Удача может послать тебя к черту

      Глаза болели и словно полностью иссушились. Казалось, что в них тысяча мелких песчинок, которые были на арене Мэтью Бойда – пустыня. Ужасно хотелось просто лечь спать. Ненависть к себе подпитывала Нила не поддаваться зудящему и манящему сну, не хотелось вновь проснуться и из-за своих оплошности и безответственности увидеть кого-то покачавшегося на ветру в петле. Он точно помнит, что в рюкзаке Моро, который достался Кевину не было никакой веревки, но ни черта не помнит про Сета Гордона. Как бы Джостен не относился к Рене, видеть ее мертвой именно так не хотелось. Не хватало еще одного трупа в его бездонной памяти. Оказалось, что смерть Кайла оставила в нем огромную рану. Травму, с которой его мозг совершенно не справлялся.       Уокер уже раз десять за это утро пообещала ему, что никого не тронет и ей можно доверять, но он не доверял, не так, как нужно. Не тогда, когда рядом с ним спал Кевин Дэй – Джостен сказал ему, что будет охранять его сон, а это значит именно он будет охранять его сон. И точка. Ему хотелось самому контролировать всю ситуацию. Хотел доказать себе, что это его вина; что при большем желании мог бороться со сном и спасти мальчика на 74 Голодных играх.       — Когда вы встретились? — сдавшись, задает она вопрос.       — Почти на рассвете.       — У него браслет союзника?       Нил кивает, прикрывая на мгновение уставшие глаза. Трет их пальцами, надеясь, что это поможет, но черные точки после говорят ему – это была плохая идея.       — Тогда тебе точно не стоит переживать, он наш союзник, — давит на него девушка. — Поспи.       — Нет, Уокер, он не наш союзник, а мой. А вот ты – и не наш, и не мой, — ему ни за что не хотелось говорить ей, что он в какой-то степени боится увидеть ее мертвой на дереве. Кто знал, что в голове у Рене Уокер? Может быть, она хотела оказаться еще ближе к своему Богу? Возможно, у двенадцатого дистрикта был фетиш на дуб и петли из-за популярной баллады, которую ему спел Кайл; которую он потом сам спел для мертвого мальчика.       Она тяжело вздыхает и достает булку из рюкзака, предлагая ему. Нил отказывается, если он съест, то быстро уснет. Он не мог спать на голодный желудок и это очень сильно помогало ему контролировать себя. Минут через тридцать проснулся Кевин и Джостен наконец-то позволил себе перекусить и лечь спать, после заверения Дэя, что тот тоже приглядит за его сном.       К глубокому сожалению, сон был неспокойным – ему снился мертвый Жан среди этого прекрасного зеленого леса. Нил нашел его рядом со сливовым деревом, в руках был надкусанный сладкий плод этого дерева. Лицо было синее, весь он был синим, так похожим на фрукт, который съел. Во сне Джостен не плакал, не кричал и не страдал по нему, а лишь ощутил прилив спокойствия и умиротворения, что больше не нужно ни о ком беспокоиться и гадать, как вытащить его с арены. Впервые, он хотел позаботиться только о себе одном; впервые думал только о себе. Это было странным чувством: думал ли он хоть раз в жизни о себе? Какого это, быть максимально эгоистичным? Мэри Веснински, наверняка, знала какого это.       Уже привычно его вырвал из сна звук пушки, и Нил подорвался на месте, занося топор в сторону Рене Уокер, где как он помнил, она сидела до того, как уснул. Девушка вскрикнула в испуге, а затем прозвучали еще два выстрела подряд. Нил проморгался и уставился на испуганную девушку, сидящую рядом с Кевином.       — Прости, — прошептал он и опустил топор.       — Все нормально.       Двадцать. Двадцать трибутов. Не был ли его сон вещим? Не умер ли Жан, съев эту чертову сливу? Он не хотел испытывать те чувства, что испытал во сне. Не хотел чувствовать спокойствие и умиротворение. Не хотел, не хотел… Нил не хотел быть эгоистом, желание все еще то же самое – Жан. Только его Жан. Плевать ему на свою жизнь, если это значит, что Моро будет жить дальше.       — Боже, — прошептала Рене. — Хоть бы не наши.       Джостен не стал ей говорить, что здесь нигде нет «наших», но эту гребаную христианку ничего не переубедит, Уокер верит в людей, которые были в их альянсе. Она, как обычно, ничего не ответит и лишь пожмет плечами. Уокер до странного спокойно мирилась с чужими тараканами в голове. Это было так, потому что ей удалось примириться со своими? Какие у нее страхи и желания? Какие у нее остались травмы после ее Голодных игр? У всех они были. Ее, наверняка, это не обошло стороной.       — Нет здесь твоего Бога, Рене, — ворчит Кевин, складывая шкуру в рюкзак и повторяя реплику Нила в первый день на арене. Джостен усмехнулся и показал на нее пальцем, повторяя жест за Эбби. Она любила тыкать пальцем, вилкой или ложкой в него. Как она там? Он даже не извинился за свой поганый характер.       — А я говорил тебе, Уокер, — он смотрит на светлое небо и яркое солнце, жмурясь. — Сколько я спал, кстати?       — Часа два-три? Поспи еще, — предлагает Дэй, и девушка кивает.       — Нет, мне надо к Рогу. Нам всем надо, — показательно оглядывает их оружие.       Нил встает и берет топор в руки. Он смотрит на Кевина и тот кивает, вставая тоже, он не сомневается в нем и делает то, что говорит Джостен. Он был благодарен ему за все. Они оба могли доверить жизнь друг другу. Рене повторяет за ними, и они двигаются вперед. Надо было признать, что компания девушки не была такой уж плохой, как он предполагал. Она больше не пугала его так сильно, как раньше. Однозначно, Уокер была опасным соперником, но на самом деле эта добрая душа никому не желала зла или смерти. Кажется, что ей было бы проще умереть, чем поднять на кого-либо свое оружие. И как она собиралась выживать на этой арене? Наверное, когда Капитолий выбрал ее трибутом на 75 Голодные игры, они рассчитывали увидеть то же, что и на 70 Играх, но девушка изменилась. Изменилась до неузнаваемости. Она уже давно не та маленькая до ужаса безумная пятнадцатилетняя девочка из Дистрикта-12.       Они прошли не так уж много, когда небо резко и быстро начали заволакивать темные тучи, словно резко повечерело. Пошел мелкий редкий дождик. Он поднял руку, ловя алые капли.       — Это кровь? — в ужасе спросил Дэй, уставившись вверх. Он опустил голову обратно и по лицу начали катиться красные дорожки, как будто Кевин плакал кровью; оплакивал свою никчемную жизнь в этой ничтожной стране.       — Да, — потрясенно ответил он, смотря на него.       Дождь начал усиливаться, попадал им в глаза, рот, уши. Видеть стало почти невозможно – кровавая пелена в глазах мешала, глаза жгло, они втроем взялись за руки и пытались дойти до хоть какого-то укрытия. Дождь пропитал всю их одежду, утяжеляя ее. Спрятаться было негде.       Они стояли под яблоней, пропускающей сквозь листья все эти капли. Волосы Уокер пугали его до чертиков в глазах. Пепельные пряди впитали в себя всю эту кровь. Она выглядела так, словно вышла из бойни победительницей, убив всех своих врагов и союзников, а он и Кевин станут следующими в ее послужном списке. По телу пробежались мурашки, заставляя его поежиться. Джостен предпочел не смотреть в ее сторону, только недавно осознал, что больше не боится ее так, как прежде, но ужас вновь окатил его с новой силой.       — Вы чертовски ужасно выглядите, — громко сказал Дэй, окидывая их мимолетным взглядом. Из-за шума дождя приходилось кричать, чтобы другие услышали. Нил и сам посмотрел в сторону Кевина. Тот выглядел не лучше.       — Ты бы на себя посмотрел, — буркнул Нил, специально тихо, чтобы его не услышали. Все они сейчас выглядели не лучшим образом. Оба трибута пугали его своим видом, напоминая ему отца на 51 Играх. Вызывал ли Нил такие же чувства в них? Боялись ли его?       Он уселся на сырую землю, опуская голову вниз, чтобы кровь не попадала в глаза. Нил почувствовал тепло в плечах, когда по обе стороны от него уселись его союзники. Джостен вздрогнул, подумав об этом. Его союзники. Теперь он причислил к этому и Уокер. Похоже, что у него был огромный минус, ему достаточно было провести меньше суток с человеком и тот автоматически становился его человеком. Человеком, за которым надо было приглядывать не потому что он не доверял и боялся, а потому что желал ему одного – жить. Бороться дальше за свою жизнь. Сыграло ли роль то, что Рене сдержала свое слово и не притронулась ни к одному из них? Прозвучало три пушки, две из них могли бы быть он и Кевин, если бы Уокер захотела этого. Черт, черт, черт. Он оказался довольно сентиментальным человеком.       Они сидели под деревом больше получаса. Полностью взмокшие и продрогшие до костей. Звук капель дождя о листву со временем стал приятным, успокаивающим. Хотелось прикрыть на мгновение глаза и вздремнуть.       — Жан переживал о тебе все время, но ты предпочел закрыться от него, — решила поговорить по душам Рене и сон быстро покинул его тело.       Видимо, Уокер не могла просто спокойно и тихо сидеть. Ей нужно было говорить и двигаться. Наверное, она не выносила тишину ни в воздухе, ни в своей голове. Вот она эта ее травма после Голодных игр? На Играх у нее был союзник с третьего – девочка тринадцати лет, они много говорили, перемещались и смеялись. Когда Рене ее потеряла, ее убили прямо у нее перед носом, она словно слетела с катушек. Она пыталась поговорить с девочкой, но, естественно, трупы не умеют разговаривать. Может быть, тишина давила на Рене после того случая? Дикая, взбалмошная и опасная Уокер быстро расправилась сначала с убийцами девочки, а после и с остальными трибутами. В том числе и с профи. Даже миловидная внешность девушки не помогла ему откинуть эту часть ее истории. Как бы она не выглядела – ее будут бояться и дальше. Похоже, что он тоже. Наверное, даже хорошо, что у них получилось наладить контакт друг с другом.       — Этот мудак первым закрылся от Нила, — защищая друга, сказал Дэй. — Он предпочел первым отмалчиваться и скрывать все.       Джостен тяжело вздохнул. Кевин был прав, но после того разговора об альянсе, это именно он начал сбегать на тренировки первым, старался не выходить из комнаты, когда из гостиной слышался голос брата и не отвечал ему. На самом деле не только ему. Он избегал всех, кроме Роланда. Тогда он считал, что стилист с ним заодно. Нил был не только сентиментальным придурком, но и до глупости наивным.       — Жан желал Нилу только лучшего, — спокойно отвечает Уокер.       — Жан в курсе того, что для Нила лучше или просто придумал это от балды? — продолжал злиться Кевин, наверное, закатывая глаза. Нил не видел, но был почти уверен в этом. У Дэя удивительно сильно развит защитный инстинкт. Раньше Нил не замечал этого, наверное, арена усиливала этот инстинкт в несколько раз.       — Хватит уже, — простонал Джостен, зарываясь пальцами в мокрые волосы. — Вы оба просто смешны. Не надо защищать Моро, Рене. Он мог бы поделиться со мной своими планами, но предпочел сбегать и избегать меня, — он перевел взгляд на Дэя. — Я сам могу говорить, Кев, но спасибо.       Когда дождь закончился, они простояли под яблоней, укрывавшей их еще некоторое время, проверяя не ливанет ли снова. Тучи также быстро рассеялись, как и налетели, по мановению руки исчезли за долю секунды, как будто бы и не было никакого кровавого дождя еще пару минут назад. Выглянуло яркое ослепляющее солнце. Кровавые следы на земле, листьях и траве мигом испарились. Нил уже начал сомневаться в том, что находится в здравом рассудке, но увидел такие же удивленные лица на союзниках и понял, что они тоже начали сомневаться в том, что видели кровавый дождь. Хотя их лица и волосы, окрашенные в красный, говорили сами за себя. Да, они попали в кровавый дождь.       Они выглядели ужасно. Кровь быстро запеклась на их коже под палящим солнцем. Волосы превратились в сосульки. Потратили час или около того на то, чтобы переждать непогоду. Нил даже представлять не хочет сколько бы они прошли за это время, насколько бы приблизились к Рогу. Возможно, уже были бы там? Вряд ли. Если их стартовые диски находились на краю арены, то сейчас они приблизительно на середине пути или чуть ближе к центру арены. В первый день, он не так уж много прошел вперед перед тем, как встретить Уокер. Повезет, если к Рогу изобилия они попадут сегодня к ночи.       — Что же, вперед? — вздыхает Уокер, парни кивают и начинают свой путь. Им троим нужно было срочно попасть к Рогу изобилия, как можно быстрее. Ни один из них не умел справляться с оружием, которое им преподнесло Капитолий. Не в этом ли был весь смысл?

***

      Тетсуджи не может понять, что творится на арене. Его глаза нервно прыгают по экранам. Почему команда Нила попала в кровавый ливень, тогда как союзники Жана полностью сухие продвигаются вперед, так никого больше не встретив. У них все было хорошо, кроме небольшой истерики Уайлдс и Моро после выстрелов пушки. Морияма до сих пор помнит, как и сам перепугался, вырываясь из сна. Он нервно дергается, когда менторы седьмого и восьмого громко восклицают:       — Дождь!? Красный?       Он кивает Эбби, чтобы та присмотрела за трибутами и идет к их столикам. Мэтт и Сет, нашедшие друг друга еще в прошлый день, как поясняет ментор седьмого, тоже попали в кровавый ливень и такие же полностью промокшие пережидают под деревом, пряча глаза козырьком из рук.       — Глянь! — перекрикивает ливень Бойд и показывает пальцем в сторону, где дождь прекращается. Его просто нет. Небо там голубое, чистое. На траве нет красных луж. Никакого намека на то, что там идет этот гребаный дождь.       Морияма вместе с ментором приближают лица к монитору, присматриваясь лучше. Может показалось?       — Что за чертовщина, блядь? — удивляется Сет Гордон.       Они оба дают друг другу пять и срываются со своего места, смеясь. Спустя пару минут оказываются под солнцем. Темные тучи оказываются позади. Дождь сзади них так и льет, как из ведра.       — Интересно, — выдает ментор седьмого и Морияма кивает ему, соглашаясь. Действительно, интересно. Он возвращается на свое место и потирает руки.       — Сет и Мэтт тоже попали под дождь, но им удалось от него сбежать, — задумчиво говорит он Ваймаку. — Он лил стеной, но стоило им переступить какую-то невидимую черту и дождь прекратился. Исчез. Перед ними просто идет кровавый ливень. Точнее, позади них.       — Арена разделена секторами или невидимыми линиями? — трет щетину Дэвид. — Где в каждом их ждет свое испытание? Своя опасность?       — Похоже, что да.       Эбби чертит на листе бумаге круг и выделяет одну область в четвертинку и пишет: «Кровавый дождь». И когда она только успела найти бумагу с ручкой? Удивительная женщина. Всегда и все найдет, если понадобится. Дистрикту-4 несказанно повезло с ней, а ведь в свое время ей предлагали перейти к первому, ближе к столице, в которой проживает, но она отказалась, потому что уже тогда Уинфилд познакомилась с Жаном, познакомилась с их семьей и очень хотела быть ее частью. Очень обрадовалась, когда мальчишки и девочка приняли ее. Женщина очень хотела построить свою семью, но, увы, у нее не вышло. Тетсуджи не влезал в эту часть ее жизни, не хотел тревожить ее раны, а она сама не спешила делиться своей историей.       — Тогда, что у Жана, Эндрю, Дэн и Джереми? — задает вопрос Бетси.       — Молния и гром? — смотря в потолок, предполагает Тетсуджи. — Которые были ночью. Ровно в полночь, если быть точнее, а дождь начался…       — В двенадцать дня, — заканчивает за него Дэвид.       Уинфилд рисует еще одну четверть и пишет это предположение.       — Тогда остается узнать, что в остальных двух. Или больше? Как думаете сколько этих секторов?       Оба ментора молчат. Кто бы знал, что придумали на этот раз распорядители. У них был один источник информации насчет дерева и молнии, что в будущем должно помочь им. Команда Жана должны добраться до него, но желательно бы, при условии, что Нил будет рядом в этот момент. К сожалению, тот был непонятно где. Чертов ребенок! Он единственный доводит его до посинения. Даже Элоди не выводила его так, когда начался ее подростковый бунт.       — Эти кажутся безобидными, даже представлять не хочется, что в других секторах, — качает головой ментор Дистрикта-12.       Они не хотят это знать, но случайным образом узнают ближе к вечеру. Ментор пятого дистрикта в испуге поднимается со своего места и выбегает из комнаты. Наверное, в комнату спонсоров. Ваймак уже сегодня побывал там, отправляя группе Эндрю булки. К сожалению, им сказали, что никаких записок, но они предполагали это еще до начала Игр. Главное, что их ребята были в курсе этого. Сопроводительницы остаются смотреть за трибутами, пока оба мужчины пересекают комнату, чтобы глянуть, что творится с пятым. Две девушки – Лайла Дермотт из пятого и Каталина Альварес из третьего сталкиваются с собаками-переростками, которые были на Голодных играх Эндрю Миньярда. Одна тварь успела цапнуть трибута из пятого, пока Альварес не убила ее. Обе девушки несутся вперед, отбиваясь, как могут. Все следящие за ними держат кулачки за девушек, чем больше выживших из альянса, тем лучше. И снова собаки оставляют их в покое, как только обе девушки переступают невидимый барьер. К ним сразу же опускается парашют с мазью, отправленный ментором Лайлы. Как только девушка наносит его на покалеченное место, рана моментально затягивается.       Оба возвращаются на свои места, как только увидели то, что им нужно.       — Итак, — начинает Ваймак. — Чудовища Капитолия достались Лайле и Каталине, — он не успевает договорить, как звучит пушка, оповещающая о смерти. Все переводят глаза на общий экран.       Мужчину из одиннадцатого загрызли переростки. Он был в том же секторе, что и девушки. Только, если им повезло оказаться рядом с выходом из этого сектора, то ему нет. От него не остается почти ничего живого. Собаки оказались довольно голодными. И что приедет его родным в дистрикт? Пару костей? Чертов Капитолий со своими развлечениями. Похоже, что распорядители отгоняют животных от тела, чтобы вытащить павшего трибута. Чтобы хоть что-то вытащить, оставшееся от человека, дабы передать потом родным.       — Вот, собственно, и они, — хрипит Дэвид, смотря на экран. — Время приблизительно четыре дня.       Эбигейл со слезящимися глазами рисует еще один сектор, подписывая его. Осталось узнать только последний сектор по рисунку Эбби, но кто же знал, сколько на самом деле было этих секторов. И почему-то им всем кажется, что они скоро узнают, что ждет их дальше. Удивительно, что Джостен со своим везением еще не побывал во всех секторах, испытав все на себе.       Темнота сгущается на арене, предвещая скорую ночь. Больше никаких происшествий не было. Больше никаких чертовых смертей. Команда Жана два часа назад нашли нужное дерево и побродили вокруг него, а к вечеру ушли подальше, чтобы никого ненароком не поджарило ночью. Джереми нашел рюкзак Теи Мулдани. В карманах они нашли пару бинтов, веревку, нож и банку с консервами. Там же лежали две груши. На эту ночь у них была провизия.       Спустя час к ним вышли полностью в крови Сет и Мэтт. Дэн, вереща сразу же набросилась на мужа. Он поднял ее на руки, кружа. Почти весь альянс был в сборе. И почему его рыжему ребенку так не везло по жизни? Почему это всегда был Джостен? Казалось, что удача никогда с ним не была не то, что на Играх, но и по жизни. Может быть, это потому что он так неуважительно к ней относился? Хотя всю эту цепочку запустил именно Моро на 69 Голодных играх. Именно он первым сказал на весь Панем, что удача может любого послать к черту, когда пожелает того. Но именно Нил перевернул игру, сказав на Жатве, что это он посылает удачу к черту, а не она его. Что же, вот она и разозлилась на нерадивого ребенка. Теперь тот пожинает свои плоды.       Все время их разговора, Мэтт прижимает к себе свою жену, не отпуская ни на шаг, пока девушка плавилась в его объятиях. Моро смотрел на них с грустной улыбкой. Сердце ментора четвертого дистрикта болело за своего ребенка. Поскорей бы они нашли Джостена, чтобы Жан наконец-то мог успокоиться и двигаться дальше; чтобы он наконец-то был тоже счастлив.       Разве он так много просит?       — Теперь мы будем вынуждены смотреть, как супружеская парочка будет выживать на арене, — усмехается Ваймак. На самом деле Дэвид мягко улыбался, смотря на монитор. Он был рад за них.       Дэн и Мэтт начали встречаться еще в четырнадцать лет, как они им рассказали, а спустя год Мэтт попал на арену. Его имя вытащили на Жатве. Морияма до сих пор помнит, как маленькая хрупкая девушка рыдала на коленях в своей шеренге, пока миротворцы уводили ее первую и единственную любовь в Дом правосудия, а позже и в поезд до Капитолия. Бойд пообещал ей вернуться на своем интервью на всю страну, чем вызвал восхищение у многих. Спонсоры благоволили ему и помогли вытащить с арены к своей любимой. А потом в роковой день, когда девушке исполнилось восемнадцать лет и это была ее последняя Жатва – ее имя оказалось на листке, который держал сопроводитель их дистрикта. Мэтью Бойд стал ее ментором на 73 Голодных играх; стал ментором своей возлюбленной, желая смерти всем и каждому, даже своему второму трибуту, которому по идеи должен был помогать во время Игр. Он сделал ей предложение прямо перед выходом на интервью девушки, заявляя перед всеми: «Я хочу тебя видеть своей девушкой, всегда хотел, но еще больше хочу видеть тебя своей женой. Это мое последнее желание, исполни его». Все трибуты за кулисами и менторы хлопали и кричали, заставляя обоих смущаться. И Уайлдс энергично закивала, слезы текли по ее щекам, смывая макияж. Она тогда понимала, что никакой женой не будет. На следующий день она выходит на арену, просто будущая невеста, обреченная умереть, зато с кольцом на безымянном пальце. Наверное, сила и желание вернуться к будущему мужу подстегнули ее бороться за свою жизнь. Даниэль исполнила его желание. Они оба справились со всеми трудностями в жизни, но тут наступила Квартальная бойня. Капитолий просто не давал им жить. Быть вместе. Но все еще был шанс, была надежда и менторы альянса Моро постараются сделать все, что от них потребуется.       Тетсуджи сморгнул пелену прошлого и посмотрел на экран с Нилом. Те вышли на поляну и нашли Рог изобилия.       — Надо же, — прошептал он и толкнул локтем друга. Ваймак присвистнул в удивлении. Рог был сделан в качестве небольшого охотничьего домика. На стенах внутри повсюду висело оружие. Трое трибутов восхищенно крутились вокруг своей оси, осматривая все добро. Они были первыми, кто попал туда. Кевин облегченно бросил трезубец в угол и схватил меч, благоговейно проводя по нему рукой.       — Ты еще подрочи на него, — усмехнулся Нил, заметив это.       — Именно так и сделаю, когда вы оба уснете, — усмехнулся трибут второго дистрикта.       Уокер фыркнула на типичные мужские разговоры, и парни начали громко смеяться, заливаясь. Смех был настолько заразителен, что даже Дэвид и Тетсуджи не смогли сдержаться, чтобы не посмеяться над ними. Две сопроводительницы, сидевшие сзади на диванчиках, по-доброму выдохнули:       — Мальчишки, что тут поделать.

***

      Вся их команда рассредоточилась по домику, собирая то, что им нужно. Они не делили вещи на «это нужно мне, значит только это и возьму». Они, действительно, стали союзниками. Самыми настоящими. Возможно, и зря Нил всегда был против союзов? Он всегда считал их слабостью, тем более он уже один раз обжегся. Но на самом деле это была сила, огромная мощь. Они помогали держаться на плаву, помогали откинуть дурные мысли и выводили его из ступора. Все это было прекрасно, но терять союзников невыносимо. У каждой монеты есть обратная сторона и надо выбрать, хочешь ли ты быть счастлив то короткое время, которое вам отведено или двигаться одному, справляться со всем в одиночку. Нил не выбирал. Нет. Они сами выбрали его. Дэй мог не искать его, Рене могла уйти или убить его. Джостен благодарен судьбе или удаче, которая свалилась на его голову. Все шло, как никогда хорошо.       — Рене, тут клинки, я кладу их себе, тебе же нужно? — с другого конца домика спрашивает Дэй.       — Да. У меня тут куча банок с мясными и рыбными консервами. Я беру мясо точно, а на рыбу есть у кого аллергия?       — Нет, — хором ответили парни.       — О, спальные мешки! — воскликнул Джостен. — Возьму три. На земле ночью холодно спать, она быстро остывает после жаркого дня, а Рене может застудить то, что не следует!       Девушка рассмеялась.       — Спасибо, Нил! Жан говорил нам, что ты очень внимательный и заботливый!       Улыбка у Нила вышла натянутой. Каждый раз, когда девушка упоминала Жана сердце болезненно сжималось. Он знал, что с Моро все в порядке. Чувствовал это, но так хотелось его увидеть, дотронуться, дотянуться. Он скучал по нему, по его прикосновениям. По его губам, по всему нему. Особенно по пронзительным серым глазам, так напоминавшие ему бушующий шторм в море. Серые глаза матери были блеклыми, неживыми. Они были похожи на мрачную бездну. Он не хотел смотреть ей в глаза, не хотел их вспоминать, но глаза Моро были живыми, цветными, в них было много эмоций. В них было много любви. Любви к нему. В них хотелось утонуть, попасть в этот шторм и пропасть там. Полностью отдаться этой стихией. Как же хотелось, чтобы он был рядом. Прямо сейчас.       Они набили полные рюкзаки провизией, оружием и нужными мелочами. Спички, веревки, бинты. Когда трое союзников вышли из домика, прозвучал гудок, заставляющий Нила вернуться в прошлое и сжаться от страха. На Пир. Пир, после которого погибла его сестра. Близкий человек.       — Дамы и господа, только на сегодняшнюю ночь предоставим вам возможность увидеть кто убил павших триубтов, чтобы у вас была возможность отомстить за своих союзников. Чтобы вы понимали, как мы ценим альянсы на Голодных играх. И помните, пусть удача всегда будет на вашей стороне!       — Какая щедрая акция, — проворчал Джостен.       Начинает играть гимн Панема. В небе появляется символика государства.       — Значит ли это, что кто-то из нашего альянса погиб?       — У нас с Нилом нет альянса, Рене.       Но они оба понимают, что имеет в виду Уокер. Там может быть Жан или кто-то близкий для девушки, для Кевина. Для всех.       Как только гимн перестает играть, первым показывают лицо Кевина, потом Нила, парня из одиннадцатого и наконец Рене. Небо темнеет. Они продолжают смотреть на небо, думая, что это какая-то шутка, но похоже, что Капитолий не собирается ничего менять. По рукам бегут мурашки, органы, словно поменялись местами. Все тело болело, что внутри, что снаружи. Какого черта?       — И не стыдно тебе, Кевин, поднимать оружие на девушку? — усмехается Уокер и напряжение быстро улетает. Они мигом расслабляются. Спасибо тебе, Рене. Спасибо, что ты в моем альянсе.       — Воу, Рене, это говоришь ты? — поворачивается в ее сторону Нил. — Ты обещала, что не тронешь меня!       Девушка заливается смехом, видно, что он нервный, но это помогает им отбросить все вопросы, помогает им отвлечься. Именно об этой силе союзов и размышлял он.       — Смейтесь, смейтесь, — ворчит Дэй, складывая руки на груди. — Меня убила садовница! Вам хотя бы повезло.       В этом и был весь Кевин. Ему стыдно, что его «смерть» не была достаточно героической или пафосной. Профи из Дистрикта-2 «убила» девушка из одиннадцатого, занимающаяся садоводством.       — Да, горшком от цветка отмудохала тебя, — продолжает насмехаться Джостен над другом.       — Просто прекрати это! — толкает его кулаком Дэй и все же начинает смеяться тоже, сдаваясь.       Они уходят прочь от Рога, боясь, что другие трибуты могут найти его и тогда они, действительно, будут павшими трибутами. Трое союзников останавливаются у грушевого дерева и устраивают привал на эту ночь. Расстилают спальники, достают еду и воду. Кевин отдает одну шкуру девушке, говоря, чтобы подстелила снизу. Как только все приготовления готовы, они садятся, переваривая то, что сейчас произошло; что они увидели.       — Если это не мы, то кто? Может они хотят запутать нас? — спрашивает Уокер.       — Не нас, а твой альянс, Рене, — проглатывая ком в горле, говорит Нил. Моро, наверняка, сходит с ума, увидев его портрет на небе. — Либо, чтобы рассорить их. Я даже готов поставить на это. Жан может обозлиться на Эндрю из-за этого. И все ваши планы, которые вы выстраивали полетят коту под хвост.       — Либо они не хотят показывать кто мертв на самом деле, извини, Нил, но на небе может быть и Моро.       Слова Дэя бьют по больному месту. В самое сердце.       — Для чего им скрывать смерть Жана? — хриплым голосом спрашивает он. — Это не имеет никакого смысла.       — Чтобы ты сорвался? Покончил с собой? — предполагает Рене, открывая консервы.       — У меня нет и в зародыше суицидальных наклонностей. Я боюсь умереть. Мать вбила мне это в голову еще в раннем детстве.       — Ну, они вряд ли знают это, — пожимает плечами Кевин. — Так бы они убили двух зайцев одним выстрелом. Иронично. Выстрел пушки, — он усмехается своему приколу, но никто его не поддерживает в этом и лицо снова приобретает серьезный вид.       Он кивает им, признавая их правоту. К тому же, это были не обычные Голодные игры. Совершенно все было по-другому. Может быть, даже в первую ночь умер не Зейн, а кто-то другой. Распорядителям было только на руку запутать трибутов, но что если «мертвые» трибуты встретятся с живыми? Тогда все их планы нарушатся. Но они там, у себя в Штабе, видят кто и где находится, как далеко. Значит ли это, что они втроем так далеко от Жана и других трибутов, что у них нет никакого шанса пересечься? Нил не озвучивает эти мысли. Лишь открывает свои консервы и без какого-либо энтузиазма начинает жевать еду.       Джостен первым вызывается дежурить, Кевин и Рене прижимаются к нему с двух сторон, укутываясь в свои спальники. Костер не разжигали, боясь привлечь внимание хищников и людей. Ночью холодно так, что изо рта валит пар. Чтобы не заснуть и не провалиться в блаженную негу, он думает о Жане. Но в первую очередь представляет, что почувствовал бы он сам, если бы увидел на небе лицо брата: боль, безнадегу и злость. Злость на себя, что не смог уберечь и спасти. Не было бы, как в его сне. Точно не было бы. Моро, наверняка, в полном беспорядке, не может спать, есть и пить. Сейчас он был не похож на себя. Разбитый, побитый. Пусть с ним будут нужные люди, поддержка и опора. Сейчас Нил был не против альянса, которой он создал. Пусть они помогут ему пережить эту нелепую ситуацию. И ведь нет ни одного человека, который мог бы сказать Жану, что все это ложь – Джостен жив. Он в полном порядке. Разве что только Тетсуджи мог отправить подарок от спонсоров с запиской, но учитывая обстоятельства – этому не бывать. Значит, ему надо самому найти его.       Именно этим они и займутся завтра, как только все выспятся, Решено.       Ему нужно к Жану. И не только, чтобы успокоить и заверить, что он жив, а еще потому что       Он       Его       Любит.