Часть 1. Пир с привкусом смерти.
6 марта 2026 г., 18:16
Паника охватила все его тело. Ноги не слушались и подгибались, руки немели от страха, пальцы на рукоятке ножа не разжимались, а на другой руке не сжимались. Дышать было тяжело, воздух встал где-то поперек горла, новые глотки воздуха встревали там же. Крутить головой стало невозможно, мышцы стали каменными. Нил попытался сделать шаг вперед, но завалился на колени, выронив нож. По щекам уже текли обжигающие слезы. Ощущения были странными, словно эти гребаные слезы выжигали имя сестры на коже. Но разве он бы не проснулся? Услышал бы крики. Да, ведь? Но вдруг ей не дали вскрикнуть? Зажали рот своими толстыми пальцами? Вдруг Элоди и не успела понять, что на нее напали? Но тогда бы не искали его где-то поблизости? Он сказал на интервью, что здесь из-за сестры, чтобы помочь ей выиграть Игры. Все в курсе, что Джостен должен быть рядом. Конечно, в курсе.
— Нил? — из кустов продирается сестра. — Ты хочешь, чтобы на крики сбежались все оставшиеся трибуты?
Только, когда в его видимости появляется сестра, небо немного темнеет и показывают лицо парня из Дистрикта-1. Профи второго дистрикта решили расправится с ним. Смысла тянуть больше не было. Скоро должно все закончиться.
— Финал близко. Начинают показывать павших и днем, — задумчиво говорит Элоди, присаживаясь на корточки рядом с ним.
— Я думал, это ты, — хрипит он, не в силах накричать и спросить, где та была; почему не разбудила и не предупредила. Какого черта вообще происходит.
— Я ходила в туалет, не могла же сделать это прямо рядом с тобой, — все же объясняется она, — я слышала твои крики, но, поверь, кричать, сидя на корточках куда-то вдаль просто невозможно. Извини.
— Тебе стоило разбудить меня, ты ушла без оружия. Ты вообще понимаешь, где ты находишься? Здесь нигде не безопасно! Чем ты думала?
Моро поджимает губы и смотрит в землю, не хочет встречаться с ним глазами. Наверное, ощущает чувство вины перед ним.
— Ты прав. Я поступила опрометчиво, но я знаю, где нахожусь, — Элоди начинает злиться. — Как будто бы можно забыть, где ты находишься, когда каждую ночь Капитолий напоминает нам, сколько нас погибло! И я взяла с собой нож, я не беззащитная! Не надо со мной возиться, как с ребенком!
— Ты ребенок, блядь! Ты гребаный ребенок, Элоди. Не строй из себя взрослую и самостоятельную.
— Да пошел ты к черту, — шипит она, подскакивая на ноги.
Моро подходит к их рюкзаку, достает остатки еды за все дни и начинает есть. Он потерялся во времени. Сколько они уже здесь? Может, это последний их день. Может, сегодня все и закончится. Ему не стоит ссориться с ней. Не хочется, чтобы оба помнили перед концом их небольшой семейный конфликт.
— Извини меня, я знаю, что ты можешь за себя постоять. Мне стоило быть помягче. Нервы взяли вверх. На арене все чувства обостряются.
Элоди долго жует, прежде, чем ответить ему:
— И ты меня прости. Понимаю, что ты почувствовал, когда проснулся, меня не было рядом и прозвучал выстрел пушки.
Нил поднимается на ноги, подходит к сестре и облокачивается на дерево. В тишине перекусывают. Вчера они попрощались с Кайлом, сегодня он почти попрощался с сестрой. Пожалуй, он чуть не сошел с ума.
Звуки леса начинают перебивать крики трибута. Нил медленно поднимается на ноги, подхватывая Элоди за локоть, чтобы поднялась тоже. Ему это совсем не нравится. Распорядители все-таки решили устроить шоу перед финалом. Не было ни малейшего предположения, что они могли придумать на этот раз. Где-то рядом звучит женский предсмертный крик и выстрел пушки оглушает на мгновение. Небо озаряет портрет девушки-трибута из десятого дистрикта. Джостен хватает портфель и надевает на себя.
— К морю, к морю! Быстро, Элоди!
Моро не ослушивается его и бежит в сторону пляжа. За все время на Играх, они выучили уже наизусть, как выйти к морю, благо оно был каждый раз все ближе и ближе, но до сих пор так и не знают в какой стороне Рог. Может быть, только приблизительно. Из кустов выбегает гибрид кошки. Больше похоже на пантеру. Нил метает ей в глаз нож, но животное становится только разъяреннее. Он срывается с места и догоняет сестру. С бегом у нее были проблемы в отличие от него. Никто из семьи Моро не любил пробежки. Джостен почти готов был на бегу прочитать ей нотации по этому поводу. Только почти, потому что сестра спотыкается о корень дерева и падает. Пытается одновременно поднять Элоди и метнуть нож в уже трех бешенных кошек. Одна из них все же достает до сестры и цапает за больную ногу. Нил вгоняет ей в горло нож и резко выдергивает. Животное падает на ноги сестры. Мимо него пролетают две стрелы. Два других переростка дезориентированы. Одной из них Элоди успела пробить глаза стрелами, другая получила второй нож от него в нос. Пока они пытаются прийти в себя, он скидывает тушу с Моро и подхватывает ее под руку. Соленый запах ощущается особенно близко.
— Еще чуть-чуть, Элоди. Чуть-чуть.
Он старается не паниковать, но ни черта не получается. Ужасно страшно. Страх сковывает все тело и вгоняет в ебучую панику. Тяжело бороться, все кажется безнадежным. Элоди прыгает на одной ноге. Остается еще пару шагов, и они на пляже, а там еще пару шагов и они в воде. Чуть-чуть. Совсем немного, — успокаивает Нил сестру, но кажется, что эти слова нужны вовсе не ей, а ему самому. Животные-переростки уже пришли в себя и несутся в их сторону. Джостен приходит к решению сбросить рюкзак с оружием и едой, подхватывает сестру на спину и бежит в спасительную воду. Как только они оказываются в море по колено, кошки тормозят. Элоди кричит от боли. Соленая вода должно быть ужасно жжет рану. Все пошло наперекосяк. Почему именно они. Почему? Есть еще четыре трибута! Так почему же именно они, черт возьми?
Кошки никуда не уходят, сторожа их. Деваться некуда. Метать ножи неудобно, да и осталось их пиздецки мало. Все остальные в рюкзаке, который валялся у входа на пляж. Ждать до ночи не вариант, волна может накрыть их в любое время. Даже сейчас, если распорядители этого пожелают. Остается надеяться, что они фавориты у публики и им не позволят так убить их.
— Отпусти меня, отпусти, — просит Элоди.
Нил отпускает сестру на ноги, но та все равно заваливается и падает в воду, хлебнув воды. Он тянет ее за шкирку вверх.
— Прекрати быть самостоятельной!
— Прости, — прокашлявшись говорит она.
Элоди снимает с себя лук и отдает ему стрелы.
— Я не могу нормально стоять и целиться. Ты. Давай ты, — Элоди плачет. Ему хочется тоже, но он берет в руки лук со стрелами и пытается попасть им в шею. Чертовы ублюдки. И эти кошки, и распорядители, и капитолийцы. Все до единого.
Одну из них удается убить только с пятой попытки. Они носятся от стрел, словно запрограммированные; словно ими управляют. Ни одно животное так не уклоняется от стрел. По крайней мере в лесу Дистрикта-4 он ни разу не видел такого. Остается всего две стрелы и одна попадает мимо, другая в бок. Животное завывает от боли, но не умирает. В ее носу до сих пор торчит нож. Нил достает нож из-под рукава. Вдох и выдох. Куда она метнется? В какую сторону? Стоит, блядь, угадать. У него еще два ножа в ботинках. Если не повезет убить ее, то, пожалуй, сегодня их портреты осветят небо арены.
— Тебе стоит попасть в шею, если снова попадешь в бок или в глаз, она будет метаться из стороны в сторону от ярости и боли. Тогда мы точно не попадем в нее, не убьем.
Джостен кивает. Понимает и знает. Снова глубокий вдох и выдох. Он отправляет нож в полет и наконец-то попадает в цель. Тушка животного падает, заливая кровью песок. Они стоят в воде еще минут пятнадцать, чтобы убедиться, что больше никто не выпрыгнет из кустов с диким желанием убить их.
Нил подхватывает Элоди на руки и несет на берег, опуская на песок подальше от трупов. Снимает ботинок и поднимает разорванную ткань гидрокостюма. От икры на ноге откусили хороший кусок мяса. Его начинает тошнить от этого вида, и он отскакивает от нее, опустошая желудок рядом с кустами. Моро тихо всхлипывает, боясь посмотреть на рану.
— Все прям так плохо? Очень, очень больно.
— Все хорошо, — между позывами отзывается он, — все будет хорошо. Быстро пройдет. Заживет, точно заживет.
Он ни капли в это не верит. Нил не знает, что должны прислать ему спонсоры, чтобы это зажило. Возможно ли это вообще даже с той медициной, что есть у Капитолия?
Джостен подходит к ней вновь, теперь, когда в желудке не осталось ни черта, может нормально осмотреть. Кровь льет ручьем, рана воспалена от соленой воды. Как бы там не оказалось инфекции. Он идет к рюкзаку, достает флягу с пресной водой, снимает бинт со своей руки. Его рана в лучшем состоянии, выглядит довольно хорошо. Воспалений и инфекций нет. Нил промывает свой бинт водой и со всей осторожностью вытирает кровь, льет воду на рану.
— Блядь!
— Прости, прости, прости, — шепчет в ответ.
Он промывает бинт остатками воды и накладывает его на ногу сестре. Она громко шипит. Джостен представляет на сколько это должно быть больно и очень гордится Элоди, которая с достоинством терпит это все.
Нил уходит собирать ножи и стрелы с тушек, складывает все в рюкзак, пока сестра наблюдает за ним.
— Нил, — тихо зовет его.
Он поворачивается в ее сторону. Слезы градом катятся по ее лицу. У него самого полные слез глаза. Все идет совсем не так, как он планировал. Хочется сдаться. Теперь он понимает брата в финале его Голодных игр.
— Я не хочу умирать, Нил. Правда не хочу, но пообещай мне, что, если это все же случится – ты не сдашься, а продолжишь бороться. Кто-то из нас должен вернуться к Жану и тренеру.
— Ты вернешься.
— Нет! Послушай меня, пожалуйста, — молит Элоди.
Ему совсем не хочется слышать то, что сейчас вырвется из ее рта. Казалось, что она уже прощается, но все будет хорошо! По-другому просто не может быть, Элоди сильная девушка, очень сильная и смелая для своих лет. Необычайно умная и смекалистая. Все точно будет хорошо. В порядке.
— Они без нас не справятся, ты же понимаешь это? Мы втроем вдохнули глоток жизни в Тетсуджи. Ты же помнишь, как ему было плохо до нас? Еле справлялся со своей жизнью, а Жан? Брат всегда жил и старался для нас с самого начала. Мы оба ничего тогда еще не умели, — Элоди проглатывает слезы, задыхается от них, но продолжает дальше: — а он уже пошел к морю учится у дедушек ловить рыбу. Будет ли он дальше стараться жить дальше, если нас двоих не станет? Будут ли они оба в порядке?
Нил плачет вместе с ней, понимая, что не будут. Ни один из них не будет в порядке. Но и он тоже не будет.
— Элоди, хватит!
Он падает перед ней на колени, хватая ее руки в свои.
— Прошу хватит говорить это! Честно, мне плевать, как они оба будут справляться. Плевать. Для меня это будет не жизнь, если ты умрешь, а я продолжу бороться. Я не смогу справиться с этими чувствами, понимаешь? Я не такой сильный, как ты, Жан или тренер! На самом деле, я очень слабый в этом плане. Вы оба вырастили меня, приютили и дали тепло семьи. Я правда, не справлюсь с этими эмоциями, если потеряю тебя.
Моро охватывает неконтролируемая истерика, как после победы брата на Играх, она заваливается на Нила, прижимая его к себе со всей силы.
— Элоди, ты самый близкий человек для меня, — шепчет ей в запутанные кудри. — Мы неделями раз в год жили вдвоем. Вместе справлялись со всем, понимаем друг друга без слов. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Прекрати говорить глупости, хорошо? Ты станешь победителем 74 Голодных игр и сквозь года пронесешь память о названном брате. Будешь рассказывать истории обо мне своим детям и мужу. Я всегда буду жить в твоем сердце.
— А я в твоем?
— А ты в моем, — кивает он.
***
На какие-то жалкие мгновения Жан словил панику также, как его брат. Он знал, что пушка прозвучала для парня из Дистрикта-1, потому что менторы первого громогласно ругались и с силой колотили несчастный стол, пока бедолаг не вытащили миротворцы. И все же, его тело неконтролируемо дрожало от страха за сестру. — Соберись, — просит его Эндрю Миньярд, но собраться не получается, пока на экране не появляется Элоди. Только тогда он выдыхает, возвращая себе уверенность и спокойствие. Они немного повздорили и Моро прекрасно понимает Нила. Наверное, он бы вскипятился еще сильнее, чем он. Элоди поступила неразумно, когда решила тихо и мирно уйти в туалет, никак не сообщив это брату. — Блядство! — кричит один из менторов десятого дистрикта, и их компания поворачивается в сторону к ним. Комнату менторов оглушает выстрел пушки. Он судорожно возвращает взгляд на экран, предчувствуя нехорошее. Трибутов осталось немного, все рассредоточены по разным точкам арены, распорядителям надо дать развлекаловки для скучающих жителей Капитолия, которые соскучились по крови, битве и выживании. Панике, страху и смирению со смертью. Для трибутов на арене это никогда и не заканчивалось. Нил уже кричит Элоди, чтобы та бежала прочь, когда из кустов выпрыгивает тварь размером с пантерой. Отличает ее от кошки только зубы. Все они выглядят, как острые зубочистки и ничего общего не имеют с пастью обычного животного. — Это конец, — шепчет он. Потому что чует сердцем. Для одного из них – это ебучий конец. Тетсуджи с ним не согласен. Он качает головой. — Выкарабкаются. Жан тоже не согласен. Не похоже, что смогут. И оказывается прав, когда тварь хватает Элоди за ногу и откусывает от нее огромный кусок вместе с тканью костюма. Крик сестры разрывает колонки, но она быстро возвращается в строй. Джостен пользуется возможностью и вскрывает кошке горло, кровь заливает сестре ноги, но она не обращает на это внимание и уже целится в двух других, отпускает стрелы одну за другой трясущимися руками, попадая точно в цель. Пока они пытались стряхнуть с себя стрелы и ножи, Нил подхватывает Элоди и уносит к морю. Когда они оба доходят до воды, Моро уже сидит мокрый с головы до пят. Холодный пот льется рекой, страх за семью сжимает все нутро. — Надо к спонсорам, срочно! — кричит он тренеру, но тот машет головой. — Куда? В воду? Прекрати паниковать, черт возьми! Как только они выберутся и найдут укромное место, сразу же отправимся к ним. — Будет поздно. Слишком поздно, — голос срывается. Предчувствие беды никуда не исчезло, а все еще грызло его, как те кошки-переростки. — Выйди. Выйди отсюда, если не можешь справиться с эмоциями! — упрекает его Морияма и ему приходится взять себя в руки. Тренер, как всегда оказывается прав. Оба смогли справиться и выжили. Разговор Элоди и Нила вновь доводит его до тряски. Тремор становится его спутником на всю Игру. Успокоившись, Джостен надевает сестре на плечи рюкзак, и она залезает ему на спину, они уходят прочь искать ночлег. Пока они бредут по лесу, ища нормальное место, где их с одной стороны не достанет вода, а с другой стороны не убьют выжившие трибуты, звучит выстрел еще одной пушки. Парень из второго дистрикта с легкостью сворачивает голову девушке своего дистрикта. Парень явно не блистал умом. Мышцы есть и достаточно. Помимо него еще были три других живых дистриктов, проще было бы ему сражаться с девушкой своего дистрикта против других, но его ум действовал только им на руку. Один профи против четырех. Два члена его семьи против троих. Вроде, все складывалось неплохо. Они нашли высокие пышные кусты. Нил посадил сестру рядом и начал делать в них проход. Элоди проползла внутрь и Джостен закидал сверху ветками дерева открытое пространство, снизу нагреб сухих листьев. — Я за водой и вернусь, слышишь? Быстро туда и обратно. — Хорошо. Джостен ушел по памяти к речке, группа разделилась и наблюдала за разными экранами. Моро, Рене и Дэвид за Элоди, остальные за Нилом. Как раз в этот момент зашли Эбби и Би. Принесли закуски и выпить. — Видели, что случилось. Элоди сильная девочка, как и сказал Нил, так что все будет хорошо, — кладет руки ему на плечи Добсон и передает контейнер с едой. «ЛЮБЕЗНО ПРЕДОСТАВЛЕНО КАПИТОЛИЕМ». Значит сегодня принесли еду с общей столовой в Штабе. Все менторы оставались до последнего своего трибута, поэтому Капитолий любезно кормил их на протяжении всех этих дней. Родник оказался не так далеко, Джостен быстро вернулся к сестре, как и обещал. Влил ей в рот воду и начал промывать рану. Элоди стало намного хуже. Вся побледнела, холодная испарина стекала вниз по лицу и шее. — Надо идти, — встает со своего места Тетсуджи. Жан подрывается тоже. — Сиди, — опускает его на место Дэвид Ваймак, — мы с тобой там сейчас не на лучшем счету после скандала, пусть Рене и Эндрю пойдут. Моро кивает. Да, так было бы правильно. Не стоит ему там светиться сейчас, спонсоры могли отказать в помощи только из-за его присутствия там. К ним подходит один из менторов десятого. — Ходят слухи, что клыки этих зверей были ядовитые. Мой парень сейчас тоже мучается. Я уже ходил к спонсорам, они откажут. На сегодняшнюю ночь запланирован Пир. — Твою мать, — выругнулся Ваймак. Ментор десятого кивает. — Мой явно не жилец, едва ли он дойдет до Рога, но ваш парнишка сможет. Желаю вам удачи, — мужчина пожимает им по очереди руки и уходит обратно к своему столу. Сопроводительница Дистрикта-10 успокаивающе хлопает его по плечу. Мир совершенно несправедлив. — Ты горишь, Элоди. Тебя лихорадит. Где эти чертовы спонсоры? Дайте хоть что-нибудь! — кричит в пустоту Нил. Жан лишь качает головой, хотел бы он, чтобы спонсоры помогли, но кажется, брату придется самому доставать подарки от Капитолия, рискуя жизнью. — Все хорошо. Я справлюсь. Когда я не справлялась, а? — голос сестры дрожит. Джостен дрожит вместе с ней от тихо плача и безнадеги. Тело сотрясается от слез. — Элоди, мне жаль, как бы я хотел, чтобы это был я, а не ты. — Все хорошо, Нил. Она держит его руку, крепко сжимая. Пальцы подрагивают в его руках. Рука белее мела, вся она выглядит, как трупы. Трупы, которые забирает планолет с арены. Губы сестры обескровлены и нежная кожа лопается лишь от одних слов, она еле шевелит ими. В комнату менторы возвращаются злые и всклоченные. Моро уже знает в чем дело. Никто не поможет, только сам Нил способен на это, если Элоди доживет, если справится и выдержит. А она должна, обязана! — Никаких подарков, — отчитывается Морияма о том, о чем он уже в курсе, — в ближайшее время объявят о Пире. У трибутов должно быть желание попасться в эту ловушку, чтобы выжить. Джостен забрался в кусты к сестре. Она положила свою голову ему на колени. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Жизнь медленно выходила из ее тела. От горя хотелось кричать, сейчас он слишком беспомощный, но было слишком рано прощаться с ней. Нил точно побежит к Рогу за подарком от распорядителей. Что-то обязательно должно быть в сумке, чтобы спасти ее. Он массировал ей голову, наматывал кудряшки на пальцы и тихо плакал, стараясь скрыть слезы горечи от нее. — Жан любил это, не я, — обрывисто и тихо произносит Элоди. Нил решил поддержать диалог с ней, наверное, он ей помогал абстрагироваться от боли. Помогал вернуться в прошлое, в дни, когда ей не грозила Жатва и Голодные игры. — Да, Жану нравится, когда я чешу ему голову, словно кот начинает ластиться, — усмехается он. — Он любит все, если это ты. Предложения становятся все короче. Эбби тихонечко оплакивает Элоди, хочется повернуться к ней, схватить за плечи, трясти и кричать, что рано! Что она сможет выкарабкаться, она справится! Почему у них всех такие обреченные лица? Они не верят, что она может. Суки. — Заткнись, Эбби! Выйди на хуй отсюда! — Жан! — с упреком повышает голос на него Рене. — На хуй тебя, Уокер. Что, уже молишься за упокой моей сестры? Свали и ты на хуй, видеть вас всех не хочу, твари! Тренер дает ему подзатыльник. — Ебучий ты, старый мудак! Ненавижу, блядь, вас всех! Тетсуджи хватает его за плечи и трясет, как он хотел это сделать с Уинфилд всего минуту назад. В глазах Морияма стоит влага, ему тоже больно и плохо. Моро опускает глаза в пол. — Успокоился? Он кивает. Не успокоился, но по крайней мере перестал в них видеть врагов, все они тут с одной целью – спасти своих выживших и для менторов двенадцатого своими были – Элоди и Нил. — Извините меня. Тетсуджи отправляет его в комнату отдыха. Жан не спорит и соглашается. — Мы приглядим за ними, Жан, — успокаивает его Рене. — Я знаю это, спасибо и простите меня. Он уходит под печальными и сочувствующими взглядами. Мозг уже понимал, что Элоди не помочь, но сердце… сердце жутко болело за нее. Он, может, и знал об этом, но Нил искренне верит, что скоро спонсоры отправят им что-нибудь и он вытащит ее с того света.***
Элоди спит. Нил знает это только потому что держит пальцы на пульсе. Дыхание очень тихое и грудь почти не поднимается. Иногда она хрипит во сне, и он дергается от страха, что это был последний ее вздох. Начинает сгущаться темнота, прошло около двух часов, но спонсоры ничего не прислали им. Джостен продолжает тихо плакать, вытирая глаза рукавами. Они уже давно промокли до нитки. Звук труб заставляют его подскочить на месте. Элоди просыпается то ли от звука, то ли от его резкого дерганья на месте. — Дамы и господа. Приглашаем вас сегодня ночью на пир у Рога изобилия! — вещает голос Рико Морияма, Нил плюет в землю, какой к черту пир? Ему нужна не еда. — Полагаю многие из вас уже решили отказаться от приглашения, но смею вас заверить, что тогда вы пожалеете об этом. Пир будет не совсем обычным. Каждый из дистриктов крайне сильно нуждается в чем-то или какой-то вещи, — он переводит взгляд на тяжело дышащую сестру. — И каждый из вас найдет эту вещь в рюкзаке с номером своего дистрикта. Советую хорошо подумать, прежде чем принимать решение. Другого шанса помочь себе или своему трибуту дистрикта больше не будет. Джостен понимает, что речь идет про них. Они единственная пара трибутов. Остальные одиночки. У него будет шанс спасти Элоди. Он улыбается, глядя ей в глаза. — Я же говорил, котенок, все будет отлично. Я принесу это, что бы мне это не стоило. Моро качает головой. — Останься. Умру. Ты рядом. В глазах снова начинает скапливаться влага. Ей все хуже и хуже, говорить почти не может, обрывочные слова, чтобы донести смысл и не более. — Не умрешь, я быстро сбегаю до Рога и обратно. Ты даже не успеешь моргнуть, а я уже будут тут! Она продолжает качать головой. — Рядом умереть хочу. Не одна. Страшно. Страшно умирать одному и Нил, кажется, ее понимает. Он тоже хотел бы, чтобы с ним рядом кто-то был, но он не может принять ее смерть, не может смириться с этим. Обязательно достанет ей лекарство и вернется. Она потом будет вечно благодарить его, вспоминать о нем с улыбкой на глазах. — Все будет в порядке, котенок. Спи. Он протирает ей испарину на лбу рукавами. И все же, почему она? Он с радостью заменил бы ее. Когда наступает полноценная ночь, Джостен поднимает голову Элоди и опускает на землю, складывает с собой все ножи, что есть, целует в лоб сестру и начинает вылезать из кустов. — Нил, — Моро схватила его за лодыжку. Он оборачивается к ней. Выглядит она еще хуже, настолько бледная, что ее не сложно найти в темноте, словно что-то подсвечивает ее. — Я вернусь. — Люблю тебя. Жана. Тренера. Всех, кто помог нам. — И мы тебя все любим, котенок, — слезы наворачиваются с новой силой. — Похорони в лесу, — последнее, что произносит Элоди, прежде чем отключиться. Нил судорожно проверяет ее пульс. Есть. Он быстро выбирается из их убежища и бежит, как ему кажется в сторону Рога, из глаз катятся слезы, мешая ему видеть и пару веток жестко хлестают его по лицу, заставляя гореть. Соленые слезы жгут раны. Спустя ничтожно малое количество времени он оказывается на поляне рядом с Рогом. Все это время они были близко к нему. Джостен срывается со своего места и со всей силы несется к столу с рюкзаками. Сумки второго уже не было, трибут прятался где-то рядом, чтобы быстро забрать и сбежать. Благо он не тронул остальные. Он хватает рюкзак с цифрой четыре и почти срывается с места, но видит еле идущую тень, что раньше звалась человеком. Парень падает на колени рядом с лесом. Если он правильно понимает, то единственным парнем, кроме него и трибута Дистрикта-2, остается трибут десятого. Он берет сумку десятого и бежит в сторону леса из которого прибежал. Когда он ровняется с умирающим парнем, Нил замахивается и со всей силы кидает ему рюкзак. Немного не долетает, но парень благодарно кивает ему и проползает пару метров. Он перестает наблюдать и бежит дальше. По ощущениям его не было минут пятнадцать или двадцать. Это ничтожно мало, но за это время могло произойти все, что угодно. Абсолютно. Звучит выстрел пушки, Нил поднимает голову вверх, и небо украшает портрет Элоди Моро из Дистрикта-4. Он спотыкается и падает на землю, роняя рюкзак. — Нет! НЕТ! Впервые слезы не мучают его, все это кажется несмешной шуткой, он поднимает сумку и бежит к кустам, где прячется сестра. Это сделали специально, чтобы он поторопился? Точно. Именно для этого. Нил ныряет с головой в кусты, царапая лицо в кровь, он щупает ее пульс на запястье. Тишина. Прикасается к шее. Ни единого удара сердца. Тогда он начинает трясти ее за плечи. — Элоди, я принес, вставай, вставай скорее! Сейчас все будет хорошо! Он всхлипывает и смотрит на небо. Он же ошибся? Там точно было не лицо сестры. Она просто крепко спит. — Котенок, прошу, тебе надо встать. Ну же! Жан будет ругаться, если ты проспишь. Нил качает головой. Нет, тут нет брата. — Элоди? Он прижимает ее руку к своей груди, пытаясь согреть. Сейчас она была холоднее, чем прежде. Плохо, очень плохо. Он берет ее на руки и прижимает к себе. Голова неестественно падает, Джостен придерживает ее. — Прости, я должен был остаться, ты была права, как всегда. Наверное, тебе было ужасно страшно здесь одной. Мне очень жаль, что я оставил тебя одну. Надеюсь, ты сможешь простить меня. Элоди в ответ молчит. Так странно, она никогда не пропускала ни одну реплику через себя и всегда находила ответ. Последнее слово всегда было за ней. И даже сегодня перед его уходом к Рогу последнее слово было за ней. «Похорони в лесу». Если Нил выберется, то обязательно исполнит ее желание. Если нет, то это сделают тренер и Жан. — Похороните меня рядом с ней, — на всякий случай шепчет Нил. Тренер и Жан услышат. Жан, наверное, жутко его ненавидит за сестру. Какой толк был от его пребывания на арене? Он не справился со своей задачей. Бесполезный кусок дерьма. Он берет в руки рюкзак и открывает его. Внутри лежит контейнер, открывает его, но в нем ничего нет. Все это было зря? Он мог не бежать, сломя голову, а провести последние минуты с Элоди. И какой смысл был от этого Пира? Он ни черта не получил. Очень любезно со стороны Капитолия – не поспорить. Но если девушка из Дистрикта-10 была убита этими кошками-переростками, то парень из этого же дистрикта разве не был ранен ими, как и Элоди? Наверняка, они все это время выживали в паре. Он тоже укушен, но чувствовал себя чуть лучше. Если в его сумке тоже ничего не было, значит его часы, скорее всего, сочтены. И даже парню из десятого он не помог. Кинул ему пустой рюкзак, как у него самого. Нил сидит, обнимая Элоди еще часа два, когда звучит выстрел пушки и на этот раз небо освещает портрет десятого дистрикта. Трое: он, девушка из пятого и парень из второго. Стараться победить не было никакого желания. Он не будет специально подставляться, чтобы умереть, но и из кожи вон лезть не собирается. Все сложится именно так, как решит гребная удача. Так и на чьей же ты стороне? Если, конечно, не послала нас всех к черту. Джостен вылезает из кустов, когда еще искусственная Луна освещает лес. Он несет Элоди на руках к морю и поет песню, которую услышал во сне от Кайла. Когда я девчонкой была, свалилась я в овраг. Когда я девушкой была, упала я в объятия твои. Настала трудная пора, канул наш мир во мрак. Он катит пару бревен ногами до моря, которое стало еще ближе. Намного ближе. Опускает тело сестры рядом, ножом отрывает лямки от рюкзака и пытается ими обвязать эти парочку бревен. Элоди должна уместиться. Сейчас она выглядит очень маленькой и хрупкой. Небо начинает светлеть. Солнце пробивается из-под моря. Ты оказался на мели, я призвала все чары свои. Я стала плясать за еду, поцелуями сыпать вокруг. Ты стал воровать и деньги без счета спускал. Нил положил на импровизированный плот сестру и подтолкнул его в море. Не верится, что буквально день назад они оба это делали для Кайла Диммачио. А сейчас он один делает это для нее. Жизнь умеет посмеяться. Мы пели и пили, смеялись, любили, и вдруг Ты бросил меня и девкой распутной назвал. Ну, ладно, я плохая, ты тоже не подарок. Ну, ладно, я плохая, а как насчет тебя? Не любишь значит, милый? И ты мне гадок! И все же дай напомню, кем я была для тебя. Солнце полноправно вошло в свои права. Плот с Элоди уходил все дальше и дальше. Было некое чувство, что это все неправильно. Может, распорядители убьют его за эти песни? Пусть. Так даже лучше. Кто подставлял тебе плечо в любой беде? Кто восхищался тобой всегда как героем? Я слышала все, что нежно шептал ты во сне. Тайны с собой заберу и никому не раскрою. Планолет схватил щипцами ее тело и утащил с собой. Нил поцеловал три пальца и поднял их вверх. Прощай, Элоди Моро – трибут Дистрикта-4, лучшая сестра, подруга и союзница. Прощай. Джостен лег на песок, обнял свои ноги и смотрел на море, продолжая петь для Элоди и Кайла. Его любимые птицы подпевали ему. Скоро, так скоро я под землю сойду. Скоро, так скоро останешься сам по себе. Любимый, скажи, как жить тебе в этом аду? Раздастся сигнал, и я уйду навстречу судьбе. Всегда тебя жалела, и ты не прятал слез. Я душу близко знала, которую ты губишь. Я ставкой Жатве стала, ты в жертву меня принес. Скажи, как можно убивать того, кого ты любишь? Нил закрыл глаза. Так, свернувшись калачиком и прижимая к себе ноги, он уснул. В тайне надеясь, что навсегда.
