амели отвечала тем же холодом. «Всё такая же красивая. Так бы и придушила.» — пронеслось у неё в голове. Нынешний образ Крис резко контрастировал с тем, что навсегда запечатлелся в её воспоминаниях. Нежные слова. Осторожные, почти ласковые прикосновения. Маленькие подарки, которые тогда казались искренними. А потом… «На этом мы можем закончить. Мне понравилось играть с тобой в любовь, огонёк. Ты была великолепна.» — чужой голос из прошлого всплыл так отчётливо, будто она услышала его снова здесь, в этом кабинете. Та же интонация, та же холодная насмешка. «Только давай без сцен. Ты ведь не могла всерьёз поверить, что кто-то вроде меня способен любить?» Из липкой паутины воспоминаний её вырвал голос — приятный, бархатный, но ненавистный до дрожи. – Где выписки дальше восьмилетней давности? Мне нужны документы о договорах с контрагентами, так же за эти восемь лет и позже, – сказала Крис. Амели лишь кивнула и, сохраняя прежнее спокойствие, нажала на кнопку вызова на рабочем телефоне. – Лия, принеси, пожалуйста, из архива документацию позже последних восьми лет, – произнесла она и обратилась к Крис: – Документы принесут в течение десяти минут. В пиджаке вдруг стало слишком тесно, слишком душно. Амели молча сняла его и аккуратно повесила на спинку стула. На вновь обнажившихся предплечьях чётко виднелись татуировки, черные линии которых резко выделялись на светлой коже. Она вновь переплела пальцы в замок и положила руки на стол, но взгляд упрямо ускользнул в сторону окна. Куда угодно, лишь бы не встречаться с этими ледяными карими глазами. Глубоко вдохнув, Коурэн откинулась на спинку кресла. Движение было неторопливым, уверенным — в нём читалось то самое спокойствие человека, привыкшего владеть пространством. Расслабленно, почти по-хозяйски, она поднялась, направляясь к другой части комнаты. У самого входа стояла вешалка — строгая, металлическая, идеально подходящая под обстановку кабинета. В одно плавное движение пальто словно само соскользнуло с её рук, легко и точно зацепившись за крючок. Под пальто — чёрная французская рубашка из плотной ткани, с отточенными манжетами и идеальной посадкой по фигуре. На запястьях поблёскивали аквамариновые запонки с рельефным орлом — мелкая, но выразительная деталь, выдающая вкус и привычку к дорогим вещам. Когда Крис поправила края рубашки, мышцы под тканью на мгновение напряглись, натянув чёрный материал в области плеч. Этот невольный жест подчеркнул плавный рельеф рук — не грубый, но выверенный, как у человека, который держит себя в форме, не демонстрируя усилий. Крис стояла боком к Амели, неторопливо перестёгивая запонки, что за день чуть съехали. Её движения были точными, методичными — будто в каждой мелочи был свой порядок, свой внутренний ритуал. Слегка опущенная голова, спокойное дыхание, слабое напряжение в пальцах, когда металл щёлкал, фиксируясь на месте. Амели наблюдала за ней краем глаза и ненавидела себя за это. Чтобы не выдать интереса, она поспешно отвела взгляд, притворяясь, что изучает то, что происходит за окном. Там ничего не было — только серый город, чуть запотевшее стекло и отражение самой себя, от которого хотелось отвернуться не меньше, чем от Крис. Коурэн глубоко, но легко вздохнула — как человек, обустраивающийся на новом месте, и слегка кивнула в сторону Дюваль. – Кажется, я тут надолго, – произнесла она спокойно, с лёгкой усмешкой в голосе. – Не подадите чаю, пожалуйста? «Чтоб ты подавилась этим чаем.» — зло мелькнуло в голове у Амели, но она всё же поднялась со стула. Холодный контроль брал верх над раздражением: внешне она оставалась предельно спокойной. Девушка выглянула в коридор и ровным голосом попросила принести зелёный чай и крепкий чёрный кофе. Через несколько минут всё уже было на столе. Зелёный чай. Амели с лёгкой досадой отметила, что прекрасно помнила предпочтения Крис. Горькое совпадение. «Нужно было попросить принести чёрный. И с сахаром.» — усмехнулась она про себя, поднимая к губам свой стаканчик с кофе. Горечь обожгла язык и гортань, приятно возвращая собранность. Но в голове тут же возникла ещё одна мысль: «Сюда бы коньячка Тео…» — и казалось, тогда Амели окончательно успокоилась бы. Тео, конечно, понятия не должен был узнать, кто именно сегодня вошёл в её офис. Если это всплывёт — её ждёт немалый скандал. В этот момент рабочий телефон на столе резко брынькнул, заставив её чуть поморщиться. Она подняла трубку, и из динамика донёсся голос Лии, слегка растерянный: — Мисс Дюваль, тут проблема, не могу найти нужные документы. Не могли бы вы подойти сами? Амели тихо выдохнула. Не раздражённо, не с досадой — скорее с лёгким разочарованием. Ей предстояло идти туда не одной. А вместе с ней. — Да, конечно. Мы сейчас подойдём, спасибо, — ответила она с привычной спокойной вежливостью. Кофе и чай к счастью подали в удобных одноразовых стаканчиках, так что мороки с посудой не возникло. Амели медленно встала, накинула пиджак на плечи и, отточенным движением поправив лацканы, направилась к двери. Она распахнула её и жестом пригласила Крис выйти первой. — Придётся прогуляться. Извиняюсь за неудобства, — сказала Амели с вежливым оттенком голоса, сохраняя холодное достоинство. — Уверена, что это просто ошибка архиватора. Коридор встретил их тишиной и лёгким эхо шагов. Высокие стены офиса были окрашены в холодные серо-бежевые тона, и лампы под потолком давали слишком яркий, белёсый свет, от которого лица казались резче. Воздух был прохладным, но сухим, с лёгким привкусом пыли и бумаги — здесь сразу чувствовалось, что это административное здание, а не дом. Их шаги отдавались ровным эхом. Каблуки Амели звучали резче, звонче, уверенно чеканя каждое движение. Крис шла рядом чуть тише, сдержанно и собранно, но Амели ощущала, как каждый звук шагов будто вбивает гвозди в её нервы. Путь в архивный блок был не близким. Им пришлось миновать несколько дверей, длинный коридор с застеклёнными перегородками и пару лестничных пролётов. Чем дальше они шли, тем отчётливее становился запах старой бумаги и пыли, свойственный архивам. Каждое мгновение Амели ощущала присутствие Крис рядом слишком остро: лёгкий аромат её духов, едва знакомый, но такой же, каким он был когда-то; холодный изгиб профиля, который то и дело попадал в поле зрения. Всё это только усиливало внутреннее напряжение. «Куда угодно, только не рядом с ней.» — подумала Амели, но лицо оставалось непроницаемым. Впереди показалась тяжёлая металлическая дверь с табличкой «Архив». Пройдя в помещение, Крис молча огляделась, привычно оценивая обстановку. Свет падал сбоку, делая пыль в воздухе почти видимой — мелкие частицы медленно кружились, пока она шагала между шкафов. На одной из полок стоял её стакан с недопитым чаем. Крис отставила его, небрежно, будто ставила точку в старой фразе, и тут же принялась за дело. Она искала. Системно, методично, с тем самым раздражающе спокойным упорством, от которого хотелось закричать. И выходило у неё это просто чудесно — с каждым новым шагом она откладывала для себя всё больше папок, будто расставляла ловушки. Бумага шуршала, пальцы скользили по обложкам, иногда задерживаясь чуть дольше, чем нужно, когда взгляд цеплялся за знакомые названия. Через полчаса стол уже утонул под кипой документов. Четырнадцать. Четырнадцать папок ради пары фраз, ради мелких несостыковок, которые Крис выискивала с какой-то почти болезненной точностью. Она запустила ладонь в волосы, чуть откинув тёмные пряди назад, и, опершись на эту стопку локтем, стояла в полуразвороте. Вторая рука скользнула вниз, к самому дну стопки. Бумаги хрустнули под пальцами. – Тут самые свежие даты, – произнесла она, просматривая первую страницу. – Около восьми с половиной, тире девяти лет назад. Она подняла взгляд, встретившись с Амели глазами. – Лицензия просрочилась, и вы её просто обновили через неделю, не внося пошлину и изменения в ЕГАИС. Это немного незаконно. Произнесла легко, почти небрежно, с тем самым лёгким пожатием плеч, будто говорила: «твоё дело, не моё». Но в её голосе, в каждом интонационном изгибе слышалось — Крис прекрасно знала, куда копает. И знала, что Амели уже поняла. Пальцы снова пошли вверх по стопке, ловко, точно, будто в этой хаотичной груде бумаг Крис чувствовала порядок, невидимый другим. – Тут почти ровно девять лет назад, – продолжила она. – Штраф был внесён за лицензию, по которой документация оставалась абсолютно чистой… Она прищурилась, сделав паузу, словно смакуя момент. – Хм. Как думаешь, за что штраф? Я, честно говоря, не знаю. Тут два варианта — Она отстранилась от полки, опершись о стену, и театрально развела руками, будто играла на публику. – Наверное, мы совершили неправомерные действия, а твой отец просто заплатил штраф по доброте душевной? Амели взяла в руки ту самую папку, которую только что изучала Коурэн, и быстро пролистала страницы. Пальцы уверенно и чуть резковато переворачивали листы, но взгляд, напротив, был пристальным и цепким. С каждой новой страницей внутреннее напряжение будто расползалось по телу, превращая спокойное дыхание в чуть более резкое. Несостыковки действительно бросались в глаза — графы не сходились, цифры плясали так, словно их специально подгоняли под удобную схему. Тихое и сдавленное «Merda…» сорвалось с её губ, когда она заметила ещё одну ошибку, которую до этого почему-то не зафиксировала. На мгновение губы Амели сжались в тонкую линию, будто она удерживала в себе гораздо больше ругательств, чем позволила вырваться. Она снова перечитала всё то, на чём настаивала Крис. Каждое замечание подтверждалось фактами, аккуратно сложенными прямо под носом Амели. И теперь француженка с отчётливым раздражением понимала, что дело пахнет не только ошибкой бухгалтера или секретаря. Это было глубже. Это было что-то, что отец намеренно скрыл. Внутри медленно закипала холодная злость, от которой пальцы слегка дрогнули, когда она закрыла папку. – Девять лет назад, снова, только уже контрагенты… – её голос прозвучал низко и почти устало, больше для себя, чем для Амели. Она провела большим пальцем по строчке в документе, чуть сильнее надавив, словно могла стереть саму суть написанного. – Введение третьей заинтересованной стороны в заблуждение… контракт признан недействительным… но всё равно исполнен. Угу… – Амели коротко фыркнула и откинулась назад, прикрыв глаза. Она глубоко выдохнула, провела ладонью по лицу, задержавшись у виска, будто пыталась унять зарождающуюся головную боль. В груди неприятно потянуло — потребность вырваться наружу, на свежий воздух, закурить, чтобы хоть как-то взять под контроль собственные мысли. Никотин всегда помогал отодвинуть паническую пустоту и вернуть холодный порядок в голове. Но сейчас, с этим взглядом Крис, прожигающим её насквозь, она не могла позволить себе слабости. Молчание повисло в комнате тяжёлым грузом. Минуту, может две они обе не говорили ни слова. Амели тихо постукивала пальцами по папке, ритмично и будто нарочито спокойно, хотя сердце билось быстрее обычного. Потом резкое движение — она закрыла папку и отложила её в стопку, словно отрезала возможность возвращаться к этим листам снова. – Если это возможно, я бы могла просто выплатить штраф. В любом размере, – произнесла она ровным, почти отстраненным голосом, хотя в груди было слишком шумно. Амели отстранилась от стола и, будто небрежно, оперлась спиной о ближайший стеллаж. Руки привычным жестом скользнули в карманы идеально выглаженных брюк. – Думаю, никому из нас не нужно слишком много мороки. Француженка подняла взгляд на Крис. Сначала спокойно, без лишних эмоций, но глаза чуть сузились — она словно пыталась прочитать собеседницу, понять, насколько далеко та готова зайти. Взгляд скользнул по фигуре, по линиям рубашки, задержался на аквамариновой запонке на рукаве. Орёл, выгравированный крупным планом, сразу бросился в глаза. "Знакомая гравировка…", – мысль пронеслась внезапно, как укол иглы. Брови Амели слегка нахмурились, едва заметно, но в её взгляде мелькнуло то, что могло выдать узнавание. Рука сама собой скользнула к шее, к тонкой цепочке, которая когда-то всегда была с ней. Но пальцы нащупали пустоту — там уже давно ничего не было. Она быстро опомнилась, расправив плечи, и сделала вид, будто просто поправляет воротник блузки. Движение вышло плавным, даже ленивым, и со стороны могло показаться обычной привычкой. Но внутри всё ещё звенела эта маленькая деталь, как чужой акцент в идеально выстроенной мелодии. Крис чуть разочарованно, почти неразборчиво выдохнула себе под нос: — Твой папаша никогда не отличался порядочностью... Голос прозвучал устало, будто это был не упрёк, а просто констатация факта, слишком очевидного, чтобы в нём было хоть что-то новое. Амели раздражённо закатила глаза, как человек, который услышал нечто до ужаса банальное. Не удивила, — холодно отметила она про себя. И тут же, с нарастающим раздражением, добавила мысленно: на днях наведаюсь домой. Устрою ему разбор полётов. Он у меня попляшет. Крис же уже вернулась к привычному тону — сухому, деловому, с легким оттенком иронии: — Конечно выплатите. И не один раз. И, возможно, не только штрафы. Она собрала все бумаги обратно в аккуратную стопку, жестом, отточенным до автоматизма, и продолжила: — Мисс Дюваль, прошу предоставить копии документов из этой стопки и давайте пройдём обратно для заключения протокола. Не дожидаясь ответа, Крис взяла свой стаканчик, сжала его в ладони — пластик хрустнул — и бросила в маленькую мусорку у двери. После чего небрежно махнула рукой в сторону бумаг, давая понять, что разговор для неё завершён. — Через неделю, в ранее назначенный день проверки, Александрия Вудс... — она выделила имя голосом, чуть вкрадчиво, с тем самым тоном, которым обычно бросают наживку, — предоставит вам все необходимые документы и выписки. Слова звучали спокойно, даже лениво, будто она зачитывала выученный текст: — Все ранее перечисленные нарушения, и ещё с десяток, которые я не огласила, всё ещё являются действительными, поскольку срок их давности не превышает десяти лет. Она жестикулировала одной рукой, легко, почти изящно, как человек, который знает, что управляет разговором. Амели, не поднимая взгляда, отвела глаза к бумагам. В груди всё клокотало, но лицо оставалось неподвижным, как камень. Холодная, дисциплинированная часть её сознания включилась моментально. Взгляд стал рассеянным, механичным; пальцы уверенно скользили по документам, вытаскивая нужные листы. Она работала быстро, точно, так, будто порядок в бумагах — единственное, что сейчас удерживает её от чего-то опасного. Но Крис не собиралась останавливаться. — Дальше этих дат я в архив не лезла, — произнесла она, и в голосе проскользнула едва уловимая ухмылка. — Но почти уверена, что и там я бы могла что-то найти. Учитывая срок различных нарушений, можно полагать, что проверяющая комиссия была недостаточно компетентна, чтобы заметить столь явные детали. Она чуть склонила голову, наигранно задумчиво, добавив: — На ваш округ будет распределён другой отряд в течение года. Амели лишь кивнула, не глядя на неё. В груди что-то неприятно сжалось. Она не любила перемены — особенно непредсказуемые. Жаль было расставаться с Вудс — педантичной, но понятной, предсказуемой. Её проверки были точны, но не злобны. А теперь? Если только Коурэн не решит сама стать новым проверяющим… Мысленно она представила этот вариант. Картина нарисовалась слишком отчётливо — до боли в висках: либо Крис займёт место Вудс, либо имя Амели окажется в полицейском отчёте рядом со словом убийство. Она закончила отбирать копии, аккуратно выровняла стопку бумаг и повернулась к Крис. Та стояла спокойно, чуть наклонив голову, в ожидающей позе. — Что ж… должно быть, обо всём я уведомила, — произнесла она почти лениво. — Кхм… Вопросы? Вопрос прозвучал с тем же тоном, с каким выстреливают в тире: ровно, хладнокровно, прицельно. Крис смотрела на неё сверху вниз, взгляд острый, как лезвие — презрительный, оценивающий, будто специально выжидая момент, когда Амели сорвётся. Но француженка не дрогнула. Ни один мускул не выдал раздражения. Её глаза оставались ледяными, движения — неторопливыми, выверенными. — Вопросов нет, — спокойно сказала она, и её голос прозвучал так твёрдо, что спорить с этим казалось глупым. Протискиваясь между Крис и высоким стеллажом, Амели почувствовала, как их плечи едва заметно задели друг друга. На долю секунды между ними прошёл ток — тонкий, едкий, как электрический разряд. Амели чуть приподняла подбородок, не отводя взгляда. — Давайте побыстрее закончим с протоколом, — бросила она через плечо, голос холодный, отточенный. — На сегодня мой рабочий день уже закончен. А у меня ещё есть некоторые дела. И не дожидаясь ответа, направилась к выходу — ровной походкой, ни разу не обернувшись. Они вернулись в кабинет — и дальше всё пошло по накатанной, до скуки рутинно. Мягко скользнув внутрь, Крис уверенно подошла к столу, отточенным движением выудила из чемоданчика отдельную папку. Не садясь, стоя вполоборота, она быстрым движением пальцев пролистала бумаги, выуживая нужные листы. Через секунду воздух прорезал уверенный звук пера — громкий, чёткий, как выстрел. Крис, склонившись над столом, методично оставляла галочку за галочкой — ровно четырнадцать, на четырнадцати разных листах. Каждый раз её перо плавно замирало у пустых граф, где следовало бы указать «обстоятельства осложнения». Ни чернил мимо, ни дрожи в линии. Подпись — не просто росчерк, а изящный узор, где инициалы складывались в очертания птицы, будто та рождалась прямо на бумаге. Когда последняя линия была завершена, Крис выпрямилась, неторопливо собрала бумаги в стопку и протянула Амели. На лице появилась снисходительная улыбка — холодная, но с намёком на изысканную игру. — Минута двадцать, — мягко произнесла она, — надеюсь, достаточно быстро для вас, Мисс Дюваль. Голос звучал почти ласково — и от этой мягкости Амели неприятно кольнуло в груди. Слишком знакомо. Слишком интимно. На мгновение в памяти вспыхнули те самые вечера, которые лучше было бы вычеркнуть из сознания. Ей пришлось почти физическим усилием оттолкнуть воспоминания, вновь собирая на лице ледяное спокойствие. – Вполне. – холодно бросила она, подтягивая к себе стопку документов. Пальцы уверенно держали ручку, движения были точными и быстрыми: одна подпись, вторая, третья… четырнадцать раз подряд. Бумага тихо шуршала под её рукой, а ручка царапала поверхность, будто отсчитывала секунды. С законченным равнодушием Амели сложила бумаги ровной стопкой и отодвинула её к краю стола. Пиджак, сброшенный с плеч, висел на спинке кресла. Чёрный, строгий, он казался теперь чуть чужим, слишком официальным для того напряжения, что висело в воздухе. Амели бросила взгляд на часы. Через двадцать минут должен приехать Рико. Она рассчитывала, что Крис уйдёт раньше, без сцены, без попыток задержаться. Но та, словно нарочно, не торопилась. Казалось, ей доставляло удовольствие растягивать этот момент. Взгляд Крис скользнул по её рукам. Секунда задержки — и Амели почувствовала, как чужой интерес прожёг кожу. – Красивые татуировки. – спокойно сказала она, и Амели едва заметно напряглась. Её брови чуть дрогнули вверх в вопросительном движении. Крис, не отводя взгляда, продолжила: – У тебя всегда были красивые предплечья. Хорошо, что выделила. Слова ударили неожиданно, будто не туда, куда целились. На миг Амели потеряла привычное самообладание. Её мысли на секунду зависли, и в горле неприятно пересохло. Она бы предпочла не слышать этот мягкий тон, не впускать его в себя. Хотелось заткнуть уши, избавиться от звука. Но она быстро собралась. Лицо снова стало каменным, взгляд ровным, голос сухим: – Спасибо. – ответила она, будто формально, без намёка на эмоцию. Сделав короткую паузу, добавила, чуть сменив интонацию, чтобы отрезать лишние разговоры: – Если на сегодня всё закончено, то вы можете идти. Мне нужно закрыть офис. Она не повысила голос, не позволила себе лишнего, но в словах сквозил твёрдый намёк: это её территория, и Крис здесь лишняя. Амели заметила, как сжались губы Коурэн. Едва заметное движение — но слишком знакомое, чтобы не считать это маленькой победой. Тонкая бровь девушки слегка вздёрнулась, и в этом почти незаметном жесте таилась вся её неумолимая раздражительность. Дюваль, опершись на край стола, позволила себе короткую, ленивую ухмылку. Её губы изогнулись так, будто она мысленно шепнула: «А чего ты ожидала, милая?» Эта издёвка не нуждалась в словах. И наконец-то неприятная особа вышла бросив короткое “До свидания”. Тишина, оставшаяся после хлопка двери, показалась сладкой. Амели неторопливо поднялась, откинула назад прядь волос, накинула на плечи пиджак, будто надевая доспех. Щёлкнула выключателем — свет погас, и кабинет утонул в полумраке. Сквозь жалюзи пробивалось лишь холодное сияние уличных фонарей, превращая её лицо в череду светлых и тёмных полос. Она взяла сумку, легко, почти грациозно, и направилась к выходу. Когда спускалась по лестнице в холл, взгляд зацепился за Крис. Девушка шла быстро, будто стараясь не замечать никого вокруг, и резко задела плечом проходившего мимо мужчину. Тот развернулся, недовольно фыркнул, смерил её раздражённым взглядом и двинулся дальше. Его походка, слишком уверенная и знакомая, выдала его прежде, чем лицо оказалось в свете. Спустя секунду Амели узнала его. — Принцесса, что за дела? — голос прозвучал прямо напротив неё. Рико, как всегда, без вступлений. — Я тебя двадцать минут под офисом жду. Амели не отвела взгляда от спины удаляющейся Коурэн, и лишь пальцы сжались на ремне сумки. — Рико, закрой рот, — рыкнула она на японском, низко и с угрозой. Тот приподнял бровь, проследил за направлением её взгляда, и уголки губ едва заметно дёрнулись. Он поднял руки в жесте капитуляции: «Ясно, молчу». Никаких лишних слов. Они вдвоём неторопливо вышли из здания. Коурэн уже растворилась где-то впереди, оставив после себя только раздражение, застрявшее в воздухе. Только оказавшись на улице, Амели позволила себе выдохнуть. Холодный воздух полоснул лёгкие, и напряжение в плечах слегка ослабло. Они дошли до машины Рико молча. Мотор урчал, когда двери хлопнули почти одновременно. Амели опустила стекло, достала из сумки пачку сигарет и зажигалку. Пламя осветило её лицо на мгновение — и в машине запахло табаком. — Снова куришь, — недовольно заметил Рико, скашивая на неё взгляд. — Лёгкие угробишь. — Отвянь, — коротко бросила Амели, выпускаю дым в ночь. Пауза. Только звук шин по асфальту. — Что это за девушка была? — вдруг спросил японец. Амели скользнула по нему холодным взглядом, в котором не было ни намёка на ответ. — Да ладно тебе, — он закатил глаза. — Я знаю этот твой взгляд. Что она тебе сделала? На секунду её пальцы замерли на сигарете. Потом она усмехнулась и покачала головой. Когда он успел научиться читать её так легко? — Бывшая, — спокойно ответила она и отвернулась к окну, где отражалась в стекле собственная бледная тень. Рико моргнул, явно не понимая. — Ты же говорила, у тебя не было отношений. — Их и не было, — пожала плечами Амели. В её голосе не дрогнула ни одна нота, будто речь шла о чём-то незначительном. Но взгляд оставался жёстким. Рико нахмурился, но молчал. — Нельзя назвать отношениями то, где рядом с тобой находились только ради выгоды, — добавила она. Эти слова повисли между ними тяжелее, чем тишина. — Ох… Вот оно как… — тихо пробормотал он. — Расскажешь? — Как-нибудь. Не сегодня. Больше ни один из них не нарушал молчания. Дорога до стадиона заняла двадцать минут, и всё это время в салоне слышно было только шум дороги и негромкий рокот двигателя. Потом был стадион. Изматывающая тренировка: быстрые рывки на метле, резкие пикировки, глаза, прикованные к небу в вечном поиске крошечной золотой вспышки. Мышцы ныли, руки гудели от напряжения, дыхание сбивалось и жгло горло, но именно здесь, в воздухе, Амели чувствовала себя живой. Ветер хлестал по лицу, туманил голову, отрезая все лишние мысли. Ничего, кроме скорости. Ничего, кроме охоты. Когда капитан наконец отпустил команду, Дюваль устало спустилась на землю. В раздевалке задерживаться не стала, коротко кивнула товарищам и направилась к выходу. Такси подхватило её почти сразу. Она уткнулась лбом в холодное стекло, и на секунду позволила себе расслабиться. Сегодня пятница. А значит — впереди ещё одна встреча. Через полчаса Амели уже открывала дверь чужого кабинета. Тепло и аромат красного вина встретили её ещё на пороге. Кристиан, развалившись в кресле, задумчиво вертел в пальцах бокал, следя, как густая жидкость медленно стекает по стенкам стекла. — Bonne soirée, Тиан, — протянула она с лёгкой ленцой, закрывая за собой дверь и направляясь к дивану у стены. — Уверена, ты в жизни не угадаешь, какая сучка сегодня появилась в моём офисе… — она чуть растянула последнее слово, садясь и закидывая ногу на ногу. — Но можешь хотя бы попытаться. Кристиан, мгновенно подхватив тон, поднял палец, будто собирался сделать ставку. — Хм… я бы предположил, что проверка какая-то, — протянул он, прищурившись, — но ты никогда не называла Лексу сукой… Он повернулся к ней боком, вытянувшись в кресле, и в глазах вспыхнул живой интерес — та самая искра, которой не хватало последнюю неделю. Его дни тянулись один за другим, однообразные, вязкие. Но пятница всегда приносила передышку — и почти неизменно заканчивалась на Амели. — Верно, — кивнула Дюваль, уголок её губ дрогнул в ленивой усмешке. — Лекса, в отличие от этой самой «суки», очень милая и даже приятная персона. Ну, когда не оставляет мне кучу своих придирчивых пометок. — Она не спеша поднялась, словно у себя дома, открыла шкафчик, достала второй бокал и плеснула в него того же вина, что стояло у Марека. — Но проверка действительно была. И явилась сегодня, к сожалению, совсем не Лекса. Она вернулась на диван и, утонув в мягкой обивке, снова закинула ногу на ногу. Дюваль держала бокал так, словно он был продолжением её руки, а взгляд её был направлен куда-то в темноту угла, будто сама сцена заново оживала у неё в памяти. — Поэтому… — она медленно покачала бокалом, наблюдая, как густая жидкость скользит по стеклу, — попробуй вспомнить. Шестой курс. Два года «прекрасных» отношений, — свободной рукой она изобразила в воздухе кавычки, — а потом напрочь испорченный выпускной. Её голос оставался спокойным, почти безэмоциональным, но в нём слышалось то холодное презрение, которое обычно появлялось у Амели, когда речь заходила о прошлом. — Когда меня кинули прямо посреди банкетного зала. — Слова вышли чуть резче, чем она собиралась, и она сделала большой глоток вина, чтобы смыть металлический привкус памяти. Амели скривилась, словно от чего-то кислого, и медленно откинулась на спинку дивана. Её пальцы неторопливо барабанили по ножке бокала. — Ну? — её взгляд лениво вернулся к Мареку. — Помнишь, кто всё это устроил? Уверена, что помнишь. Тиан, едва услышав про шестой курс и отношения, чуть не подпрыгнул. Бокал с вином с глухим звуком опустился на стол. — Да ты серьёзно?! — он вскинулся, глядя на неё с неприкрытым удивлением. — Сама Крис Коурэн? Она же… она же… — его глаза забегали, будто он судорожно пытался вспомнить нужные факты. — Она же сейчас замминистра! Последние слова он выкрикнул уже почти в отчаянии, и действительно вскочил на ноги. Теперь он метался по кабинету, то хватаясь за волосы, то жестикулируя так, будто доказывал самому себе, что всё это звучит чересчур дико. — Она же почти сразу после Оскара заняла должность! — продолжал он, уже наяривая круги туда-сюда. — Ходили слухи, что она своего отца грохнула ради этого! Хотя, вроде, потом всё быстро опровергли… — он загибал пальцы, сосредоточенно считая каждый сплетнический пункт. — А ещё говорили, что они с Оскаром не брат и сестра, или… что они трахаются, — добавил он, нахмурившись и понизив голос, будто сам не был уверен, стоит ли это произносить вслух. Он на секунду застыл, будто прокручивал все услышанное за последние годы, и устало выдохнул. — А ведь раньше оба казались нормальными… — пробормотал он, машинально потирая шею. — Нет, ну Оскара я видел — пару лет назад, он останавливался в моём отеле в Мюнхене. Но всё равно... Брюнет наконец опомнился, глубоко вдохнул и рухнул обратно в кресло, откинувшись на спинку. На лице появилось уже привычное выражение — смесь иронии и искреннего любопытства. Он потянулся к бокалу, сделал глоток и посмотрел на Амели поверх стекла. — Ну, давай, рассказывай, — лениво протянул он. — Сидишь, как не родная. Амели в свою очередь, услышав слова Кристиана, застыла, будто кто-то одним движением превратил её в мрамор. Заместитель министра… Оскар — министр… А она? Вероятнее всего её убьют. Вопрос был только в том, кто сделает это быстрее: она сама или Кристиан. Её пальцы сжали ножку бокала до белых костяшек, и, словно боясь услышать звон собственного стекла, она аккуратно опустила его на ближайший кофейный столик. Неспешно, как в замедленной съёмке. После этого прикрыла лицо ладонями, провела ими вниз и глубоко вдохнула. Выдох. Повтор. Внутри ничего не менялось: ни холодного панического сжатия в груди, ни вязкой пустоты в голове. — Мне пиздец… — пробормотала она, глухо, будто это признание вырвалось само. Подняв взгляд, Амели наткнулась на выражение Кристиана — недоумение, смешанное с тревогой, и это только сильнее вогнало её в ощущение безысходности. — Она за полчаса нашла четырнадцать пунктов нарушений. — Амели, не отрывая взгляда, заговорила быстрее, чем обычно, но голос её всё ещё оставался ровным, только чуть тише. — Все, разумеется, были совершены моим отцом. А я… — она чуть дёрнула плечом, словно извиняясь перед самим фактом своей глупости, — можно сказать, нагрубила ей. В мягкой форме. Теперь представь, что она со мной сделает… Она не моргала, наблюдая за Кристианом, и не могла понять, что от него ждать: смеха, осуждения или внезапного решения. — В своё оправдание могу сказать только одно. — уголки губ дрогнули в подобии усмешки, больше отчаянной, чем ироничной. — Я понятия не имела, какую должность она занимает. Её жизнью я как-то… не интересовалась. Тиан слушал её, словно губка, впитывая каждое слово, но до конца, похоже, ещё не осознавая масштабов. Лицо было почти бесстрастным: лишь одна бровь чуть выгнулась вверх. Потом он тихо, вкрадчиво заговорил. — Так… прежде чем я тоже соглашусь, что это полный пиздец, у меня вопрос, — начал он, растягивая слова. Не отпуская бокала, он оттопырил указательный палец и плавно показал им сначала на Амели. — Ты… когда работаешь с ними напрямую, — он сделал паузу, подбирая формулировку, — ни разу не задумывалась, почему министр магии носит фамилию твоей бывшей? Вздохнул нервно, и голос его стал быстрее, как будто одна мысль рождала другую. — Ко всему прочему, ты хоть Оскара раз-два видела в жизни, но видела же? И вообще… тебя настолько не ебёт, кто там в управлении сидит? Крис заняла должность года четыре назад, а то и пять… А Оскар — чуть ли не сразу после выпуска. Это сколько лет уже? Восемь, почти? С каждой фразой Тиан хмурился всё сильнее; взгляд утыкался в одну точку, и он сосредоточенно отпивал вино из бокала, как будто там были ответы на все вопросы. Глухо закашляв, он встал, почти не чувствуя своего тела, и подошёл ближе к столу. — Думаю, нам нужно что-то покрепче, — сказал он, делая шаг, будто только сейчас до него дошло, чем это лучше отметить — восхищением или ужасом. — Подожди… четырнадцать?! — вдруг выпалил он, и в голосе прозвучало настоящее изумление. — Это же твой папаша ещё столько лет назад творил! Она что, читает двумя глазами по отдельности или какими-то заклинаниями пользуется? Тиан ошарашенно уставился на Амели, уже тянувшись к шухлядке и вынимая бутылку крепкого рома. Его движения были резкими, возбуждёнными — как у человека, у которого мысли рвутся наружу быстрее, чем слова. — Тебе разбавить? — спросил он, поднимая бутылку и улыбаясь исподтишка, будто предлагал амулет против плохих новостей. — Не нужно… — устало выдохнула Амели, забирая из рук Кристиана стакан с ромом. Стекло было холодным, пальцы дрожали, но она сделала большой глоток, почти половину залпом. Горечь обожгла горло, на лице тут же проступила лёгкая гримаса. Закрыв глаза, она позволила себе секунду тишины. Только её дыхание и нервный стук пальцев по стенке стакана нарушали паузу. — Я понятия не имею, как она всё это нашла, но клянусь, я ей глаза выколю. — голос звучал тихо, но холодно и ровно, словно она обсуждала чей-то приговор. Откинувшись на спинку дивана, Амели прикрыла глаза. — Пока что мы сошлись на штрафе, но теперь мне кажется, что она придумает что-то похуже. Она замолчала. В голове крутились десятки вариантов, один нелепее другого. Она перебирала всё: от бессмысленных угроз до наивных попыток умилостивить Коурэн, но из всех «приличных» решений осталось только одно. — Похоже, мне снова придётся обращаться к Малфою и просить его о помощи. — Амели чуть дернула губами, пытаясь изобразить усмешку. — Как думаешь, сколько минут займёт у него содрать с меня шкуру, когда он узнает, что я натворила? Я думаю… пять. Максимум. Слова прозвучали как шутка, но внутри всё сжималось от ужаса. Ком в груди становился тяжелее, дыхание — короче. Амели вложила в этот бизнес слишком много, чтобы вот так проиграть его в одну партию с Коурэн. Она могла проигрывать игры, могла ломать кости на поле, но тут… тут она рисковала потерять то, что строила с нуля. — Она мне, кстати, вроде как сделала комплимент. — с усилием усмехнулась Амели, резко сделав ещё один глоток. — А я её… ну, считай, почти нахуй послала. Кристиан в миг плотно сжал зубы, прыская, стараясь сдержать истеричный смех от абсурдности ситуации. Горло саднило от попытки не выдать эмоции, но на лице всё равно мелькнуло что-то нервное — почти детское отчаяние, спрятанное под ухмылкой. Сделав глоток рома, он вновь чуть не подавился, прокручивая у себя в голове всё снова и снова, будто не веря, что это действительно происходит. Алкоголь жёг горло, а вместе с ним внутри будто что-то сжималось. Устало усевшись рядом с Амели, он закинул руку ей за спину, словно между прочим — невесомо приобняв, но намеренно избегая настоящего касания. Движение выглядело расслабленным, даже небрежным, но в нём чувствовалось скрытое напряжение — будто в любой момент он мог отдёрнуть руку. Парень заговорщически приблизился, притянувшись чуть ближе — настолько, что дыхание скользнуло по её щеке, как будто он собирался шепнуть что-то важное. Но вместо этого, с мерзкой, почти насмешливой ухмылкой, спросил: — Какой комплимент? — он приподнял бровь, будто намекая на что-то совсем неуместное. — Она к тебе что, подкатывала? Только не говори, что она всё ещё такая же красотка. За эти слова Кристиана едва ли не сожгли одним единственным взглядом — холодным, точным, как лезвие. Атмосфера за секунду натянулась, как струна, но он лишь тихо фыркнул, будто наслаждаясь собственным эффектом. Марек, напротив, решил, что представление закончилось. Он наконец расслабился, уселся в обычную позу и сделал ещё один небольшой глоток вина, наблюдая за ними поверх бокала. — А если серьёзно, — проговорил он чуть тише, уже без прежней издёвки, — то пиздец. Для неё это, конечно, работа — проверять всё, но странно, что она заявилась лично… На миг в его памяти всплыли те дни, когда он вместе с друзьями Амели откачивал её после того разрыва. Ему тогда до последнего не верилось, что даже такая отстранённая, но всегда дружелюбная Крис могла поступить так. Хотя, если вспомнить их семью — неудивительно. Такая фамилия, такие связи… изворотливость там не просто черта, а способ выживания. — Хер знает, что у этой ненормальной в голове вообще творится, — фыркнула Амели, допивая ром. Горечь согревала глотку, но не смягчала внутреннего напряжения, наоборот — будто подстёгивала его изнутри. — Всё, что понятно сейчас, так это то, что мне лучше узнать у отца. Вдруг ещё что-то всплывёт — и по-быстрому устранить это. Так что, вероятно, завтра наведаюсь домой. Она снова постучала пальцами по бокалу, будто выстукивая остаток раздражения, затем отставила его на столик с лёгким скрежетом — словно символически откладывая все тревоги, хотя сама понимала, что это ненадолго. — Поеду-ка я к себе, — тихо сказала Дюваль, медленно поднимаясь. Тело ныло от усталости, и она потянулась, прогнувшись в спине, вытянув руки вверх, как будто хотела вытрясти из себя весь день, всю тяжесть мыслей. — Как любила говорить Софи: утро вечера мудренее. Нужно поспать, а утром уже разберусь, что делать. Повернув голову к Кристиану, она одарила его усталой, но всё же ироничной усмешкой — такой, в которой чувствовалось и лёгкое бессилие, и привычная стойкость, и попытка пошутить над самим хаосом. Будто безмолвно добавляла: «Вот так я справляюсь со всем этим». — Похоже, скоро я каждую неделю буду приходить к тебе с интересными новостями. Так что запасайся ромом, — бросила она с мягкой усмешкой, на секунду задержав взгляд на друге, а затем развернулась и покинула кабинет, уже мысленно представляя, что ждёт её дальше. За спиной тихо щёлкнула дверь, и в воздухе остался лёгкий аромат её духов, смешанный с терпким запахом рома и усталости вечера.