Там, где ты online

Воскресенье всегда казалось Серёже тяжёлым днём. Не нужно идти в школу, но от этого становилось только тише и пустее. Утро тянулось вязко, голова гудела от сна и вчерашних мыслей. Он лежал какое-то время, глядя в потолок, пока не вспомнил о Ване — о его сообщениях, о кавере, о том, как они до ночи говорили о рок-музыке. На лице сама собой появилась лёгкая улыбка. Серёжа поднялся, пошёл умываться. Холодная вода немного взбодрила. Он вымыл голову обычным мужским шампунем с запахом лимона — запах был резкий, но привычный. Потом сушил волосы феном, чуть приподнимая кудри пальцами, пока не получилась аккуратная, но нарочно растрёпанная причёска. Он уже натянул куртку и почти вышел из комнаты, когда бабушка перехватила его у двери. — Нет, дружок, — сказала она мягко, — ты никуда не пойдёшь, пока не поешь. Серёжа вздохнул. На кухне пахло макаронами и сливочным маслом. Он сел, молча ел, ковыряя вилкой, стараясь не поднимать глаз. Поел, но не всё. В груди неприятно заныло — от вины, от тяжести. Зачем я вообще это ел? — мелькнуло в голове. Он поставил тарелку в раковину и тихо сказал: — Спасибо, ба. Я пойду. Бабушка только кивнула, глядя ему вслед, будто знала, что спорить бесполезно. Серёжа шёл по улице, музыка играла в наушниках, но звучала глухо, будто сквозь вату. Воздух был прохладным, утренним, но не приносил облегчения. В груди стоял ком — и не от холода. Он вдруг подумал, что, может, ему станет легче, если… очиститься. Просто чтобы тяжесть ушла, чтобы всё стало чуть спокойнее. Быстро свернул за угол дома, туда, где никого не было, и спрятался за кустами. Потом стоял, опираясь на стену, чувствуя, как дыхание сбивается. Он вызвал рвоту, пихнув два пальца внутрь горла. На глаза навернулись слёзы — не от боли, а от какой-то усталости, глубокой и беспросветной. Затем вытер лицо рукавом, сделал пару вдохов и включил новую песню. Громко. Чтобы не слышать ничего, кроме музыки. На душе, как и в животе сразу же стало легче. Улыбнувшись сквозь слёзы он пошел по переулку, в наушниках играла песня, и от этого становилось только печальнее. «Так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день. Всё останется в этой Вселенной, Всё вращается в этой Вселенной. Возвращается к нам, запуская круги на воде, Ничего не проходит бесследно, Ничего не проходит бесследно…» Сам не зная от чего, Серёжа начал плакать. Может быть, песня так подействовала, а может быть, просто накопилась тяжелая ноша школьных будней. Со слезами, казалось, выходила вся та боль, которая находилась внутри него. Слёзы давно высохли, осталась только тяжесть, будто внутри пустота. Серёжа шёл медленно, слушая, как где-то вдали гавкает собака и шумит проезжающая машина. Потом, не зная зачем, достал телефон. Экран вспыхнул — Ваня онлайн. Серёжа долго смотрел на зелёный кружок у имени, будто решаясь. Пальцы сами набрали: — привет. не знаю зачем пишу. просто… хреново как-то. Три точки набора. Потом — тишина. Серёжа уже хотел заблокировать экран, когда пришёл ответ. — а почему хреново? — не знаю. вроде всё нормально. просто внутри мерзко. как будто я сам себе противен. Прошло несколько минут. Три точки снова появились и исчезли, потом опять появились. — может, ты просто устал? или… тебе кто-то нагрубил? — не. я просто… не понимаю зачем всё это. зачем вставать, зачем есть, зачем быть. Тишина затянулась. Ваня, наверное, перечитывал эти слова, пытаясь понять. И вдруг он написал: — а ты пробовал ходить к психологу? Серёжа усмехнулся — тихо, почти беззвучно. — ха. у нас в школе психолог — это бабка, которая говорит «иди спортом займись». — понимаю, — написал Ваня. — у нас тоже такая. Они оба замолчали. На экране мигали две надписи: «онлайн», «печатает…», «онлайн». И в этой тишине между ними будто протянулась невидимая нить — тонкая, но живая. Серёжа сел на лавочку. Небо было серое, хмурое, почти как он сам. Затем, немного подумав, Серёжа написал: — прости что жалуюсь. ты, вроде, не обязан слушать мое нытьё. Ваня быстро напечатал, поджав губы по ту сторону экрана: — ты бы знал, как я ною, когда мне плохо))) Серёжа улыбнулся уголком губ. — да? и кто тебя слушает? — никто, — быстро ответил Ваня. — обычно я просто пишу, потом стираю. — ну, зато не мешают. — ага. зато и не отвечают, — добавил Ваня, и на секунду стало как-то пусто. Серёжа долго смотрел на экран, потом набрал: — я вот тоже пишу, потому что не знаю, что ещё делать. просто… иногда легче, когда кто-то рядом. хоть так. Пауза. Потом короткий ответ, будто вздох: — да. я понимаю. — не знаю, почему, но мне противно от еды в последнее время. будто всё лишнее. Он перечитал сообщение трижды, прежде чем нажать «отправить». Ответ пришёл почти сразу: — может, ты просто устал? или нервы. я когда волнуюсь, тоже не могу есть. — не знаю. просто не хочется. даже если хочу. тупо, да? Пару секунд ничего. Потом: — не тупо. бывает. попробуй хоть что-нибудь лёгкое. йогурт там, или чай с чем-то. не из-за веса, а просто чтоб не упасть где-нибудь. Серёжа улыбнулся. — ты как заботливая бабушка)) — ага, только без вареников, — ответил Ваня, и рядом с сообщением мигнул смайлик. Серёжа шел в сторону магазина, засовывая руки в карманы толстовки. Пальцы мерзли, хотя было не так уж холодно. Телефон в кармане коротко вибрировал — Ваня прислал голосовое. Он не стал сразу слушать. Магазин пах чем-то сладким и приторным. Серёжа долго стоял у полки с шоколадками, разглядывая обертки. В голове крутилась мысль: зачем вообще пришёл? Но рука сама потянулась к самой обычной — молочной. На кассе он чувствовал злость — тихую, упрямую. На себя, на еду, на то, что не может быть «нормальным». Он вышел на улицу, развернул обёртку и, чуть дрожа, откусил кусочек. Шоколад растаял на языке. Серёжа включил голосовое. Ваня пел. Тихо, будто для себя. Немного фальшиво, но от этого только теплее. Серёжа остановился посреди улицы. Сердце будто замерло на мгновение, а потом стало биться чаще. Он съел ещё кусочек, слушая до конца. Где-то внутри становилось чуть легче — словно Ваня действительно был рядом, даже если между ними тысячи километров. Серёжа долго не решался ответить. Пальцы касались экрана, потом отдёргивались. Наконец он нажал на запись. — Эм… — тихо выдох. — Блин, у тебя такой классный голос, серьёзно… Мне прям, не знаю… легче стало, что ли. Спасибо тебе. Он отпустил кнопку и тут же пожалел, что сказал. Голос казался чужим, дрожащим. Но отправил всё равно. На том конце экрана Ваня сидел в своей комнате, уткнувшись в экран ноутбука. Сообщение пришло — серенький кружочек, новая запись. Он нажал «прослушать». Тёплый, немного хрипловатый голос Серёжи заполнил комнату. Ваня почувствовал, как щеки заливает жар. Губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он перемотал, послушал ещё раз. И снова покраснел, смеясь тихо, сам с собой. «Блин… какой же у него голос…» — прошептал он, не отрывая взгляда от экрана. Ваня несколько минут просто смотрел на экран. Пальцы зависли над кнопкой записи, сердце билось чуть быстрее обычного. Он усмехнулся сам себе — с чего вообще так волноваться? Щёлк. — Эээ… — в голосе слышалась лёгкая неловкость. — Спасибо… ты тоже… ну… у тебя голос… приятный, — он споткнулся на слове и тут же тихо засмеялся. — Даже не знаю, как сказать… просто классный. Он отпустил кнопку, и сообщение отправилось. На экране замигала галочка. Ваня откинулся на спинку стула, уткнувшись лицом в ладони. Щёки горели. Он не мог понять, почему это кажется таким важным. Просто комплимент. Просто голос. Просто… Серёжа. Серёжа сглотнул. Во рту все ещё таял последний кусочек шоколадки, а на щеках был легкий румянец. Он слушал голосовое сообщение и не понимал, «почему этот парень так добр ко мне?» В наушниках заиграла песня «Шаги по стеклу» группы Tracktor Bowling, и Серёжа подумал о том, что сейчас не хочет слушать грустные треки. Он медленно вынул наушники из ушей, думая о том, что у него вообще не было веселых песен в плейлисте. Дверь хлопнула тихо, но в коридоре всё равно отозвалась гулкая тишина. Папа мельком посмотрел из кухни — устало, как будто просто хотел убедиться, что это действительно сын. Мама сидела за столом, листая ленту на телефоне, и даже не подняла головы. Ни слова. Ни приветствия. Только напряжённый воздух, пропитанный чем-то осуждающим. Серёжа, не говоря ни слова, прошёл мимо. Конверсы глухо стукнули по линолеуму, дверь в его комнату закрылась. Он выдохнул. Компьютер включался долго. Голубой свет монитора окрасил комнату в холодный оттенок. На экране мигнул значок Discord. Ваня онлайн. Серёжа нерешительно надел наушники. Щёлк — входящий вызов. Он нажал «принять». — Эй, — первым заговорил Ваня. Голос чуть дрожал, будто он сам удивился, что решился позвонить. — Привет, — ответил Серёжа, стараясь звучать спокойно, хотя сердце колотилось. Между ними повисла короткая пауза — не неловкая, а скорее теплая, как будто им обоим нужно было привыкнуть к голосу другого. Без вебки, без лиц — только два голоса в темноте. Время уже подходило к четырем дня, они говорили о всякой ерунде, обсуждали и серьезные темы, и то, кто что будет делать, если попадет на луну. В дверь постучали: — Серёжа, иди кушать. — мягко произнесла бабушка, добавив — Они ушли в комнату, не бойся. — Ща, я быстро, — сказал Серёжа, снимая наушники. — Бабушка зовёт, поем и вернусь. — Окей, я тут, — отозвался Ваня, и в голосе слышалась лёгкая улыбка. Серёжа вышел из комнаты. На кухне пахло детством — пюре, сливочное масло и куриные котлетки, те самые, что бабушка готовила по выходным. Он вздохнул. Настроение вдруг стало чуть светлее. — Твоё любимое, — сказала бабушка, ставя тарелку. — Спасибо, ба, — тихо ответил он, и взял тарелку с собой в комнату. Компьютер снова загудел, экран мигнул. Ваня всё ещё был онлайн. Серёжа уселся поудобнее, положив тарелку рядом с клавиатурой, и включил микрофон. — Я вернулся, — сказал он, стараясь говорить не слишком громко, чтобы не чавкнуть. — Ты ешь? — засмеялся Ваня. — Ага, но культурно. — Серёжа усмехнулся. — Не хочу, чтобы ты оглох от звуков котлет. — Ничего, я привык, — сказал Ваня. — У меня вон сосед хрустит сухариками по ночам, думаю, я выдержу и твои котлеты. Оба рассмеялись. И в этот момент, среди звуков микрофона и тихого треска динамиков, Серёже показалось, что мир наконец стал чуть теплее. — Погоди, как ты сказал, сосед? — Спросил Серёжа, окуная котлету в подлив с луком и морковью. — Ага. Музыкалка. Общага. — невозмутимо ответил Ваня. Серёжа удивился, он и не думал что ваня уже такой взрослый. Как оказалось, Ваня учился на втором курсе музыкальной академии. Предмет — гитара, вокал. Но его мама была против того что её сын учился на музыканта, мол, несерьезное это дело. — Так тебе… восемнадцать? — переспросил Серёжа, будто не веря. — Семнадцать, — поправил Ваня. — Но летом уже восемнадцать. А что? — Да так… — Серёжа пожал плечами, глядя в кружку с недопитым чаем. — Просто я ещё в десятом. Мне шестнадцать. — М-м, — протянул Ваня, — ну, зато у нас теперь разница ровно в год. Почти как в песне. — В какой? — Да так, — Ваня усмехнулся. — «Между нами календарь и целый год». Оба рассмеялись, но внутри у Серёжи почему-то защемило приятно. Он не знал такой песни. Открыл поиск, набрал строчку — ничего. Ни текста, ни аккордов, ни даже намёка. — Эй, ты… обманываешь меня? — сказал он, улыбаясь. — Нету такой песни. — Значит, будет, — спокойно ответил Ваня. — В смысле? — В смысле… я напишу. Для тебя. — Для… меня? — переспросил он, чувствуя, как голос немного дрогнул. — Ага, — просто ответил Ваня, будто это было самое естественное на свете. — Не обещаю, что выйдет гениально, но попробую. В динамиках послышался тихий шорох — Ваня взял гитару. Потом первые аккорды, неуверенные, немного глухие, но от этого ещё более живые. Серёжа застыл. Щёки будто вспыхнули сами собой, ладони вспотели, а сердце забилось где-то под горлом. Он слушал, и не мог поверить — вот этот парень, уверенный, добрый, с тёплым голосом, сейчас играет для него. — Блин… — выдохнул он почти неслышно, — ты… правда классный. На том конце послышался тихий смешок. — А ты, оказывается, быстро краснеешь, — заметил Ваня, улыбаясь. Серёжа отвернулся от монитора, будто Ваня мог его видеть. Он не ответил — просто сидел с глупой улыбкой, чувствуя, как по спине бегут мурашки от струн и голоса, что звучал теперь будто прямо рядом. Позже, когда разговор снова стал лёгким и немного глупым, Ваня вдруг сказал: — Слушай, а может, как-нибудь созвонимся с камерами? Просто… так. Серёжа замер, рука с кружкой чая чуть дрогнула. — Э… ну… — он усмехнулся, стараясь, чтобы это прозвучало шутливо, — я, наверное, не очень фотогеничный персонаж. — А я — наоборот, слишком обычный, — ответил Ваня после короткой паузы. — Не люблю, когда на меня смотрят. — Тогда мы идеальная пара, — тихо сказал Серёжа, но, поняв, что сказал вслух, поспешил добавить: — то есть, ну, не пара, а… эм… На том конце послышался сдержанный смешок. — Я понял, — сказал Ваня. и стало так спокойно — будто оба признались в чём-то, чего давно боялись, и теперь это не требовало объяснений. Разговор тянулся до самой ночи. Они смеялись, спорили, перескакивали с темы на тему — от музыки до детских воспоминаний. Иногда возникали короткие паузы, но они не пугали, а наоборот — казались уютными, как дыхание между словами. Когда стрелки на часах перевалили за полночь, Ваня зевнул и тихо сказал: — Мне, наверное, пора… Завтра пары. — Ага… — откликнулся Серёжа, чувствуя, как сердце почему-то сжалось. — Доброй ночи тебе. — И тебе. Не грусти, ладно? Экран погас, в комнате стало темно. Серёжа лёг, уткнувшись лицом в подушку. В голове звучал голос Вани — тёплый, чуть хриплый, будто всё ещё где-то рядом. Он не понимал, почему внутри так спокойно и светло. Только улыбнулся сквозь сон, шепнув: — Спасибо тебе… и заснул.