You, Have Always Wanted a Place to Call Home

      Шэнь Цинцю с заботой наблюдал, как его предок разливает чай. Тонкий аромат и красный цвет говорили о том, что чай был приготовлен из пустынного растения с ярко-синими цветами и красными листьями. На рынке он стоил столько же, сколько золото.       Шэнь Юань, явно привыкший к такой роскоши, завершил последний этап импровизированной чайной церемонии, которую он, по-видимому, устраивал, хотя Шэнь Цинцю этого не просил и это не было обязательно, и подождал, пока Шэнь Цинцю выпьет.       Шэнь Цинцю взял фарфоровую чашку с ярко-красной глазурью и отпил. Жидкость хлынула ему в горло, сладкая и немного напоминавшая миндаль.       Они сидели в долине неподалеку от Цанцюн на одеяле, между ними стоял небольшой деревянный столик, предоставленный ему его предком и мужем его предка. — Очень вкусно, — честно ответил он, потому что так оно и было, и ему нравилось видеть, как губы Шэнь Юаня изгибаются от удовольствия. Почему-то ему стало тепло.       В волосах Шэнь Юаня висела шпилька в виде зимородка, продетая через корону вместо более простого варианта. Ярко-голубой цвет постоянно притягивал взгляд Шэнь Цинцю. Зимородки были небольшими птицами, чьи перья жестоко выщипывали, чтобы оправить в золото и превратить в украшения при дворе смертных, но эта мода передалась и заклинателям, поскольку они пришли из мира смертных. Заклинатели часто использовали животных с яркой окраской для создания подражаний. Или же они использовали перья зимородка. В конце концов, заклинателю было проще поймать редкую птицу, чем смертному. Но выгоднее было продать зимородка и добыть любое желаемое украшение на зверя средней силы.       Шпилька была в форме птицы на ветке, украшенной красными и белыми жемчужинами. Она выглядела агрессивно и ярко на фоне черных волос Великого Мастера Шэня. Синева перьев гармонировала с синевой мантии Шэнь Юаня, тщательно подобранной с акцентами оранжевого и красного. Замысловатые узлы на его высоком воротнике были красными и перекликались с горным хребтом, вышитым на подоле. Иногда из-за вершин появлялись оранжевые облака. Это был не самый экстравагантный комплект мантии, который он видел на этом мужчине, но он был близок к этому. От цвета до ткани — его ценность была неоспоримой.       Шэнь Цинцю не знал, что этот наряд был заменой того, что был испорчен на грязном берегу реки и испачкан кровью.       Сделав еще глоток чая, Шэнь Цинцю уже не в первый раз задумался, каким образом такой человек, как он, вышедший из нищеты, может быть связан с человеком перед ним, выросшим в кажущейся роскоши.       Он ожидал, что будет чувствовать себя более горько из-за разницы в их обстоятельствах, но этого не было. Даже если бы на кону стояло его совершенствование, он, вероятно, не смог бы понять, почему. Может быть, дело было в лёгкости, с которой Шэнь Юань делился своим богатством? Его предок каждые несколько месяцев отправлял посылки с товарами в Цинцзин, к смущению его боевых братьев и сестёр. Или, может быть, дело было в том, как Шэнь Цзю радовался, что кто-то в его роду не страдал так, как он? Может быть, ему нравилось, что Шэнь Юань был доказательством того, что Шэнь Цзю произошёл не из грязи, что он принадлежит к безмятежной Вершине, которую ему суждено возглавить? Что он не был, во многом, самозванцем среди знатных сородичей. Что у него тоже была фамилия, произошедшая не от канавы. — Чай хорош, — сказал он, не находя слов получше.       Шэнь Юань улыбнулся ему и отпил чаю: — Бинхэ — тот, кто покупает большую часть нашей еды. Я считаю, что у него хороший вкус.       Абсурдно, что мужчина, который сейчас рыбачил в соседнем пруду, создавая иллюзию уединения, сделал это, и в то же время совершенно неудивительно. Дворяне, как известно, не готовят сами, но Ло Бинхэ так сильно любил своего супруга, что поверил в это. Хм… или, может быть, Ло Бинхэ был ниже по происхождению, а Шэнь Юань выше? Незаконный роман? Позже он обсудит эту теорию с Ци-гэ. — Правда? — Шэнь Цзю попытался получить больше информации о загадке, которой была древняя пара. — Он готовит для нас всю еду, — признался Шень Юань. — Мы с мужем живём простой семьёй. Я всегда ненавидел, когда кто-то путается под ногами, поэтому он меня балует.       Шэнь Цинцю чуть не рассмеялся. «Просто, — сказал человек, облачённый в настоящее состояние, — просто?» — Он действительно готовит для нас, ему это нравится, — повторил Шэнь Юань, не понимая причины замешательства Шэнь Цинцю. — После его жизни, и после моей, нам стало комфортнее путешествовать самостоятельно.       Шэнь Цзю предположил, что это ещё одно зловещее замечание, которое стоит добавить в коллекцию. В каком-то смысле оно могло подкрепить аргумент Ци-гэ, но многие состоятельные заклинатели прошли через трудности, и столь расплывчатое утверждение можно было применить практически к чему угодно.       Он чувствовал, как Ло Бинхэ приближается к ним, хотя и не видел его. Его кожа покрылась мурашками. Он действительно хорошо относился к мужу Шэнь Юаня, что бы ни говорил Ци-гэ, но его никогда не покидало ощущение, что с этим человеком что-то не так. Что-то, от чего Шэнь Цзю… чесался.       Он подумал, что, возможно, в другой жизни они были врагами? … — Они не могли быть странствующими заклинателями Ци-гэ. Великий мастер Шэнь слишком образован и не слишком заботится о деньгах, чтобы жить в нищете, — утверждал Шэнь Цинцю. — Он не очень разбирается в поэзии и искусстве, в отличие от тебя. Дорогая одежда не всегда означает благородное воспитание, — возразил Юэ Цинъюань.       Шэнь Цинцю покраснел, но не ответил на комплимент или непреднамеренное упоминание их прошлого. — Он ничего не смыслит в современной поэзии. А вот в других предметах, например, в алхимии, он знает просто смехотворно много. Алхимия! Вы когда-нибудь встречали бедного алхимика? Он также слишком много знает о бухгалтерском учёте и обеспечении продовольствием большого количества людей, чтобы я мог поверить, что он никогда не возглавлял какую-нибудь секту или знатную семью, — сказал Шэнь Цинцю.       Он направил веер в сторону Ци-гэ, чтобы подчеркнуть свои слова. — Думаю, вероятность того, что они обеднеют, потом разойдутся, а потом воссоединятся, как мы, гораздо ниже, чем вероятность того, что они принадлежали к некогда могущественной секте. Думаю, один из них умер, а затем воскрес. Вены Великого Мастера Шэня какие-то странные, словно новые.       Юэ Цинъюань на мгновение задумался об этом. — Воскрешения невероятно редки. Чтобы добиться успеха, нужна огромная сила.       Подобное случалось только в легендах.       Шэнь Цинцю фыркнул: — Ты хочешь сказать, что не веришь, что Ло Бинхэ, с его огромной удушающей массой ци, человек, который охраняет Великого Мастера Шэня, словно разъяренный лунный носорог-питон своих детенышей, не смог бы или не захотел сделать этого?       Юэ Цинъюань приподнял бровь, но признал это. Они оба излюбленно обсуждали происхождение каждого из них. Скорее ради развлечения, чем из-за какой-либо реальной причины или желания узнать. — …Он довольно… — Юэ Цинъюань не знал, как вежливо сказать, что Ло Бинхэ выглядел так, будто вот-вот сотрёт земли с лица Земли и посыплет их солью. Или как подметить, что этот человек не отрывал глаз и чувств от мужа. Когда Сяо Цзю приходил к Шэнь Юаню, Ло Бинхэ либо присоединялся к ним, либо отходил достаточно далеко, чтобы сохранить иллюзию уединения. — Собственнический? — предположил Шэнь Цинцю. — Одержимый? Безумный?       Юэ Цинъюань поморщился и кивнул. — Хочешь потом сходить в Пионовую беседку? Мы можем купить танхулу на обратном пути? — Он тактично сменил тему.       Шэнь Цзю фыркнул, но ему хотелось танхулу, поэтому он отложил веер и схватил Юэ Цинъюаня за рукав, как делал в детстве, желая привлечь внимание Ци-гэ. — Я знаю, что ты делаешь, Ци-гэ. Но меня, однако, можно уговорить выпить с тобой чаю.       Юэ Цинъюань нежно улыбнулся. В тысячный раз он вспомнил, как ему повезло, что Сяо Цзю снова разговаривает с ним таким образом; как ему повезло, что этот человек согласился позволить своему Ци-гэ покупать ему сладости, чего он никогда не делал в детстве. Его шиди, возможно, и сосредоточился на чае, но Ци-гэ знал, что Сяо Цзю съест как минимум три палочки этого приторного боярышника. В каком-то смысле он понимал, насколько Ло Бинхэ одержим старейшиной Шэнем. В конце концов, он тоже был очарован Сяо Цзю. …       Тяньлан-цзюнь с любопытством слушал слухи о существовании ещё одного живого Небесного Демона, но столкнулся с ним совершенно неожиданно. Он направлялся на север, когда заметил две фигуры и почувствовал в воздухе циркулирующую демоническую энергию ци. Недолго думая, он решил, что заодно нанесёт удар по большому чёрному демону, источнику этой энергии. Они будут сражаться, и если он потеряет трон, то потеряет его, а если умрёт, то умрёт, но он хотел посмотреть, на что способен демон из слухов. Было ли это разумным решением — напасть на человека без плана и без вассалов на случай, если что-то пойдёт не так? Нет. Но никто никогда не утверждал, что Тяньлан-цзюнь был благоразумен, его двор часто считал его сложным и капризным в общении.       Мужчина почувствовал его приближение, когда Тяньлан-цзюнь спикировал на него сверху. Он обнажил чёрный меч, словно впитывавший окружающий его свет, и первым нанёс удар. Тяньлан-цзюнь обрушил вес своей ци на поляну, чтобы устрашить противника, и мужчина сделал то же самое; их мечи издали резкий лязг, когда их лезвия встретились.       Ци этого человека была почти миазматической по своему качеству, она стесняла дыхание Тяньлан-цзюня, но это не мешало ему двигаться.       Присмотревшись к мужчине, Тайньлан-цзюнь отметил у него буйные чёрные кудри, пылающие красные глаза и отчётливую метку на лбу, почти точную копию метки Тяньлан-цзюня. Его лицо было незнакомым: большие глаза и пухлые губы, но в линии подбородка и бровей было что-то похожее на то, что Тяньлан-цзюнь видел в полированных бронзовых зеркалах или в неподвижных водоёмах.       Их мечи снова скрестились, и он почувствовал напряжение в плечах от силы, с которой его отталкивали назад.       Краем глаза он следил за спутником мужчины. Это была фигурка поменьше, возможно, женщина, в сиреневом одеянии. — Кто ты? — проревел Тяньлан-цзюнь, полагая, что Чжучжи-лан прикроет его, если женщина что-нибудь предпримет. Племянник не ушёл с ним, но он надеялся, что мальчик следует за ним из кустов. — Почему этот господин должен отвечать любой собаке, которая лает? — ответил Ло Бинхэ с дикой ухмылкой.       Он прижал меч к человеку, который, вероятно, был его отцом, Небесным Демоном, погибшим под той проклятой горой. К тому времени, как Бинхэ нашёл его в своём первом мире, он был уже трупом, вокруг костей которого обвивался скелет змеи. Он позволил Синьмо насладиться и своей яростью, и ци Тяньлан-цзюня.       Тяньлан-цзюнь тут же отступил назад и настороженно посмотрел на него.       Бинхэ улыбнулся.       Это было умно с его стороны.       Синьмо был голоден даже в лучшие свои дни. Он жаждал секса, рассудка Ло Бинхэ, ци, всего, что мог зацепить, а взрослый Демон-Владыка был бы для него прекрасной добычей. — Какое ты имеешь отношение к этому господину? — спросил Тяньлан-цзюнь.       Ло Бинхэ предпочёл не отвечать, рванулся вперёд быстрее, чем успел заметить Тяньлан-цзюнь, и пронзил отца, которого никогда не знал. Этот человек, как он позже узнал на маленьком экране в доме А-Юаня, был несправедливо заперт. Но какое ему до этого было дело? Ножевая рана не остановила бы Повелителя Демонов, если бы его исцеляющий фактор был хоть немного похож на Бинхэ, но потрясение на его лице от того, что Бинхэ смог подобраться достаточно близко, чтобы нанести удар, было огромным.       Бинхэ провернул лезвие, когда вытаскивал его.       Тяньлан-цзюнь зарычал и рванулся вперед, чтобы нанести удар мечом Бинхэ, но тот отступил с жестоким смехом.       Какая-то его часть всегда будет семнадцатилетней, брошенной в Бездну и дикой. Неважно, как хорошо он научился сражаться, неважно, как он компенсировал свое посредственное образование в Цинцзин, все равно он всегда возвращался к Бездне и жажде жизни, которая заставляла его выкарабкиваться наружу. Некоторые части его, как бы они ни ненавидели эту яму в земле, полную монстров, скучали по ней. Ему нравилось то, как он себя чувствовал, когда срывал плоть с костей обитающих там зверей. Он всегда любил сражаться больше, чем большинство его сверстников. Может быть, это было его наследие — хотеть крови на зубах, чтобы набить синяк? Ему нравилось не иметь дела со скукой управления несколькими мирами, ему нравилось иметь время, чтобы исследовать свои интересы, но иногда ему не хватало жестокости всего этого. Его размеренная жизнь с А-Юанем делала встречи, бросающие ему вызов, редкими, но он не возражал против этого и никогда бы не возражал, но если бы представилась возможность, он бы ею воспользовался, а когда все закончится, А-Юань вытер бы его мягкими руками и еще более мягкими словами.       Бинхэ наслаждался игрой с Тяньлан-цзюнем.       Затем из земли вырвались тысячи острых лиан, которые, резко взмахнув ими, обвились вокруг них обоих. Ци Тяньлан-цзюня вспыхнула от раздражения, когда его прервали, и он был готов поджечь всё вокруг. Он тоже рвался в бой.       Только Тяньлан-цзюнь обнаружил, что не может получить доступ к своей ци. Виноградные лозы что-то сделали, что-то в нём нарушили, и он почувствовал себя вялым.       Оглядевшись, он заметил Чжучжи-лана, опутанного лианами, так что оттуда помощи ждать не приходилось. Даже в таких ужасных обстоятельствах эта сцена ошеломила его. Обычно Чжучжи-лан удерживал людей с помощью своих слуг-змей. Должно быть, для его племянника эта перемена ролей была странной. — Что ты наделал? — спросил Тяньлан-цзюнь, выжидая момента, когда мужчина совершит ошибку, но он тоже был весь опутан лианами, так что, возможно, это была не его вина.       Место, где они находились, должно было быть обычной поляной, а не проклятым лесом, так что же происходило? Какое-то странное мигрирующее растение? Ловушка?       Женщина в сиреневом, которую он до сих пор почти не замечал, скользнула вперёд по земле, увитой виноградной лозой. — Чем больше ты сражаешься, тем больше они из тебя высасывают. Вяжущая трава — один из основных ингредиентов для изготовления вервия бессмертных.       А, так это она. — И почему госпожа прервала наш поединок? — спросил Тяньлан-цзюнь приторно-сладким и таким же фальшивым голосом.       Женщина подняла одну тонкую бровь: — Вы первым напали на нас, достопочтенный Тяньлан-цзюнь. Мы не беспокоили ни вас, ни ваши владения. Почему вы сражаетесь с нами?       Тяньлан-цзюнь, стараясь казаться ласковым, сказал: — Ах, я напал на него, госпожа. Я бы никогда не напал на такую ​​красивую женщину, как вы. Мы с вашим мужем, кажется, родственники. Вы никогда не видели, как родственники ссорятся из-за… наследства? Это всего лишь небольшая стычка между демонами, так что, если вы будете так любезны, освободите нас?       Он осторожно формировал из своей крови острые лезвия позади себя. Теперь, когда он знал, как это делается, лозы не удержат его надолго. Совсем как вервие бессмертных. — Не могли бы вы прекратить это? Да, вы можете срезать лозы, но я могу выращивать вещи и похуже Вяжущей Травы?       Муж, неужели этот демон перед ним, молчаливо возмущавшийся тем, что он разговаривает с его якобы женой, женился на человеке? Забавно. — Я же говорил, что хочу подтвердить свои права на трон, так что, э-э, нет. Я правда не могу, — признался Тяньлан-цзюнь. В этом даже было что-то отчасти правдивое.       Теперь, когда он смог лучше её разглядеть, она действительно была прекрасна. Немного плосковата в области груди, но это ничего. Она станет прекрасным подарком, подпрыгивая на его колонне, когда он расправится с другим демоном. Может быть, он заявит о своих правах на теле мужчины, как по традиции, когда он убьёт её супруга? Может быть, она тоже попытается выпотрошить его?       Женщина сжала переносицу и глубоко вздохнула, а затем опустила руку и сказала: — Бинхэ не хочет твой трон. Он уже занимал его раньше, и этот период его жизни давно закончился, так что либо приходите с миром, либо уходите.       Виноградные лозы сжались вокруг него, а женщина заговорили тоном, который ясно показывал, что слова были запоздалой мыслью: — Я искренне сомневаюсь, что ты вообще сможешь победить Бинхэ.       Тяньлан-цзюнь воспринял это как вызов. Прежде чем он успел что-либо возразить, его противник освободился, и Тяньлан-цзюнь вместе с племянником оказались в прорыве времени и пространства.       Они упали с неба над дворцом Тяньлан-цзюня. …       Бинхэ надулся, глядя на Шэнь Юаня. — А-Юань обычно позволяет мне сражаться.       Шэнь Юань вздохнул: — Ты сможешь сразиться с ним, когда он вернётся. Если мы пропустим цветение фиолетовых грибов, то увидим их только через сто лет.       Бинхэ неохотно кивнул в знак согласия. — …Они могут быть полезны для твоего совершенствования, Бинхэ. Это одно из немногих растений, поглощающих как человеческую, так и демоническую ци, — объяснил Шэнь Юань, кажется, уже в четвёртый раз за это утро.       Он знал, что Бинхэ был слишком силён, но осторожность никогда не помешает. Если растение могло помочь и у него был небольшой период сбора урожая, им нужно было быть готовыми воспользоваться им. — Отведёшь своего парня-алхимика посмотреть на редкие грибы? — Он изо всех сил старался показать, что ему очень-очень хочется увидеть эти странные грибы. Бинхэ обычно лучше реагировал, когда действия были связаны с Шэнь Юанем.       Сработало. Бинхэ немного оживился; или, по крайней мере, перестал дуться достаточно долго, чтобы сказать: — Сначала я хочу поцелуев.       Шэнь Юань раздраженно вздохнул, но приподнялся на цыпочки, положил руки на плечи Бинхэ и чмокнул его в нос. Бинхэ улыбнулся и поднял его на руки, чтобы поцеловать как следует.       «Его парень такой липкий», — подумал он, крепко прижимаясь к шее Бинхэ. …       Тяньлан-цзюнь застонал. Так, может быть, попытка похитить женщину была плохой идеей? Другой Небесный Демон был собственническим типом. Это неудивительно. Они склонны к тревожным приступам одержимости, но это знание ему не помогало, он старался сохранять сознание.       В последний раз, когда у него ещё работали глаза, он видел, как безногое тело Чжучжи-лана пыталось пробраться на помощь. — Никогда. Не. Трогай. Моего. Мужа. Больше! — прорычал Бинхэ, отбивая каждое слово ударом, от которого Тяньлан-цзюнь превращался в кашу. Он уже бесчисленное количество раз отращивал нос.       «Муж?» — подумал он в оцепенении.       Тогда почему из всех вещей он был в цисюн жуцюнь? У него в волосах были жунхуа, когда Тяньлан-цзюнь впервые увидел его? Жунхуа! В форме хризантем с маленькими зелеными листочками. Хех, хризантемы. Может быть, это был намек? Не то чтобы это имело большое значение — было много демонов, чей пол был скорее вопросительным знаком или зависел от сезона, но он был уверен, что люди более жесткие в… ситуации с гениталиями… и что для изменений требуются согласованные усилия. Или, может быть, он был мужчиной, которому нравилась женская одежда?       Ему придется спросить Ло Бинхэ, но позже, когда избиение закончится.       Лежа под старшим демоном, Тяньлан-цзюнь ясно понимал, что не ровня другому Небесному Демону, и даже сейчас тот сдерживался, отказываясь нанести смертельный удар, а вместо этого стремясь причинить боль. Он целился в уязвимые места и нервные узлы Тяньлан-цзюня, разбивая кулаками самые твёрдые.       Он попытался что-то пробурчать, но подавился отрастающими зубами. Ну что ж, он потом скажет предку, что тот, по его мнению, не хочет его трона. Может, даже принесёт им личи? Это был прекрасный южный фрукт, который обычно нравился людям. …       Тяньлан-цзюнь приблизился к ним обоим с поднятыми руками и увидел, как Ло Бинхэ ощетинился. — Я пришёл с миром, — сказал он. — До меня дошло, что вы на самом деле не хотите соперничать со мной за мои права на трон. Я хотел бы познакомиться с одним из немногих оставшихся у меня родственников. После того, как моя сестра погибла в результате несчастного случая, связанного со змеей, у меня остался только племянник. Добрые предки, что скажете? — объявил Тяньлан-цзюнь, жестом приглашая Чжучжи-лана передать им корзину с личи.       Шэнь Юань закрыл лицо руками и застонал.       Бинхэ обнажил меч. …       Тяньлан-цзюнь, как и плесень, рос на них.       В конце концов.       Несмотря на его полную бестактность и сомнительную здравомыслность. — Итак, сколько вам обоим лет? — спрашивал Тяньлан-цзюнь.       Шэнь Юань не хотел, чтобы все вокруг скакали по миру, и он не собирался признавать, что предположения, которые люди почему-то продолжали формировать в отношении него и Ло Бинхэ, были ошибочными, поэтому ему пришлось играть роль почетного предка для постоянно растущей группы людей.       Иногда он говорил мужчине, что забыл. Или что был мёртв некоторое время. Или что это его реинкарнация, и наблюдал, как его маленький демонический мозг заметно вращается.       Это был, безусловно, один из наименее тревожных вопросов, которые этот человек вытащил из своей задницы или какого-то другого достаточно гнилого места. — Ло Фужэнь — мужчина или женщина? — спрашивал он. — Ваши семьи были в кровной вражде? Вы встречались тайно под звёздами и проводили тайные встречи? Ло Бинхэ убил многих из ваших родственников, из-за чего вас мучило чувство вины за вашу связь? — размышлял он.       Шэнь Юань хотел ясно дать понять, что это сюжет популярной желтой книги под названием «Весенние цветы, увядающие под росой».       Но даже они не были бы такими ужасными, если бы не сопровождались такими вопросами: — Как тебе удаётся втиснуть свою колонну в маленькую фигурку мужа? Ты же его, наверное, разорвёшь пополам, или такое насилие доставляет тебе сексуальное удовольствие?       После этого Шэнь Юань перестал пытаться помешать своему парню сломать челюсть Тяньлан-цзюню. Он не хотел думать о сексе, которым они не занимались, но если бы они всё-таки занимались, он бы ни за что не стал говорить об этом с Тяньлан-цзюнем. Потоки разума Тяньлан-цзюня были предметом страха.       Ситуация усугублялась тем, что за Тяньлан-цзюнем часто следовал его доброжелательный и извиняющийся племянник, которому Шэнь Юань с удовольствием посочувствовал бы, если бы только у Чжучжи-лана не было привычки все усугублять.       Например, когда Тяньлан-цзюнь спросил, как член Ло Бинхэ помещается в теле Шэнь Юаня, Чжучжи-лан добавил: — Достопочтенный предок, конечно же, не причинит вреда своему супругу. Возможно, Мастер Шэнь с помощью алхимии подправил свои полости, сделав их более гибкими? Может быть, он сможет вместить целый…       Шэнь Юань не знал конца предложения, потому что бросил свой чай в демона-змею, а Бинхэ с радостью выгнал их обоих из дома. … — Хуан Чаосин, Западный правитель, создал туннели, проходящие под Югом, во время попытки осады… — Восточный Властелин, — лениво поправил Шэнь Юань, пока его муж чистил для него личи ловкими черными когтями.       Тяньлан-цзюнь, заворожённый их взаимодействием, наблюдал за ними, впитывая невероятно полезную информацию и ласку, исходившую от пары. Они были так отвратительно влюблены, словно оживший роман. Он мог бы смотреть на них весь день. Он хотел бы наблюдать за ними и в постели, но в последний раз, когда он попросил, Ло Бинхэ пронзил его мечом. — Восточный Лорд был демоном-змеем, который заключил союз с небольшим племенем демонов-кроликов, живущих под землей, — послушно повторил Ло Бинхэ, кладя на тарелку Шэнь Юаня еще одну белую мягкую фруктовую сферу. — Кротовых демонов, — поправил Шэнь Юань, надкусывая фрукт пополам. — Кротовых демонов, но его планы рухнули, и туннели обрушились. Однако большая часть строительства всё же завершена, и можно легко соединить их с Дворцом, если будет желание.       Шэнь Юань кивнул: — Просто удостовериться укрепить их. Один участок затоплен или может быть немного подтоплен. Он находится под рекой Ло, недалеко от Хуаньхуа.       В главе четыреста три есть сцена, где Ло Бинхэ и Ша Хуалин вцепились друг в друга, когда потолок грозил рухнуть, удачно забыв о пространственных возможностях Синьмо и транспортной службе Мобэй-цзюня.       Это было глупо, но это было единственное зафиксированное слабое место в таинственных туннелях, которое помогло Бинхэ переломить ход событий, когда он стал новым правителем, а его дворец захватил отец Ша Хуалин — что было бессмысленно, поскольку за пятьдесят глав до этого этот человек поэтически разглагольствовал о том, как его родословная будет связана с родословной Небесных Демонов через его дочь.       Тяньлан-цзюнь хотел узнать, названа ли эта река в честь Ло Бинхэ. Это был один из крупнейших притоков, впадающих в море и пересекающих значительную часть Мира Людей. Если да, то он хотел узнать, как это произошло. — Итак, кто знает об этих туннелях? — спросил он, как будто для него не было ничего особенного в том, что существует проход, который может провести армию близко к его дворцу, о котором он не знал и никогда не слышал. — Потомки Хуан Чаосина, вероятно, знают, — ответил Бинхэ.       Шэнь Юань хотел запустить личи в своего мужа, «Хуан Мэй была одной из твоих жен», — подумал он в сторону Бинхэ и подождал, пока Бинхэ выскажет другую важную информацию. — Кроме этого, я не думаю, что их нашел кто-то ещё, но вы можете настроить массивы, чтобы гарантировать, что они останутся секретными, — продолжил Бинхэ.       Глаза Шэнь Юаня расширились, и он чуть не подавился. Он проглотил кусочек личи и процедил сквозь зубы: — Семья Ша.       Бинхэ посмотрел на него в замешательстве: — Семья Ша?       Шэнь Юаню хотелось изрыгать огонь. Пятьдесят глав, которые ни к чему не привели, бесполезная предыстория Ша Хуалин, призванная нагнетать напряжение, совершенно бредовая концовка, вытащенная «Самолётом», — всё это не давало Шэнь Юаню спать по ночам. Её поставили перед выбором между отцом и мужем, и она, конечно же, выбрала Бинхэ, но вся эта попытка переворота закончилась преждевременно, когда её отец ушёл. Всё это было испытанием, как будто он не приложил все усилия, чтобы убить Бинхэ, потому что автор хотел ещё одну свадьбу с Хуан Мэй и по чистой случайности просто оставил туннели Бинхэ. Туннели, которые существовали только тогда, когда автор о них вспоминал, но больше о них никогда не говорилось. Всё это было завязкой, все эти речи Ша Хуалин о преданности и стержень её отца — жадного, но странно любящего Южного Демона-Лорда, который хотел для своей дочери большего, чем быть частью гаремного пиршества, и ради чего? Груди змеиной дамы Хуан Мэй и «экзотичный» язык — вот что.       Какого хрена Бинхэ забыл о перевороте? В Пути Гордого Бессмертного Демона их было не так уж и много. Их было всего шесть, вернее, восемь, но двое из них не в счёт, потому что существовали лишь как планы, которые так и не были реализованы ни в каком виде, ни в какой форме. Не потому, что Бинхэ остановил их, а потому, что о них просто… забыли. — Хуан Мучень женился на семье Ша… — Шэнь Юань пытался мысленно восстановить свои знания генеалогии. «Самолёт» любил пересказывать историю романа, поэтому это было сложно. — Патриархе, во времена Летних войн. Частью её приданого была карта туннелей, спрятанная за картиной с изображением императорских гусей в полёте.       В какой-то момент создалось впечатление, что «Самолёт-бро» намеренно всё запутывает, чтобы никто не мог уличить его в отвратительном выборе сюжета. Впрочем, шутка была у «Самолёта-бро» в мыслях; Шень Юань создал чертову диаграмму с красными линиями и всем прочим и разнес в комментариях наспех написанную автором историю. Первый отзыв, с картой, который без ведома Шень Юаня, всё равно считался одним из величайших интернет-разгромов всех времён в различных сообществах веб-романов. На него часто ссылались, когда авторы плохо продумывали историю своего мира. — Семья Ша — верные вассалы, — сказал Тяньлан-цзюнь. — И сейчас? — протянул Шэнь Юань, не желая вмешиваться в политику Царства Демонов, но в то же время уверенный, что Ша Фэн — скользкий, эгоистичный сукин сын. — Но меры предосторожности не помешали бы, — осторожно поправил Тяньлан-цзюнь, отпивая предложенный ему ледяной напиток. Он был густым и напоминал по вкусу манго.       Шэнь Юань посмотрел на мужа и спросил: — Как ты мог забыть?       Бинхэ заботливо улыбнулся и ответил: — У меня не такая хорошая память, как у моего мужа.       Бинхэ положил на тарелку Шэнь Юаня еще несколько очищенных личи, и Шэнь Юань пробормотал: — Меня там даже не было, и я вспомнил, и из всех людей именно ты… — прежде чем отправить в рот еще один фрукт.       Проглотив, он ответил: — Клянусь, ты делаешь это нарочно.       Бинхэ рассмеялся и вытер руки платком, прежде чем взять руку Шэнь Юаня в свою и переплести их пальцы.       «Как интересно», - подумал Тяньлан-цзюнь и старательно отбросил мысль о том, что оба его предка жили до Летних войн, но Шэнь Юань не был рядом с ними. Он уже понял, что в какой-то момент их разлучили, и не знал, была ли это смерть, как постоянно повторял Шэнь Юань, или серьёзная ссора, но это должно было быть захватывающим.       Повелитель демонов и праведный культиватор. Должно быть, это была история любви, которая длилась веками, но никаких документов не сохранилось, что, во многом, объяснимо. Их запретная связь, вероятно, была погребена под политикой обоих королевств, проповедовавших сегрегацию.       «Эх, если бы я был жив, когда они впервые встретились.»       Тяньлан-цзюнь взглянул на пару и вздохнул, затем он взглянул на личи и прикинул, сможет ли он схватить одно из них, не получив при этом нового удара ножом.       Он сам их принёс, но так и не смог попробовать. Почему его предок был таким скупым? Наблюдая, как Шэнь Юань смакует сладкие фрукты, он заподозрил, что это связано с тем, что, похоже, это были любимые фрукты Ло Фужэнь. …       Шэнь Юань проводил своё ежемесячное чайное свидание, бранч или что-то вроде того, с Шэнь Цинцю, когда из ежевики, словно уродливый лось, вывалился Тяньлан-цзюнь, со всеми этими звуками и грацией. Шэнь Юань с удовольствием сдерживал Шэнь Цинцю, когда тот пытался ударить мечом нынешнего Императора Царства Демонов, и тут же понял, что из кустов действительно выходит Небесный Демон, а не разбойник или какое-нибудь дикое существо.       Как этот человек их нашёл и почему ему удалось прервать жизнь Шэнь Юаня в самый неподходящий момент? А-Цзю пока даже не знал, что Ло Бинхэ — демон; он надеялся, что у него будет больше времени, чтобы сообщить ему об этом. Мягко. И среди множества хрупких предметов вокруг, чтобы А-Цзю мог выплеснуть гнев, который, как резонно предполагал Шэнь Юань, он испытывал. — Назад, — крикнул Шэнь Цинцю, отталкивая Шэнь Юаня за себя.       Шэнь Цинцю был очень любезен, когда приказал ему бежать, когда Тяньлан-цзюнь представлял для него явную угрозу. А-Цзю проявил удивительную преданность, когда дело дошло до драки.       Тяньлан-цзюнь не обнажил свой меч, по крайней мере, он держал руки поднятыми и грациозно уклонялся от ударов и атак ци. — Он… член семьи Бинхэ, — процедил Шэнь Юань, хватая Шэнь Цзю за край одежды и изо всех сил стараясь удержать Шэнь Цинцю сзади. Он чувствовал, как сердце высокого мужчины учащённо колотится; глаза его были похожи на глаза пойманного зверя.       Эти слова заставили Шэнь Цинцю замереть на месте. — Ло Бинхэ? — спросил Шэнь Цинцю, не отрывая взгляда от Тяньлан-цзюня, хотя разговаривал с Шэнь Юанем.       Как будто позванный, Ло Бинхэ возник откуда ни возьмись, когда он пытался дать им двоим немного пространства. — Ло Бинхэ — демон! — закричал Шэнь Цинцю, сложив два плюс два и получив четыре.       Он вывернулся из хватки Шэнь Юаня, повернулся к нему и прошипел: — Ты женился на демоне!       Шэнь Юань отпустил Шэнь Цинцю, отступил назад и поморщился, услышав голос мужчины. Голос был довольно пронзительным. — Наполовину демоне. Вообще-то, — признался он. — Наполовину? — с любопытством пробормотал Тяньлан-цзюнь со своего места в этой, казалось бы, арахисовой галерее. Как же здорово с его стороны, подумал Шэнь Юань, прийти и начать всё это, а потом остаться в стороне. Тяньлан-цзюнь наблюдал за этим скандалом, словно ничего плохого не сделал. — Как это сработает? Он не так травмирован, как Чжучжи-лан? Может ли он использовать оба вида совершенствования? — спросил Тяньлан-цзюнь.       Шэнь Юань не спускал глаз с Шэнь Цинцю, который начинал зеленеть. Он боялся, что тот потеряет сознание, или произойдёт отклонение ци, или случится что-то столь же драматичное. Он ответил Тяньлан-цзюню лишь потому, что знал, что тот создаст проблемы, если сразу не привлечёт к себе внимание. Он был ещё совсем малышом. — Да, он может использовать оба, нет, он никак не изуродован, и нет, я не оставлю его и не пойду с тобой в Цинцзин, Шэнь Цинцю. — Я не предлагал. Да и кому ты нужен на моей вершине? С демонами водишься, — пробормотал Шэнь Цинцю. — Ты все время просишь меня прийти в Цинцзин, А-Цзю, — беспечно ответил Шэнь Юань.       «Просить» — слишком сильное слово. Шэнь Цинцю предлагал изощрённые взятки, которые могли бы соблазнить Шэнь Юаня. Хуаньхуа одолжил редкий бестиарий, говорил он. Или: «Кажется, я нашёл подвид алхимии, но не знаю, что он делает». Жаль, что нет алхимиков, которые могли бы это знать. Это была наглая ложь, Му Цинфан был прав, но Шэнь Юань посчитал это милым с его стороны, поэтому не стал его за это выдавать. — Ты родственник Южного Императора Демонов, — прошипел Шэнь Цинцю, глядя на него с обвинением. — К сожалению, — признал он. — Но мы с Бинхэ не занимаемся политикой. — Он вспомнил о временах правления самого Бинхэ в качестве демонического императора и добавил: — Уже нет. — Уже? — спросил Шэнь Цинцю, приподняв бровь, и его голос снова стал выше. — Они ушли на покой! — вмешался Тяньлан-цзюнь. Он уловил это слово во время одного из своих многочисленных визитов к Шэнь Юаню и Ло Бинхэ. — Насколько я понял, когда-то Ло Бинхэ был императором, а Шэнь Юань — его невестой, но затем ужасные события разлучили их. Женщина соблазнила Ло Бинхэ, и Шэнь Юань в гневе инсценировал собственную смерть, из-за чего Ло Бинхэ искал его целый день и год… — Это сюжет «Кокетливой жены императора, — перебил Шэнь Цинцю.       Шэнь Юань был искренне удивлён, что Шэнь Цинцю знал об этой отсылке. Он не считал А-Цзю склонным к чтению порнографических материалов. Это была исключительно непристойная жёлтая книга, существовавшая лишь потому, что она была достаточно старой и не могла быть приписана ни одному правящему императору, а у Тянъи была система незаконного издания эротической литературы, которая пополняла бюджет секты и поддерживала её распространение. Смертного издателя уже давно бы прикончили за такую ​​наглость.       Шэнь Цинцю, похоже, успокоился от шока после объяснений Тяньлан-цзюня, а затем, вероятно, сделал ужасный выбор по усмотрению Шэнь Юаня, начав задавать Тяньлан-цзюню вопросы. — …Вы говорите, что Ло Бинхэ когда-то был Императором Демонов?       Глаза Тяньлан-цзюня сияли нечестивым ликованием. Он кивнул и, словно актёр на разрисованной сцене, начал восторженно рассказывать о совершенно вымышленном прошлом — о якобы прошлом Ло Бинхэ и Шэнь Юаня, — созданном из обрывков информации, почерпнутых им за чаем. Это было одновременно великолепно и ужасающе. Шэнь Юань почти пожалел обо всей той ерунде, которую он ему наболтал. Это было словно наблюдать за крушением поезда. Он не мог отвести взгляд или предотвратить это. …       Шэнь Цинцю проснулся среди ночи и ударил Юэ Цинъюаня по лицу. — А-Цзю — вскрикнул Юэ Цинъюань, ища глазами свой меч. — Что случилось? — спросил он. — Ци-гэ. Я родственник Императора Демонов, — прошипел Шэнь Цинцю.       Юэ Цинъюань, наслышанный о Ло Бинхэ: грязный, никчёмный демон, соблазнивший предка Шэнь Цинцю, которого Шэнь Цинцю никогда не любил и всегда питал к нему дурные предчувствия, — «И, судя по всему, его подозрения оказались верны, Ци-гэ». Он поморщился, представив, как это может отразиться на Сяо Цзю, когда узнал, но не озвучил их. Они оба делали вид, что не замечают, что Ло Бинхэ не просто демон, что было бы нехорошо, но гораздо лучше, чем быть Небесным Демоном. Могущественным и связанным с нынешним правителем Царства Демонов, на которого периодически нападали другие секты. Они были в ужасе от Тяньлан-цзюня и Южной армии Демонов.       Похоже, этим же вечером Сяо-Цзю перестал игнорировать… вещи. — А, да. Это, — красноречиво ответил Юэ Цинъюань. Шэнь Юань был предком Шэнь Цинцю, и поскольку он был женат на Ло Бинхэ, а Ло Бинхэ был предком Тяньлан-цзюня, то Шэнь Цинцю через брак приходился Тяньлан-цзюню родственником. — Я родственник Императора Демонов, — повторил Шэнь Цинцю, всё ещё возмущенный этой мыслью. Он потянул Юэ Цинъюаня за одежду. — Мы никому не должны об этом рассказывать.       Юэ Цинъюань торжественно кивнул, словно не планировал последствий с тех пор, как узнал об этом. Их боевые братья будут просто невыносимы. — Ну, по крайней мере, ты был прав, когда говорил, что они не из бедной семьи? — предложил он в утешение.       Шэнь Цзю бросил в него подушкой.

*** ***

(они просто не влезли внизу и я впихнула их сюда) ╮(￣_￣)╭ Прим. автора: 5. Это всплыло в комментариях, и я подумала, что стоит поделиться этим в заметках: ШЮ: О, как грустно, скучаешь по гарему, муж? ЛБХ: *брызгает слюной* Тебя там не было, А-Юань. Что мне оставалось делать? ШЦ: …*чёрт возьми, он был прав, его предок умер, а потом зверь захватил гарем, прежде чем он собрался и воскрес*. С точки зрения хронологии я не смог этого сделать, потому что ШЮ недостаточно хорошо знает ШЦ, чтобы сказать ему это прямо сейчас… но однажды, в будущем, о котором я не буду писать, выяснится, что у ЛБХ когда-то был гарем. Я давно думал об этой сцене, но она… не вписывалась. Пусть она будет здесь. ШЦ: А… так он… снова женился? ШЮ: Что-то вроде того, он просто… собирал людей? Люди стекались к нему? Это было другое время. ШЦ: … *вы были призраком? Вы были в ловушке и могли видеть вещи? Кто-то сказал вам потом? Шень Юань, твои ответы не помогают* ШЦ: О, сколько… эм… у него было жён? ШЮ: *смотрит вдаль и считает*… Хм, около 600. ШЦ: … извините, вы сказали 6? ШЮ: Нет, нет, 600. Более того, на самом деле мой Бинхэ был очень популярен.