Не тело, а храм историй

Палец Фэй Ду скользнул вниз, к ребрам, и наткнулся на другую отметину — длинную, идеально ровную белую линию. Она была тонкой, как след от лезвия, но глубокой. Ло Вэньчжоу поежился от этого щекочущего прикосновения и решительно поднялся из-за стола. Когда Фэй Ду так касался его, находясь за спиной, у него трепетало сердце, как у влюбленного мальчишки — странное чувство, даже в юношеские годы, когда у всех пора первой любви, подобное его не посещало. — Ты выглядел таким сонным и взъерошенным, когда пришёл сюда, не пора ли тебе на боковую, а? — пожурил капитан возлюбленного, проведя ладонью по его растрепавшимся и хранящими остатки влаги волосам. — Сяньшэн так преисполнился духом истинного рассказчика, он мог бы поведать мне сказку на ночь, — с ленцой протянул Фэй Ду, в его глазах появились лукавые искорки, а в голосе — смешливые нотки.

***

Вечерний час-пик. Автобус, следующий через весь Яньчэн, был забит до отказа. Ло Вэньчжоу стоял, держась за поручень, на крутых поворотах то и дело сталкиваясь с кем-то плечами и чувствуя, как те, кто не удержал равновесие, случайно наступали ему на ногу. Вернее, на обе. Он их просто уже в одинаковой степени не чувствовал. Он полчаса следовал за одним человеком — вертлявым парнишкой с пустыми глазами, известным в патрульном отделе уже не первый месяц. Ло Вэньчжоу, едва заступивший на службу, так устал искать кошек и гонять пьяную молодежь, чинившую дебош на улицах, что когда услышал, что какой-то нерадивый карманник так и не пойман — вызвался на эту неблагодарную работенку. Среди всего, что поступало им, патрульным, это был самый интересный случай. Карманник выбирал зачастую пожилых людей и женщин, придерживаясь стандартной схемы: садился в автобус в час-пик, ждал, когда тот окажется переполнен, а после с видом, будто проталкивается к дверям, чтобы выйти на своей остановке, вытаскивал кошельки и телефоны из сумок и карманов в давке. Ло Вэньчжоу видел, как он только что «обработал» старушку с авоськой, ловко вынув из ее потертой сумки кошелек. Доказательства были — пора брать. Автобус как раз подъезжал к остановке, и парнишка, успешно обобравший ещё одну старушку, теперь протискивался сквозь людей к дверям. Ло Вэньчжоу, тоже используя толпу как прикрытие, вплотную подошел к карманнику сзади, когда тот замер, ожидая смены сигнала светофора — парнишка был нервный. Пусть и проделывал подобное не в первый раз, видно было, что он торопился выскочить, словно переживал, что пропажу заметят и поднимут шум, привлекая к его личности ненужное внимание. Обостренная паранойя привела к тому, что он почувствовал приближение и нервно обернулся. — Полиция, — тихо, но четко произнес Ло Вэньчжоу прямо ему в ухо, одной рукой показывая удостоверение, а другой уже захватывая его запястье. — Спокойно. Выходим на остановке. Вместо того, чтобы испуганно сдаться, парень с выпученными от ужаса глазами издал странный звук — нечто между хрипом и вскриком. Напрягшись всем телом, он свободной рукой потянулся, но не в карман, а в рукав куртки, откуда бесшумно появился длинный и тонкий, едва уловимо блеснувший предмет — заточенный гвоздь с обмотанной изолентой рукояткой. Ло Вэньчжоу успел заметить резкий взмах и инстинктивно попытался увернуться, но толпа сдавила его со всех сторон — не было места для маневра, а шанс выбить из рук орудие был прерван повернувшим на светофоре водителем. Карманник, вероятно, хотел лишь напугать его, вынудив Ло Вэньчжоу отпустить руку, а сам намеревался после юркнуть сквозь толпу и выскочить на остановке. Мог ли он ожидать, что перед этим их будет ждать крутой поворот? Ло Вэньчжоу, в отличие от прочих, не церемонился. Карманник не мог знать, но даже если бы он рванул прочь — Ло Вэньчжоу бы не полез через людей с любезным «простите, извините», а растолкал бы их локтями, чтобы не дать цели фору. Поэтому, пусть он и вынужден был отпустить руку вора, то лишь для того, чтобы не упасть ни на кого, а то не иначе, что пассажиры попадали бы, как карточный домик. Ухватившись за плечо рядом стоявшего мужчины, Ло Вэньчжоу и правда смог удержать равновесие. Но уже не мог ни выбить орудие, ни схватить чужую руку вновь — все произошло в одно мгновение. Карманник оступился, полетев вперед, поэтому угрожающий взмах заточкой привел к тому, что та распорола футболку Ло Вэньчжоу на боку — крохи ткани не могли спасти от удара, пострадавшая кожа отозвалась жжением в ответ на глубокий и длинный порез. При виде крови нападавший перепугался так, словно четвертовал его, а не «поцарапал». Нервозность, сквозившая во всём виде карманника, достигла апогея. Кто-то из толпы, видевший произошедшее, в суматохе крикнул водителю не спешить и подождать на остановке ещё. Ло Вэньчжоу вопреки тому, что все пошло совсем не по плану, не растерялся. Воспользовавшись замешательством карманника, он выбил заточку из его трясущихся рук, грубо схватил за запястье и волоком вытащил наружу — все, кто мог подвинуться, вжались в друг друга так, как только могли. Наверное, несчастные пассажиры из-за вида крови решили, что тут не воровство планировалось, а убийство, которое прервал на удачу оказавшийся с ними в одном транспорте офицер. А незадачливый воришка, от которого именно сегодня по какой-то причине отвернулась удача, дико забился, рыдая и выкрикивая матерные ругательства, смешанные с мольбами. Ло Вэньчжоу чувствовал, как жжение нарастает, расползаясь от краев раны теплом, пока не понял, что это ленивыми струйками капает на землю кровь. Распоротую футболку ему было объективно жаль больше — он купил её вчера, потому что прежняя совсем износилась и не годилась даже для того, чтобы ходить в ней дома. И что теперь? Этот негодяй даже не возместит ему ущерб! Ну что за придурок? Его могли судить за мелкие кражи, а теперь этот идиот добавил в список обвинений нападение на офицера полиции. Отчаяние и впрямь способно погубить человеческую жизнь. Любопытно, что сам карманник никогда прежде не нервничал так. Свои трюки он проделывал не впервые, но в тот день он будто почувствовал приближение правосудия. Конечно, это он после «кровавой сцены» нафантазировал себе невесть что о Ло Вэньчжоу. Просто неудачные дни случаются, а Ло Вэньчжоу умеет появляться в (не)нужное время в (не)нужном месте. Да и не то чтобы патрульные особо охотились за этим незадавшимся карманником. Это Ло Вэньчжоу пришёл к ним на службу полный энтузиазма, пока не осознал, что реальность и ожидания расходятся, и не стал браться за что-то хоть отдаленно серьезное, пытаясь придать тому, что делает, бо́льшую значимость. В тот период он был молод и желал быть героем хотя бы в собственных глазах, ведь стать полицейским было его мечтой с детства.

***

Фэй Ду, который за время этой истории не только сам улёгся в кровать, но и уже с комфортом умостился под боком Ло Вэньчжоу, кончиками пальцев вновь и вновь проводил вверх-вниз по тонкой белой линии. Он смотрел на нее, словно читая историю, написанную на коже. — В твоих устах даже спасение пакета, уносимого ветром, звучало бы как незабываемый экшен, — произнес он, но на этот раз в его голосе прозвучала не нежность, а нечто иное — горькое понимание абсурдности их работы, где жизнь и здоровье можно потерять из-за гвоздя в руке отчаявшегося человека. — Будни в патрульных были настолько унылыми, что если бы я получил шрам, потому что спасал пакеты, это бы не было чем-то удивительным, — издав смешок, отозвался Ло Вэньчжоу. — Ты не представляешь, за какую работенку я брался, чтобы скрасить деньки, и даже несмотря на это Тао Жань все равно ежедневно доставал мое удостоверение из помойки. Ло Вэньчжоу замолчал, наблюдая, как Фэй Ду, приподнявшись на локте, потянулся вперёд, потерся кончиком носа о шрам, который ненавязчиво поглаживал все время, что капитан рассказывал о событиях тех дней, а после коснулся губами и его. Поцелуй был все таким же трепетным, и Ло Вэньчжоу поймал себя на мысли, что это ненавязчивое и осторожное действие выглядит так, будто Фэй Ду мог лёгкими касаниями «поглощать» его воспоминания, чтобы разделить их. Дементоры забирают положительные эмоции, а Фэй Ду — фрагменты его «героического» прошлого. Такой поцелуй будет однозначно приятнее.