Буревестник

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Акито начал тайно собирать свою коллекцию. Две ментальные Причуды — «Мысленная сортировка» и «Скоростное восприятие» — уже стали неотъемлемой частью его существа. Они работали в фоновом режиме, организуя его мысли и позволяя мгновенно анализировать окружающий мир. Но он понимал, что фундамент должен быть прочным и разносторонним. Интеллект был важен, но хрупкий сосуд нужно было укрепить, прежде чем наполнять его могучей силой. Повседневная жизнь в детском саду была полна мелких происшествий. Одним из них стала эпидемия легкой простуды, которая по очереди уложила в постель почти всех детей. Акито, чей иммунитет еще не был усилен, тоже не избежал этой участи. У него поднялась температура, заложило нос, и все тело ломило. Его мама, Акари Кагэяма, была воплощением заботы. Она брала выходные, сидела у его кровати, поправляла одеяло, прикладывала ко лбу прохладные компрессы. Ее Причуда «Невидимые нити» была бесполезна здесь, и это ее огорчало. Но была в ее уходе одна особенность, которую Акито, с его обостренным восприятием, сразу заметил. Каждый раз, когда она прикасалась к его лбу, чтобы проверить температуру, или нежно массировала его виски, чтобы снять головную боль, он чувствовал странное, едва уловимое облегчение. Это не было исцелением — температура не падала, вирусы не исчезали. Но острота неприятных ощущений притуплялась. Ломота в теле становилась менее назойливой, головная боль отступала, уступая место сонливости. Он понял: это была не просто материнская ласка. Это была ее вторая, пассивная Причуда, настолько слабая, что она сама, возможно, даже не осознавала ее как отдельную способность. Она была производной от «Невидимых нитей» — микроскопическое воздействие на нервные окончания, легчайшее «убаюкивание» боли, своего рода «тактильный плацебо-эффект». Она не лечила причину, но мастерски управлялась с симптомами. Для Акито это был идеальный первый шаг в категорию «Здоровье». Неброский, пассивный, но невероятно полезный. И главное — абсолютно безопасный для копирования. Он притворился, что его знобит сильнее, и схватил маму за руку, прижав ее ладонь к своей щеке. —Мамочка, так лучше... — прошептал он, зарывшись лицом в ее пальцы. — Твоя рука такая прохладная... Она умиленно улыбнулась, позволив ему держать ее руку. Минута. Две. Акито лежал с закрытыми глазами, имитируя сон, но все его внимание было сфокусировано на точке контакта. И снова этот знакомый ментальный щелчок. Но на этот раз ощущение было иным — не вспышка сложной схемы, а тихое, теплое распространение чего-то успокаивающего по всему телу. Это было похоже на то, как если бы в его нервную систему встроили крошечный регулятор громкости боли.       Причуда: «Тактильное успокоение».       · Тип: Пассивный, соматический.       · Принцип: Микроскопическое воздействие на периферическую нервную систему через кожный контакт.       · Эффект: Незначительное притупление болевых и дискомфортных ощущений у того, к кому применяется. Не лечит, не снимает воспаление, лишь смягчает симптоматику.       · Ограничения: Требуется прямой и продолжительный контакт. Эффект слабый и временный. Волна усталости от копирования накатила почти сразу, смешавшись с болезненным состоянием. На этот раз «неделя отката» прошла почти незаметно на фоне самой простуды. Но когда он окончательно выздоровел, то обнаружил приятный бонус: его собственная чувствительность к мелким бытовым болям — ушибам, ссадинам, легким ожогам — заметно снизилась. Его тело стало чуть более выносливым, чуть более стойким к мелким неприятностям. Это был крошечный, но очень важный кирпичик в фундаменте его будущей неуязвимости. Отношения Акито с Изуку и Кацуки были для него не просто игрой. Это был сложный социальный эксперимент, постоянная работа по поддержанию своего образа и укреплению легенды. С Изуку было легко. Зеленоволосый мальчик был открытой книгой, полной энтузиазма и неиссякаемой любви к Героям. Акито часто сидел с ним в сторонке, пока Бакуго собирал вокруг себя более «сильных» детей. — А смотри, Акито-кун! — Изуку тыкал пальцем в картинку в своей потрепанной тетради. — У Коготь-Рыцаря форма когтей меняется в зависимости от угла атаки! Я думаю, это не просто мутация, а частичная телекинеза для управления кератином! Или может... Акито слушал, кивал и задавал наводящие вопросы, которые заставляли Изуку углубляться в анализ еще больше. Он не поддакивал, а был заинтересован, ведь его собственный аналитический ум, подпитанный скопированными Причудами, тоже искал пищу для размышлений. В этих разговорах он оттачивал свое понимание механики Причуд этого мира. Он был для Изуку не просто слушателем, а аудиторией, что было для того бесценно. С Бакуго все было иначе. Это была игра с огнем, требующая постоянной бдительности. Кацуки не терпел слабости, но уважал упорство. Акито научился не поддаваться ему в силовых играх, но и не проигрывать сразу. Он заставлял Бакуго прилагать усилия. Во время игры в «Героев и Злодеев» на площадке, Акито, назначенный на роль Злодея, не просто бежал от Кацуки. Он использовал свою растущую способность к быстрому анализу, чтобы предугадывать его движения. Он забегал за горку, зная, что Бакуго полезет напролом; кидал в него песком, не чтобы попасть, а чтобы на секунду заставить его зажмуриться. — Хватит вертеться, ничтожество! — рычал Бакуго, выпуская очередной хлопок, который Акито предсказуемо уворачивался, притворяясь, что споткнулся. —Я не верчусь, я использую тактику! — парировал Акито, сияя своей солнечной улыбкой. — Злодеи же хитрые! Эта «тактика» раздражала Бакуго, но и вызывала у него смутное уважение. Акито не был тряпкой, как Деку. Он был... интересной помехой. Достойной того, чтобы ее снести, но не игнорировать. Акито же в этих стычках учился читать язык тела взрывного мальчика, предсказывать его вспышки гнева и использовать их. Он вкладывал в эти игры столько же стратегии, сколько и в свой план по сбору Причуд. Очередным кирпичиком в ментальном фундаменте должна была стать Причуда, которую Акито заметил у одного из уличных торговцев в большом универмаге, куда его часто брала с собой мама. Это был пожилой мужчина, торгующий сложными головоломками и пазлами. Его лавка была завалена коробками, но он, казалось, всегда знал, где что лежит. Более того, он мог одновременно собирать одну головоломку, давать советы покупателю и следить за своим ассортиментом, ни на чем не теряя концентрации. Акито заинтересовался. Он подошел к прилавку, делая вид, что разглядывает яркую коробку с 3D-пазлом. — Заинтересовался, юноша? — старик улыбнулся ему. — Это сложная штука. Нужно держать в уме много деталей. — Я люблю сложное, — искренне сказал Акито. Его взрослая часть жаждала интеллектуальных вызовов. Пока мама выбирала неподалеку продукты, Акито провел у ларька почти полчаса. Он задавал вопросы, просил показать другие головоломки, а в конце, протягивая деньги за небольшую покупку, «случайно» уронил несколько монет. Старик, конечно, наклонился, чтобы помочь их собрать. Их руки встретились среди разбросанных монет. Контакт был кратким, но Акито сфокусировался, заставив свою Причуду работать на пределе. Щелк.       Причуда: «Многозадачность».       · Тип: Пассивный, ментальный.       · Принцип: Позволяет сознанию функционировать по принципу многопоточности, удерживая в фоне несколько параллельных процессов без потери эффективности.       · Эффект: Возможность одновременно вести несколько линий мысли, не путая их.       · Ограничения: Не увеличивает общую вычислительную мощность, лишь оптимизирует распределение ресурсов. Теперь его ментальный арсенал был почти полон для первого этапа. «Мысленная сортировка» организовывала информацию, «Скоростное восприятие» ускоряло ее обработку, а «Многозадачность» позволяла делать несколько дел одновременно. Его разум стал идеальным инструментом для управления грядущей сложностью. С обретением каждой новой скрытой способности росла и его уверенность, а вместе с ней и любопытство окружающих. Однажды, во время обеда в садике, одна из девочек, с Причудой «Мягкие локти», что позволяло ей изгибать руки под немыслимыми углами, спросила его напрямую: — Акито-кун, а у тебя когда Причуда проснется? У всех уже есть, а у тебя и у Мидории — нет. За столом воцарилась тишина. Даже Бакуго прекратил ковыряться в еде и уставился на него. Изуку смотрел с беспокойством и сочувствием. Акито сделал наивное и немного смущенное лицо. Его ментальные Причуды в фоне мгновенно проанализировали ситуацию: нужно было дать ответ, который бы не вызвал подозрений и мягко подготовил почву для его легенды. — Мама говорит, что у всех она просыпается в разное время, — ответил он, улыбаясь. — И что она обязательно будет, просто нужно подождать. Может быть, она будет не такой сильной, как у Кацуки, но... я надеюсь, она будет доброй. Чтобы помогать людям. Ответ был идеальным. Скромным, детским и попадающим в самые струны геройского этоса. Девочка удовлетворенно кивнула. Бакуго фыркнул: «Конечно, слабой!», но в его тоне было скорее привычное превосходство, чем злоба. Изуку просиял, услышав слова о «помощи людям». Кризис был предотвращен, но Акито понял — часики тикают. Ожидания нарастали. Нужно было готовить «официальное» пробуждение. Давление общества и государства ощущалось даже на таком уровне. Вскоре после этого разговора родители отвели Акито в специальную клинику для предварительной диагностики Причуд. Стандартная процедура для детей его возраста. Кабинет врача был стерильным и технологичным. Главным анализом был рентген-скан стопы. Медсестра уложила его ногу в аппарат. — Не бойся, Акито-кун, — сказала она. — Мы просто посчитаем косточки в твоем мизинце. Акито знал, зачем это. Теория «лишнего сустава». У «беспричудных» людей в мизинце ноги было две фаланги, как у далеких предков. У подавляющего большинства обладателей Причуд — одна. Это был грубый, но эффективный маркер. Аппарат гудел. Через несколько минут на экране появилось изображение. Врач, пожилой мужчина с Причудой «Усиленное зрение» (он носил очки с огромными линзами, которые, видимо, служили ограничителями) изучал снимок. — Ну что ж... — протянул он, поворачивая экран к родителям. — Поздравляю. Одна фаланга. Однозначно. У вашего сына есть Причуда. Судя по отсутствию внешних мутаций, она, скорее всего, излучающего или трансмутационного типа. Проявится в ближайшие год-два. Лицо матери осветилось от счастья и облегчения. Отец гордо потёр подбородок. Для них это было снятием социального груза. Их сын не будет изгоем. Для Акито это было формальностью, но важной. Теперь он был официально «в игре». Врач взял у него анализ слюны и образец кожи — стандартные генетические тесты, которые, как он знал, были слишком примитивны, чтобы выявить что-то столь сложное, как его собственная Причуда. Ему сказали, что результаты пришлют позже, но главное они уже узнали. Его отец, Кайто Кагэяма, был спокойным и добрым человеком, работавшим архитектором. Его Причуда была настолько слабой и узкоспециализированной, что он редко о ней вспоминал. Она называлась «Мысленный чертеж».       Причуда: «Мысленный чертеж».       · Тип: излучающий, ментальный.       · Принцип: Позволяет проецировать в воздух перед собой полупрозрачный, видимый только пользователю, голографический макет простого объекта, который он держит в руках.       · Эффект: Может мысленно «покрутить» этот макет, рассмотреть его с разных сторон. Не создает новые чертежи, лишь визуализирует существующий в руках объект.       · Ограничения: Работает только с небольшими, рукотворными, неживыми объектами. Не может проецировать сложные механизмы или живые существа. Проекция не обладает тактильными свойствами и исчезает, если объект убрать из рук. По сути, это был продвинутый способ «посмотреть на деталь со всех сторон», не поворачивая ее. Полезно для его работы, но абсолютно бесполезно в бою или в быту. Кайто шутил, что его Причуда — это «внутренний 3D-визор для бедных». Именно эта Причуда, наряду с материнской «Невидимыми нитями», стала краеугольным камнем легенды Акито. В его теории «Эмоционального резонанса» должна была быть логика. Почему он может копировать? Потому что его сила — это гибрид, усиленная версия способностей его родителей. От матери он «унаследовал» аспект «управления чужими телами/силами» (ее нити могли управлять предметами), но в его случае — на информационном уровне. От отца он «унаследовал» аспект «ментального сканирования и проецирования структуры» (отец сканировал предмет, он сканирует Причуду). Это была изящная, правдоподобная ложь. Слабость Причуд родителей объясняла, почему его собственная столь специфична и требует таких строгих условий для активации. Момент для «пробуждения» был выбран идеально. В детском саду проходил «Праздник семьи». Дети и родители вместе играли в игры. Акито участвовал в эстафете вместе с мамой и папой. Нужно было добежать до папы, который держал в руках маленький деревянный кубик, «просканировать» его с помощью своей Причуды, что выглядело как просто концентрация взгляда, затем добежать до мамы и с помощью ее «нитей» перенести кубик через небольшое препятствие. Акито бежал последним. Он подбежал к отцу, тот вручил ему кубик. Акито сделал вид, что сосредоточенно смотрит на него, как это делал отец. Потом побежал к матери. И тут он споткнулся. Не понарошку, а по-настоящему, чтобы все выглядело естественно. Он упал, кубик вылетел у него из рук и покатился. — Акито! — крикнула мама, бросаясь к нему. — Сын! — отец тоже сделал шаг вперед. В этот момент, когда оба родителя были рядом, их внимание полностью приковано к нему, а в воздухе висели эмоции беспокойства и любви, Акито и привел свой план в действие. Он поднял голову, его голубые глаза наполнились «паникой» и «желанием все исправить». Он протянул руки — одну к матери, другую к отцу. — Мама! Папа! Прости! Я... я могу! Я чувствую! И он симулировал активацию. С одной стороны, от протянутой к отцу руки, в воздухе над упавшим кубиком возник слабый, мерцающий, полупрозрачный голографический контур этого кубика. Точная копия «Мысленного чертежа» его отца, но видимая всем! С другой стороны, от руки, протянутой к матери, несколько невидимых «нитей» (их выдали легкие движения пылинок на полу) подхватили реальный кубик и на мгновение приподняли его в воздух, прежде чем он снова упал. Эффект был двойным. Одновременное проявление двух разных, узнаваемых Причуд его родителей. В зале повисла ошеломленная тишина. Затем все разразились возгласами изумления. — Боже мой! Он проявил Причуду! —И... две сразу? Это же Причуды его родителей! —Как так? Воспитательница, дрожащим голосом, произнесла то, что Акито и хотел услышать: —Невероятно... Он... он скопировал их? Через свою связь с ними? Эмоциональный резонанс... Акито сидел на полу, делая вид, что сам напуган и потрясен, глядя на свои руки. Его мама и папа обняли его, глаза их были полны слез — но теперь уже слез гордости и изумления. Легенда была запущена. Его «причуда» официально пробудилась. Теперь он был не просто Акито Кагэямой. Он был Акито Кагэямой, мальчиком с уникальной и очень специфической Причудой «Эмоциональный резонанс», которая позволяла ему копировать способности только самых близких. Первый и самый важный акт его великой мистификации был сыгран безупречно. Театр одного актера успешно стартовал. Теперь, с этой прочной легендой, он мог начать по-настоящему расширять свою коллекцию, оставаясь в тени своего собственного вымысла. Путь Тихого Архивариуса был открыт.