Нанами Кенто и Т/И

      Белобрысый приедет в понедельник, а до червя не достучаться. Ещё сегодня миссия… Я вздыхаю, пока поднимаюсь в техникум. Как же бесит. Да и Цукимигаока скоро тоже станет нашим студентом, если всё сложится, я обсуждал частично с Ягой, но это до сих пор под сомнением. Тот щенок… «Не приведи вы его сюда, он умер бы мучительной смертью, если только проклятая энергия не поддерживает его жизнь, но так бы он страдал. Короче, это было мирно. Я покормила его перед тем, как он ушел»,— сказала Шоко. Это была правильная смерть, такая, какую Юджи выбирает для всех. Наверное, у него и перенял эту черту, хоть проявилась она так. Всё это время я не контактировал с животным, не играл с ним, но мне противно от этой новости. Может быть, досадно, — я не знаю. Просто совсем не могу сказать, что нейтрально отношусь к его смерти.       Сегодня пятница. Т/И в университете. И завтра я иду играть с ребятами в настольные. Моя зубная паста расходуется быстрее, чем я думал, и это заметно. Я стал выдавливать больше нужного на свою щетку, но это только потому, что я хочу съесть пасту. Да, такую правду я уяснил о себе. Гренки, чье название я смог выговаривать нормально после большого количества попыток, к счастью, ничего не сделали мне, желудок остался цел. Я так же не знаю, почему пытаюсь выговаривать слова, выдавливать больше продукта, чаще просить добавить корицу в кофе. На моем языке чаще вертится слово «нравится». И всё равно мои кости кажутся тяжелее, когда я вспоминаю щенка. Хорошо, что имя не дал. И чем чаще вспоминаю, тем глубже забываю об изменениях. Я ничего не ждал. Я знал. Но я не хотел. И ещё. Чем чаще думаю о животном, тем больше размышляю над тренировками Т/И. Т/К. Т/Н. Т/Ф. Вот. Т/Ф. В голове фамилия произносится легко (ну, почти легко), но вслух всё ещё коряво. Голова последнее время перегружена. Слышу знакомый голос неподалеку. Юджи. — Нанамин! — Привет, Юджи. — А я на тренировку. Вы к Идзити-сан? — Да. У вас скоро будет новый студент. — Юа-кун, да? Т/И рассказала уже. Ну ниче, примем с комфортиком! — он широко улыбается. Становится немного спокойнее. — Как ты? Ничего не болит? Двуликий не приносит проблем? — Да не, он молча давненько уже сидит. Ну а я здоров как бык. Сами как? — Я тоже в порядке. Ну нет… ну не надо делать этот проницательный взгляд как у Т/И. Или у неё как у Итадори. Мне всё больше кажется, что я всё хуже справляюсь с ним. — Вспомнил кое-что неприятное, вот и всё. А так я в порядке. Даже лучше, чем обычно. — Насколько лучше? — Настолько, что не так раздражаюсь из-за лишних вопросов. — Намек понял. — И всё же я признателен, что ты спросил. Во что вы завтра будете играть? — А Вы придете?! — Да. — Не знаю, если честно. Коробку с УНО от меня спрятали, в «Монополию» тоже не хочется. Вы бы что хотели? — Я.. — Придумал, давайте в «Кто я?»? Не совсем настолка, но тоже классно. Для Ваших первых посиделок с нами в самый раз! Ну вот вообще не в самый раз! Тем не менее… я не передумываю. — А Вы чего, кстати, решили вдруг пойти? — Невежливо не приходить после массы приглашений. — Из вежливости не надо… Я хочу, чтобы Вы искренне хорошо провели время, а не из вежливости.       Мысленно вздыхаю. Придётся говорить. — На самом деле, я решил, что хочу попробовать. Не хочу вдаваться в подробности, но не думай, что это только из вежливости. Задания сегодня есть? — Да, с Мегуми идём. — Уровень? — Третий, вроде. В виске ударило, нужна точность: — А без «вроде»? — Третий. Чего Вы так паритесь? Мы ведь этого лоскутного побили. — И оба чуть не умерли. — Но ведь выжили. — Просто будь осторожен. — Ладно, ладно… А Вы отдыхаете, или снова дела? — Тоже миссия вечером. — Вы тоже аккуратнее там. Как Вы с Т/И, кстати? Она хорошо о Вас говорила. — Правда? — Ну конечно! Вы же Нанами, о Вас по-другому и не получится отзываться. Легкие расслабляются, плечи свободно опускаются. Я не люблю похвалу и лесть, даже если лесть — преувеличенная правда, но… Кхм, надо поддерживать лицо. — Итадори, перестань. — А Вы засмущались, что ли, а? Хихехе… — Сейчас получишь. — Да ну Вас, — говорит он всё так же с улыбкой, — Пока Вы не отметились, то Вы не на работе, так что можно и без всей этой формальности. — У нас нет отметок. — Ну вот тем более тогда! — Отсутствие формальности не означает, что тебе не попадет. — Да блин, Нанамин! С Т/И так же? — Не сравнивай. — Ну скажите. — Иногда. — Тоже из-за разговоров? — Я уволюсь, если ещё и вы полезете ко мне. Пока что только из-за разговоров, но темы другие. — Тогда зачту, что вы здоровски поладили! — Как угодно. — Ладно, меня Фушигуро ждет. Спасибо за ту задачу! Удачи Вам и отличного дня! — Тебе тоже. Пока. Юджи убегает к стадиону, я провожаю его взглядом. Поднимаюсь к Идзити, слушаю известную информацию о проклятии. Это уже не чучела, просто второй уровень. Я закончил работу раньше времени, так что сейчас могу спокойно сидеть у Шоко. — Как могла подлечила. Короче армреслингом не занимайся, об косяки не бейся, в общественных местах старайся ни к чему и ни к кому не прижиматься плечом. — Мне не семь лет… — Да-да, а в две тысячи шестом чуть не порвал сухожилие при борьбе на руках с Гето. А потом ходил довольный, когда накачал себе банки как у него. — Не напоминай, пожалуйста… — … … Короче без лишних нагрузок на плечо. — Понял… — Уходишь? — Н-да, электричка скоро… — Ну, пока. На задании произошел небольшой казус: проклятие уронило несколько горшков с балкона старого дома. Я укрепил тело, но по плечу всё равно попало. Выхожу из помещения на улицу, нос сразу будто прочищается после привычного запаха морга. Не то чтобы боль была постоянной, но иногда сильно простреливает. У выхода с территории колледжа пересекаюсь с Т/И. — О, здрасьте! — Приве.. — замечаю остатки еды около уголка её рта, — у тебя грязь на лице. — М? — она указывает на губы. — Левее. Ниже. Она находит пятно, кажется, это соус, и слизывает его. Непринужденность… что-то отзывается у меня в голове. — Ты снова была в том кафе? — Универ ненавидит своих учеников. Наша столовая закрылась из-за ремонта ещё с начала недели. — Почему не ешь в техникуме? — У меня просто в этот раз время до автобуса было, а дома немного осталось. Так что вот, я… — Не бери в привычку, тебе здоровье ещё понадобится, я же уже говорил. Меня всё ещё сильно настораживают качество блюд и сервис там, — говорю строго. Она стыдливо отводит взгляд и слегка кивает, но вряд ли послушает. Я не осуждаю, я беспокоюсь.       łБеспокоюсьł.       Редко использую это слово в таком контексте, но да ладно. — А тот щенок… он..? — Без мучений. — Если он был в покое, то тогда это не так плохо, да?.. — Да. … Твои друзья ждут тебя. — До свидания. — Пока. Она сворачивает к общежитию. Наблюдаю, чтобы она точно дошла, только потом иду в свою сторону. Два часа дня. Суббота. Я уже несколько раз пожалел, что пришел сюда. Мы даже не выбирали тему, просто приклеили то, что придумали. Кугисаки — ботинок, Юджи — Безликий из «Унесенные призраками» (иронично), Фушигуро — щеночек. Да… А у Т/И… я поражаюсь стереотипам ребят. Ладно, пусть. — Я живое? — спрашивает Юджи. — Да, — Нобара. — Нет, — Мегуми. — В смысле, блин? — Ведешь себя как живое, но таковым не являешься, — поясняю я. — Нанами-сан, так нельзя говорить! — цыкает на меня Кугисаки. М… — Так, ладно… Я могу говорить? — Ты уже задал вопрос и получил отрицательный ответ, очередь переходит следующему. — Положительный ответ тоже был! И вообще вы по-разному ответили! — Не гуди, — лениво морщится друг. — Нобара, твоя очередь. — Окей. Я живое? — Нет, — так же слышится ровный тон. — Нет, — Т/И. — Нет, — заключаю я. Очередь переходит Т/Н. Т/Ф. Вот. — Это как-то связано со мной? — Да. — Очень. — Ну типа. — В какой-то мере. — Ладно… Это большое? — Ща загуглю, — бурчит Фушигуро, вводя запрос в поисковик, — … ну… не сказал бы. То есть… Блин… смотря с чем сравнивать. Можешь задать другой вопрос. — Это измеряется в высоту? — Ну… обычно нет. Моя очередь, — говорит "щеночек", — Я прибью вас, когда узнаю, кто я? — Определенно. — Сто процентов. — Подтверждаю. Челюсть Фушигуро сжимается, я глубоко его понимаю. Он продолжает: — Это как-то связано со мной? Все кивают, включая меня. Я же правильно понимаю, что ему выбрали такое из-за гончих? — Это живое? Мы все снова киваем. — Связано с занудством? — Нет, в этот раз мы решили быть оригинальнее, — бросает Кугисаки, рассматривая ногти. — Тогда я тоже буду оригинальнее при сокрытии ваших тел. Нанами-сан, теперь Вы. Я даже не знаю, что сказать. Обычно я проигрывал в подобных играх. Начнем с банального… — Я живое? — В Вашем случае — да. — Человек? — Да. — Связано со мной? — Да. Нобара, Юджи и Мегуми кивают, Т/И тоже, но отводит взгляд. И мне тоже становится неприятно от того, что у меня на лбу. Надо поскорее заканчивать. — Связано с зависимостями? — Обычно нет. Вы на ЗОЖника похожи, так что точно нет, Нанамин. — Снова ты, Юджи. — Окей, я типо мифического существа? — Да. — Не Двуликий, надеюсь? — Не он. — (Но близко), — шепчет Кугисаки Т/И, они тихо хихикают, затем громче: — Так, мною часто пользуются? — Нет, ты что! Ты же наш друг… — Юджи душевно улыбается. — Да я не про это дурень! Если я не живое, то предмет скорее всего! Этим предметом часто пользуются? — А, да каждый день. — Я одежда? — Угу. — Носки? — Нет. — Пф, пасиба, что не носки, — она ухмыляется и хлопает один раз Т/И по плечу, будто передавая право на вопросы. — Я предмет, чтобы мною пользоваться как теми же носками, например? — Нет. — Это что-то милое? — уточняет Фушигуро. Все кивают. — Это связано с моими сикигами? Все снова кивают. — Это мои гончие? — Нет. — Да как это тогда связано с сикигами, если не гончие?! Черт с вами… Снова Вы. — Это распространено? — Да не, наверное. — Я обувь? — спрашивает Кугисаки. — Да. Студентка внимательно осматривает обувь, оставленную около двери. — Это больше служебное, чем домашнее? — Да. — Я ботинок? — Да. — Хохо, я выиграла! — Так… связано со мной, предположительно большое, не предмет… Это то, где можно жить? — Да. — М… комната и общежитие маленькие, так что… Это страна? — Нет, но близко, — отвечаю я. — Нанамин, не подсказывайте. — Но… — вздыхаю. Ладно. — Это вообще кто-то из моих сикигами? — Нет. — Вы это выбрали, потому что сами придумали? — Нет. — Я персонаж из какого-то произведения? — Да. — Фольклор? — Вроде нет. — Я город? — всё ближе Т/И. — Да. — Столица. — Э… — Да да, ты же выбирал! Да, это столица, — бурчит Мегуми. — За пределами Японии? — Да. — Москва? — Да. — Серьезно?! Угх… у Юджи и то лучше. Будто бы других известных городов и стран нет! Парни молчат, Кугисаки тоже. Студентка вздыхает, но потом смеется. Хм… — Связано с гончими своим видом? — Да. — Собака? — Ну… — Щенок? — Да. Хэй, хэй, хэй, хэй, Фушигуро, погоди! После стука по голове Итадори ближайшей мангой Мегуми снова садится на место. И снова я. — Вы услышали это от кого-то? — Угу. — Не от меня? — Угу… — Шоко и Годжо? — Угу. — Прозвище? — Да, — снова соглашаются все, только Т/И тише. — «Хлебник»? — Верно! Быстро, кстати! — смеется Итадори. Это шутка среди них, без злобы и настоящей насмешки, мне не должно быть обидно. Но мне обидно. Я помню, как сидел с музыкой вечерами, нарезая багет, я помню, как брел по одному и тому же пути после заданий в пекарню, да я даже помню, как дед учил меня готовить Веллингтон*… и это всё такое моё, а сейчас кажется таким глупым… просто из-за прозвища… всё глупо… — Фушигуро-кун, передай ту мангу. — Хех, Нанамин, Вы злитесь? Да бросьте, а? — Тебе бы понравилось, если бы тебя называли сосудом Сукуны? — смотрю на часы, будто оно мне надо, — Мне пора, доигрывайте без меня. Встаю с пола и иду к двери. На самом деле, я не злюсь, я даже не раздражен. Мне неприятно в самом противном смысле. И это чувство до боли в висках идиотски. Вряд ли подобные ситуации повторятся при следующих играх, даже больше: игры станут легче, чем чаще я буду сидеть в компании, но… точно не в ближайшее время я вернусь. Ха, моя "интровертность", как однажды сказал белобрысый, никуда не делась. Пора возвращаться к работе. Тот сайт и толстовки, мы должны ещё раз выйти на чучел. Нужно.. — Нанами-сан! — голос Т/И. Она догоняет меня. — Да? — Вы… куда? — Некоторые рабочие моменты. Хочу быстрее закончить. — Вам не понравилось? Я не буду скрывать. И уж тем более не перед ней. — Нет. — Из-за прозвища? — Да. Это неприятно. — Извините нас, пожалуйста… — Не бери на себя ответственность за остальных. И.. — Тогда извините меня! Я ведь тоже выбирала. И не поспорила с ними, когда они решили. Вздыхаю. — Забудь. Я к Гиллимар. У тебя есть что-то сладкое? — А?.. Печенье, кажется, оставалось… — Подойдет. Нужно поговорить с ней просто, а с "гостинцем" будет больше шансов. Ты хочешь пойти со мной? — Да, сейчас, — она заворачивает в общежитие и быстро приходит назад, держа открытую пачку печенья. Видимо, оно тоже из посылки. Обходим главный корпус колледжа, заходя в тень под деревом. Черная сфера размером с две комнаты по площади внутри, небольшим бликом отражается едва достающий свет. — Это территория снаружи? — Да. И способ изоляции, которому я завидую. Подхожу ближе и стучу по поверхности. Звук такой же, как бить по чугуну. Вокруг разносится эхо, но вряд ли оно слышно внутри. Пробую ещё несколько раз, но сильнее. — Гиллимар!! У тебя работа! Выйди! Черт… — Обычно же снаружи расширения не очень прочные, может, продолбить слегка?.. — Проблем не оберемся от нее, хотя… — смотрю на Т/И. — Чтобы поглотить энергию, тебе нужно коснуться именно источника? — Типо того. — Хм… Ее Библиотека устроена таким образом, чтобы своей проклятой структурой напоминало обычное физическое помещение. По крайней мере, когда не используется против других. Нужно для того, чтобы стабильнее стояло. Попробуй. Т/И прикалывает ладонь, сосредотачивается и… от ее руки по сфере пробегает дрожь. Еле заметная, но есть. — Ну как? — Как пытаться достать книгу с полки, плотно зажатую другими книгами. Я ничего не поглотила. — ꝭꝭꝩꝩꝩꝭꝓꝓꝙꝓ, — слышится недовольный хриплый голос. — Это она, да? — Ага. Что она сказала? — Попросила уйти. — Попробуй еще раз, только не отпускай. Снова бежит дрожь, но еще меньше. — Ух, теперь будто сопротивление… — Гиллимар, у тебя возможность купить ещё барахла. Подай хотя бы знак, что ты слышишь. — Гах… Да слышу я, слышу… Только с тобой кто? Или ты пытался мою территорию сломать? — Здравствуйте, я Т/Ф Т/И! Не могли бы Вы.. Т/И не договаривает, как проваливается в сферу. Вздыхаю. Удачи тебе, Т/И. / Не успеваешь оглядеться, как по всему телу бегут противные мурашки. Будто тебя голышом поставили на сцену перед толпой и приклеивают листовки или объявления, словно на рекламный столб или доску около подъездов, причем тем самым методом из СССР, когда кисть окунали в ведро или бидон клея, хотя больше это напоминало воду, смазывали поверхность, а туда уже прилепляли эти бумажечки. Тебе хочется сжаться в комок и закрыться руками. Чувство хоть и сильное, но не долгое, оно прекращается в момент. Тебя ловят под локти, не давая поздороваться с полом, чьи-то руки, а после помогают встать. В нос, как мощным порывом фена, вбивается запах книг: новых и старых, их обложки, переплеты. А затем в глаза и попадается их обилие. По кругу, то есть по периметру всего расширения территории, идут стеллажи книг. Корешки разных цветов, названия на разных языках. Кажется, что они идут бесконечно в потолок, с которого вниз падает мягкое тёплое освещение, как от люстры со свечами. Чуть дальше от пола тянется небольшая лесенка, поднимаясь ко второму этажу — такое небольшое разделение с разницей в высоте на пятьдесят сантиметров. В середине маленький диванчик с пледом, пуфик и низкий столик, около него минихолодильник, прямо как у вас в общежитии. Руки перемещаются тебе на плечи, заставляя встретится взглядом. Перед тобой девушка (или она старше, чтобы называть так?) с волосами цвета бронзовых статуй, челкой, явно живущей своею жизнью, и болотистыми глазами за линзами очков. Не успеваешь рассмотреть одежду, как тебя прибивают слова на русском: — А теперь поздоровайся со мной не по-японски. — Здравствуйте?.. Я Т/И Т/Ф… Она делает глубокий вдох с улыбкой, закрывая глаза, и убирает руки с твоих плеч, отходя назад, поднимая их счастливо вверх. — Ур-ра. Прости, ощущение, наверное, было неприятно, да? Когда ты только попала. — М… да. — Ых, увы, оно работает автоматически. И на приветствие не обращай внимание. Я правда соскучилась по русской речи, даже показалось, что я совсем разучилась "Р" выговаривать. Не подумай ничего лишнего, просто японский поднадоедает, — она ухмыляется. — Тебе стоило сразу назваться, когда сделала эту штуку своею техникой. А то нехорошо вышло, что я изначально вас пос… Кхм. Гиллимар, — вытягивает ладонь вперед. Ты пожимаешь ее, и Гиллимар идёт к дивану, садится на него, кладя ноги на стол. — Так что там за дело? — Вам кратко или с деталями? — Потерпишь пару секунд? — А? Девушка снова оказывается рядом с тобой и приставляет пальцы к твоему лбу, как пистолет. — Расслабься и думай только о том, что ты должна мне рассказать. И возьми этот листок, — колдунья протягивает тебе широковатый листок бумаги из кармана своей длинной юбки (или это штаны такие?). Делаешь, как она говорит. В лоб будто ударяются все воспоминания о событиях, они переворачиваются словно страницы. — Спасибо, — Гиллимар убирает пальцы с твоего лица и забирает листок. На нём уже появился текст. — В твоих воспоминаниях ведь нет ничего такого, чего бы ты не хотела показывать другим? Личные моменты, оскорбления и так далее? — Не должно… можно проверить? — Ага. Ты читаешь бумажку. Ха, просто текстовой формат всего этого... Всё в порядке, только по делу. Нет даже тех разговоров с Нанами, …хотя они греют внутри почему-то.., видимо, хорошо засекречены душой, но есть короткое предложение о том, как Нанами слегка взъерошил твои волосы. Это тогда застало тебя врасплох, ты ведь так и думала об этом вместе с диалогом в забегаловке ещё много раз, просто с его стороны такое совсем неожиданно. Губ касается легкая улыбка. — Ои, ои, ои-и-ий, что-то приятное, да? — Я.! — Вхахха! Да забей, я шучу. На карандаш, зачеркни хорошенько, я не буду это читать, тогда. Из второго кармана тебе дают твердый карандаш, которым ты быстро скрываешь воспоминание, хотя оно… тебе нравится, что ли?.. Только тогда отдаешь. Она относительно быстро пробегается по этому глазами, потом комкает лист и кидает тебе, и при соприкосновении сжигается проклятой энергии, которая в свою очередь пополняет твой запас. Хм… — И вы хотите от меня, чтобы я заказала толстовку и отследила ещё подобных чучельных невдупленышей? — Да. И помогли зачислить Юу-кун. — А нужно обязательно толстовку? — Нет, можно любую одежду. Там большой выбор. — Ты видела товары? — Как раз на Юе. — И как тебе? — Ну… — описываешь вещь и то, как она подходит человеку вроде Цукимигаоки. — Я за!! — широко улыбается Гиллимар. — С Юей тоже помогу, если смогу, но заранее ничего обещать не буду. Сама знаешь, что работенка у нас фиговая, так что вербовкой заниматься у меня нет желания, но раз тебя в два заведения засунула, так что с ней даже легче. Я ведь правильно понимаю, что мне удосуживается честь и с тобой погонять? — Скорее всего. Идзити и Нанами предполагали такое. — Отлично, будем вместе читать стихи Пушкина вслух. — Опять он?! — Вххахаха! Ладно, ладно! Годжо даже в переводе его стихи не понравились… Кстати, когда он вернется? — В понедельник. — А неделя не так плохо начнется… — бубнит Гиллимар себе под нос, глаза теплеют. — Погоди, что это? — она замечает «Юбилейное». — А… ну что-то вроде гостинца. — Душа моя, я тебя на руках носить буду. — Не надо! Просто возьмите. — Спасибо, — теперь она теплеет и к тебе, хрустя печеньем, — У меня как ваз вда жакачивалась, — говорит она с набитым ртом. Потом проглатывает и переводит: — как раз еда заканчивалась. Блин, это надо территорию закрывать… Там погодка как? — Сейчас нормально, потом обещают потепление, а затем ливни. — Прям как у меня в городе… Она зевает, разворачивается, поднимает книгу, лежащую всё на том же столе. Захлопывает её и захлопывается территория: Полки ураганом кружатся по спирали, словно их засасывает в черную бесконечную дыру, доски пола отколупываются щепками, но при этот ничего не падает. Через мгновение ты стоишь на земле, блондин перед вами. Только холодильничек сзади. Тут холоднее, но свежее. Видя знакомое, становится как-то спокойнее. — Нанами-сан! — Ты в порядке? — Так говоришь, будто я там из людей делаю закладки для книг! — ворчит твоя новая коллега. — Здравствуй, Гиллимар. — Здравствуй, Нанами. За дела эти ваши я берусь. Сегодня вечером или ночью пороюсь в сайте. Только ссылку дайте. Ну, за печенье пасиб’, развлекайтесь, а я спать! И разбудите меня в понедельник, когда Годжо-сэнсэй приедет! — она потягивается и уходит. — Так она тоже ученица Годжо-сэнсэя? — Да. Не знаю что там по документам, но она первый студент при Годжо, кто максимально приблизился к окончанию техникума и не сбежал. Как она тебе по первому впечатлению? — Ну… своеобразная. Обязательно поладит с Юей. — Она точно тебе не навредила? Расскажи, как всё было. Приступаешь к рассказу. — А Вы попадали в её Библиотеку? — Нет, к счастью. Ты попросила её дать проклятий для тренировок? — Точно, тренировки! Извините, я забыла… — Я не думал, что тебя пустят внутрь, так что всё нормально. Как я и говорил, стоит начать с фильтрации. Ты не израсходовала всю энергию? — Нет. Мне чуть-чуть добавили даже. — Тогда предлагаю начать сегодня. Помнишь, я говорил, что нужно проверить, влияет ли это как-то на технику. — Можно догнать её, — начинаешь разворачиваться, но теплая рука тебя останавливает, а потом пропадает с твоего плеча. — Сегодня она точно ничего не сделает. Для извлечения духов из её "архивов" как-никак нужно восстановить силы. Даже если она выполняла все условия для поддержания своего пространства, на эту технику вряд ли хватит. — Условия? — Да без понятия. Цитирую, что она говорила.       Нанами смотрит на часы, потом на тебя, и без бликов на очках тебе это особенно видно. — Можно поросить ассистентов поискать, где были замечены низкоуровневые проклятия и попрактиковаться на них. Сегодня. Или у тебя планы? — До восьми успеем? — Да. — Тогда я согласна. — Уверена, что не хочешь побыть с ребятами? — Не, мне хватило. Мы же до Вашего прихода в настолки играли. — Юджи звал меня только к «Кто я?». — Правильно сделал. Мы играли в «Монополию», и все погрязли в долгах у Мегуми. Хотя Вы, наверное, победили бы. Я скажу Юджи, чтобы звал Вас на такие игры, а не… эти бумажки на лбу. Нанами бесшумно, сдавленно вздыхает через нос. — Поднимемся поискать сведения, а потом поедем. — Ага. Вы начинаете шаг. Мэйдзи-дзингу. Один из самых знаменитых парков Японии, кажется. Пока вы идете по нему, твоя камера быстро заполняется, её ремешок слегка натирает запястье, но, к счастью, ссадина почти зажила. — Проклятия могут собираться даже возле храмов? Я не чувствую энергии. — Обычно священные места отпугивают духов, но в Найэн, дальше от основных сооружений, есть оскверненное святилище. Оно небольшое и притягивает к себе проклятия от тех, что ниже четвертого уровня, до предпервого. Дело в том, что давно в том святилище поклонялись, как тогда думали, ёкаю, но ёкай оказался проклятием. Люди приходили, рассказывали свои беды и несчастья, а проклятие питалось этим, и став достаточно сильным, убило всех прихожан. Узнав об этом, маги быстро избавились от духа, хотя сами понесли жертвы при битве, но остаточная энергия осела на территории, не рассеявшись и по сей день. Поэтому все негативные эмоции, с которыми приходят посетители, стекаются к тому месту, образовывая других монстров. Либо уже имеющиеся монстры прячутся там. Переодически колдуны приходят туда и зачищают. Для тебя в самый раз.* — Сколько их там? — Около десяти. Я буду рядом, так что в случае чего помогу. После тренировки расскажешь об ощущениях. — блондин замолкает на какое-то время, а потом начинает поглядывать на твою камеру. — Памяти достаточно? — Ага, больше половины ещё. — Хорошо. Деревья сгущаются, людей всё меньше и меньше, а воздух прохладнее. Тихо. Тебя ведь точно на тренировку привели?.. Сомнения сводятся к нулю, когда ты видишь небольшое здание. Черепица поломалась и упала, сама крыша прогнулась, ступени, пропитанные ливнями, поросли мхом, а на них затвердели давно потухшие свечи. И вокруг проклятая аура. Ты чувствуешь и видишь ее, и тебя подташнивает. До чего же… подавляющая. Подходишь ближе, Нанами остается на месте. 𐌁𐌋𐌔𐌔𐌔𐌁𐌋𐌀𐌁𐌋 ! Сзади! Корпус круто разворачивается, пальцы впиваются в живот чудища. Энергия впитывается гораздо легче и при поглощении голова не так кружится — замечаешь это ты. Монстр шипит и сыпется словно песок на землю, но, не успев коснуться травы, исчезает. Наверное, тебя бы уже скрутило, не будь твой запас увеличен переработкой и штукой от той колдуньи… Сбоку, будто дикий кабан, на тебя бежит другой дух. До того, как он схватится за твою ногу, пинаешь его, ударяя своей проклятой энергией. Проклятие снова изгоняется. — Тут только слабые сегодня? — Во-первых, не отвлекайся на разговоры, во-вторых, обернись. В секунду оказываешься лицом к небу, лопатки жгут от удара, на тебя прет большая, но худая нечисть, похожая на скелета из «Кошмара перед Рождеством». Блокируешь предплечьями тварь, явно хотящую откусить твое лицо. Упираешься ногами в грудь чудища и сбрасываешь с себя, как в твою лодыжку вцепляется ещё одно проклятие размером с ворону. Пока "скелет" встает, качаешься в сторону того, что помельче, всасывая ману. Иногда очень бесит, что монстр не всегда умирает от потери своих сил, и приходится добивать тело. Бьешь противника по горлу, что отдается по твоим собственным костям в руке (твердый зараза!), и выплескиваешь энергию. Монстр трескается, но стоит. Снова бьешь, и оно медленно начинает пропадать, упав. На время всё затихает. Они там тайминг себе выжидают, что ли? ṗäṁ ẗäṁ ḋäṁ Между стволов бежит что-то огромное. От ступней до плеч поднимается вибрация, перемешиваясь с твоею собственной дрожью. Вместо кадыка будто деталь «Лего Дупло». Темно-, темно-темно-фиолетовая масса. Грохот. От почвы летит пыль. Проклятая энергия так и хлещет, но не плотная. Если правильно распределить силы, то может получиться! — Т/И, в сторону! — кричит Нанами, но ты всё равно уже не успеешь. Три. Два. Один. Ладони нащупывают сухую, мерзкую, колючую кожу монстра. Открываешь врата и понимаешь, что ещё никогда их так не чувствовала: Поглощать чужое — это как переливание крови (гемотрансфузия). Вечно незаполненный лимит — потерянная кровь, и пакеты с донорской кровью — проклятая энергия других. Чем больше тебе подходят переливаемые эритроциты — тем лучше проходит твоя техника. Сравнение не самое приятное, но, по крайней мере, пока что наиболее точное. (Хы, может так и назвать технику? — «гемотрансфузия»!) Пропускаешь в себя отрицательную ману, твоя собственная обволакивает её, принимая. Чудище застыло, колдун остановился и наблюдает. Видишь, как аура врага утихает. Кажется, что ты можешь забрать её всю! Как же хорошо, когда свой запас не так пуст, ты чувствуешь эту магию, эту… 𝔻-𝔻𝕋ℝ𝔸𝔸-𝔸!.. Чуешь металлический запах и ощущаешь в горле такой же вкус с примесью кислого и тухлого, поднимающегося землетрясением из желудка вверх. Всё вокруг кажется из воды и вращается, в глазах, словно туманом, темнеет, губы мерзнут, ноги немеют, руки ватные. łТы уперлась в крышу своего хранилища.ł Плохо, слишком плохо. Словно по инерции всё вырывается в проклятие быстрым и мощным потоком. Его «вены» не успевают ничего сделать, как разрываются, но… и этого недостаточно, поэтому по тем же путям бьешь своею энергией (хотя обычно бьешь по целому существу), которая, кажется, действует совсем иначе должного, но ты не замечаешь, ты приземляешься вновь, еле опираясь на локоть и ладонь. Тебя вот-вот вырвет. Как же стыдно будет… / Проклятие буквально торпедируется изнутри, я вижу контраст силы духа и Т/И, и именно принадлежащая Т/И будто множится в теле этой твари, уничтожая его, задевая нескольких мухоголовок, подлетающих из гущи леса. Семь шагов и я опираюсь на колено рядом с ней. — Т/И!! Её кожа побледнела*, потеряла привычный здоровый блеск, губы бело-фиолетовые, а глаза затуманенные. Тянусь за влажными салфетками во внутреннем кармане. Как же хорошо, что тогда в аптеке с ней были и я подумал, что салфетки потом тоже понадобятся… Кладу руку ей на спину. łТы не однаł. — Нанами-сан, меня сейчас… — Проклятий поблизости больше нет, можешь быть спокойна, — хочу заверить ее в безопасности, чтобы она уже осталась без лишнего страха. Кажется, я понимаю, что с ней случилось, так что и реакция организма понятна. — Можете, пожа.. — она не договаривает, её вырывает. Я остаюсь тут, пока не выйдет всё, и ей не станет лучше. Её предплечья начинают трястись, поэтому тяну руку выше, хватая её воротник, чтобы она не клюнула носом. Через время, когда Т/И более-менее отходит, спрашиваю: — Встать сможешь или надо подождать ещё? Плотно поджимая губы, со сдавленным взглядом и изогнутыми бровями, она кивает. Медленно поднимается. Мои руки вытянуты наготове, если в глазах опять потемнеет. — Идти сможешь? Снова кивок. Она не поднимает взгляд. Протягиваю пачку салфеток. Она осторожно берет, вынимает пару штук и судорожно вытирает рот, а после сжимает салфетки так, чтобы остатки были внутри ткани, и уводит сжатые за спину. Выходим из парка, выкидывая по пути мусор. Она молчит, так и не смотря на меня. То проклятие, на самом деле, было не сильным, уровень третий-полувторой, аура, хоть я и не вижу её так, как Т/И, была слабой, но обильной. Все следующие тренировки будут в специальном месте и с выбранными духами, пока они не закончатся. Сворачиваю за угол к чайной лавке неподалеку. — Нам ведь в другую сторону, нет? — говорит Т/И. Всё ещё хрипло и робко, но лучше, чем молчание. — Зайдем в чайный магазин. Я помню, там продавалось что-то против тошноты. Так тебе станет легче. — Н.. — Не спорь. Больше понимаю, чем слышу недовольное «Мгх!». Заходим в заведение. Это что-то вроде любительского кафе: маленькое пространство с двумя уже занятыми столиками, по стенам разложен продающийся чай, а прямо около двери сама касса. Можно купить как листья чая, так и попросить заварить в бумажный стаканчик. Т/И сейчас лучше быть на свежем воздухе, от ароматов, какими они бы ни были, может снова поплохеть. — Есть что-то против тошноты? — Ходзитя. — Тогда один стаканчик ходзитя с кубиком сахара и негорячий, пожалуйста. Чай заваривается, с тапающим* звуком его наливают в емкость, а затем размешивают сахар. Картой не принимают, и я расплачиваюсь мелочью. Надеваю на ободок крышку и передаю студентке. Делая быстрый вдох, она забирает стаканчик, крепко сжимая. Спускаемся обратно на улицу. — … — … — Спасибо. — Пей медленными небольшими глотками, — я не могу сказать ничего другого. łНо мне снова приятно это слышать.ł К концу пятого часа мы уже поднимаемся обратно в техникум. Т/И снова молчит. И я до конца не понимаю почему. Неужели ей так неловко из-за ее рвоты? Мысленно вздыхаю. — Обсудим тренировку? — Аура была такой слабой, что я решила, что смогу поглотить всю, из-за большего объема моей энергии моя техника лучше работала, и тогда я ещё больше убедилась, что у меня получится, но просчиталась и уперлась в стенку!! — быстро тароторит она. — Не так громко… Расскажи, про «лучше работала». — Ну как объяснить… Самое простое сравнение работы моей техники — как переливание крови. Поглощать чужое — это гемотрансфузия. Вечно незаполненный лимит — потерянная кровь, и пакеты с донорской кровью — проклятая энергия других. Чем больше мне подходят переливаемые эритроциты, то есть сила врага,— тем лучше проходит моя техника. И чем больше моей собственной маны — тем лучше я справляюсь. Я заметила, что таким образом могу поглотить более мощную энергию, но меньше по количеству. Придётся привыкнуть… — Ты почувствовала какие-то изменения, когда вливала свою энергию в проклятие? И ведь ты именно влила, а не просто ударила, так? — Да. Когда забирала энергию, а лимит закончился, то я не успела закрыть свои "врата", у меня пошло что-то вроде отторжения, и тем же способом мощным потоком я направила всё обратно, вместе со своею энергией, поняв, что не добью его. Но честно, это вышло будто случайно. — Ясно. Я увидел кое-что ещё. По моим предположениям, ты влила в проклятие часть себя, и так как это потекло, скажем так, по его "венам", то это было схоже не просто с ударом, а такое же отторжение, что оказалось сильнее. То есть таким методом твоя техника усиливается. Я не хочу подвергать тебя опасности, как было сегодня, но теперь ты должна научиться проворачивать такое, будучи не на грани. — Хорошо, — несильно кивает она. — Эй, — спокойно говорю я, — ты движешься к успеху. Она поднимает голову, её волосы прискакивают от движения, появляется улыбка, а в глазах что-то светится. У меня тоже так когда-то светилось. Не знаю насколько, но её энтузиазм поднимается. И мои уголки рта тоже дергаются, но подавляю это. Я не хочу, чтобы внутри неё что-то потухало. / Ты łсмоглаł. И всё же получилось! Может быть, справедливая цена. Кажется, будто ты опускаешься в горячие источники, а их воды залечивают слабости. Ты наполняешься решимостью: словно непробиваемые, но легкие доспехи. Хотя не так давно твое сознание тебя покидало. Вдыхаешь практически полной грудью. И… не стыдно вовсе, кстати. И всё-таки отличная черта характера: равнодушие к… не мелочам, конечно, но тому, от чего обычно воротят нос. — Вы ведь всё равно будете моим ментором, если Годжо-сэнсэй приезжает? (Как Вас называть?) — Да, — довольно быстро отвечает Нанами. — Он бездельник, так что с ним ты будешь учиться только на своем опыте. Я хотя бы могу сказать как пользоваться этим опытом правильно и что именно ты должна "испытать". Теория без практики бесполезна, но ещё хуже её полное отсутствие. То есть типичное обучение в техникуме… — он вздыхает. — Я, Идзити или Гиллимар объясним ему ситуацию всех последних событий. И раз так, то тебе стоит записать мой номер. — Ага. Открываешь записи контактов, нажимаешь на «+» и вводишь цифры. «"Нанами Кенто" добавлен в Ваш список». Теперь вообще круто. — Пиши, если что. Можешь звонить, но писать предпочтительнее. — Угу! — Дойдешь сама до дома? У меня ещё пара дел. — Конечно. Тогда… до следующей тренировки? — Да. До следующей тренировки. Теплая рука падает тебе на плечо, хлопает пару раз и затем опускается обратно. Жест тоже не очень уверенный, но менее неловкий, чем в автобусе. Кенто разворачивается, провожаешь его глазами какое-то время, но, кажется, это немного больше минуты, а потом и сама бежишь к своим. До следующей тренировки. / Опять. Я возвращаюсь домой и выдыхаю. Ещё и челюсть болит, сжимал, что ли?.. С Т/И в итоге всё хорошо, но впредь я должен быть аккуратнее. Смотрю вниз на свою обувь. До сих пор стою у порога и не раздеваюсь… если дел станет меньше, то поеду к морю на час хотя бы… Хм… может прямо сейчас, а? Оглядываюсь на кухню: надо прибраться. И приготовить себе что-нибудь. Наверное, я мог бы и заказать, но честно недолюбливаю это. И в электричке писал белобрысому, что теперь кажется, будто разучился читать… Через сорок семь минут рататуй готов. Всё по рецепту. Даже та самая румяная корочка есть. Но, кладя в рот, я не чувствую ничего особенного. Просто… еда. Я хотел бы ощутить вкус как надо, но не могу. «Но-но-но!» Как же бесит. Скоро еще и отчеты заполнять. «Просто жить». Значит — идти спать. Ха, оказывается есть разница между «отложить на потом, потому что лень» и «потому что устал». Устал… Ладно, всё равно не хочу грузить голову. — Йыа-ах..! — удивляюсь, как громко зеваю.       Глаза Т/И… не должны łтухнуть никогда.ł