You, Have Always Wanted a Place to Call Home

      Шэнь Юань рассмеялся, когда Бинхэ сзади поцеловал его в щеку. — Бинхэ, — упрекнул он.       Он не возражал, но чувствовал, что не должен протестовать без какой-либо особой причины, за исключением, может быть, его собственных инстинктивных социальных инстинктов, касающихся приличий. — А-Юань не против, — Бинхэ целовал его правую щеку, за ухом, затылок. — Он просто считает, что должен на это пожаловаться, — пробормотал Бинхэ между ласками.       Шэнь Юань содрогнулся от этого чувства. — Бинхэ, — прошептал он, и голос его дрогнул от удовольствия. Щёки его залились краской, и ему показалось, что колени вот-вот подкосятся. Он упадёт на пол и превратится в лужу, правда. — Ммм, — промычал Бинхэ, одними губами касаясь верхней части позвоночника Шэнь Юаня, и оттянул воротник ханьфу, чтобы добраться до большего количества кожи.       Шэнь Юань поежился от этого ощущения, прежде чем всерьёз попытаться вырваться. Бинхэ, конечно же, позволил ему убежать. Он лишь выпрямил спину и с обожанием улыбнулся Шэнь Юаню.       Шэнь Юань потёр затылок, но всё ещё чувствовал губы Бинхэ. Гневно глядя на своего парня, он спросил: — Что ты пытаешься сделать? — А-Юань говорит это так, словно мы никогда раньше не целовались, — самодовольно ответил Бинхэ, вспоминая, как много раз он клал А-Юаня на цветочное поле или на красивый, покрытый мхом камень и льнул к его пухлым губам. Дотянуться до красивого лица А-Юаня он мог, только слегка согнувшись или приподняв его. Рост мужа всегда его радовал.       Шэнь Юань хотел в него чем-нибудь кинуть, что было постоянной и непрекращающейся борьбой с его парнем. Не стоило же ему так гримасничать, правда? Как будто он знал, что Шэнь Юаню нравятся их проявления нежности, и считал его попытки отрицать это умилительными.       Бинхэ протянул руку и взял в руку прядь длинных волос Шэнь Юаня, которая под тяжестью выпрямилась почти до конца. Он накрутил прядь между пальцами. — Как долго А-Юань находится здесь, в этом мире со мной? — спросил Бинхэ.       Шэнь Юань… сам толком не знал. Сначала он не обращал внимания на дни, да и телефона у него не было, чтобы проверить дату. Они не стали заводить бумажный календарь или приобретать что-то, что считалось таковым в Пути Гордого Бессмертного Демона. Прошло две зимы. Или, по крайней мере, ему так казалось. Их дом в горах Хуашань находился в тёплом климате, поэтому снега там не было, но они с Бинхэ много путешествовали. В Сиане выпал снег, когда они приехали туда только ради мяса Благословенного Длинношерстного Медвежьего Быка, который оказался просто огромной овцой с зелёной шерстью. Когда они снова приехали, чтобы закупиться на рынке и поесть ещё бараньего супа, деревья цвели, и всё было зелёным, а позже, во время следующего визита, деревья оказались бесплодными.       В большинстве мест уже наступило лето, за исключением самых северных районов, где лета почти не бывало, а были времена года менее холодные, чем в других местах. — Год, — наконец ответил Шэнь Юань, подумав. — Возможно, больше, но я не уверен?       Бинхэ распутал созданное им закручивание, закрутив прядь, с которой он играл, в другую сторону. — Больше года, — повторил он.       Их разговор был праздным, и ничто не казалось неуместным или особенным. Для них это был обычный день. Бинхэ одел его утром, не торопясь, выбирая наряд на день. Что-то роскошное и фиолетовое, расшитое гортензиями, каждый лепесток которых переливался оттенками синего и лавандового. Бинхэ заплел для него две пряди волос Шэнь Юаня сзади и связал их лентой-шнурком, так что кисточки спускались по спине Шэнь Юаня. Шэнь Юань, в свою очередь, заплел волосы Бинхэ в ту же косу, но половину собрал, чтобы можно было заколоть корону. Они обнимались, завтракая. Шэнь Юань практически сидел на коленях у Бинхэ, как и делал почти каждый день.       Теперь они отправились в сад, чтобы проверить растения Шэнь Юаня.       Ничего необычного. Абсолютно ничего. Вот почему Шэнь Юань был удивлён словами, вырвавшимися из уст Бинхэ. — А-Юань выйдет за меня замуж? — спросил Бинхэ, прежде чем поцеловать кончик пряди волос, которая связывала их двоих, словно алую нить судьбы. Хрупкая и ранимая, но всё же соединяющая их.       Отчасти Шэнь Юань, должно быть, ожидал этого вопроса. Бинхэ не слишком-то скрывал свои намерения. Его самодовольное ликование, когда он называл себя мужем Шэнь Юань перед всеми, кто был готов его слушать, было столь же неоспоримым, как и то, насколько он был великолепен в приготовлении пищи. Где-то в глубине души он всегда знал, что Ло Бинхэ хочет стать его мужем, потому что Бинхэ выдыхал это стремление, как некоторые выдыхают воздух, но он просто… никогда не задумывался об этом сознательно. — Да, — ответил он, пораженный не самим утверждением, а легкостью, с которой оно вырвалось.       Он был молод, не так ли? Когда-то это его беспокоило, но перед лицом самого вопроса он не проявил ни капли нежелания отрицать. Он подумал, что бы сказал, если бы Бинхэ надавил на него в начале их миграции, и подозревал, что ответ был бы таким же, как сейчас.       Улыбка, озарившая лицо Бинхэ, сама по себе могла бы озарить всю долину, и Шэнь Юань не мог отвести взгляд, даже будучи ослеплён красотой Бинхэ. Почему Бинхэ должен был быть таким красивым? Это было ошеломляюще, и всякий раз, когда Шэнь Юань привыкал к нему, Бинхэ делал что-то вроде игры мышц, улыбки или вздоха, и Шэнь Юань чувствовал, что вот-вот уплывёт от его ласки.       Бинхэ отпустил прядь, за которую цеплялся, обнял Шэнь Юаня и снова поцеловал его в лицо. В лоб, в щёки, в глаза, в кончик носа, а затем прижался губами к его губам. Язык Бинхэ скользнул по линии его губ, и Шэнь Юань принял его, прильнув к плечам Бинхэ и позволив себя увлечь в подводное течение любви Бинхэ.       Бинхэ ненадолго отстранился, чтобы выдохнуть: — А-Юань ни в чем не будет нуждаться; этот муж клянется, что будет с тобой поступать правильно.       Слова прерывались влажными поцелуями, звуки звучали непристойно в тишине сада. …       Они наслаждались жареным мясом из какой-то шашлычной, хотя Шэнь Юань не смог бы ответить, является ли мясо на бамбуковых вертелах анахронизмом или нет, если бы его спросили. Впрочем, это было не так уж важно. Он чуть не упал, увидев в одном ресторане у Южного моря «bubble tea», и только быстрая реакция Бинхэ спасла его от удара лицом в грязь. «Bubble tea» был неплохим, и Бинхэ удалось раздобыть для них горсть тапиоковой муки.       Краем глаза Шэнь Юань заметил, что Бинхэ сделал вежливое лицо, словно хотел что-то сказать о специях или о приготовлении пищи в целом, но передумал. Он механически прожевал последний кусок и, проглотив его, повернулся к Шэнь Юаню и спросил: — Я думал о белом цвете для твоих одежд.       Брови Шэнь Юаня приподнялись, когда он понял контекст: — Было бы неплохо, но почему не красный?       Лицо Бинхэ застыло, и он стал похож на затравленного зверя; это всплывало всякий раз, когда речь шла о прошлых отношениях.       В начале Пути Гордого Бессмертного Демона и вплоть до… может быть, середины? Свадьбы были важным событием. Главные жены имели наспех набросанный набор различных традиций, но большая подпрыгивающая грудь сомнительно была общим мотивом. Многие невесты были в красном, хотя некоторые были в других цветах, отсылающих к различным историческим династиям, или, в большинстве случаев, в какой-то ерунде, выдуманной «Самолётом». Некоторые просто кланялись в лесу или возле достаточно подходящих мест, таких как могилы своих родителей. Белый цвет на самом деле использовался для свадеб в Китае за пределами западного влияния, в зависимости от периода времени, но он не появлялся как свадебный цвет в истории. Белый, в современной сянься, почти всегда был закодирован как цвет траура. Он часто появлялся в Пути Гордого и Бессмертного Демона только тогда, когда Бинхэ встречал жену, потерявшую семью. Хм, может быть, на выбор Бинхэ, белого цвета в качестве одежды, повлияло нечто большее, чем просто отличие от прошлого? — Я думаю, белый цвет был бы хорош для А-Юаня, — ответил Бинхэ, выглядя напряженным.       Шэнь Юань положил на стол свой недоеденный шампур, повернулся, вытер кончики пальцев платком и ущипнул Бинхэ за щёку. — Мне нравится белый, — ответил он.       Бинхэ посмотрел на него большими щенячьими глазами, а Шэнь Юань невинно улыбнулся ему, наблюдая, как тот надул губы, прежде чем отпустить его щеку и продолжить есть свой шампур.       Бинхэ фыркнул: — Думаю, зимняя церемония была бы кстати. Мы могли бы отправиться в Северную пустыню. Снег прекрасно гармонировал бы с вашими одеждами.       Шэнь Юань знал, что дело, вероятно, не только в этом: у Бинхэ было чёткое представление о том, какой должна быть свадьба, и он, вероятно, начал готовиться к ней задолго до предложения. Было приятно, что он был готов изменить свои, по всей видимости, невероятно подробные планы, какими бы они ни были, если Шэнь Юань хотел чего-то другого, но в этом не было необходимости. Шэнь Юань был согласен на всё, что бы ни организовал Бинхэ. — Звучит здорово, Бинхэ, — ответил он, прежде чем вернуться к мирному употреблению мяса, посыпанного тмином. …       Сюй Ливэй вздрогнул и отступил, когда таинственный, но щедрый господин вошёл в его обитель. Они сели друг напротив друга, не притронувшись к их чаю, который остывал в аккуратно расставленных чашках. — Готово? — спросил мужчина. — Конечно, почтенный господин. Этот скромный портной завершил проект, — ответил он.       Сюй Ливэй изо всех сил старался не смотреть в глаза мужчине, опасаясь, что тот из клана, который мог бы этим оскорбиться. Возможно, он и был наследником могущественного клана, богатого торговлей, но Лорд перед ним был неким Небесным Демоном, и если бы они сразились, его тело превратилось бы в грязное пятно на полу.       Мужчина выглядел южанином, но ни один из его информаторов не мог сказать, кто он и откуда родом, оставляя мало вариантов его происхождения. Одной из возможностей было то, что он был очень молод, но, учитывая огромное богатство, которое у него было, это казалось маловероятным. Некоторые говорили, что видели, как он вылетал из Леса Пожирателя Костей, что было определенно ужасающим. Рассказы утверждали, что когда-то за крадущимися черными деревьями была горная цепь, но миазмы закрывали весь вид. Эти миазмы также убивали любого демона или человека, достаточно глупого, чтобы пойти туда, если существа в лесу этого не делали. Они говорили, что однажды там произошла ужасная битва, и Сюй Ливэй не хотел бы оказаться на стороне человека, который, вполне возможно, выжил в ней.       Он бы поставил одну пару рук на то, что Лорд — старый демон, заточенный в какой-то родовой крепости и отказывающийся выходить наружу до сих пор по причинам, известным только ему.       Сюй Ливэй осторожно отошёл назад и вытащил из вышитого на рукавах пространства на столе две плоские деревянные шкатулки. В каждой лежал шедевр, но особое внимание он уделил белой. Он пережил немало визитов Лорда, и понимал, что этот человек ценит наряд супруга выше своего собственного.       Открыв одну из коробок своей второй парой рук, он наблюдал, как безымянный Лорд осматривает изделия на предмет качества. Лорд внимательно осмотрел одеяния, проводя рукой по каждому шву. Любой другой счёл бы это оскорблением, но Сюй Ливэй не осмеливался вымолвить ни слова гнева. Тяньлан-цзюнь никогда не упоминал ни одного из ныне живущих родственников, кроме племянника, но этот человек, возможно, был старше Тяньлан-цзюня, судя по отметине на лбу и вкусу его ци.       После нескольких напряженных мгновений, которые казались вечностью, уголки губ Господа изогнулись в усмешке. — Этого вполне достаточно, — сказал он.       Сюй Ливэй вздохнул с облегчением, но постарался этого не показывать. Он наблюдал, как Лорд быстро осмотрел свои одежды, кивнул, закрыл коробки, убрал их в мешочек цянькунь и вытащил увесистый мешок, полный сокровищ, драгоценных камней и золота. — Мой господин? — спросил Сюй Ливэй с некоторой неуверенностью. — Этот ничтожный Демон-Паук хотел узнать, не согласитесь ли вы расстаться с сырым шёлком из снежного червя? Стоимость, конечно же, будет вычтена из стоимости одежды. Этот ничтожный понимает, насколько дерзка его просьба, и приносит извинения за оскорбление, хотя этот ничтожный всё ещё постыдно просит вашего рассмотрения.       Он боялся спросить, но ему казалось, что худшее, что он получит, — это твёрдый отказ. Таинственный Лорд был могуществен, но не… неразумен. И, похоже, ему понравились одежды, которые сшил Сюй Ливэй, так что хотя бы за это его оставят в живых. Вероятно.       Лорд приподнял бровь, вытащил из мешочка тонкий рулон и бросил его на стол. Из него хватило бы на пару одежд, и Сюй Ливэй не надеялся приобрести больше, чем когда-либо в своей жизни. Он поморщился от грубой обработки ткани. Этот рулон должен был стать семейной реликвией. — Этот Лорд снова придёт обратиться за вашими услугами. Я верю, что Южный Клан Кровавого Паука проявит… верность, — протянул мужчина низким, глубоким голосом, прежде чем встать и уйти.       Сюй Ливэй встал и почтительно поклонился. Он стоял, пока не перестал ощущать присутствие этого человека.       Он сел и внимательно осмотрел шёлк снежных червей. На ощупь он был как вода. Спустя время, за одну сгоревшую палочку благовоний, члены его семьи, включая любимого ученика, выползли из хижины. Зачем Господину идти в одну из их родовых лавок в столице, если он может нападать на клан Сюй в их собственном, хорошо укреплённом доме? — Это был тот таинственный Лорд? — спросила Сюй Жуань, его первая кузина.       Сюй Ливэй благоговейно кивнул и убрал свой приобретённый шёлк. Правитель даже не взял обратно плату за одежду. — Он ощущается пугающе, — продолжила она. — Это потому, что он страшный, — вмешался его ученик Сюй Болин, старший брат Сюй Жуань. — Он приходит сюда и нависает над Шифу, словно великий дракон из Бездны, и Шифу приходится отказываться от всех своих других заказов, чтобы сшить ему одежду, — продолжил Сюй Болин. — И мы ничего не можем с этим поделать, потому что он, вероятно, так же могуществен, как Цзюньшан, а моя мать говорила мне, что они родственники, но этот таинственный Лорд старше. Старше Цзюньшана? Вы можете в это поверить? Как он может быть старше? Цзюньшан старше… грязи?       Сюй Ливэй молился о терпении, пока Сюй Болин болтал с уверенностью, присущей только очень молодому человеку. — Не говори так, А-Лин. Господин пока милостив, что бы ни говорила твоя мать, я ожидаю, что ты будешь держать язык за зубами.       Сюй Болин угрюмо уставился в пол, но всё же подчинился. Сюй Ливэю меньше всего хотелось, чтобы его младший двоюродный брат оскорбил предка Небесного Демона, поселившегося в каком-то новом аду, о котором все они уже все забыли и считали легендой. …       Шэнь Юань подправил сначала один нелепо длинный рукав, потом другой. Бинхэ отлично провел время, облачая его в тщательно продуманные слои одежды, но это был день их свадьбы, поэтому он не мог ничего сказать по этому поводу, и если бы его действительно спросили, он бы не стал этого делать. Весь этот замысловатый наряд доставлял Бинхэ огромное удовольствие, и это не было для него каким-то серьёзным препятствием.       Его также честно предупредили о том, как он будет одет сегодня. Его постоянно растущая ежедневная многослойность и накладки на волосы были весьма красноречивы. Его парень был помешан на изысканных нарядах, а свадьбы были идеальным поводом для излишеств, поэтому, когда Бинхэ предлагал что-то, Шень Юань кивал и соглашался со всем, даже с тем, что кричало «богатая женщина знатного происхождения». Контроль над одеждой Шень Юаня всегда приносил Бинхэ комфорт, так почему же ему отказываться или устраивать скандал из-за того, что ему пришлось сидеть именно сегодня, пока его… его Бинхэ одевал его и причёсывал?       Он потерял счет замысловатым внутренним слоям, но то, что он мог видеть, привлекло его внимание. Сидя перед туалетным столиком, он рассматривал тяжело расшитый бисером вариант ханьфу. Он был похож на темно-зеленый, который он носил на аукционе, но узоры были бесконечно более замысловатыми. Он мог поклясться, что птицы были фениксами среди пионов, каждая птица и цветок были сделаны из крошечных жемчужин, которые, казалось, светились в свете лампы. Это была неисчислимая роскошь для любого периода времени. Белая кисея струилась из рукавов, закрывающих его руки, и тонкий шарф из того же материала был накинут на него, как шаль, ниспадая на шею и рукава. Он был струящимся и таким, что был почти полностью прозрачным, как крылья бабочки или какого-то другого летающего существа.       Подол его ханьфу не способствовал этому образу, так как слишком свободно волочился за ним и вокруг него — массивные полосы ткани, стянутые на талии поясом, выбивались наружу, занимая много места и стесняя движения. Если бы он кружился по кругу, он был бы похож на цветок, распускающий лепестки.       Его волосы были собраны в лянбатоу династии Цин, что-то вроде того. Ему действительно не следовало позволять Бинхэ смотреть исторические драмы. Они были разделены пробором посередине, а половина была собрана в хвост, прежде чем все это было аккуратно накинуто на какую-то рамку, чтобы создать… это был восьмиугольник? Нет, это было определенно неправильно. Это была своего рода плоская прямоугольная форма, выступающая из макушки его головы, но более мягкая, с наклонными краями. В нее были воткнуты золотые булавки с жемчугом в форме фениксов, соответствующих его верхнему одеянию, а также соответствующие кисточки из бисера, которые ниспадали с обеих сторон не-прямоугольника, и по крайней мере дюжина других шпилек, все в оттенках белого. Белый нефрит, белый жемчуг, белый жунхуа и золотые акценты. Это выглядело очень красиво на фоне его черных волос, и он не был уверен, как все это держится и не убивает шею, но он, как обычно, списал это на ерунду, присущую культиваторам.       Он выглядел… величественно.       Аромат ванны, наполненной лепестками лунного цветка, который насыпал ему его будущий муж, впитывался в его кожу и распространялся при каждом его движении, как и лосьон с медовым запахом, который он нанёс на всё тело.       Они готовились часами, и буквально несколько минут назад Бинхэ ушёл, чтобы переодеться. Он был одет в простой спальный халат, чтобы помочь Шэнь Юаню собраться, но сказал, что скоро вернётся, и Шэнь Юань надеялся, что он не заставит себя долго ждать.       Шэнь Юань, обутый в белые тапочки с бисером, подрыгал ногами и снова принялся разглядывать себя так, как он редко когда делал.       Единственной цветной деталью на нем, которая не имела отношения к его коже или волосам, был ярко-красный шнур на талии и соответствующее украшение на талии.       Один из кулонов, которые он обычно носил под мантией, был перенесен в качестве поясного украшения — неудивительно, что это был тот, что в форме демонической метки Бинхэ. Два оставшихся кулона — бело-зеленый трекер контроля здоровья и нефрит, принадлежавший его наследию в алхимии, — остались под его рубашкой с высоким воротником.       Он не знал, был ли этот наряд обычным для «Пути гордого бессмертного демона» или же Бинхэ смешал всё, что видел в современной эпохе, и добился результата — он сильно подозревал, что это последнее, — но он знал, что если увидит себя в дораме или хотя бы нарисует персонажа, то трижды «ура» дизайну. Если это будет дорама, то ещё трижды «ура» бюджету. Даже без серебра и золота он выглядел… дорого.       В день их свадьбы он выглядел как возлюбленный или главный герой, и во многом, учитывая, что Бинхэ был главным героем, он был именно таким. Забавная мысль. Если бы это была история, первая брачная ночь стала бы грандиозным финалом, концом, но для него и Бинхэ это было бы началом.       Услышав, как открылась дверь, он повернулся, чтобы поделиться с Бинхэ своими мыслями, но, увидев жениха, слова замерли у него в горле.       Как люди могли жить в мире, где тоже был Ло Бинхэ, и не проваливаться сквозь землю каждый день?       Бинхэ всегда был красив, но в ярко-красном, в традиционном свадебном наряде, он был воплощением мечты. Он воплощал в себе всё то, чего Шэнь Юань не мог выразить словами, даже не поняв, чего именно он хочет. Он был для него всем, и Шэнь Юань получил его. Он получил это единственное прекрасное, идеальное, что было в его жизни, и оно оказалось гораздо дольше в его жизни, чем он когда-либо ожидал. Неважно, если потом всё рухнет, у него всегда будет это. Этот единственный идеальный момент и миллион других, похожих на него, чтобы хранить его в сердце.       Что ему делать с этим жгучим чувством в животе, которое называло себя счастьем? Как его назвать, когда казалось, что под его тяжестью он вот-вот рассыплется в прах, а душа покинет ожесточённую плоть?       Лицо Бинхэ изменилось в худшую сторону, и Шэнь Юань хотел спросить, почему, но не смог вымолвить ни слова.       Бинхэ подбежал к нему и присел, чтобы дотянуться до Шэнь Юаня. Бинхэ поднял голову, обхватив щеки руками и проведя большими пальцами по лицу. — Баобэй, баобэй, ты в порядке? — спросил Бинхэ.       Шэнь Юань попытался заговорить. Опять не получилось. Потом кивнул. Его жених от этого не стал выглядеть счастливее.       Были ли у Бинхэ сомнения? — Баобэй… ты плачешь, — сказал Бинхэ.       «О, — подумал Шэнь Юань. — Я плачу».       Он быстро заморгал и, хотя его горло было словно забито ватой, ответил: — Я так счастлив.       Бинхэ тихо и горько рассмеялся. — Это правда слёзы счастья?       Бинхэ сказал это так, словно не верил ему, поэтому Шэнь Юань схватил запястья, прикрепленные к этим большим рукам, ласкавшим его щеки, и кивнул так быстро, что он почувствовал, как бусины, спадающие с его головного убора, звенят друг о друга.       Бинхэ снова рассмеялся, на этот раз гораздо более растерянно. Он достал откуда-то платок и вытер лицо Шэнь Юаня. — И почему мой драгоценный баобэй такой счастливый?       Шэнь Юань ответил не задумываясь и сказал первое, что пришло ему в голову: — Бинхэ такой красивый.       Бинхэ замер, словно от неожиданности, а затем ещё сильнее сжался. Юань услышал третий взрыв смеха, обрушившийся на него меньше чем за половину палочки благовония. На этот раз радость Бинхэ была острой и громкой, словно от сытости.       Когда Шэнь Юань понял, что сказал, его глаза расширились, и он покраснел. — Я… нет… я имею в виду, — пробормотал Шэнь Юань, но было уже поздно брать свои слова обратно. Он стыдливо попытался спрятать лицо в слишком длинных рукавах, но Бинхэ не позволил ему. Он поцеловал всё, до чего смог дотянуться, лёгкими, словно крылья бабочки поцелуями, и принялся мурлыкать ему ласковые слова, будто не мог достаточно выразить Шэнь Юаню, как сильно он ему дорог.

***

      Бинхэ старательно нарисовал версию своей демонической метки в виде хуадянь на только что умытом и намазанном лосьоном лице Шэнь Юаня.       Что-то в щеках Шэнь Юаня, раскрасневшихся от стыда и легкого румянца, и в том, как дрожали его покрытые сажей ресницы, когда он смотрел на Бинхэ, зажгло в нем желание подразнить.       Казалось, его А-Юаня так легко запугать, что он просто ничего не мог с собой поделать.       Он отложил тонкую кисть, покрытую румянами, сидя на туалетном столике, восхитился тем, как безупречно выглядел Шэнь Юань с его меткой на лбу, и сказал: — Я, должно быть, самый красивый мужчина, которого когда-либо видел А-Юань. Никогда ещё моё лицо не доводило кого-то до слёз, правда, А-Юань…       Бинхэ прервали крошечные руки, закутанные в ткань белых рукавов, которые били его по бедрам. — Ты можешь смотреть на меня в любое время, обещаю. Баобэй-эр, ещё несколько мгновений, и я стану твоим мужем навсегда, хм? Хватит лить слёзы по этому Лорду?       Шэнь Юань фыркнул и бросил на него гневный взгляд, но ничего не сказал. Нос у него всё ещё был немного красным после умывания.       Как бесчестно.       Бинхэ хотел разорить его, но он подавил это желание, как делал это всё время, что знал мужа. Свадьба скоро закончится. Он хотел всё сделать как положено. Его А-Юань заслуживал лучшего, что он мог ему дать.       Соскользнув с туалетного столика, он поднял Шэнь Юаня со своего места и взял его на руки. Белая ткань свадебного наряда мужа волочилась за ними, пока Бинхэ шел к экипажу, который он сделал специально для того, чтобы они вдвоем могли с шиком добираться до разных мест. — Бинхэ, — взвизгнул Шэнь Юань и уткнулся лицом в сгиб его шеи. — Не дразнись, — пробормотал он.       Бинхэ поцеловал его волосы и прошептал в ответ: — Мой А-Юань такой милый, я бы съел тебя живьём. Я так сильно тебя люблю.       Он не обещал, что не будет дразнить своего возлюбленного. Это было бы ложью, а это казалось не самым лучшим способом начать их официальный брак. …       Когда они добрались до места назначения, Бинхэ вытащил Шэнь Юаня из кареты. В его объятиях он казался невесомым. А-Юань прижимался к его широким плечам, и они были так близко друг к другу, что чувствовали биение сердец друг друга.       Образ Шэнь Юаня дополняла белая прозрачная вуаль. Во время поездки она была накинута на его волосы, и Шэнь Юань неохотно согласился, ведь если он позволил Бинхэ собрать волосы, как царица династии Цин, то пусть уже надевает вуаль, как бы нелепо это ни было. По крайней мере, так он думал, когда согласился. Теперь же вуаль, несмотря на свою прозрачность, закрывала ему обзор, и он немного об этом пожалел. Ему хотелось лучше разглядеть Бинхэ. Он всё ещё видел лицо Бинхэ, но оно расплылось по краям, затуманилось тканью перед глазами Шэнь Юаня.       Бинхэ не потребовалось много времени, чтобы опустить Шэнь Юаня; их окружало огромное, холодное, белое ничто. — А-Юань пойдет со мной? — спросил Бинхэ.       Они были совершенно одни в безмолвном мире. Его голос, казалось, разносился эхом в тишине.       Шэнь Юань согласно хмыкнул, старательно игнорируя холодный хруст снега под ногами. Не было плохо — на одежде были нашиты согревающие талисманы, — но было странно ощущать давление без обычного холода.       Вместе они пошли вперед, рука Шэнь Юаня лежала на сгибе руки Бинхэ.       Даже сквозь вуаль Бинхэ выделялся, словно кровь на бумаге, его красные свадебные одежды резко контрастировали с окружающей обстановкой.       Позади них белый шлейф Шэнь Юаня расстилался по снегу, сливаясь с ним, за исключением его черных волос, красных губ и нарисованной отметины Бинхэ на лбу.       Бинхэ смотрел на мужа и видел, как воплощаются в жизнь результаты многомесячных планов. Реальность оказалась гораздо лучше любого воображаемого варианта. Шэнь Юань выглядел так, словно принадлежал бесконечной зиме. Стройный, окутанный белыми облаками, он выглядел безупречно в окружении снега, словно ничья рука, смертная или нет, никогда не касалась его. Бинхэ отчаянно хотел окрасить его белую кожу в красный цвет и испачкать плоть. Он хотел стать тем, кто оставит след на чистом холсте тела и души А-Юаня. Выгравировать своё имя так глубоко в самой сути Шэнь Юаня, чтобы тот никогда не избавился от Бинхэ.       Постепенно начал падать снег, белые хрустальные хлопья проносились над ними.       Бинхэ подавил свое желание и продолжил вести А-Юаня к краю утёса.       Когда они достигли края, он услышал, как Шэнь Юань глубоко вздохнул. Озеро внизу сияло перед ними, а лес, целиком состоящий из льда, сверкал на солнце. Но это была лишь свеча по сравнению с солнцем, которое являло собой разрушительную красоту А-Юаня, слишком прекрасную для мира, в котором она существовала.       Через пару мгновений, дав Шэнь Юаню возможность насладиться пейзажем, Бинхэ спросил: — Ты готов?       Шэнь Юань убрал руку с локтя Бинхэ и переплел их пальцы. — Да, — ответил он.       Бинхэ кивнул и подождал мгновение, прежде чем его голос раздался в тишине, в их извращенной версии свадебной церемонии, предназначенной только для них. — Сначала мы поклонимся Небу и Земле.       Они склонились в сторону горизонта, возвышающегося над скалой. — Второй — для наших родителей.       С горько-сладкой усмешкой на губах они снова поклонились в том же направлении. Ни у одного из них не было родительской фигуры, которой можно было бы поклониться, так что поклон был направлен прямо в небеса. — Третий — друг другу.       Повернувшись к друг другу, они поклонились в последний раз.       Бинхэ не стал тратить время на лишнее ожидание. Он отказался от свадебного вина, как и от гостей, привычных застолий, музыки, чайной церемонии; им ничего не было нужно, кроме друг друга и клятвы, которую Бинхэ поклялся сдержать. Он приподнял вуаль Шэнь Юаня и поцеловал его.       Всё это утро, все месяцы подготовки к этому короткому моменту стоили того. Им не нужен был никто другой, не нужна была никакая дополнительная церемония, кроме этой: они вдвоем в своём собственном мире, обмениваясь обещаниями вечности.       Снег таял, словно драгоценные камни, в чёрных волосах Шэнь Юаня. Его дыхание было словно пар, который Бинхэ хотел впитать в себя, чтобы каждый его вдох был вдохом его возлюбленного. Охваченный чувствами, Бинхэ поднял Шэнь Юаня и крепко прижал его к груди. — Муж, — прохрипел он.       Тяжело дыша, Шэнь Юань ответил: — Муж.

***

      Бинхэ не отрывал взгляда от распущенных волос Шэнь Юаня. Он присел на край кровати и посмотрел на своего законного супруга, всё ещё облачённого в белое свадебное одеяние, словно угощение, разложенное на их брачном ложе.       Красные шелковые простыни были сжаты в руках Шэнь Юаня, а его муж застенчиво смотрел в сторону.       Бинхэ погладил прядь длинных черных волос и спросил: — А-Юань знает, что произойдет дальше?       Он был уверен, что Шень Юань знает, что такое секс, но ему хотелось увидеть, как тот покраснеет ещё сильнее, а когда Шень Юань вместо ответа начал кусать нижнюю губу, тот рассмеялся.       Шэнь Юань фыркнул от разочарования. — Ладно, ладно, этот муж не будет дразнить. Но А-Юань должен знать, что бы ни случилось, если тебе будет неловко, мы прекратим. Этот муж также должен знать, захочет ли А-Юань проникать сам, потому что подготовка… — Бинхэ, — вскрикнул Шэнь Юань от удивления. Рот Шэнь Юаня произнес ещё несколько слов, но не вырвалось ни звука. У Шэнь Юаня вот-вот случится аневризма. Нет, ему ни за что не переплюнуть главного героя.       Абсолютно нет. — Ага, тогда этот муж предъявит на тебя права. А-Юань очень маленький, поэтому ему нужно говорить, если ему дискомфортно. Я смягчу большинство проблем своей кровью, но как бы ты ни стеснялся, ты должен ясно дать понять, если тебе что-то не нравится. Можешь побить этого мужа, если так проще, — объяснил Бинхэ.       Шэнь Юань снова принялся теребить простыни под собой и отвёл взгляд от пристального взгляда Бинхэ. Отныне это была проблема Бинхэ. Его задача — лежать здесь.       Бинхэ, по-видимому, посчитал его ответ милым, потому что поцеловал его в лоб, прямо там, где была хуадянь, и начал расстегивать многочисленные слои одежды, в которые был одет Шэнь Юань.       Бинхэ обнаружил, что снимать эти одежды так же приятно, как и надевать. Каждый слой раскрывал красоту Шэнь Юаня, словно он был подарком, предназначенным только для того, чтобы Бинхэ нашёл его и вырвал из-под его защиты. Разве не то же самое он сделал, когда нашёл А-Юаня в том сером мире? Или это А-Юань нашёл его? Вырвать его и развернуть, пока он не почувствует, что его плоть не в силах вместить всё это?       Его большие пальцы ловко развязали завязки, крепко обтягивавшие высокий воротник на шее мужа. Бинхэ внимательно наблюдал, как всё больше обнажается нежная, упругая кожа, и хрупкая шея недрогнувшая под его прикосновениями.       Прошло некоторое время, но в конце концов Шэнь Юань лег поверх остальных своих одежд, одетый только в самую нижнюю часть своего одеяния.       Наклонившись, он поцеловал эти пухлые розовые губы, пока Шэнь Юань не растворился в его ласках. Они целовались много раз, но на этот раз всё не закончилось на покрасневшем, разгоряченным, но неудовлетворённом; на этот раз Бинхэ утолит тлеющий огонь своей тоски по А-Юаню.       Его язык проник в этот маленький рот, и он почувствовал, как руки Шэнь Юаня поднялись на привычное место на его плечах. Они схватили его за шею и челюсть, прижимая к себе. — Юань-эр так мил для этого мужа, — выдохнул Бинхэ, глядя в звездные черные глаза, которые смотрели в ответ. — Бинхэ не должен говорить такие вещи, — возразил Шень Юань, но его собственные мягкие пальцы проводили линии, которые ощущались как клеймо на верхней части позвоночника Бинхэ, и это ощущение он чувствовал так чётко даже сквозь ткань.       Дыхание его мужа уже стало тяжелым.       Он плутовато ухмыльнулся, ещё раз поцеловал эти нежные лепестки и поднялся, чтобы сбросить с себя мантию. Его собственный головной убор давно уже был снят. Он не стал утруждать себя скромностью, сняв всё, и сидел над А-Юанем полностью обнажённым.       Сдавленный вздох, донесшийся снизу, не напугал его, и он наблюдал, как лицо А-Юаня сменилось от шока к ужасу, а затем к тревоге. Шэнь Юань прикрыл рот рукой с длинным пальцем и уставился на него так, словно увидел нечто несуществующее. Это было одновременно лестно и оскорбительно.       Бинхэ снова наклонился, чтобы убрать эту руку, прижал Шэнь Юаня к кровати за запястья и снова прижался поцелуем к его губам. — Не волнуйся, А-Юань, этот муж знает, какой он большой. Он позаботится о тебе, — заверил он. И он это сделает. Независимо от размера его столпа. — Мужу следовало родиться лошадью, это было бы более пропорционально, — пробормотал Шэнь Юань, вызвав у Бинхэ ещё один радостный возглас. Отчасти потому, что он считал острый язык мужа очаровательным, а отчасти потому, что ему было приятно слышать, как Шэнь Юань называет его мужем, и это слово имеет в виду именно так, как всегда имел в виду Бинхэ. — Но тогда мы бы не смогли пожениться, дорогой.       Шэнь Юань тщательно избегал высказываний о том, что он, вероятно, женился бы на Бинхэ, даже если бы Бинхэ был конём, потому что это было бы странно и несексуально.       Вместо этого он позволил себе погрузиться в приятное наслаждение, когда Бинхэ начал ласкать его челюсть и шею. Острые зубы нежно покусывали его, пока Бинхэ спускался по бледной колонне, оставляя за собой розовые следы.       Дыхание Шэнь Юаня было тихим и прерывистым.       Руки Бинхэ аккуратно развязали последнюю завязку, не отрывая губ от бледной шеи. Это был единственный узел, который Шэнь Юань завязывал себе утром, прежде чем Бинхэ наденет на него все остальные слои одежды. Он раздвинул белый шёлк, обнажив такую ​​же мягкую и почти такую ​​же чистую кожу, а затем расставил руки по бокам от головы Шэнь Юаня, чтобы не нагружать его более стройную фигуру.       Перед глазами Бинхэ предстала худая грудь, с двумя красными пиками по обе стороны. С того самого момента, как он увидел их, когда Шэнь Юань надел его слишком свободную рубашку, ему захотелось узнать, каковы они на вкус во рту. Часто, когда они одевались, соски А-Юаня проступали сквозь бледные нижние одежды, дразня Бинхэ своей близостью, и наконец он смог нежно, очень нежно взять одну из них губами, держа руки по обе стороны от мужа, и обхватить её ртом.       Посасывая, он почувствовал, как Шэнь Юань дернулся под ним, и из его рта вырвался тихий стон. — Мммм, — простонал Шэнь Юань. — Н-не там.       Бинхэ отпустил чувствительную подушечку, обдав воздухом застывшую вершинку. Он почувствовал, как Шэнь Юань трётся о его живот от этого движения: — Баобэй уверен? — Я… — начал говорить Шэнь Юань, но потом передумал и признал: — Это… всё в порядке.       Бинхэ замычал, давая понять, что услышал более тонкого мужчину, а затем вернулся к красному бугорку, обхватив его языком. Взяв в рот немного больше, он усилил сосание.       Шэнь Юань издал прерывистый стон, крепко сжимая простыни. «Как мило, — подумал Бинхэ, — какой же А-Юань чувствительный».       С мокрым шлепком отпустив бугорок, он проложил дорожку поцелуев по груди Шэнь Юаня к другой стороне. …       Шэнь Юань чувствовал, будто его тело — глина, подстраивающаяся под прикосновения Бинхэ. Каждое прикосновение губ Бинхэ к его шее, груди, мягкому животу преображало его.       Он не знал, весь ли секс такой или это особенность Бинхэ, но он был готов поспорить, что это особенность Бинхэ.       Рот Бинхэ был голодным, а руки, охватившие его лицо, стали крепче, когда Бинхэ обхватил его нижнюю часть, чтобы спуститься ниже.       Его руки отпустили простыни и вместо этого скользнули в густые кудри Бинхэ, вцепившись в них изо всех сил.       Они едва успели начать, а ему казалось, что он спустит, даже не дожидаясь прикосновения.       Воздух холодил каждое место, которое Бинхэ целовал, словно послевкусие того места, где он был, и у Шэнь Юаня закружилась голова. Он чувствовал предвкушение, которое наконец-то принесёт плоды. Он же не был каменным; до сих пор его парень, муж, поправил он себя, целовался с ним, и у него возникало возбуждение, с которым он иногда справлял в те редкие минуты уединения в ванной. Он давно подозревал, что Бинхэ в курсе, потому что знал всё и стирал всё их бельё.       Но теперь, когда широкие ладони Бинхэ распахнули шелковые одежды, прикрывавшие его нижнюю часть, достигнут ли они точки, к которой, как он рассеянно отметил, они стремились с самого… начала, вероятно.       Он не мог позволить себе смущаться, когда ему было так хорошо, по крайней мере, не сейчас, не в их первую брачную ночь, но и смотреть на него он тоже не мог. Плотно зажмурив глаза, он почувствовал, как раздвинулись полы его одежды и дыхание Бинхэ коснулось его члена.       Горячий влажный рот поцеловал его головку, а затем широкий язык смыл предэякулят, стекавший по стволу. Он был твёрд с тех пор, как Бинхэ начал его раздевать, его тело было напряжено в предвкушении того, что должно было произойти. Бинхэ осторожно взял член Шэнь Юаня в рот. Давления было небольшим, только тепло и влажность, ощущение нежного прикосновения губ, пока Бинхэ двигал головой вверх-вниз. Озорной язык скользил по бокам, большие руки прижимали его бёдра, и всё, что он мог сделать, — это принять то, что ему давали.       Шэнь Юань хотел убежать от этого чувства, хотел погрузиться в него, но всё, что он мог сделать, это позволить рыдающим стонам вырываться из его рта, цепляться за кудри Бинхэ и бесполезно пинать ногами одеяла.       Он был уверен, что в какой-то момент ударил Бинхэ коленом в грудь, но Повелитель Демонов никак не отреагировал, продолжая нежный минет, который заставлял Шэнь Юаня жаждать большего. — Бинхэ, Бинхэ, — кричал он, сам не зная, чего хочет. Больше — это было лишь в его мыслях. Больше Бинхэ, больше этих рук, словно клеймо на нём, больше этих губ, в которых он растворялся.       Больше.       Ему не потребовалось много времени, даже при таком размеренном темпе, чтобы вонзиться в рот Бинхэ и кончить.       Бинхэ замычал от удовольствия, словно это он был тем, кто кончил, и с хлюпаньем выпустил его. Шэнь Юань дрожал внизу, и казалось, что он вот-вот разлетится на куски, даже после этого. — Я положу ноги Юань-эра себе на плечи, — сказал ему Бинхэ. — Мммнн, — ответил Шэнь Юань, его способность к сложному мышлению значительно снизилась. …       Бинхэ облизал рот и ощутил сладкий вкус мужа.       Дыхание А-Юаня только сейчас начало выравниваться после оргазма. Он отпустил волосы Бинхэ и вернулся на кровать, теребя простыни, словно котёнок, и смотрел на него из-под прикрытых век. Он так верил, что Бинхэ будет к нему добр — и он действительно был добр, но это не умаляло глубины его выбора.       Взяв в руку тонкую лодыжку, он с восхищением наблюдал, как переплетаются его пальцы. Он пощипал крошечные розовые пальчики на ноге мужа, вызвав игривый рывок и возмущённое «Бинхэ!»       Усмехнувшись, он снова облизал эти извивающиеся пальцы, скользнул языком по маленькой ступне А-Юаня и поцеловал его хрупкие лодыжки. Он схватил другую ногу А-Юаня, перекинул её через другое плечо и проделал то же самое, чередуя ласки между двумя тонкими конечностями.       Он медленно спускался вниз, оставляя след за следом на бледной коже Шэнь Юаня, проходя по изгибу колена, внутренней стороне бедра, складке ягодиц. Он скользнул носом мимо промежности, пока не достиг своей цели.       Свернувшийся бутон розы А-Юаня был бледно-розовым и плотно прилегал к его телу. Красивый и нетронутый, он был идеальным цветком, который он мог бы сорвать.       Нежно подвинув тонкие бёдра, чтобы поднять их повыше, он почти касался лицом пухлой попки Шэнь Юаня, лаская край его входа, чем вызвал очередной возмущённый крик мужа. Бёдра Шэнь Юаня были отведены назад, нижняя часть Бинхэ опустилась, а ноги поднялись в воздух благодаря своему положению, но при первом же толчке Шэнь Юань пнул его по лопаткам.       Меньший человек прикусил бы язык или, возможно, прижался бы ближе к входу Шэнь Юаня, но Бинхэ лишь улыбнулся, увидев такую ​​реакцию, и не двинулся с места. В конце концов, он не был ничтожеством; он был ближе всего к божеству в мире смертных, а тело А-Юаня было таким чувствительным. Было бы жаль этим не воспользоваться. — Юань-эр здесь такой красивый, — проворковал он и с удовольствием наблюдал, как комплимент заставил Шэнь Юаня содрогнуться от удовольствия. — Перестань так говорить, — пробормотал А-Юань в смущении.       В защиту Бинхэ можно сказать, что он действительно перестал говорить, хотя бы для того, чтобы просунуть язык в крепко сжатый внутренний цветок своего мужа, изогнув его, словно собака, лакающая воду, чтобы проникнуть глубже, чтобы распробовать больше.       Шэнь Юань издал сдавленный стон, когда Бинхэ прижался так близко, как только мог, и начал активно двигать языком, выпуская слюну по уголкам рта, пока он облизывал путь внутрь.       Шэнь Юань спрятал лицо в ладонях и застонал, его тело изо всех сил двигалось в такт движениям, а руки Бинхэ сжимали его бёдра, чтобы притянуть ближе. У него не было никакой опоры, он был полулежа на кровати, полувися на Бинхэ, пока муж пожирал его, словно животное.       Глубокие гортанные стоны и непристойные звуки вырывались из-за паха Шэнь Юаня, и он, он не мог смотреть. Он чувствовал, что этого достаточно. Каждое прикосновение лизало его, и тело постепенно расслаблялось под давлением.       Когда Бинхэ потянулся, чтобы пососать влажный край его члена, он почувствовал, как сжимается вокруг чего-то, чего больше не было. Ему хотелось откинуться назад. Он хотел, чтобы Бинхэ больше никогда не делал ничего столь постыдного. Он не знал, чего хочет.       Меняя позу бёдер Шэнь Юаня, Бинхэ позволил одной ноге мягко опуститься на кровать. Ему нужна была свободная рука, чтобы ещё больше раскрыть своего любимого мужа.       Он полностью опустился и придвинулся ближе к тумбочке, чтобы дотянуться до неё, чмокнул Шэнь Юаня в щёку, пока хватал баночку с мазью и снова выпрямлялся. Юань-эр был таким гибким. В какой-то момент он уперся коленом в ухо. Это стало для него сюрпризом, когда они потянулись вместе. — Как неловко, — пробормотал Шэнь Юань, явно не ожидая ответа, но Бинхэ напевал что-то себе под нос, показывая, что слушает.       Он открыл банку одной рукой и щедро смазал два пальца прозрачной зеленой гелеобразной субстанцией.       Он поцеловал бедро Шэнь Юаня, чтобы успокоить его, и втиснул палец в уже сжимающийся вход. Осторожно, он распределил смазку по внутренностям Шэнь Юаня, помогая мужу привыкнуть к мысли, что его наполняет нечто более существенное, чем язык.       Он был рад, что Шэнь Юань так быстро снова затвердел после первой разрядки, но второй оргазм был бы идеален. Он хотел, чтобы тело мужа было достаточно расслабленным, чтобы впустить его внутрь, а их размеры действительно создавали трудности. Он никогда не говорил А-Юаню, но на самом деле тот был самым низкорослым и худым из всех его жён. Самая хрупкая из его бывших жён могла бы сломать А-Юаня пополам.       Он наблюдал, как Шэнь Юань распускается под его внимательным пальцем, легко раскрываясь. Плоть легко раздвигается, и с каждым движением раскрывается нежный розовый цвет его входа. — Всё окей? — спросил он, современный язык давно впитался в его речь. Его взгляд неотрывно следил за выражением лица А-Юаня, а чувства были прикованы к его сердцу и телу, чтобы уловить любые признаки недовольства.       Шэнь Юань смущенно кивнул, и Бинхэ добавил еще один палец, осторожно вжав оба внутрь.       Тело Шэнь Юаня сжалось от этого вторжения, его бёдра покачивались взад-вперёд, испытывая лёгкий дискомфорт. Бинхэ целовал его бёдра, таз, основание тонкого члена, покачивающегося в воздухе, и ждал.       Когда А-Юань, казалось, привык, он начал каждый раз, когда вытаскивал пальцы, подгибать их к себе, намеренно надавливая на выпуклое место внутри мужа, которое, как он знал, доставит ему удовольствие.       Глаза Шэнь Юаня широко раскрылись от удивления, рот приоткрылся, и он энергично затрясся в руках Бинхэ. — Ч-что это? — спросил он.       Бинхэ, очарованный вопросом Шэнь Юаня и его удивлением, опустил взгляд и ответил: — Кое-что, что заставляет Юань-эра чувствовать себя хорошо, когда я внутри тебя.       Шэнь Юань смущённо кивнул в ответ на это молчание и вернулся к образу маленького дрожащего кролика, ожидающего, когда его сожрёт голодный волк. Бинхэ улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Шэнь Юаня везде, куда только мог дотянуться. В данном случае он дотянулся до тазовой кости Шэнь Юаня.       Каждое движение его пальцев вырывало с губ мужа прерывистый стон, заставляя его очаровательную плоть подрагивать. Когда вход, зажатый в тиски его пальцев, начал сжиматься, Бинхэ понял, что А-Юань быстро придёт к освобождению. Он осторожно ввел третий палец, и к тому времени, как он продвинулся дальше второй костяшки, А-Юань уже запрокинул голову и кончил.       Бинхэ насладился его оргазмом и уложил мужа на кровать, чтобы тот мог хоть на мгновение перевести дух.       Его собственный столб был твёрд, как сталь, ручейки предэякулята стекали по набухшим венам, но это не имело никакого значения, особенно когда комфорт А-Юаня был важнее всего. Бинхэ испытает освобождение, но только тогда и если будет уверен, что его драгоценный муж испытывает только удовольствие. — Хорошо себя чувствуешь? — спросил он. — Я… да, но разве Бинхэ…? — вопрос Шэнь Юаня затих, но мысль была ясна. Бинхэ чувствует себя хорошо? Бинхэ испытывает удовольствие? Нравится ли Бинхэ происходящее?       Бинхэ чуть не рассмеялся над сладкими словами А-Юаня: — Мне хорошо.       Он снова наклонился к Шэнь Юаню, чтобы схватить подушку. Она была нужна ему, чтобы подпереть тонкие бёдра А-Юаня. Иначе ему было бы трудно войти в мужа из-за разницы в размерах. — Я люблю дарить мужу приятные ощущения, — успокоил его Бинхэ. — А-Юань знает, как сильно мне нравится его одевать и кормить… это почти то же самое. Позволь мне позаботиться о тебе?       Шэнь Юань мурлыкал, впитывая и принимая информацию. Бинхэ действительно любил эти разговоры о его заботе о нём.       Он податливо лежал под Бинхэ, пока более крупный мужчина укладывал его, словно куклу. Бинхэ поднял мужа и с собственническим удовольствием погладил его обнажённое тело, просто потому, что мог. Шэнь Юань, пока его тащили в любую позу, какую хотел Бинхэ, лишь смотрел на него большими, бесхитростными глазами и позволял ему это делать.       У Бинхэ был такой хороший муж. — Готов ли А-Юань? — спросил Бинхэ, воркуя над своим сокровищем, своим А-Юанем, своим Юань-эром.       Шэнь Юань снова кивнул, как он делал это всю первую брачную ночь, и Бинхэ снова растаял от его мягкой покорности. В тысячный раз. — Постарайся не сжиматься, а если тебе не понравится, помни, что я остановлюсь, и ты сможешь бить меня сколько хочешь, — сказал Бинхэ.       Шэнь Юань не удостоил это ответом, но впервые с тех пор, как они разделись, он посмотрел Бинхэ прямо в глаза и сказал: — Я хочу Бинхэ.       Бинхэ глубоко вздохнул и напомнил себе, что нужно сохранять самообладание, чтобы не навредить мужу своей энергией. Он был крупным мужчиной, а А-Юань был всего лишь сахарной нитью в пасти зверя, олицетворявшего его желание. — Юань-эр опасен, — пробормотал он, прежде чем снова положить мягкие ноги себе на плечи и прижать бедра к бедрам мужа.       Схватив колонну одной рукой, он направил её к мягкому изгибу входа Шэнь Юаня. Он прижал её на мгновение-другое, наслаждаясь видом своего предэякулята, размазанного по этому тугому розовому входу, прежде чем начать продвигаться вперёд.       Он остановился, когда головка просунулась внутрь, а тело Шэнь Юаня держало его, словно тиски. — Я в порядке, — рефлекторно ответил Шэнь Юань, хотя голос его звучал напряженно от боли. — Можешь продолжать.       Бинхэ решил подождать пару минут. Он помассировал все участки кожи, до которых смог дотянуться.       Поцеловал икры и лодыжки Шэнь Юаня и внимательно следил за моментом, когда вход А-Юаня стал расслабленным, прежде чем медленно войти.       Внутри было невероятно туго, словно муж хотел вцепиться в него до самого корня и никогда не отпускать. Стенки с силой сжимали его набухший член, выжимая из него всё, прежде чем он успевал пошевелиться.       Сам Юань-эр зашевелился, что стало для него неожиданностью, но, возможно, не настолько сильной, как следовало бы. Мужу нравилось, когда его пальцы раздвигали его. Рот А-Юаня был приоткрыт, он глубоко и размеренно дышал, но не стал просить Бинхэ остановиться. Казалось, его возлюбленный будет тихим любовником, сдержанным в своих наслаждениях.       Казалось, что прошло несколько часов, но в конце концов Бинхэ прижался к ягодицам Шэнь Юаня, постепенно продвигаясь вперед, пока его яйца не коснулись мягкой плоти «щёк» мужа, а его лобковые волосы, вероятно, щекотали ягодицы более стройного мужчины.       Глаза Шэнь Юаня снова закрылись, и, возможно, будь это кто-то другой, Бинхэ был бы оскорблён отсутствием пронзительных стонов, уверяющих его, какой он большой и слишком грубый, пока их бёдра толкались о его. Но это был его А-Юань. Лежа неподвижно и изо всех сил стараясь принять его, слишком смущённый, чтобы просить большего, слишком застенчивый, чтобы сделать что-то большее, чем дрожать под ним, несмотря на очевидное удовольствие. Это было всё хорошее и правильное в его мире.       Нежно покусывая одну лодыжку, он ждал. Его собственная хватка над ним была железной. Он не шелохнулся, пока А-Юань не расслабился. Осторожно, он в полной мере задействовал кровяных паразитов внутри А-Юаня и помог ему полностью расслабиться. Дело не в том, что он не использовал их раньше, просто они находились в несколько пассивном состоянии, способствуя общему расслаблению мышц, а теперь пытались ослабить тиски, сжимавшие его член.       Когда он почувствовал, что достаточно смягчился, он слегка отстранился, а затем снова качнулся. Ноги, закинутые на плечи, напряглись, и он улыбнулся звукам, вырывающимся из горла А-Юаня.       Ему нравилось, что его мужу нравилось, когда его брали, заявляли о принадлежности, унижали. В глубине души он всё ещё хотел видеть лицо А-Юаня, картину стыда, когда он, спотыкаясь, толкался бёдрами в сторону Бинхэ, его маленькую фигурку, похожую на куклу, над ним, когда Бинхэ прижимал его к себе, но, возможно, это придёт позже, когда Юань-эр привыкнет к их занятиям любовью.       Собрав всю свою волю в кулак, он вынул его так далеко, что остался только кончик, и медленно вошел обратно, в тепло своего мужа; стенки Шэнь Юаня сжимались вокруг него.       Такой красивый, идеальный мальчик. Он так любил своего мужа.       Шэнь Юань выгнулся, поддавшись движению, растворившись в покачивании их бёдер. Они застыли на несколько секунд, мгновений, часов. Бинхэ медленно двигался вперёд и назад, словно океанские приливы и отливы, прежде чем Шэнь Юань сдался. — Сильнее, сильнее, пожалуйста, Бинхэ, — прохрипел Шэнь Юань. — Муж, пожалуйста.       Улыбка Бинхэ стала дикой, когда он приложил больше усилий, вырывая стон за стоном. Какое значение имело его удовольствие, когда его возлюбленный извивался на его члене, словно это было единственное, что имело значение?       Как будто это поддерживало в нем жизнь.       Он наблюдал, как Шэнь Юань потерял самообладание, его стройные бёдра двигались вперёд, а взгляд остекленел, словно он был незрячим. Бинхэ отказывался терять контроль. Он так долго создавал идеальные условия, чтобы Юань-эр мог расслабиться в его объятиях. Он отказывался трахаться с ним, как собака. Но ему хотелось этого.       Каждый раз, когда его головка касалась края, А-Юань задыхался, и каждый раз, когда он продвигался вперёд, он стонал от облегчения. Глубоко входя членом, Бинхэ наслаждался громкими подтверждениями того, что он доставляет мужу удовольствие. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умолял Шень Юань, но Бинхэ отказался.       Он оставался спокойным и уравновешенным, совсем как тогда, когда сосал член А-Юаня. Его муж заслуживал только сладости и света. — Пожалуйста, Бинхэ, — взмолился Шэнь Юань, содрогаясь и кончая.       Бинхэ ещё раз поцеловал расписную хуадянь и ахнул, когда ноги Шэнь Юаня сомкнулись вокруг него так крепко, как только могли. — Не выходи. Пожалуйста, Бинхэ. Пожалуйста, муж. Пожалуйста, — кричал Шэнь Юань, и слёзы текли по его щекам. — А Юаню не больно? — спросил Бинхэ, и его жажда кричала, требуя взять. Дать мужу то, о чём он так мило просил, в то время как разум велел ему вырваться. Что это было? Разве это не был тот момент, когда Бинхэ должен был доказать свою власть, свою любовь? Что же это было за чувство, которое нарастало в нём вместо этого? — Я не хочу, чтобы ты уходил, — взмолился Шэнь Юань, и Бинхэ подчинился.       Что еще он мог сделать? …       Шэнь Юань стонал, покачиваясь на кровати. Только хватка Бинхэ удерживала его от соскальзывания с безмолвных простыней. Он был словно лодка, затерянная в бурном море Бинхэ, его тело было бескостным.       Он уже не знал, мягкий он или твёрдый, но чувствовал себя хорошо, как будто в совершенно новом для себя состоянии. Тело попеременно ощущалось то полным, то пустым.       Он никогда не хотел, чтобы Бинхэ останавливался.       В какой-то момент член внутри него увеличился до невообразимых размеров, сперма проникала в него изнутри, заполняя его, но Бинхэ оставался твердым, его жадные глаза пристально смотрели на Шэнь Юаня, пока Шэнь Юань дышал под тяжестью всего этого.       Когда его руки соскользнули с простыней, с волос Бинхэ, откуда-то ещё, и легли на живот, он клялся, что чувствует его колонну кожей. Он лениво провёл по своему телу, оценивая его форму, прежде чем расслабиться.       Казалось, у него было все время мира, чтобы полежать в этом блаженном тумане.       Время замедлилось, словно мед, и его собственное тело полностью замерло, за исключением тех мгновений, когда Бинхэ всё ещё пытался вырваться, а он вскакивал с кровати, умоляя вернуться. Он чувствовал себя переполненным семенем, членом, и ему всё ещё хотелось большего.       Его идиот, Лорд Демонов, каким-то образом не мог понять, что благодаря его уровню главного героя-жеребца… навыкам, Шэнь Юань отлично проводит время и не хочет, чтобы он прекращал… делать что-то. Если бы он мог, любезно, прекратить попытки убежать и просто продолжать его трахать, это было бы здорово для нервов Шэнь Юаня.       Он тронул какой-то кусочек вышивки на подушке, которая, должно быть, переместилась куда-то во всей этой суматохе.       Он гадал, уснет ли он с Бинхэ внутри. Он гадал, не начнёт ли его живот раздуваться от количества спермы внутри. Он надеялся на это. Он действительно так много узнал о себе в первую брачную ночь.       Блуждая взглядом, он обвел взглядом крепкие мышцы груди мужа, плечи, напряжение в руках, где он держал бёдра Шэнь Юаня и резко прижимал его к своему члену, словно тряпичную куклу, и, прежде всего, его лицо, охваченное чем-то, чему Шэнь Юань не мог дать названия. Глаза его были дикими, рот растянулся в оскаленной гримасе, клыки сверкали в свете лампы. Он прерывисто дышал, один за другим, с открытым ртом, мощно и с силой вбиваясь бёдрами в Шэнь Юаня.       Он наслаждался острыми росчерками черных когтей Бинхэ по своей коже.       Его муж был прекрасен. …       Бинхэ проснулся первым, прижавшись грудью к спине Шэнь Юаня. Его член был полутвёрдым, но всё ещё крепко вжатый внутрь мужа.       А-Юань начинал рыдать во сне всякий раз, он когда пытался выйти. Он даже не смог помыть их, разве что небрежно протерев их простынями и халатами.       Притянув А-Юаня ещё ближе, он потёрся носом о мягкие волосы мужа. Скорее всего, они спутались за ночь, но оно того стоило. Аромат мёда и секса впитался в него.       Его муж был настоящим сокровищем, этот Бинхэ всегда знал, но он не был готов к такому сюрпризу, как их супружеские отношения. Он ожидал, что муж будет чуть более… сдержанным, возможно? Менее жадным до всего, что мог предложить ему Бинхэ, менее жаждущим, он цеплялся за него так, словно тот умрёт, если Бинхэ не кончит в него. И, учитывая, что он трахал многих женщин, которые умерли бы, если бы он буквально не кончил в них, он чувствовал, что у него есть с чем сравнивать. А-Юань был каким-то образом более отчаянным, чем они.       Его муж цеплялся за него так, словно нуждался в Бинхэ, и это зажгло в нем что-то, решившее, что любая попытка стать благородным и истинным Лордом должна быть предана огню и впоследствии похоронена.       Он поморщился, вспомнив синяки на теле А-Юаня, особенно на шее. Бинхэ с чувством вины вспомнил, как до крови укусил мужа за голень, и белая плоть разошлась под острыми зубами.       Впрочем, А-Юань ничего не предпринимал. Он лишь моргал, глядя на Бинхэ томными глазами, словно поверженный олень, и тихонько икал, позволяя Бинхэ делать с ним всё, что тот захочет.       Он почувствовал, как стал полностью твёрдым от воспоминаний, но им действительно требовалось вымыться, и ему нужно было проверить вход А-Юаня на наличие разрывов.       Он последний раз поцеловал Шэнь Юаня в макушку, прежде чем с грязным хлопком выскользнуть из его тела. Это движение тут же разбудило его мужа, глаза А-Юаня резко распахнулись, и из его рта вырвался недовольный звук.       Бинхэ хотел посмеяться над ненасытностью А-Юаня; боги, как же он любил своего мужа.       Через несколько секунд после звука А-Юань, казалось, сориентировался. По его лицу пробежал целый ряд выражений: сначала расстроенное, затем лицо, выражавшее воспоминания о прошедшей ночи, затем румянец начал растекаться по ушам, щекам, затылку, прежде чем А-Юань схватил подушку и засунул под неё голову, издав шипение, когда движение напрягло его, несомненно, ноющие мышцы. …       Они не говорили об этом. В основном потому, что всякий раз, когда Бинхэ пытался, Шэнь Юань издавал звуки, которые вполне подошли бы для чайника.       За ужином, состоящим из острой тушеной рыбы, тофу ма-по и риса с хрустящим горошком, Бинхэ попытался еще раз затронуть тему пристрастия А-Юаня к… определенным действиям. — Значит, мужу нравится, когда я остаюсь внутри него? — спросил он.       Бинхэ предположил, что это правда, но было бы хорошо, если бы они как можно яснее выразили свои предпочтения, чтобы обеспечить счастье в браке.       Шэнь Юань выронил кусок рыбы, который держал палочками, и моргнул. Он сделал несколько вдохов и выдохов, прежде чем произнести спокойным, уравновешенным тоном человека, готового с криком убежать, но, по крайней мере, на этот раз он не бросился к ближайшему выходу. Он уже делал это раньше. — Я знаю, что общение важно для здоровой сексуальной жизни между парами или что-то в этом роде, но мы не собираемся этого делать, — заявил Шэнь Юань, как будто это был факт, который изменится, а не предложение, в котором участвуют два человека с независимыми мыслями.       Бинхэ промычал что-то, показывая, что слушает. Ему всегда было очень интересно наблюдать, где и когда Шэнь Юань проявлял свою пристойность. — Я никогда, никогда не расскажу тебе ничего о… — Шень Юань сделал палочками круговое движение, которое Бинхэ принял за символ секса. — Твоя задача отныне, — продолжил Шень Юань, — интерпретировать… вещи… основываясь на моей реакции, и никогда не спрашивай меня об этом. Никогда.       На это, казалось бы, разумное предложение Бинхэ ответил: — Конечно. Этот муж был бы в восторге.       А поскольку Бинхэ был умным человеком, который видел, какой мертвой хваткой Шень Юань сжимал палочки для еды, а на его лице читался устремленный взор, он переменил тему разговора. — Хочешь еще рыбы?       «Воистину, это грязная просьба», — подумал Бинхэ с долей сарказма. Какое же это наваждение — уделять больше внимания своему худощавому мужу, чтобы поберечь его нежные нервы. Его муж плакал, настоящими слезами, всякий раз, когда Бинхэ вытаскивал свой столб из мягкого, гостеприимного тела А-Юаня. Поистине, его брак был образцом ночных кошмаров; бремя было так велико, что он готов был развалиться под ним. Им не нужно было говорить о том, как муж Бинхэ любил засыпать на его члене. Бинхэ настолько понимал реальность ситуации, что хвастовство казалось излишним.       Заботливая улыбка расплылась на его лице, когда он самодовольно наполнил миску А-Юаня отборными кусочками еды. … — Зачем ты вообще пришел в мой мир? — спросил Шэнь Юань.       Бинхэ отвернулся от плиты, посмотрел на кухонный стол и ответил: — А-Юань не может на меня злиться. Я люблю тебя больше всех на свете.       Это не вызвало никаких тревог. — Ну и в чём дело? — спросил Шэнь Юань, ожидая потрясения. — Я, — нервно начал Бинхэ. — Я побывал в другом мире вместе с Синьмо, и в том мире Шэнь Цинцю был вместе с Ло Бинхэ из того же мира.       Шэнь Юань поморщился при этой мысли, ведь Шэнь Цинцю был ему кем-то вроде родственника, а до этого он был подлым учителем Бинхэ, но он догадывался, что в огромном пространстве и его многочисленных измерениях могут происходить и более безумные вещи.       Бинхэ усмехнулся, глядя ему в лицо, но не стал менее нервным, когда продолжил: — Он был… другой я был счастлив там, и Шэнь Цинцю был добр к нему, и когда я пришёл, мне показалось, не знаю, что если бы я просто вёл себя лучше, то, может быть, Шэнь Цинцю тоже был бы добр ко мне?       Шэнь Юань издал возмущённый звук, чуть не опрокинув книгу, которую положил на стол на случай, если ему станет скучно смотреть, как готовит Бинхэ. Пока такого не случалось, но это возможно. Издевательства над оригинальным Шэнь Цинцю, по сути, не были виной Бинхэ и не были его ответственностью.       Бинхэ помешал в кастрюле то, что, по мнению Шэнь Юаня, было супом, и продолжил. — Я был одержим идеей выяснить, что пошло не так, и мне понравилась эта версия Шэнь Цинцю. Мне было настолько интересно, что я пригласил его в свой мир.       Шэнь Юань видел это, такая разница сводила бы его мужа с ума, пока он не разобрался бы. Он также старательно считал этот момент пробуждением гейства в Бинхэ в своём сознании и осуждал его за это. Серьёзно? Шэнь Цинцю? Шэнь Цинцю, чьё лицо стервы было постоянно включено, с настройками пониже и повыше, но без кнопки выключения? Ладно. Ладно. Бинхэ имел право влюбляться в кого угодно, прежде чем он стал только Шэнь Юаня, а теперь он действительно принадлежал Шэнь Юань. У них был отличный брак, и всё это доказывало. — Оказалось, что Шэнь Цинцю — это не Шэнь Цинцю. Это был Шэнь Юань, — сказал Бинхэ, старательно не глядя на Шэнь Юаня. — Прошу прощения? — обратился Шень Юань к Бинхэ.       Мысли Шэнь Юаня лихорадочно проносились сквозь сюжетные линии переселения душ, ведь как заядлый потребитель низкопробной литературы, о чём ещё он мог думать? Но, может быть, какое-то его воплощение родилось в Шэнь Цинцю? Последняя мысль казалась не такой уж правильной, как переселение душ. Мало кто мог представить себе персонажа хуже, чем Шэнь Цинцю, который в «Пути гордого бессмертного демона» закончился человеческой палкой, и это не учитывало странное чувство вины, связанное с кражей тела, которое, должно быть, испытывал другой. Или комплекс самозванца. Другому ему, должно быть, пришлось нелегко, но, по крайней мере, он получил версию Ло Бинхэ, что было, безусловно, лучше всего.       Шень Юань подумал, неужели ему довелось обучить юную версию Бинхэ? Обычно он не был ревнивым человеком, но сейчас он был особенно ревнив. Бинхэ, должно быть, был таким милым учеником! Шень Юань хотел эту версию своего мужа, не для того, чтобы сохранить или что-то в этом роде, он любил своего мужа, а просто чтобы взглянуть на неё на мгновение-другое. Он хотел увидеть Бинхэ, когда тот ещё был в стадии белого лотоса! Он старательно не обращал внимания на тошноту в животе; вероятно, это был какой-то баг или что-то ещё. — Он был версией тебя, которую в какой-то момент поместили в тело Шэнь Цинцю, — подтвердил Бинхэ.       Бинхэ глубоко сожалел об этом, не осознавая, что Шэнь Цинцю раньше был Шэнь Юанем. Вспоминая их странную встречу в мире снов и свои агрессивные действия, когда Синьмо проделал дыру в пространстве, он жалел, что не знал. А-Юань был доброй душой, не заслуживающей его жестокости. Он даже сожалел об убийстве своего собственного Шэнь Цинцю. Если бы он знал, что этот человек может стать потенциальным сосудом для Шэнь Юаня, он бы сохранил его целым. — Я… так значит, тебе понравилась эта версия меня, и ты… — Шэнь Юань замолчал.       Плечи Бинхэ слегка сгорбились. Меньше всего ему хотелось, чтобы муж счёл его капризным. А-Юань и так уже пытался понять свою ценность, он не мог усугубить ситуацию. — Мне нравилось быть счастливым. Я никогда раньше не видел себя счастливым, по-настоящему счастливым, и мне этого хотелось. Поэтому я использовал Синьмо и обнаружил… тебя… ты… всё для меня. Ты не замена. Я провёл, наверное, полдня с той версией тебя, и этого хватило, чтобы заинтересоваться, но… — Бинхэ остановился, отложил то, что теребил, и присел на корточки рядом с сидящим Шэнь Юанем.       Его взгляд был горячим и решительным, пока он продолжал говорить. — …но он не был тобой, а я не был тем Бинхэ. Весь этот мир был лишь картой возможного сокровища, которое я мог бы найти, если бы захотел, и я достаточно устал от своей жизни, чтобы поискать, и то, что я нашёл, оказалось лучше, чем я мог когда-либо надеяться. Я люблю тебя, А-Юань. Муж. Тебя. Не ту версию тебя. — Бинхэ улыбнулся лёгкой, полной надежды улыбкой и сказал: — Тебе же наверняка не понравилась бы другая версия меня, правда?       Шэнь Юань посмотрел мужу в глаза и задумался над вопросом, хотя ответ пришёл немедленно. Он бы не стал. Бинхэ ему нравился с самого начала, пусть подаёт на него в суд, но то, что они создали вместе, принадлежит им.       Это были ленивые завтраки, пикники и головокружительный секс, когда они не расставались часами. Это были поддразнивания Бинхэ из-за его прошлого, и то, как Бинхэ постоянно приносил контейнеры для растущего увлечения Шэнь Юаня — садоводства, изгиб губ Бинхэ, когда он был счастлив, и угол, под которым плечи Бинхэ опускались, когда он был по-настоящему расслаблен, и то, как грудь Бинхэ прижималась к его спине ночью, когда они делили постель, и его нелепые кудри, спутывающиеся с волосами Шэнь Юаня. Именно эти детали стали основой их брака. — Нет. Я бы не стал. Мой Бинхэ — лучший, — признался Шэнь Юань. Улыбка Бинхэ стала шире, он схватил ладонь Шэнь Юаня и благоговейно поцеловал её. — Но я хотел бы увидеть молодую версию тебя, — угрюмо пробормотал Шэнь Юань, отводя взгляд от мужа, который уже начал целовать каждый кончик его пальца. — Несправедливо, что Юань-гэ увидел тебя в качестве ученика, а я — нет.       Шэнь Юань предположил, что эта версия более старая, основываясь на том факте, что его версия из того мира и другой Бинхэ были вместе, когда его Бинхэ посетил их, то есть до того, как его Бинхэ нашёл его. Пришёл за ним. Чтобы встречаться и, возможно, выйти за него замуж. Это, кстати, многое объясняет в раннем поведении Бинхэ.       Бинхэ рассмеялся. — Я покажу тебе это в мире снов. Если хочешь, можешь притвориться моим наставником, а я буду твоим непослушным учеником.       Шэнь Юань издал звук, который можно было описать только как пронзительный крик, посмотрел на Бинхэ, схватил книгу со стола и легонько шлёпнул его по голове. Что именно смотрел Бинхэ, когда у них был интернет?       Его глупый муж-главный герой — Лорд Ло Бинхэ теперь его муж, что же Шэнь Юань с собой сделал? — нужно было убрать эту ухмылку с его глупо красивого лица. Внутренние размышления Шэнь Юаня прервались, когда Бинхэ схватил его за руки и наклонился, чтобы поцеловать в губы. На вкус он напоминал суп, который тот варил, — что-то сливочное с грибным оттенком.       «С ними всё будет в порядке», — подумал Шэнь Юань, прежде чем раствориться в прикосновениях Бинхэ.       Они были друг у друга.