Не тело, а храм историй

Ло Вэньчжоу не так давно вышел из душа. Разгоряченный, он расхаживал по квартире в одних домашних штанах, и как раз заваривал чай, когда в дверях появился Фэй Ду. Честно говоря, Фэй Ду успел задремать. На улице была зима, Ло Вэньчжоу полдня пробегал по городу, чтобы не позволить преступнику улизнуть. Сопровождавший его вместе с остальными коллегами Фэй Ду, который явно меньше был задействован в физической нагрузке в отличие от товарищей, промерз как раз из-за того, что был не столь подвижен. Приняв душ первым, в ожидании возлюбленного он пригрелся в кровати, провалившись в чуткий сон. Когда дверь ванной комнаты с тихим щелчком отворилась — молодой человек сразу встрепенулся, сбросив с себя остатки сна, поднялся и вскоре обнаружил Ло Вэньчжоу на кухне. Изначально он хотел попросить сделать чай и для него, пока взгляд не зацепился за шрам — чуть впалый участок кожи ниже левой лопатки. Он был не длинным, но неровным, будто кратер от маленького метеорита. Фэй Ду не впервые видел возлюбленного полуобнажённым, но обычно это происходило в нескольких случаях: тот собирался на работу, переодеваясь впопыхах, или раздевался после работы, сразу забираясь в кровать, либо они раздевали друг друга и там уже ракурс не позволял разглядывать ничьи лопатки. Там в целом было не до разглядывания. Приблизившись почти бесшумно, Фэй Ду не отказал себе в желании прикоснуться, обвести контуры шрама подушечкой пальца. — Когда ты получил его? — хриплым после дрёмы голосом полюбопытствовал Фэй Ду. Пусть он знал Ло Вэньчжоу ещё с тех пор, когда тот лишь оказался на службе в бюро, они в то время общались не так уж часто и близко, а после в их общении возник длинный перерыв, а после перерыва — бесконечное столкновение лбами в попытке стукнуть другого побольнее. Было как-то не до вопросов, откровений и историй из жизни. Только за время расследования цепочки дел, связанной с Фань Сыюанем, Ло Вэньчжоу трижды оказался тяжело ранен. Но шрам, примеченный Фэй Ду, не походил на свежий — капитан точно получил его не в последний год. Было интересно, во сколько передряг он вляпался из-за своего неповторимого умения лезть, не дожидаясь подкрепления. Ло Вэньчжоу, воодушевленный перспективой поделиться «боевыми заслугами», разом забыл про очередной суматошный рабочий день. С Тао Жанем ему было невозможно обсудить свои «трофеи», ведь тот либо был рядом, когда Ло Вэньчжоу их получил, либо оказывался рядом после и отчитывал его за нетерпеливость. В общем, на корню уничтожал все краски, в которых можно было рассказать столько грандиозных историй! Заимев внимательного слушателя в лице своего возлюбленного, который сам не понял, в какую ловушку себя загнал этим вопросом, Ло Вэньчжоу приготовился вжиться в роль. И пусть Фэй Ду так и не попросил налить ему чай, он все равно сделал это — так, за компанию, чтобы вместе разделить напиток за рассказом поражающих воображение событий. — Наконец проявил интерес не к преступникам, а к тому, кто их ловит? — не упустил возможности поддразнить возлюбленного капитан. Фэй Ду, ожидавший лаконичного ответа, оказался пленником истории на добрых полчаса.

***

То была первая серьезная миссия Ло Вэньчжоу после вступления в должность капитана группы уголовного розыска. Заброшенный цех на окраине города. Ночная операция по задержанию группы, организовавшей подпольное производство фальшивых антибиотиков, побочки которых — намеренно или непроизвольно — привели к череде смертей. Помещение было забито станками, стеллажами с сырьем и готовой продукцией в упаковках. Воздух был густым и едким, резал глаза. Группа захвата, возглавляемая Ло Вэньчжоу, заблокировала все выходы и методично зачищала цех, одного за другим прижимая к стене перепуганных «лаборантов». Все было под контролем, пока один из них, тщедушный паренек с лихорадочным блеском в глазах, не рванулся в угол, к груде тряпок. — Стоять! Руки за голову! — крикнул Ло Вэньчжоу, который в этот момент зафиксировал наручники на другом подозреваемом. Отпихнув его в сторону небрежно, как если бы перед ним был мешок с мусором, он ринулся вперёд. Парень тем времнем выпрямился, и в его руке оказалась самодельная дымовая шашка — стеклянная банка, набитая какой-то химией и… гвоздями. С диким, отчаянным воплем он швырнул ее в группу оперативников. То ли от отчаяния, что вся «работа проделана зря», то ли понимая неизбежность ареста и что все выходы заблокированы, он решил, что раз полиция поднасрала ему — он поднасрет им. Вероятно, та шашка была спрятана на случай, когда они будут готовы к облаве — это бы обеспечило им выгодное отступление. Но Ло Вэньчжоу и его группа ничем себя не выдали, а иначе либо пришли бы на пустой цех, либо оказались бы пойманы в западню. И не только никого бы не поймали, но и их ряды значительно поредели. Люди, которые берутся за преступления такого масштаба, готовы пожертвовать многим. Страшно представить, сколько ещё ловушек было запрятано в цехе. Словно в ответ на его мысли, в противоположной части здания что-то громыхнуло — группа, возглавляемая Тао Жанем, кажется, столкнулась с аналогичными обстоятельствами. Сердце Ло Вэньчжоу пропустило удар, но он не позволил эмоциям взять над ним вверх. — На землю! — рявкнул Ло Вэньчжоу. … И увидел, как молодой стажер, Ли Сяо, замер в нерешительности, уставившись на летящую банку. Времени на раздумья не было. Ло Вэньчжоу рванулся вперед, толкнул парня плечом вниз, накрыв его собой, и сам пригнулся. Раздался глухой хлопок, и помещение мгновенно заполнилось едким белым дымом. И тут — глухой удар в спину, чуть левее позвоночника. Острая, рвущая боль, от которой темнеет в глазах. Горячее. Что-то жутко горячее и острое вошло в него и застряло в напряжённых мышцах. — Лао Ло! — тревожно воскликнул кто-то сквозь кашель. Он не видел, кто. Дым ел глаза. Он почувствовал, как по спине под одеждой растекается липкое и мерзкое тепло. Ло Вэньчжоу завел руку назад и кончиками пальцев провел по тому месту, нащупав под тканью что-то твердое и влажное — осколок стекла. «Ранен», — пронеслось в голове, но тут же было отброшено. — Неважно! — его собственный голос прозвучал хрипло, в ушах звенело, и этот раздражающий звон, казалось, перекрывал боль. — Окружаем! Никого не выпустить! Второй группе — перекрыть вентиляционные шахты! Он продолжал отдавать приказы, стоя на ногах. Каждый поворот корпуса, каждый взмах рукой отзывался огненной болью в спине. Ло Вэньчжоу чувствовал, как осколок шевелится в ране, цепляясь за мышцы. Превозмогая слабость и не позволяя сознанию отключиться, он видел испуганные лица своих подчиненных в клубах дыма и знал — любая заминка с его стороны сейчас может стоить им жизни. Они не знают, что ещё спрятано в этом цехе и что случилось с группой, которую повел Тао Жань. Три часа. Потребовалось три часа, чтобы полностью взять цех под контроль, обыскать всех, собрать вещдоки. Все это время Ло Вэньчжоу руководил операцией, опираясь на стеллаж, чтобы не упасть, его лицо было мертвенно-бледным. Только когда последний преступник был затолкан в машину, а коллеги начали помогать раненым товарищам, Ло Вэньчжоу позволил себе расслабиться. Волна головокружения и тошноты накрыла его с такой силой, что он бы рухнул, если бы его не подхватили под руки. — Капитан Ло! Ты истекаешь кровью! — это был голос Ли Сяо, того самого стажера, в его глазах отражалось невыразимое чувство вины. В машине скорой, когда адреналин наконец отступил, Ло Вэньчжоу накрыла свинцовой слабостью. Врач, извлекавший осколок, покачал головой. — Как вы с этим ходили? Он вошел глубоко, задел мышечную фасцию. Еще сантиметр — и могла пострадать лопатка.

***

Ло Вэньчжоу завершил свой рассказ и встретился взглядом с Фэй Ду. В темных глазах напротив читался теперь не интерес, а крайняя серьезность — точно такую же он видел на его лице в день, когда возлюбленный бросился спасать его от взрыва. Фэй Ду ничего не сказал, про себя подумав, что, оказывается, тот случай во время расследования дела Хэ Чжунъи был не первый — Ло Вэньчжоу с момента вступления в должность капитана систематически не обращался за медицинской помощью, пока операция не была завершена. Нравилось в обморок падать, что ли? Это человек решил умереть на службе? Фэй Ду поднялся, обошел стол и склонился к Ло Вэньчжоу, который как раз подался вперёд, чтобы взять кружку и допить остатки остывшего чая. Его губы, тёплые и мягкие, едва ощутимо, с потаённой нежностью, прикоснулись к шершавой коже шрама. — Решил зализать мои раны? Я всегда знал, что у вас с Ло Иго общие корни, — желая разрядить обстановку, отозвался Ло Вэньчжоу в ответ на это чувственное касание, но в его голосе вопреки ожиданиям послышалась не насмешка, а тепло. — А их бесполезно зализывать, ты вляпаешься ещё в столько же передряг, о скольких собираешься рассказать.