Там, где ты online

Утро началось с глухого звона в голове — будто весь мир вибрировал от музыки, не смолкшей со вчерашнего вечера. Серёжа с трудом открыл глаза. Наушники всё ещё лежали на подушке, провод спутался, как мысли. Он медленно поднялся, пошёл в ванную. Холодная вода обожгла кожу, но зато немного прояснила сознание. В зеркале отражался усталый парень с взъерошенными кудрями и сонными глазами. Серёжа устало вздохнул, но, вспомнив вчерашний вечер, вдруг улыбнулся. На кухне пахло жареным хлебом и колбасой. Бабушка, как всегда, хлопотала у плиты. — Садись, внучек, поешь, — мягко сказала она, пододвигая тарелку с бутербродами. — Потом, бабуль, — бросил он на бегу, застёгивая куртку. Дверь хлопнула. Бабушка осталась стоять у стола, держа в руках чайник, и тихо вздохнула. Серёжа тем временем уже спускался по лестнице, напевая себе под нос строчку из вчерашней песни и чувствуя, как в груди отзывается лёгкое, едва уловимое тепло. Он достал телефон, включил музыку — привычным движением, даже не задумываясь. В голове всё ещё звенело, но тишина казалась хуже. Пальцы скользили по экрану, листая плейлист — сплошные серые названия, ни одной по-настоящему светлой песни. — Пускай, — пробормотал он, выбирая «Люмен — Бабочки». Музыка заиграла в наушниках, Серёжа пошёл вдоль дороги, тихо подпевая под нос. Воздух был холодным, и от каждого вдоха хотелось жить хоть чуточку сильнее. Он не заметил, как к нему подошёл Андрей — одноклассник, вечно шутящий и шумный. — Эй, — протянул тот с удивлением, — ты улыбаешься, что ли? Серёжа растерянно посмотрел на него, будто не сразу понял, о чём речь. — А? Просто песня хорошая. Андрей пожал плечами, но улыбнулся в ответ. А Серёжа, повернувшись к дороге, снова тихо запел, не переставая думать о Ване и о том, как странно — когда музыка начинает лечить изнутри. Они пришли в школу вместе. Андрей что-то болтал про новую игру, пока Серёжа слушал вполуха, кутаясь в шарф. В гардеробной пахло мокрыми куртками и дешёвыми духами. Они повесили вещи, переобулись и пошли в туалет — смыть с ладоней уличную пыль и утреннюю сонливость. Вода была ледяной. Серёжа подставил руки под струю, глядя, как капли стекают между пальцами, и вдруг подумал, что вот так же из него вытекают силы. На уроке математики они заняли своё привычное место — предпоследняя парта у окна. Учительница что-то чертила на доске, мел скрипел, а в классе стояла сонная тишина. Сзади кто-то хихикнул. — Серёж, у тебя кудри, как у девочки! — пропела Даша, дёрнув его за волосы. Он не повернулся. «Да ну её», — устало подумал Серёжа, доставая тетрадь. Андрей фыркнул, но ничего не сказал, только кинул короткий взгляд на Дашу, будто предупреждая. Серёжа уставился в строчки задач и стал писать что-то невнятное, даже не пытаясь считать. Мысли всё время возвращались к Ване — к тому, как он поёт, и к тому, как легко становится от его сообщений. Серёжа сначала честно пытался решать задачи — писал цифры, вычёркивал, снова начинал заново, пока строки не поплыли перед глазами. Цифры сливались в узоры, и где-то между дробями и уравнениями ему вдруг стало скучно. Он открыл другую тетрадь — ту, что хранил для рисунков. На первой чистой странице быстро вывел контур фигуры: парень, сидящий с гитарой на коленях. Пальцы автоматически добавили длинные рукава худи, торчащие пряди волос, легкий наклон головы. «Наверное, он выглядит вот так», — подумал Серёжа, чуть улыбаясь. Рука двигалась уверенно, как будто знала Ваню лучше, чем сам Серёжа. Андрей, заметив, что тот перестал писать, бросил короткий взгляд на рисунок. — Не аниме? — мелькнуло в его голове. — Что-то новое. Но он промолчал. Только снова уткнулся в тетрадь, делая вид, что сосредоточен на примерах. А за окном шёл лёгкий снег, и от его белизны всё вокруг казалось ещё тише. Даша снова потянула его за волосы. Не сильно — просто так, чтобы он почувствовал. Будто проверяя, заметит ли. Серёжа вздрогнул, медленно обернулся. Взгляд у него был спокойный, немного усталый, но в то же время прямой, почти вопросительный — «ну чего тебе?» Даша замерла. На секунду ей показалось, что он стал другим — не тем тихим, замкнутым парнем, над которым обычно посмеивались, а каким-то по-своему красивым. Серьёзным. Настоящим. Она моргнула, не зная, что сказать, и быстро отвернулась. На щеках вспыхнул лёгкий румянец. Чтобы скрыть замешательство, она нервно рассмеялась, громче, чем нужно, будто хотела доказать всем и себе, что ей всё равно. Серёжа лишь пожал плечами и снова опустил взгляд в тетрадь, где на странице медленно появлялись новые линии — гитара, рука, лицо, будто чуть знакомое. Андрей, наблюдая за этой сценой, всё понял. Теперь ему стало ясно, почему Даша так часто задирала Серёжу, шепталась за его спиной, хихикала, когда он проходил мимо. Всё было до банальности просто — она влюбилась. По-своему, неловко, с уколами и смешками, как умеют только те, кто не знает, как ещё показать внимание. Серёжа, конечно, ничего не замечал. Он сидел, уткнувшись в тетрадь, и слушал музыку. В наушниках тихо играла Flёur — Розовый слон. Мелодия тянулась странным, болезненно-мягким светом. «Каждый должен об этом знать, так устроена жизнь если хочешь что нибудь потерять — привяжись.» Серёжа вздохнул. От этих строк почему-то стало не по себе, будто кто-то копался у него в душе. Он быстро переключил трек — щёлк — и в ушах снова зазвучала привычная гитарная тяжесть. Андрей краем глаза посмотрел на него, но ничего не сказал. Даше вдруг показалось, что Серёжа стал каким-то весёлым. Она не понимала, что так повлияло на этого вечно грустного и хмурого парня, но ей стало интересно наблюдать за ним. На перемене Серёжа подошёл к окну, улыбался, глядя в телефон, и тихо подпевал песням в наушниках. Девушка слегка улыбнулась, подумав о том, что он красиво поёт. Но тут в голову внезапно пришла мысль: «А что, если у него появилась девушка?» — Слушай, Андрюх, — Даша наклонилась ближе, будто собираясь рассказать что-то секретное. — А он… с кем это всё время переписывается? Андрей удивлённо моргнул, потом пожал плечами. — Без понятия. Телефон из рук не выпускает, но мне не докладывает, — сказал он, натягивая ухмылку. Даша хмыкнула, будто ответ её совсем не устроил, и отвернулась к своей тетради. А Андрей проводил её взглядом и подумал, что всё стало ясно без слов. Вечером Серёжа сидел за компьютером, облокотившись на стол. На экране мигал зелёный кружок рядом с аватаркой Вани. — Да она просто глупая, — говорил Ваня голосовым, тихо, как будто боялся спугнуть настроение. — Не бери в голову. Таких полно. Серёжа слушал и кивал, не зная, что ответить. Он не собирался жаловаться, просто хотел рассказать, как день прошёл. Но Ваня, похоже, чувствовал его настроение даже между строк. На экране всплыло новое сообщение: ты покушал что-нибудь? Серёжа нахмурился. Пальцы зависли над клавиатурой. Отвечать не хотелось — слишком прямой вопрос, слишком будто про то, чего он старается избегать. Он быстро набрал: ага. а у тебя как дела? и нажал «отправить», не дожидаясь, пока совесть подскажет стереть. Ответ пришёл почти сразу — весёлый стикер и пара слов про новые аккорды, про музыку. И Серёжа облегчённо выдохнул. Мама и папа, как всегда, на работе. У Жени сегодня выходной, но она опять куда-то уехала с друзьями, пискнула «не скучай» и всё. Квартира казалась пустой, гулкой — только бабушка что-то шуршала на кухне. Серёжа даже не думал о том, что ей может быть одиноко, что ночью она пьет валерьянку и тихо плачет о своём любимом внуке. Ваня запустил «дискорд» на том конце экрана, и взяв в руки гитару приготовился спеть для Серёжи песню. — Ты готов? — спросил он, тихо перебирая струны. Серёжа слегка смущенно опустил глаза, Ваня подключил веб камеру, пока что без лица — в маске анонимуса и большом черном капюшоне. Когда Серёжа дал согласие Ваня начал петь, иногда сбиваясь с темпа и начиная играть то быстро, то медленно: «Сколько было уже боли. Сколько… Горько. Каждый день так странно горько, Но только роли не изменишь, и только… Сколько будет ещё боли? Сколько?» Он уже знал Ванин голос — слышал его сотни раз: в сообщениях, в коротких фразах, в смехе между словами. Но сейчас он звучал иначе. Тише, ближе, будто кто-то пел прямо у него под кожей. Серёжа не понимал, почему дрожат пальцы. Просто сидел, слушал, не моргая. Когда Ваня закончил и снял руку со струн, в комнате стало слишком тихо. — Ну… как тебе? — спросил он негромко. Серёжа открыл рот, хотел сказать, что красиво, что неописуемо, но получилось только выдохнуть: — Ваня… это было… — он замолчал, не найдя слов. Ваня снова засмеялся, отключая веб камеру, и снимая маску, теперь уже точно зная, что он может не стесняться своего «глупого внешнего вида». Серёжа покраснел ещё сильнее, сердце было не унять, и он впервые подумал «что это?..» Но быстро отогнал эти мысли. Ваня теперь уже сидя по ту сторону экрана жевал пиццу и пил колу - его любимые лакомства. Серёжа пожелал ему приятного аппетита, тогда как у него самого урчал живот. Он немного похудел, но этого было недостаточно для него. У Вани тихо щёлкнула дверь — в комнату вошла мама. — Опять бездельничаешь? — спросила она с усталым раздражением. Ваня не ответил. Он отложил пиццу и притворился, что что-то пишет на клавиатуре. Мама постояла ещё немного, вздохнула и ушла, оставив дверь приоткрытой. Через минуту в наушниках щёлкнул голос Серёжи: — Это кто там у тебя? — Да так… забей, — коротко ответил Ваня, поднимаясь и закрывая дверь на щеколду. Он сел обратно, уткнулся в экран. Серёжа что-то рассказывал, улыбался — и Ване вдруг стало тепло, будто лампа зажглась где-то внутри. Он слушал и молчал, не говоря, как у него дома всё летит под откос. Серёжа вздохнул, глядя в экран. Он вдруг понял — у них обоих есть тайны. Свои кусочки жизни, о которых они не говорят. Ваня — со своей закрытой дверью и упрямым «забей», а он сам — со всеми теми мыслями, которые не может произнести вслух. От этой мысли стало немного грустно. Но всё равно хотелось улыбаться. — Ладно, — тихо сказал он, — давай просто поболтаем. Ваня кивнул, и они снова заговорили — ни о чём и обо всём сразу. Серёжа слушал его голос и ловил себя на том, что грусть будто растворяется. В соседней комнате что-то звякнуло — будто упала чашка. Серёжа не обратил внимания: Ваня как раз рассказывал что-то смешное про своего соседа по общаге. Но через минуту послышался знакомый шорох, и тихий звук — как будто кто-то пытался позвать. Бабушка. Серёжа снял один наушник, прислушался. Тишина. Потом хлопнула входная дверь — Женя вернулась. — Ба? — её голос был взволнованным, почти испуганным. — Ба, ты чего?.. Через мгновение послышался глухой стук, звон посуды, и панический крик: — Серёжа! Скорее! Он подскочил, сердце ухнуло вниз. В дискорде всё ещё звучал голос Вани: — Эй, ты где? Что случилось? Но Серёжа уже не отвечал. Он выдернул наушники, рванул из комнаты. На кухне — Женя, бледная, держащая телефон и дрожащей рукой набирающая «103». Бабушка сидела в кресле, неестественно тихая, с опущенной головой. — Господи, Серёжа, ты… ты вообще слышишь, что происходит? — сорвалась Женя, оборачиваясь на брата. — Как ты можешь сидеть и болтать там, когда ей плохо?! Она почти закричала это — и тут же отвернулась, всхлипывая, побежала открывать дверь скорой. Серёжа стоял в дверях, как будто не чувствовал ног. Он прошептал: — Ваня… прости. Мы потом поговорим, ладно?.. И выбежал из комнаты, чувствуя, как дрожит весь мир.