Там, где ты online

Шестидневка для подростка — это ад, особенно когда сил нет ни на теоремы, ни на стихи. Серёжа шнуровал конверсы, проклиная дрожащие от голода пальцы. — Блять, — тихо выдохнул он, наконец справившись со шнурками. Вышел из квартиры, щёлкнув замком. Мама, папа и сестра Женя уже были на работе. В квартире осталась только бабушка, которая из-за бессонницы спала в семь утра — с кошкой на груди. В наушниках гремел «Люмен — Разбитый на части». Серёжа пытался убедить себя, что это не про него, но, слушая припев, понимал: всё же про него. Дорога в школу была безрадостной, но сквозь холод и серое утро в груди теплилась крошечная искра надежды — будто где-то там, за наушниками, всё ещё может стать по-другому. Серёжа шёл по улице, пряча руки в карманах худи. утро тянулось как резина — холодное, липкое, с мокрым асфальтом и редкими машинами. в наушниках гремел «Люмен», голос Рустема звучал где-то глубоко внутри, будто повторял всё, что он сам не мог сказать. кто-то хлопнул его по плечам, и Серёжа дёрнулся, чуть не выронив телефон. — сюрприз, блэт! — раздался знакомый голос. Андрей, как обычно, появился внезапно — светлые кудри растрепаны, куртка наполовину расстёгнута, в руках бутерброд. он смеялся, жуя, и зачем-то повис на Серёже, обвив его руками за шею. — Андрюх, отвали, — раздражённо буркнул тот, сдёргивая его руки. — я тебя когда-нибудь убью. — да ладно тебе, — Андрей усмехнулся и пошёл рядом, подбрасывая бутерброд из руки в руку. — ты сегодня вообще как зомби. не спал? Серёжа пожал плечами. — не твоё дело. — ой, началось, — протянул Андрей. — опять слушаешь свои депрессивные треки? Серёжа не ответил. только прибавил громкость. Андрей что-то продолжал говорить — про физику, про девчонок, про то, что у него снова списали домашку, — но слова проходили мимо. Всё, что Серёжа слышал, — это музыку. и собственные шаги по холодному асфальту, будто гулкий ритм внутри головы. В класс Серёжа вошёл почти последним. Шаги отдавались в затылке — кто-то хихикал, кто-то громко жевал чипсы, воздух был густой от пыли и дешёвых духов. Он споткнулся о ранец у двери и едва не упал. Смех. Короткий, колючий. — Ой, нефор пришёл! — крикнул кто-то с первой парты. — Сейчас мир спасать будет, — добавил другой. Серёжа поднял глаза, хмуро посмотрел на них, но ничего не сказал. Просто молча пошёл вперёд, между рядами, мимо рюкзаков, ног, смеха — туда, к своей предпоследней парте у окна, где всегда темнее. Андрей остановился на секунду, бросил в сторону одноклассников: — Идите вы нахер, ага? — и с той же улыбкой хлопнул Серёжу по плечу. — Не парься, братан. Им скучно просто. Серёжа кивнул, не отвечая. На окне отражалось серое небо, и он подумал, что если бы можно было выйти прямо сейчас — просто выйти и идти куда угодно — он бы пошёл. Если подумать, Андрей даже не был его другом. Но почему-то заботился о Серёже, как о родном брате. Наверное, Андрей действительно считал его своим другом, несмотря на то, что они были слишком разными: хмурый, замкнутый Серёжа и вечно улыбчивый Андрей. Даша Куданова жевала жвачку. Не придумав ничего лучше, она просто прилепила её к кудрям Серёжи. Андрей, заметив это, тут же снял липкую жвачку с волос приятеля и осуждающе посмотрел на Дарью — той не было ни капли стыдно за свой поступок. — Он же нефор, Андрюх! — крикнула Даша, когда звонок уже прозвенел. Андрей не стал устраивать сцену. Он коротко бросил в сторону Даши: — Заткнись уже. И больше ничего не сказал. Серёжа в тот момент сидел, склонившись над тетрадкой, и ничего не заметил. В наушниках играла музыка — глухо, почти вибрацией, пробирая до костей. Всё остальное словно растворялось: смех, крики, перешёптывания — всё тонуло в звуке. После звонка Андрей догнал его в коридоре. — Пойдём, — сказал он коротко. Они зашли в туалет. Эхо, скользкий пол, тусклая лампа. Андрей стоял, нервно крутя в руках телефон. — Слушай, — начал он. — Я тебе не хотел говорить, но… Даша, эта идиотка, жвачку тебе в волосы прилепила. Я снял. Всё нормально. Серёжа снял один наушник. — Что? — Да ничего, я уже убрал. Просто, чтоб знал, если потом липко будет. Он усмехнулся, но в голосе не было веселья. Андрей молчал. Хотел что-то добавить — про то, что достали эти тупые шутки, про то, что все вокруг ведут себя как дети, — но Серёжа уже снова надел наушники и отвернулся к зеркалу. Музыка заглушила всё. Даже благодарность, которую он не успел сказать. На перемене в классе было шумно. Кто-то бросал бумажные комочки, кто-то спорил, у кого зарядка от телефона. Андрей стоял у окна и смеялся с ребятами — легко, как будто ничего плохого в этом дне не было. Серёжа сидел за своей предпоследней партой, слушал музыку и рисовал что-то на полях. Мир был глухим, но вдруг в волосах что-то дёрнуло. Он почувствовал резкий запах дешёвых духов, потом тихий щёлк. Оборачивается. Даша стоит рядом с ножницами в руках и мерзко ухмыляется. На парте — тонкий срезанный локон. — Чего ты добиваешься? — спросил Серёжа спокойно, почти устало. — А ничего, — фыркнула Даша. — Просто надоело смотреть на тебя. Отрос тут, как девка. Сбрей уже, нефор. Всё равно тебе не идёт. Андрей повернулся, перестал смеяться. — Даша, ты чё, совсем? — сказал он тихо. — У тебя с башкой всё нормально? Даша пожала плечами и уселась обратно, будто ничего не случилось. Андрей посмотрел на Серёжу, но тот уже отвернулся. Снял наушники, сжал срезанные волосы в кулаке и выбросил их в урну. Музыка оборвалась вместе с этим движением — будто что-то внутри оборвалось тоже. Внутри было... досадно? Обидно. Волосы, хоть и не нравились многим, в том числе и самому Серёже, были частью его стиля. Мальчики-рокеры частенько отращивали волосы, и в рок-культуре это было нормально. Почему же одноклассники не принимали его? Дело ведь было не только в стиле Серёжи, но и в его вечной хмурости. Дома было не лучше — родители ругали за плохие оценки, а плохие оценки появлялись оттого, что одноклассники были слишком жестокими. Замкнутый круг. Серёжа стоял у окна, глядя на мокрый асфальт, и в груди копилась тоска. Сначала просто грусть — тихая, тягучая. Но потом в глазах появилось раздражение, злость. Ему это всё надоело. Он резко включил музыку. Громко. Так, чтобы весь мир замолчал перед гулким ритмом гитар и ударных. «Аматори — Чёрно-белые дни». Серёжа закрыл глаза, кивая в такт, мысленно подпевал, позволяя себе раствориться в каждом аккорде, в каждом слове. Андрей косился на него с боку. Он не говорил ничего, не смеялся и не осуждал. Просто стоял рядом, понимая, что Серёже сейчас трудно. После того, как музыка дала Серёже хоть немного сил, Андрей хлопнул его по плечу, едва заметно, как бы подбадривая: — Всё нормально, братан. Звонок на урок отрезал мгновение, и они сели на свои места — на предпоследней парте. Даша устроилась прямо за ними, на последней. Уроки шли как обычно: тихо, скучно, с приглушёнными голосами и скрипом мела. Серёжа слушал их только как шум, а сам рисовал в тетрадке. На страницах оживала аниме-девочка с ушками — персонаж из его любимого аниме, с которого он не мог отвести взгляд. Даша поднялась на стуле, заглянула через плечо Серёжи и засмеялась: — Ну ты как дурак, серьёзно! Серёжа не обернулся. Он лишь чуть сильнее сжал карандаш, добавляя штрихи к ушкам своей героини, позволяя рисунку быть его маленькой крепостью. Андрей заметил взгляд Даши, но ничего не сказал. Он молча наблюдал за Серёжей, зная, что тот сейчас сам справляется со всем этим шумом и издёвками. Уроки проходили незаметно, как и все последующие. Серёжа рисовал на каждом уроке, погружаясь в музыку, которая уже стала фоном его мыслей. Голова постепенно привыкала к шуму, к шагам учителей, к перешёптываниям одноклассников. В остальном всё прошло тихо, без особых происшествий. Больше никто не трогал Серёжу. Он сидел с наушниками, с карандашом в руках, погружённый в свои рисунки и в мир, который создавал сам. Когда школьный день наконец закончился, Андрей подошёл к нему у выхода. — Ну что, ещё один день прожит, — сказал он, хлопнув Серёжу по плечу. Серёжа кивнул, почти не поднимая глаз, и вместе они пошли по знакомой дороге домой, позволяя шагам и музыке стать единственным ритмом этого дня. Дома было пусто. Никого, кроме бабушки, и Серёжа был этому даже рад. Тишина наполняла комнату мягким светом, где единственным живым существом, кроме него, была кошка — полосатая, спокойная, с вечно полузакрытыми глазами. Она часто сидела у него на коленях, как будто понимала, что он один. В школе он не ел. Просто не хотел. Хотел похудеть, стать легче — будто вместе с лишним весом можно было бы сбросить и усталость. Дома Серёжа налил себе чай, съел маленькую булочку и сел за компьютер. Аниме, ВКонтакте, музыка — вот всё, что у него было. Всё, что хоть как‑то грело. Бабушка постучала в дверь: — Серёж, я тебе вареников принесла. С вишней, твои любимые. Он повернулся, посмотрел на тарелку. Хотел. Очень хотел. Но покачал головой: — Спасибо, ба. Я не голоден. Бабушка тихо кивнула и закрыла дверь. Музыка снова заиграла в наушниках, заглушая запах вареников, от которого почему‑то защемило в груди. Серёжа сидел напряженно ища что-то интересное, чай остыл, булочка съедена, музыка глухо звучала в ушах. Он листал ленту «ВКонтакте» — посты, мемы, чужие фотографии, но ничего особенно не цепляло. И вдруг он заметил новый пост в группе «Рок жив». Аватарка — аниме-мальчик с большими грустными глазами. Серёжа невольно замер. Название поста: кавер на песню «Люмен — Гореть». Он кликнул. На видео парень с гитарой, пальцы бегают по струнам, голос едва сдержанно прорывается сквозь шепот гитарного перегруза. Лица не видно, его просто нет в кадре, но почему-то Серёжа уверен — парень на видео был очень классным. И тут он начинает петь, пальцы плавно скользят по струнам гитары.

Зачем кричать,

Когда никто не слышит

О чем мы говорим?

Мне кажется,

Что мы давно не живы

Зажглись и потихоньку догорим.

Когда нас много, начинается пожар

И города похожи

На крематорий и базар.

И все привыкли ничего не замечать,

Когда тебя не слышат,

Для чего кричать?

Парень ощутил странное тепло в груди — будто кто-то говорил на том же языке, что и он. В комментариях ещё никто не писал. Серёжа внимательно смотрел на имя пользователя: Ваня, Омск. Далёко. Но почему-то так близко. Он не сразу решился написать. Просто сидел, слушая кавер, кивая в такт музыке. Еще раз кликнув на воспроизведение записи, Серёжа переслушал песню. Потом ещё раз. И ещё. «У него… красивый голос.» — мелькнуло в мыслях Серёжи. И тогда он решил — «пишу» Серёжа набрал сообщение в группе: «Привет… Классно ты спел кавер. Очень понравилось». Он посмотрел на экран. Имя пользователя: Ваня, Омск. Он был онлайн. Всегда онлайн. Всегда. Серёжа знал это интуитивно. Ваня почти никогда не пропадал с сайта — словно цеплялся за любой контакт, за любое внимание. Но редко кто оставался с ним до конца, и Серёжа чувствовал это даже через экран. Несколько секунд. Серёжа поправил наушники, потом нажал «Отправить». На удивление быстро пришёл ответ: «Спасибо… правда? Я думал, что это никому не интересно». Серёжа улыбнулся. Ему стало тепло от этого простого сообщения. Он так давно не говорил с кем-то, кто, кажется, понимает. «Да, правда. У тебя здорово получается», — написал он снова. И ещё мгновение, и на экране появилось новое сообщение: «Рад, что ты заметил. Обычно никто не слушает». Серёжа сидел и смотрел на экран. Было странно — кто-то далеко, незнакомый, и в то же время так близко. И вдруг появилось ощущение, что этот разговор может длиться дольше, чем он ожидал.