Сказ о витязе Андрее и Соловье-разбойнике

Покос в тот день выдался жаркий. Солнце стояло высоко-высоко, золотом разливаясь по лугам. Трава вокруг пахла терпко и сладко, кузнечики трещали в зарослях без умолку, а над рекой уже дрожал горячий полуденный воздух. Андрей работал с самого утра. Рубаха на нём давно уж промокла насквозь, волосы к вискам липли, лик горел от солнца, но витязь только косу шире перехватывал да дальше траву валил ровными тяжелыми взмахами, и потому совсем не услышал, как кто-то подкрался сзади. Тёплые ладони вдруг закрыли ему очи, а над самым ухом раздалось довольное хихиканье. — Чур не подглядывать, Княже. — Ах ты ж лиса-потрикеевна… — Угадал? — Да кто ж ещё тут такой наглый. Миша звонко рассмеялся и ловко завязал витязю на очи какую-то тряпицу. — Всё. Теперь ищи меня, — довольно заурчал юноша и снова хихикнул. — И что же мне теперь делать? — Андрей откинул косу и вытянул руки. — Идти на мой глас, Княже. Авось поймаешь. — Авось поймаю?.. Ну держись у меня, Соловушко. Миша хлопнул того по плечу и юркнул прочь. Трава тихо зашелестела под босыми ногами. — Здесь я! — донесся его довольный голос справа. Андрей шагнул на голос, уж было руки вперед вытянул и почти поймал, но Миша в последний миг вывернулся со смехом. — Медленный ты, витязь! Стареешь, видать. — Вот сейчас поймаю, и узнаешь, как я старею! — А ты сперва поймай! Миша кружил вокруг да около, словно лёгкий ветерок, то подскакивая, то отпрыгивая, поддразнивая — то пальцем по шее проведет, то в поясницу ткнет, то по груди защекочет и тут же ускользнет. Андрей пару раз всё-таки словил его — за запястье, край рубахи и пояс даже, — но Миша выворачивался ужом, смеялся звонко-звонко и убегал дальше. — Княже-е-е-е-! — донеслось уже ближе к реке. — Жалко мне тебя даже немного. — Это ещё с чего? — А с того, что рубаху свою я снял давно. И если б ты увидел меня сейчас… — Ах ты ж… Ну держись у меня! Осмелев окончательно, Миша, всё ещё тихонько посмеиваясь, шагнул ближе и мимолётно провёл ладонями по Андреевой груди — легко-легко, будто случайно, будто только подразнить хотел, да тут же попятился назад, уже собираясь вновь вывернуться да улизнуть. Только витязь на сей раз оказался проворнее. Андрей перехватил его в тот же миг, одной рукой поймав за запястье, а другою обхватив за стан так быстро, что Миша только ойкнул от неожиданности, да и врезался грудью прямо в него. — Попался. Миша ахнул, дёрнулся было назад, да поздно уж. — Княже! Нечестно! Пусти! — Не пущу. Андрей крепче прижал Мишу к себе, всё ещё чувствуя, как тот слегка извивается. — Сдаёшься, Соловушко? — Ни за что. Это ты попался, Княже. — Ну тогда… Андрей одним махом сорвал повязку. Свет тут же ударил в лицо. Мишка был весь взъерошенный, раскрасневшийся так, что щёки алым горели, с мокрыми от речной воды ногами, по которым ещё стекали прозрачные капли, с горячей кожей, липкой от жары да солнца. Волосы растрепались совсем, в тёмных кудрях запутались травинки да пушинки от ивы, а очи… ох, Господи…Шальные-шальные. И смотрел Миша так бесстыдно довольно, так лукаво, будто с самого утра только и думал, как бы витязя своего до умопомрачения довести. — Ну что, Княже? Нагляделся? Андрей аж зубы стиснул, потому что Миша стоял перед ним весь разгорячённый, улыбающийся, с распахнутой на груди рубахой. — Жаль только, — протянул он тихонько, пальцами скользнув по собственной шее вниз, — что ты меня без рубахи не видел… я ж для тебя старался… — Миша-а… — Может, ещё раз очи завязать? А я тогда совсем разденусь… Договорить ему не дали. Поцелуй вышел жадный и горячий после всей этой беготни да смеха. Миша сразу размяк в Андреевых руках, будто и не собирался больше убегать. Только довольно замычал, жмурясь, да сам полез ближе, руками за шею обвивая. Целовался он нетерпеливо, мокро, совсем как бесёнок дорвавшийся — то губы прихватит, то сам подастся навстречу, то тихонько простонет прямо в приоткрытые Андреевы уста, будто нарочно зная, как у витязя от того всё внутри горит ярким пламенем. Ещё и бедром поближе притирался, чертенок. — Ах ты ж мучитель мой, — пробормотал витязь, уткнувшись носом Мише в щеку. — И не стыдно тебе так меня изводить? — Ни капельки, Андреюшка, — улыбнулся довольный Мишка и снова поймал любимые уста.