You, Have Always Wanted a Place to Call Home

      Веко Шэнь Юаня дрогнуло, когда он снова поднялся на уровень, этаж, ступень, да что угодно — всё это чушь, и названия постоянно меняются в зависимости от инструкции. Он сидел там, бережно обнимаемый любящими руками Ло Бинхэ, и смотрел в пустоту. Он и правда собирался взрастить бессмертие, лёжа на спине, да? Или, точнее, на кое-чьих коленях, но принцип был, в общем-то, тот же. Целые поколения гордых, достопочтенных практикующих перевернулись бы в гробах, если бы увидели его.       Глядя на своего самодовольного парня и его густые, пышные волосы, он вновь подтвердил, что никогда, никогда не сможет признаться кому-либо в том, как он пережил свои невзгоды. Не то чтобы у них были друзья, но, конечно же, в какой-то момент они поговорят с людьми, и эти люди никогда не узнают. В любом случае, никто ничего не мог доказать, а он был довольно хорош в алхимии, так что всё было в порядке. История, объясняющая, почему ему не хватало физических способностей, уже была выстроена. В конце концов, он специализировался на других вещах, даже на других сложных научных предметах, которые казались искусными и требующими много времени. А Бинхэ был танком в их небольшой группе из двух человек, так что ему не нужно ещё что-то, кроме как сносно владеть мечом.       «Всё прекрасно», — подумал он, просто маринуясь на коленях своего Повелителя Демонов, вдыхая чудесный аромат палёной травы и озона. — «Всё прекрасно.» — Застонав, он ритмично ударил головой о крепкое, широкое плечо.       Женщины-героини в романах о жеребцах вкладывают больше труда, чем он, и это о чём-то говорит. Что за херня?       Бинхэ, совершенно не понимая настроения, выбрал именно этот момент, чтобы сказать: — А-Юань такой искусный, посмотри, как ты создаёшь Зарождающуюся Душу! Какая удача! Этот Бинхэ устроит нам настоящий пир.       Шэнь Юань, раздумывая, продолжать ли дуться или съесть еду Бинхэ, просто смирился с тем, что такова его судьба, выбрав безвольность и бездушное согласие человека, покончившего с миром. В конце концов, он снова начал сетовать на свою лёгкую эскалацию, как делал это циклично, прежде чем достичь счастливого момента, когда сдался и смирился. Он снова решил, что годы богатого кумовства должны были подготовить его к такому образу жизни. Проблема была в том, что годы чтения сянься всегда заставляли его думать, что ему следует больше работать, а не читать действительно крутые, сомнительные книги по алхимии. Если бы свитки Белого дворца существовали в его мире как вспомогательный материал для определённых серий, даже «Пути гордого бессмертного демона», он бы проглотил это дерьмо. Это была не работа, это был досуг.       Даже когда он узнал, что этот парень из Белого Дворца однажды снял кожу с человека, или с нескольких, чтобы сделать Пилюлю, пожирающую душу. Это было жутковатое времяпрепровождение, но всё же времяпрепровождение. Теперь же некоторые бежевые свитки его немного смущали, он так и не понял, из чего они сделаны, и не захотел спрашивать Бинхэ, чтобы узнать наверняка. Лучшей защитой было правдоподобное отрицание. …       Шэнь Юань, конечно, этого не ожидал, но почему-то не удивился так сильно, как мог бы, когда выяснилось, что его мутантские корни превращаються в что-то значимое. Он работал с главным героем, так что, пожалуй, это должно было его подбодрить.       Суть в том, что он был в своём саду, занимаясь садоводством, как это обычно бывает, и пытался медитировать, используя методы пятьдесят четвёртого свитка, или как там его зовут, когда весь сад начал клониться к нему. Фруктовые деревья, включая Юнь-Юня, который уже не был маленьким кустиком, срывали свои плоды и толкали их к нему; цветы выглядели так, будто вот-вот соберутся со своих стеблей, чтобы дотянуться до него, а все лианы колыхались и слишком напоминали какие-то образы, которые Шэнь Юань не хотел представлять. Он отреагировал очень спокойно и проявил изящество, закричав, как ребёнок, и побежал к Бинхэ. — Бинхэ! — позвал он. — Ло Бинхэ, Бин-гэгэ, что-то случилось с растениями.       Бинхэ прибежал, как только услышал, а Шэнь Юань ещё не успел сделать и шагу в их зловещую черную пагоду, которая все еще строилась, как вышел Бинхэ. — А-Юань! — крикнул Бинхэ, отметив состояние их зелени. Бинхэ успокоился, поняв, что происходит, но всё же радостно подхватил Шэнь Юаня на руки. Всё цвело, всё зеленело и покачивалось, словно дети, тянущиеся к матери. Это было прекрасно. Шэнь Юань был великолепен при дневном свете, его сад был пышным, полным жизни, его щёки румяные, когда он надувал губы, глядя на Бинхэ. — Что происходит? — спросил Шэнь Юань. — Они реагируют на тебя, А-Юань, — ответил Бинхэ, украдкой поцеловав его.       Шэнь Юань покраснел ещё сильнее, прежде чем спросить: — Почему? Как? , — крепко обняв Бинхэ за шею. — У А-Юаня духовные вены мутанты, — объяснил Бинхэ, слегка покачивая мужа, чтобы успокоить его. Он решил отнести их обратно в уже пригодную для жилья пагоду. На самом деле, он просто добавлял этажи, вместо того чтобы позволить своему А-Юаню пройтись. Он приготовит чай и убедится, что муж знает, что с ним всё в порядке, что он просто особенный. Богиня весны и изобилия, хотя, возможно, он бы не назвал его так.       Блестящий черный декор их дома был украшен резными изображениями волков, обвивающих кроликов. …       Шэнь Юань сиял, проходя по светящимся пещерам, а мох был фиолетовым и светился в темноте.       Эти пещеры появились в главе 554, когда Бинхэ искал чешую пурпурной молниеносной змеи, необходимую для лечения Лю Минъянь от отравления жёлтым ящероподобным крабом. Змея в тот момент находилась в спячке.       Главной причиной их пребывания там был остров в одной из пещер, а на этом острове росли сливовые деревья с зелёными крапчатыми сливами. Из них делали высококачественное лечебное вино, но их также можно было есть сырыми или добавлять в блюда, и, как предполагалось, они были невероятно вкусными. Поэтому, конечно же, Шэнь Юань попросил Бинхэ взять его в гастрономическое путешествие, как только они убедились, что он не умрёт мгновенно. Теперь можно было быть уверенным, что Шэнь Юань проживёт достаточно долго, чтобы Бинхэ добрался до него и заставил любого, кто попытается что-то сделать, глубоко пожалеть.       Они побывали в нескольких других царствах, но это было первое, где всё находилось в закрытой пещере. — Как думаешь, сейчас сезон? — спросил Шэнь Юань. — Если они ещё не дозрели, ты сможешь заставить их дозреть, — ответил Бинхэ.       Так что, да, он мог. Честно говоря, это было очень круто. «Корни улыбающегося нефритового цветка» немного напоминали бордель, но они были очень полезны для алхимии, главным образом благодаря его способности взаимодействовать с духовными растениями. Он не мог использовать их в бою, но мог просить духовные растения расти быстрее, легче справляться с теми, у кого были защитные механизмы, и вообще делать всё, что под силу настоящему хорошему садовнику.       Добравшись до острова, Бинхэ улыбнулся А-Юаню, чьи волосы были собраны в тугой пучок и скреплены красной лентой. Его собственные волосы были распущены лишь наполовину, но он был привычнее А-Юаня к длинным волосам. — Давай я тебя перенесу? — предложил Бинхэ, ожидая, пока Шэнь Юань перестанет дуться. Плавать в воде было слишком опасно, и они не могли рисковать, используя меч, чтобы разбудить фиолетового угревидного змея. Ну, могли, но Бинхэ сомневался, что Шэнь Юань захочет смотреть, как он прямо сейчас разрезает змею.       Шэнь Юань фыркнул и посмотрел в сторону. Бинхэ наклонился, восприняв это как знак, и нежно взял Шэнь Юаня на руки. Осторожно покрыв свои ступни ци, Бинхэ начал идти по воде, пока Шэнь Юань бормотал проклятия в адрес «братца Самолёта». Бинхэ давно пережил свой экзистенциальный кризис, вызванный его жизнью в жёлтой книжке, и теперь радовался тому, что может иметь то, что имеет. Семью с Шэнь Юанем и больше никаких тягостных обязанностей, которые никогда не делали его счастливым.       Остров был небольшим, но густо засажен сливовыми деревьями, которые одновременно цвели и плодоносили, что было невозможно, но это же был Путь Гордого Бессмертного Демона, так что кого это волновало? В конце концов, дело было в эстетике. Светящийся мох разросся над сталактитами на потолке, освещая деревья. Нежные бледно-розовые цветы потянулись назад, когда Шэнь Юань похлопал Бинхэ по плечу, чтобы тот спустил его, и неуклюже подбежал, чтобы удержать цепкие ветви. — Привет, — сказал Шэнь Юань. — Не возражаете, если мы возьмем немного ваших фруктов?       Бинхэ смотрел, как его муж купается в фиолетовом свете, как его тонкие пальцы переплетаются с тонкими ветвями, как лепестки цветов падают на него, пока деревья сотрясаются, а дыхание перехватывает. А-Юань был прекрасен. Шэнь Юань улыбнулся, когда цветущие ветви начали мягко покачиваться в его сторону. — А потом, я бы дал тебе немного энергии, это должно быть приятно? — предложил Шэнь Юань, но в этом не было необходимости: деревья явно были возбуждены, их полузакрытые цветы соблазнительно раскрылись. — Спасибо! — воскликнул Шэнь Юань и взбежал на дерево, слегка шевельнув ветвями в защитном жесте. Бинхэ это оценил. Достав большую плетёную бамбуковую корзину, Бинхэ последовал за ним, стараясь оставаться под деревьями, чтобы Шэнь Юань мог бросать фрукты в корзину. Корзина была большой, почти вдвое меньше Бинхэ, но сливы были редкими, и деревья были щедры. — Бросай их вниз, а я поймаю, — приказал Бинхэ.       Шэнь Юань кивнул, напевая что-то, и так и сделал. Бинхэ часто переставлял корзину, чтобы Шэнь Юань не промахнулся.       Бамбуковая корзина была полна, наверное, на четверть, когда Бинхэ почувствовал приближение кого-то. Его ци была ему знакома, и он сдержал ругательства, готовые сорваться с языка, и вместо этого сказал мужу: — К нам кто-то идёт.       Он не назвал имени Шэнь Цинцю, потому что заклинатель мог его услышать, а Бинхэ меньше всего хотелось подогревать его любопытство. В другой жизни Бинхэ снова рискнул бы расчленить этого человека, и, без сомнения, если бы Шэнь Цинцю подошёл к Шэнь Юаню, он бы так и сделал. Но он также знал, что Шэнь Цинцю — возможное воплощение брата Шэнь Юаня, поэтому надеялся на относительно мирную встречу. По крайней мере, настолько мирную, насколько это возможно для встречи незнакомых заклинателей возле духовного сокровища.       Шэнь Юань кивнул, но не перестал бросать сливы, уверенный, что Бинхэ справится со всем, что бы ни случилось, но его взгляд метнулся к одному из немногих возможных входов на остров.       Вперёд вышел человек, одетый в белое и зелёное. Он выглядел как учёный и бессмертный праведник. Его длинные прямые волосы развевались за спиной, а одна рука лежала на рукояти белого меча. Он выглядел красиво, подумал Шэнь Юань. Вполне в духе многих современных адаптаций сянься, где главные роли набирались из числа красивых айдолов, которые умели петь, танцевать и продавать фансервис перед камерами. Он был высоким, светлокожим и с таким стервозным лицом, что мог бы затмить его эр-гэ. — Уважаемые культиваторы, — выпалил мужчина.       Судя по его голосу, он нисколько не считал их уважаемыми. Скорее, он хотел начать драку, но кто-то в какой-то момент сказал ему, что сначала нужно попытаться мирно договориться. У праведного бессмертного гэгэ это не получалось.       Бинхэ смотрел на него, положив руку на рукоять Синьмо, а массивная бамбуковая корзина на спине выглядела совершенно неуместно. Бинхэ скрыл свою демоническую метку до того, как появился странный заклинатель. Шэнь Юань предположил, что это сделано для того, чтобы избежать драки, что Шэнь Юань оценил, прекрасно понимая, что если бы не он, бессмертный гэгэ превратился бы в размазанное пятно на полу. «Покойся с миром, бессмертный гэгэ», — подумал Шэнь Юань, прежде чем решиться на посредничество. — Мы здесь не для того, чтобы сражаться с Даочжаном. Мы пришли собрать немного слив, вот и всё. Можете делать то же самое или продолжать заниматься тем, что привело вас сюда.       Бессмертный гэгэ выглядел так, будто высосал лимон, но его лицо не дрогнуло. Это было впечатляюще. — Этот Шэнь Цинцю из Цанцюн сговорчив. Не могли бы уважаемые заклинатели представиться? — спросил мужчина.       Шэнь Юань убедился, что его лицо не выдаёт ничего странного. Ну что ж. Он действительно этого не ожидал. Какая расточительность — наделять этим лицом мерзкого негодяя. Что-то в нём показалось ему знакомым, но он никак не мог понять, что именно. — Мы всего лишь два странствующих самосовершенствующихся. Уверен, Шэнь Цинцю из Цанцюн не придётся беспокоиться о том, кто мы, — протянул Шэнь Юань, пытаясь понять, стоит ли ему использовать настоящие имена или вымышленные. Или просто промолчать.       Шэнь Цинцю продолжал пристально смотреть ему в лицо, не морщась от страха. Чтобы сделать это, ему пришлось смотреть мимо Бинхэ, а Бинхэ был тем, у кого был меч, так что желание изучить Шэнь Юаня было явно сильным, пусть и невыразимым. Этот взгляд ясно дал понять, что его следующие слова определённо адресованы Шэнь Юаню. — Уважаемый заклинатель, разве вы не заметили, — Шэнь Цинцю сделал паузу, словно собираясь с мыслями, прежде чем продолжить, — сходства между нами? Этот Шэнь Цинцю хотел узнать, откуда вы родом.       Брови Шэнь Юаня приподнялись, и тут Бинхэ, к счастью, вмешался: — Этот… странствующий заклинатель уверен, что знать, откуда родом мой спутник-даос, не имеет особого значения. А этот скромный человек уверен, что место рождения его мужа больше не имеет никакого отношения к достопочтенному Шэнь Цинцю.       Хотя формально это было верно, Шэнь Юань действительно не понимал, почему Бинхэ так говорит. Да, без понятия, Пекина здесь не существовало, и неужели Бинхэ действительно сделал паузу, чтобы не сказать «этот господин» вместо «этот странствующий заклинатель»? Серьёзно? К тому же, никто не убрал руки с мечей.       Шэнь Цинцю, казалось, переваривал эту информацию, прежде чем усилить напряжение в комнате, спросив: — Великий предок, оскорбит ли вас анализ крови?       Шэнь Юань изо всех сил старался не упасть с дерева. Что за фигня? Бинхэ кивнул в знак согласия. Шэнь Юань хотел покинуть тело и слиться с деревом.       «Бинхэ», — Шэнь Юань кричал внутри. — «Что с тобой? Что ты делаешь? Он не был родственником Шэнь Цинцю, не мог им быть. Он даже не из этого мира. Или это был просто способ избавиться от Шэнь Цинцю?» — Шэнь Юань был в полном замешательстве. Он также не понимал, как Шэнь Цинцю считает их родственниками, или почему он «Предок», но это уже совсем другое дело. — Можете ли вы нарисовать талисман? — спросил Бинхэ.       «Какой талисман?» — подумал Шэнь Юань, прежде чем воспоминание пришло ему на ум? Тот самый, с паршивым происхождением? Тот, который использовался лишь в половине случаев, а в остальное время использовался тест с каплей крови, хотя в «Пути гордого бессмертного демона», как и в его мире, он был неточным?       Шэнь Цинцю вытащил из рукава листок бумаги-талисмана, обнажив Сюя ровно настолько, чтобы вытереть большой палец о лезвие меча. Он быстро нарисовал необходимые символы, которые были до смешного простыми и должны были работать независимо от точности линий.       Шэнь Юань наблюдал, как Шэнь Цинцю послал ему бумажку с талисманом. Бинхэ перехватил её, внимательно изучил и передал Шэнь Юаню на дерево. Шэнь Юань уколол палец кинжалом на поясе, тем самым, который Бинхэ настоял носить при себе, и ожидал, что талисман не подействует. Вместо этого он засиял мягким голубым светом.       Ну, чёрт. Это было нечто.       Как?       Шэнь Юань хотел бы получить ответы на некоторые вопросы.       Шэнь Цинцю, где-то за неподвижным сучьим лицом, выглядел так, будто его выпотрошили. Слегка прищурился, глаза захлебнулись, он глотал только слюну и воздух, пытаясь осмыслить нового родственника.       Казалось, Шэнь Юань может причинить ему боль.       Шэнь Юань не мог понять, как ему удалось найти это выражение лица. Казалось, он уже видел его раньше, но не мог понять, где именно. Эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как он увидел Шэнь Цинцю. Может быть, они действительно похожи? — Ах, какой сюрприз, — сказал Шэнь Юань. — Я не думал, что у меня есть живые родственники в этом мире.       Шэнь Цинцю ответил: — Я тоже.       Оба внимательно посмотрели друг на друга, отмечая всё, что могли заметить. Форму бровей, изгиб скул. У Шэнь Юаня глаза были круглыми и кошачьими, а у Шэнь Цинцю — узкими и лисьими, но подбородок у них был одинаковый.       Бинхэ убрал руку с рукояти меча, не то чтобы это делало его менее опасным, но Шэнь Цинцю этого не знал.       Однако это побудило Шэнь Цинцю сделать то же самое, осторожно переправившись через воду, чтобы встретиться с ними на острове. Шэнь Юань спрыгнул с дерева, но ветви зацепились за него раньше Бинхэ и повалили его на землю, словно он не мог сделать то же самое самостоятельно. …       Шэнь Цинцю взглянул на своего предка раз, другой, третий, и ещё сотню раз. Он не думал, что отвёл бы взгляд, если бы не человек в чёрном, излучавший угрозу всеми своими чувствами. Первым признаком их возраста было то, что Шэнь Цинцю не мог распознать их совершенствование, а без двух мощных духовных инструментов это было просто невозможно. Он был Лордом Пика, недавно вступившим в должность, но всё же. Вторым — то, что он никогда не слышал об их сходстве, и если бы они присутствовали в мире совершенствования на их уровне последние пятьдесят лет, он бы это сделал. Он был главой стратегического Пика, он должен был следить за угрозами. Или, конечно же, если бы его собственный Учитель знал о заклинателе по имени Шэнь, так похожем на него, он бы рассказал Шэнь Цинцю, чтобы, по крайней мере, наладить связь. Он понятия не имел, где они обучались и откуда пришли. И вот они здесь, богатые и могущественные, словно выросли из земли полностью сформировавшимися. Один из них излучал опасность, другой обладал редким даром, который обеспечил бы и до сих пор выигрывает ему почётное место в любой секте, в одиночку ухаживающей за лечебными садами.       Он еще не знал имени этого человека, но выглядел он так, будто был высечен из толстого нефрита или фарфора, мягкий и милый, с большими блестящими черными глазами и волосами, ниспадающими до талии, не совсем прямыми, но почти, волнистыми на тонких прядях, что так отличалось от волос самого Шэнь Цинцю.       Он был одет в мантию из роскошной ткани. Странствующие заклинатели? Шэнь Цзю ни на секунду не поверил этому. Мужчина был одет только в непомерно дорогой шёлк демона-паука, каждый слой которого, казалось, был нежно-зелёного цвета, расшитый красными журавлями. На талии висел нефритовый кулон в форме кролика.       Когда его предок приблизился, отойдя от сливовых цветов, которые частично скрывали его, Шэнь Цинцю не мог не заметить сходства, но и не мог не быть поражен его образом. Он был завораживающе красив с пухлыми, красными губами и кожей, как молоко. Эти большие черные глаза смотрели на него с добротой, которую он не видел нигде, кроме как в борделе, и в детстве у своего брата. Он был маленького роста. Его рост был примерно до груди Шэнь Цинцю, только если бы его жестокий муж когда-нибудь позволил бы ему быть так близко. Он был похож на прекрасную нефритовую статую мужчины, и Шэнь Цинцю сомневался, что он был заклинателем боевых искусств. Скорее всего, духовным, может быть, даже алхимиком.       Его предполагаемый муж, напротив, был одет в чёрную ткань такого же качества и значительно выше своего супруга. У него были густые кудри и красивое лицо. Единственным его заметным недостатком на данный момент было то, что он был женат на предке Шэнь Цинцю и, по-видимому, не стеснялся носить на спине крестьянскую корзину.       В нём было что-то такое, от чего у Шэнь Цинцю волосы на затылке встали дыбом, словно при первой встрече с собственным хозяином, когда он понял, что никогда не сможет победить его в бою. Он был всего на несколько дюймов выше самого Шэнь Цинцю, но эти дюймы казались ему футами, и он смотрел на Шэнь Цинцю так, будто тот был всего лишь досадной помехой, которую нужно развлекать, пока супруг не устанет от него. Этот человек представлял собой угрозу. — Не обращайте внимания на моего мужа, — сказал Шень Юань, отказавшись от прозвища «даосский товарищ» в пользу более привычного обращения. — Он всегда был защитником.       Шэнь Цинцю чувствовал себя неловко, не зная, что сказать. Не отпугнет ли формальность? Что ему делать в этой ситуации? Никто никогда не учил его, как вести себя при встрече с возможными предками, которые живы, а не похоронены в земле.       По милости Божьей его предок продолжал говорить, давая ему время собраться с мыслями: — Меня зовут Шэнь Юань, моего мужа — Ло Бинхэ, и, похоже, мы действительно родственники. Не хотите ли сливу?       Шэнь Цинцю чуть не расхохотался. Эти деревья превзошли бы земледельцев, которые срывали их ветви, превращая их в кашу, а тут его предок, Шэнь Юань, именно Шэнь, подносит ему фрукты, словно это было легко, и, возможно, для него это было так? Шэнь Цинцю не упустил возможности увидеть, как ветви ласкают человека. — Эти деревья опасны, — сказал он, одновременно предупреждая и уклоняясь от ответа.       Шэнь Юань что-то напевал и повернулся к Ло Бинхэ: — Дай ему корзину, а я брошу сливы.       Вот так Шэнь Цинцю оказался с небольшой рыночной корзинкой, похожей на ту, в которой он видел распроданные семена дыни, и ловил сливы, которые его предок с радостью бросал в неё.       Он прекрасно понимал, какой взгляд на него устремлен Ло Бинхэ, так же как и то, как тихо хихикал его предок, когда Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ были вынуждены компенсировать то, что, как почти наверняка заметил Шэнь Цинцю, было забавой Шэнь Юаня, а не его плохой стрельбой. — Можем ли мы сделать сливовое вино? — спрашивал Шэнь Юань своего мужа. — Конечно, мы можем, Юань-эр, — отвечал зверь в человеческом обличье. — Мы можем делать сливовое варенье, и маринованные сливы, и сушеные засахаренные сливы.       Разве это не было слишком дорого? Каждая слива Шэнь Цинцю отправится в Цяньцао, чтобы стать лекарством, спасающим жизни. Ло Бинхэ, однако, заметно смягчился, услышав вопросы мужа, и предок Шэнь Цинцю, казалось, был рад такому угощению. Несмотря на расточительность, Шэнь Цинцю успокоило то, что его предок, похоже, был в счастливом браке. ….       Полгода спустя Шэнь Цинцю сидел у костра. Они пользовались услугами нейтральной курьерской службы для передачи сообщений, и Шэнь Цинцю часто обращался за советом по темам, не имевшим политического значения. Речь шла о местах обитания некоторых животных, свойствах спорных лекарств, а также о собственном понимании современных границ мира культивации и некоторых малоизвестных новостях. Однажды его предок прислал ему рисунок кустарника и спросил, знает ли Шэнь Цинцю, что это такое, или можно ли найти ссылку на него в библиотеке Цинцзин. Ему пришлось обратиться в Цяньцао, чтобы выяснить это, а Му Цинфан всё ещё не сдавался узнать, где Шэнь Цинцю нашёл изображение Облачного Фруктового Дерева. Шэнь Цинцю не рассказывал. Шэнь Юань был его предком, и ничьим другим.       Они обменялись не просто любезностями. Никто не говорил о личном стыдном прошлом или детских страхах, но Шэнь Цинцю чувствовал, что лучше понимает мужчин. Мягкий, милый Шэнь Юань с его проницательным умом и острый, мрачный Ло Бинхэ, который оберегал Шэнь Юаня, словно дракон свою жемчужину.       Это была искра безумия, и очередной разговор с Юэ Ци вырвал у него вопрос. Последние три лунных цикла он занимался оформлением новых инструментов только для Юэ Цинъюаня, а теперь настоял на том, чтобы держать их в заложниках в обмен на неестественный визит без слов. Шэнь Цинцю принципиально отказался подавать чай. Юэ Цинъюань всё же оставил на столе ещё одну свою безделушку — искусно сделанный веер с изящно прорисованным изображением Цанцюн. Он имел наглость одарить Шэнь Цинцю дрожащей улыбкой, оглядываясь на него перед тем, как покинуть бамбуковый дом. Словно именно Шэнь Цинцю оставил Юэ Цинъюаня позади. Иногда ему хотелось дать своему уважаемому Главе Ордена что-то, от чего тот вздрогнул бы.       Этот и предыдущие годы заставили его спросить: — Великий предок, я ищу совета.       Эти люди его не знали. Один из них был родственником, что бы это ни значило, но Шэнь Юань был исключительно вежлив, и у них не было никаких связей с Цанцюн. Поэтому он спросил, потому что к кому ещё ему приходилось обращаться, кроме женщин в борделях? К женщинам, которых он уважал, но с которыми не мог перемолвиться ни слова, опасаясь, что они отдадут информацию за серебро.       Брови Шэнь Юаня поднялись, и он со всей искренностью молвил: — Говори. — У меня был. У меня есть брат. Мы непримиримы. Он не хочет мне рассказывать, — тут Шэнь Цинцю сделал паузу, собираясь с мыслями. — Мы расстались в молодости, а когда снова встретились, я подумал: «Похоже, ему стыдно знать меня.» Я не знаю, почему он не сдержал обещания найти меня, и из его уст я слышу только извинения.       На лице Шэнь Юаня отразилось понимание: — Есть ли у него причины стыдиться?       Шэнь Цинцю сидел в горьком молчании и отказывался произнести хоть слово.       Шэнь Юань потёр переносицу: — Ты когда-нибудь рассказывал брату, какие твои чувства он задел? Что он тебя ранил.       Шэнь Циньцю старался не рявкнуть: — Зачем мне это? Он всегда только извиняется за это.       Шэнь Юань ответил: — Тогда расскажи ему об этом подробно. Объясни ему, почему его извинения ранят тебя, словно ты объясняешь их маленькому ребёнку, человеку, ничего не знающему о вашей вражде. Если его ответ покажется тебе неприемлемым, если ему действительно стыдно знать тебя, то, по крайней мере, ты больше не будешь гадать над его доводами и тратить время на надежду, которая никогда не сбудется.       Шэнь Циньцю уставился на него, словно не веря ему, и Шэнь Юань мог только обратиться к совету среднего ребенка, который он знал, поскольку рос в окружении очень контролирующих братьев и сестер. — Хорошо, а ты пробовал на него сесть? …       Шэнь Юань не был не готов к насилию, но он всё же был из современного мира. Именно поэтому его беспокоило, насколько мало его заботили жизни других, когда на кону была безопасность Бинхэ.       Используя свой веер, он посылал острые лезвия ветра, чтобы рассечь некоторых из мелких демонов, пока Бинхэ расправлялся с более крупными чёткими взмахами Синьмо. Они выглядели как нечто среднее между свиньей и гориллой, с огромными, неповоротливыми телами, глазами-бусинками и острыми зубами. Шэнь Юань, на этот раз не зная их имён, подумал, что они не фигурируют в истории. Они были втрое больше Бинхэ, двигались стаями и падали легко, словно были сделаны из бумаги.       Три недели назад, когда он собирал цветы вместе с Бинхэ, они столкнулись с бандитами. Шэнь Юань впервые в жизни убил человека.       После этого Бинхэ смотрел на него со страхом, изо всех сил пытаясь отстраниться, словно это могло отвлечь внимание от окружавших их трупов. Он так боялся, что Шэнь Юань убежит от него, что это просто разрывало его на части. «Я пришёл с тобой в другой мир!» — хотелось крикнуть Шэнь Юаню. «Я здесь», — думал он всеми фибрами души. «Я здесь». Но слова показались ему неподходящими. Шэнь Юань вытащил платок из рукава и осторожно вытер забрызганные кровью щёки Бинхэ. — Мой Бинхэ всегда такой неряшливый, — упрекнул Шэнь Юань, имея в виду как их нынешнее состояние, так и многочисленные описания Бинхэ, «купавшегося в крови», которыми усеян Путь гордого бессмертного демона.       Он всегда это знал.       Бинхэ пошевелил плечами, разминая их, и ухмыльнулся, когда последний из Красных Горилл упал на землю. Оглянувшись, он увидел, что выражение его лица было на треть самоуверенным и на две трети усталым, а улыбка была далеко не такой ослепительной, как обычно. Он словно ожидал, что Шэнь Юань побежит на волю. Шэнь Юань не преминул улыбнуться ему. Несмотря на то, что в волосах Бинхэ застряли кусочки кожи, он улыбнулся и подошёл к своему парню, схватил его за руку и сказал: — Давай найдём воду. Если она высохнет, будет так больно мыть твои кудри.       Бинхэ лучезарно улыбнулся ему и осторожно потянул Шэнь Юаня, предположительно, в сторону безопасного водоема. — Мы находимся у пруда, точнее, у леса гигантских лилий, — сказал Бинхэ.       Глаза Шэнь Юаня расширились. — Разве это не то место, где вы с Лю Минъянь… — начал он, но его перебил Бинхэ, выкрикнув его имя и захлебнувшись: — А-Юань, А-Юань, пожалуйста. Пожалуйста. Милый, дорогой, баобэй-эр, ты же знаешь, что в моём сердце только ты.       Его лицо было таким красным, что Шэнь Юань хотел его ущипнуть, что он и сделал. В конце концов, это был его парень, Повелитель Демонов. После всего этого он смутился из-за того, что Шэнь Юань прочитал о его многочисленных сексуальных контактах с разными женщинами.       Хотя, честно говоря, он невольно задумался, чем же он обладает по сравнению с такими женщинами, как Лю Минъянь? Способностью сочинять псевдопсихологию, чтобы давать жизненные советы на основе того, что можно назвать поп-культурой? Ореолом Мэри Сью, рожденной в культуре, далеко не столь жестокой, как в «Пути гордого бессмертного демона», и потому производящей впечатление более доброй? Он ведь и правда был обычной женщиной-протагонистом, которая ничего не делала, не так ли?       Что дал Шэнь Юань Ло Бинхэ, чего Ло Бинхэ не мог получить от кого-то другого в Пекине? Кого-то более красивого, менее болезненного, более обаятельного, чем он сам? Не то чтобы Бинхэ когда-либо, ни разу, не вызывал у него чувства нежеланности, но эта мысль не покидала его. Он знал, что делает Бинхэ счастливым, но в глубине души… просто не знал, как долго это продлится. Он был бы рад остаться, пока Бинхэ хочет его. В крайнем случае, если всё рухнет, он мог бы стать отшельником-алхимиком.       Когда они добрались до леса гигантских лилий, это место оказалось прекраснее, чем можно было описать. Крупные белые цветы цвели на воде, наполняли воздух ароматом, а кувшинки заманчиво плавали в воде. …       Юэ Цинъюань летел рядом с Сяо Цзю, чтобы встретиться с предком Сяо Цзю.       Сяо Цзю, и теперь он мог называть его именно так, вместо того, чтобы довольствоваться Цинцю-шиди, признал, что именно этот человек был причиной того, что Сяо Цзю прижимал его к себе, пока он не признал худшую из своих ошибок. Он даже не знал, где Сяо Цзю достал эти талисманы, но они отказывались ломаться, что бы он ни делал. К его бесконечному удивлению, Шэнь Цинцю не оставил его навсегда, как только ему удалось вырвать секреты из его уст. На этот раз он смог сохранить Сяо Цзю, и, более того, ему снова позволили стать Ци-гэ. Он никогда не мечтал вернуть Шэнь Цзю во всех важных отношениях. Он больше не цеплялся за то, что осталось от их прошлого, как голодный человек, живущий одними лишь крохами их прошлого.       В ту ночь они не отходили от постели Юэ Цинъюаня.       Увидев их на поляне, он с удивлением обнаружил поразительное сходство между Шэнь Цинцю и его предком, хотя старший был гораздо меньше ростом. Оба были красивыми мужчинами, хотя он всегда предпочитал своего Сяо Цзю. Однако сходства было достаточно, чтобы вызвать мгновенную симпатию. Оставалось только подождать и посмотреть, сохранится ли эта симпатия при первой встрече.       Краем глаза он наблюдал, как его Сяо Цзю оживился, когда они подошли ближе, всегда такой жадный до того, что он считал своим. Как мило. — Уважаемый предок, — поприветствовал Шэнь Цинцю. — А-Цзю, — поприветствовал его Шэнь Юань, а Бинхэ склонил голову.       Юэ Цинъюань, приветствуя пару, настороженно следил за ними. Тот, что в чёрном, наверняка был Ло Бинхэ. Так его назвал Сяо Цзю, когда они говорили о его случайной встрече; он был опасен. …       Шэнь Юань, честно говоря, понятия не имел, как он стал предком Шэнь Цинцю, но винил во всём Бинхэ, которого всё это забавляло больше всего на свете. Ну же! Это же твой бывший мерзавец-хозяин! Неужели у тебя совсем не осталось злости? — Прошлое может остаться в прошлом, А-Юань, — говорил Бинхэ.       Как будто Шэнь Юань не знал, что у Бинхэ есть обиды.       Тем не менее, было приятно общаться с главой ордена Цанцюн и одним из его пиковых лордов. Шэнь Юань не знал, встречались они или нет, но это определённо заставило его усомниться в изначальной скудной истории их обоих. Глядя на руку Юэ Цинъюаня на пояснице Шэнь Цинцю, Шэнь Юань хотел фыркнуть: «Брат, это его задница!» Он поверит в это, когда Юэ Цинъюань перестанет делать то, что Бинхэ всегда делал, — держаться чуть впереди Шэнь Юаня, чтобы иметь возможность оттолкнуть его назад, если возникнет такая необходимость.       Однако самое важное в общении с ними заключалось в том, что оно помогало Шэнь Юаню определить, какое место они с Бинхэ занимали в истории Пути Гордого Бессмертного Демона. Кроме того, оно давало им нечастых партнёров для завтрака.       Означало ли это, что у них двойное свидание?