Второе дыхание

Альфушка едва успела его подхватить, чтобы смягчить падение. Душенька рухнул ей на руки — Душенька! — Она трясла его за плечи, хлопала по щекам, в голосе уже прорезалась паника. — Очнись! Душенька! — Что с ним? — Джон подбежал первым, присел рядом. — Не знаю! — Голос Альфушки дрогнул. — Он просто… упал. — Дышит? — Джаст уже нащупывал пульс на шее. — Дышит. Пульс есть, но слабый. — Что делать? — Альфушка растерянно огляделась. — В чувство приводить. Воды! Егор молча протянул флягу. Альфушка побрызгала водой на лицо Душеньки, снова похлопала по щекам — настойчивее, громче. — Душенька, пожалуйста. Очнись. Пожалуйста. Он не открывал глаза. Только губы чуть дрогнули — будто пытался что-то сказать, и замерли. — Боже, — выдохнул Джон. — Он такой бледный… — Он и так бледный всегда, — сказала альфушка, но голос у нее дрогнул. — Но не настолько. — Давно он ел? — спросил Джаст. Все переглянулись. Вопрос повис в воздухе. — Сегодня утром, — неуверенно вспомнила Альфушка. — Нет, вчера? Я не помню… Он вчера ужинал? — Я редко его вижу в столовой, — тихо сказал Альфедов. Он стоял чуть в стороне, не приближаясь, но взгляд его был прикован к Душеньке. В лице читалось чувство вины. Он же старший, он должен был уследить. По сути, должен. Альфушка перевела дыхание, собираясь с мыслями. Паника отступала, уступая место холодной решимости. — Тут нам явно не стоит задерживаться. Думаю, можно разделиться. Я, Джон и Егор пойдём искать для Душеньки место, где он мог бы передохнуть. А потом сразу вернёмся в Совт. — Она посмотрела на Джаста, затем перевела взгляд на Альфедова. — А вы идите искать короля. Он нужен нам живым. Они молча кивнули. Компания, конечно, была… не самая приятная. Альфушка даже слегка боялась оставлять этих двоих одних — мало ли что произойдёт. Один раз они уже пришли с задания, и оба покусанные! Говорили, что собаки, зомби покусали. Но ни собачьих зубов, ни грязи от укуса зомби у них не было. Вот потом и оставляй их одних. Она ещё раз посмотрела на брата и его лучшего друга, вздохнула и приподнялась с Душенькой на плече. — Мы на вас рассчитываем, — бросила она уже на ходу. Джон и Егор подхватили Душеньку под плечи, и вся троица скрылась за углом. Альфедов и Джаст остались одни. Ну как одни. К ним уже бежал один из охранников. Альфедов посмотрел на Джаста, а тот, в свою очередь, за эти пару минут не отвёл от него взгляда ни разу. Жуть. — Ну что, вспомним старые добрые? — усмехнулся Джаст, и в его голосе прозвучал знакомый вызов. Альфедов многозначительно посмотрел на него, но всё-таки не устоял перед улыбкой этого черта. Переведя взгляд на охранника, он приоткрыл дверь в стене и рванул вперёд. Когда дверь захлопнулась, вокруг стало ничего не видно. Хоть глаз выколи. — Осторожнее, сильно не беги, — сказал Джаст, и его голос в темноте прозвучал неожиданно близко. — Понял. Джаст бежал впереди, чтобы Альфедов мог прикрыть ему спину на случай чего-то. Пробежав метров пять, сзади появился свет — похоже, один из милиционеров догадался, как открыть дверь. Альфедов обернулся и заметил, как милиционер принялся закрывать дверь. На кой фиг ему это? Он хочет бежать без света? Или… он знает этот туннель. И явно лучше нас. Пока свет ещё был, у Альфедова было лишь полминуты, чтобы куда-нибудь свернуть. Заметив впереди поворот направо, он ускорил шаг. Джаст развернулся, услышав, что тот прибавил ходу, и успел лишь вопросительно взглянуть на него, как они уже в кромешной темноте покатились куда-то. Одна из троп оказалась не самой приятной и явно вела вниз. Как бы на зомбарей не напороться. Когда они наконец остановились, было по-прежнему темно. Ну а что ещё можно было ожидать в пещере, созданной для побегов? Альфедов начал нащупывать пол под собой, но нащупал не пол. Определённо не пол. — Я бы тебе не советовал двигать рукой ещё ниже, — раздался спокойный голос Джаста. К чему он это сказал? Будто Альфедов его послушается! Ещё чего. Но лучше бы послушал. Блять. Лучше бы послушал! Если бы сейчас был свет, Джаст точно увидел бы расширенные глаза Альфедова. Оказалось, что под ним был не пол. Не вода. И даже не труп. Хотя лучше бы это был труп. Под ним был Джаст. Сука. Джаст. Он сидел буквально на нём. Получается… когда они падали кувырком, то обнимались? Альфедов мотнул головой. Даже представлять не хотелось. Хотя это были ещё цветочки. Бляяяя, он буквально только что лапал Джаста. Да ладно лицо, торс — он был куда ниже.  Как говорится, пониже пупка, повыше колена — автограф оставить. В тишине послышался бархатный смех. Он всегда убаюкивал всех и вся. — Может, руку уберёшь уже? Альфедов резко отдёрнул руку и вытер её о свою водолазку, будто обожгло. — Спустя года так и не поменялся. — Закройся. В голосе Альфедова чувствовалось… смущение? Да неужели! Было похоже на не очень дорогую мелодраму: в темноте один сидит на втором, да ещё и смущены. Увидели бы это ребята — осталось бы на Альфедове и Джасте как несмываемое клеймо. Напоминали бы ещё лет десять. А если бы кто-то из старших узнал — вообще бы на доску почёта повесили с подписью: «лучшие напарники года». Так как Альфедов не особо и слезал с Джаста, он чувствовал, как тот приподнимается снизу. — Я теперь весь мокрый. Как бы двусмысленно это ни звучало, пещера — или где они вообще были — была сырой. Альфедов этого не понял, потому что сидел верхом на Джасте… Чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, насколько всё абсурдно, и ему хотелось застрелиться. Но если он умрёт, Джаст не сможет без него — он прекрасно это понимал, хоть и старался отрицать. — Точно, ты же даже не видишь, где мы… Альфедов сурово взглянул в сторону, где приблизительно мог быть Джаст. — Чуть правее. Погодите-ка… откуда он… — Джаст. — Ты забыл, что ли? Он постучал по стеклу. По очкам. — Хорошая, знаешь, вещь — ночное виденье. Альфедов заметно сник. То есть… Джаст всё видел? И какого хрена он не сказал раньше!? Раздался щелчок кнопки, и в ту же секунду его ослепило. — Держи, тебе пригодится. Фонарик. Альфедов даже не знал, что отвечать. Хотелось только прибить всех. И себя заодно. Он протянул руку к напарнику, и на секунду их пальцы соприкоснулись. Оба просто проигнорировали это. — Пойдём, стоит найти выход, иначе кто-нибудь умрёт от пневмонии. Отчасти Джаст был прав. — Ну, у тебя больше шансов первым умереть, так что хоть раз при смерти отдохну. Джаст цокнул. — Тогда в следующий раз я всё же поменяю положение и упаду верхом на тебя. Потом и посмотрим, как ты будешь смеяться. Альфедов усмехнулся, в темноте этот звук прозвучал непривычно тепло. — Надеюсь, следующего раза не будет. Лучше прям щас тут где-нибудь откинуться. Хотя бы в красивом месте. Джаст взглянул на него. — Я думал, это я поклонник пещер, а не ты. Альфедов закатил глаза. — А что ты имел в виду под «в следующий раз я всё же перевернусь»? — сменил он тему, подходя ближе. — Это значит, что я сам дал тебе упасть на меня, чтобы ты не ударился. Альфедов не отводил взгляда от профиля Джаста, освещённого слабым светом фонарика. Ну и умеет этот черт говорить снежно-нежные слова в нужную минуту! Но Альфедов никогда в жизни этого не признает. Джаст продолжил шаг. — Не забивай голову не нужным. Нам нужно найти выход, короля и не помереть тут. Альфедов прикусил губу. Что правда, то правда. — Что будем делать, когда найдём короля? Я вряд ли удержусь перед его мордой. Так и хочется ему вмазать. Джаст усмехнулся. — Кому ты хочешь вмазать? Лучше руки прибереги на следующий раз. — В каком смысле? — Боже, почему ты такой тупой-то? Альфедов остановился и схватил Джаста за руку, резко разворачивая к себе. — Кого ты тупым называешь? — Тебя, Альфедов. Тебя. Альфедов прищурился — Нарываешься ведь. Джаст приблизился к нему вплотную, и теперь их разделяло лишь несколько сантиметров. — А может, я хочу? Альфедов фыркнул и, отпустив руку, продолжил шаг. Джаст немного опешил, но догнал. — Не хочу марать руки, — с лёгкой улыбкой проговорил парень, глядя на напарника. Джаст издал смешок. Но как-то они снова сменили тему. Взаправду, что им делать с королём? Они сровняли шаг и шли буквально в ногу. Под ногами хлюпала вода, сверху капало — то ли рядом, то ли на них самих. — Фу, вода уже тухлая. Альфедов сплюнул в сторону, скривившись так, будто только что выпил стакан уксуса. Язык будто облили чем-то липким и кислым, и послевкусие неприятно оседало на нёбе. Джаст вопросительно посмотрел на парня, приподняв бровь. — Ты её попробовал, что ли? — В голосе Джаста смешались удивление и плохо скрываемый смех. Он даже шаг замедлил, чтобы лучше видеть реакцию напарника. — Она сама мне в рот попала, — буркнул Альфедов, вытирая губы тыльной стороной ладони. На лбу залегла сердитая складка, но выглядел он при этом скорее обиженным ребёнком, чем грозным бойцом. Сверху снова капнуло — на этот раз прямо за шиворот, и он дёрнул плечом, выругавшись себе под нос. Джаст сдерживал смех. Губы поджаты, плечи мелко подрагивают — вот-вот сорвётся. Но потом он всё же взял себя в руки, потому что до него дошло: в таких пещерах вода может быть не просто тухлой, а откровенно опасной. Химия, заражение, чёрт знает что. Стоило намотать на ус и проследить, чтобы этот идиот не схватил какую-нибудь заразу. — Когда закончим с этим, срочно пойдёшь в медпункт. Тон у Джаста стал серьёзным. Почти как у старшего, хотя по статусу они были равны. Альфедов закатил глаза так выразительно, что это было заметно даже в полумраке. Что за вечная забота опека от Джаста? Он что, маленький? Сам разберётся, когда и куда идти. Вечно этот… наседает со своим «пойдёшь», «сделаешь». — Сам решу. — Понял? — Са-ам решу, — повторил Альфедов, выделяя первый слог, и дёрнул плечом, словно стряхивая с себя чужую заботу. Но прозвучало это скорее привычной отговоркой, чем реальным сопротивлением. Джаст остановился. Альфедов тоже замер, чувствуя, как на затылок давит тяжёлый взгляд. — Альфедов. Ты меня понял? Теперь в голосе не было и намёка на шутку. Джаст стоял вполоборота. Свет фонарика падал снизу, выхватывая резкие скулы, твёрдую линию губ. Альфедов выдержал паузу. Мог бы ещё огрызнуться, сказать что-нибудь вроде «отстань» или «сам знаю». Но язык не поворачивался. Не потому что испугался. просто в голосе Джаста прозвучало что-то такое… что-то, отчего спорить вдруг расхотелось. Беспокойство? Да нет, бред. Джаст не беспокоится. Он просто… контролирует ситуацию. Всегда контролирует. — Понял, понял я, — цокнул Альфедов, отводя взгляд в сторону. Но в голосе, вопреки ожиданиям, не было привычного раздражения. Скорее усталая покорность, мол, ладно, уговорил, отстань. И тут же, чтобы не дать Джасту повода для новых нотаций, он ускорил шаг, обходя напарника и вырываясь вперёд. — Просто не хочу потом тащить твоё бессознательное тело через всю пещеру, — бросил Джаст ему в спину, но голос уже смягчился, и Альфедов почти физически чувствовал, как тот улыбается. — Не дождёшься, — фыркнул Альфедов, не оборачиваясь. Под ногами снова хлюпнуло, и он едва не поскользнулся на мокрых камнях, но удержал равновесие в последний момент.  Впереди, в глубине туннеля, мелькнул свет. факел или слабый фонарь. И почти сразу шаги. Кто-то шёл впереди. Альфедов не думал. Рука сама вылетела вперёд, врезавшись Джасту в грудь и прижав его к стене. Тот едва удержался на ногах, чертыхнувшись одними губами. — Выключи фонарик, — прошипел Альфедов. Джаст щёлкнул кнопкой. Темнота навалилась мгновенно. Единственным источником света остались те огни впереди, и они двигались, подрагивая, приближаясь. Альфедов замер, вслушиваясь. Шаги были уверенными, не крадущимися — значит, тот, кто шёл, не ждал опасности. Или знал эти туннели как свои пять пальцев и не боялся никого. Тёплое дыхание коснулось уха. — Он? — голос Джаста был таким тихим, что Альфедов скорее ощутил вибрацию, чем услышал слова. По спине пробежали мурашки. Холод. Точно холод. В пещере же сырость, вот и дрожишь. — Ты же в очках, — шепнул Альфедов в ответ, стараясь говорить ровно. — Ты и должен сказать, он или нет. Джаст молчал несколько секунд. Альфедов чувствовал его дыхание у своего уха — тёплое, чуть сбивчивое. Потом шёпот, почти беззвучный: — Похоже, он. Альфедов медленно повернул голову, чтобы взглянуть на Джаста, — и замер. Лицо напарника было в двух сантиметрах. В тусклом свете дальних огней глаза за очками блестели, и Альфедов вдруг с пугающей отчётливостью осознал, как близко они находятся. Слишком близко. Он быстро отвернулся обратно к источнику света, стараясь не делать резких движений. Лишь бы Джаст не повернулся в тот же момент. Лишь бы не случилось того, о чём он сейчас думать отказывался. — Есть план? — выдохнул Альфедов, чтобы хоть что-то сказать. — Бьём по голове и выносим? Альфедов услышал, как Джаст фыркнул — А как мы найдём выход? — скептически протянул Джаст. — Логичный вопрос. — Как и всегда впринципе  — Да всё, хватит тарантиновских разговоров, — Альфедов сделал шаг вперёд, в темноту. — Пойдём действовать. Но Джаст перехватил его за локоть, пальцы вцепились крепко, не отпуская. — Да погоди ты. Дай план расскажу. Альфедов замер на месте, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Свет впереди становился ярче. Времени было в обрез. — Подходим тихо, — зашептал Джаст, — закрываем тому рот и заставляем вести нас на выход. Альфедов выдохнул. Просто. Без лишнего героизма. — Реализуемо. — Он хрустнул пальцами, разминая кисть. — Бить не будем. Только в крайних случаях. Так? Секунда тишины. Потом Джаст сжал его локоть — так. Альфедов кивнул, хотя в темноте это вряд ли было видно. Свет приближался. — Тогда погнали Они осторожно двинулись к свету, стараясь ступать как можно тише. Подойдя ближе, убедились — это действительно Гельмо. Вряд ли у них был третий близнец. Когда оставалось совсем ничего, Альфедов подбежал к королю и силой прижал ладонь к его рту. — Посмеешь закричать — пеняй на себя. В этот момент подошёл Джаст. Но король не промах. Надо было удержать ещё и руки. Он резко пырнул ножом в ладонь Альфедова, и пока тот с негромким криком отдёрнул руку, полоснул и Джаста. Лезвие пропороло рукав, распороло ткань, оставив на коже глубокий порез. Увидев это, Альфедов будто озверел. Его зрачки расширились, затопив радужку, и Джаст успел лишь моргнуть, как Альфедов уже прижал короля к полу, занося кулак для удара. — Сказали привести живым. Альфедов, живым! Джаст повис на нём, пытаясь оттащить от короля, но Альфедов будто не слышал. Он тяжело дышал, пальцы сжимали ворот Гельмо, и ещё секунда — и он бы просто сломал тому шею. Пришлось идти к плану «Б». Джаст резко дёрнул его назад, сбивая с ног, и сел сверху — на колени, чтобы Альфедов не смог подняться. Ладони легли на плечи, прижимая к стене. Камень был холодным, но Альфедов, казалось, этого не замечал. Он дёрнулся, пытаясь сбросить Джаста, но тот держал крепко. — Альфедов! Он наконец перевёл взгляд. В глазах всё ещё плескалась ярость — Альфедов, это всего лишь раны. Мы обработаем их потом. Сейчас главная цель — он. — Джаст указал пальцем на короля, который скорчился в углу, прижимая руки к лицу. Гельмо трясло, он скулил что-то невнятное, но никто его не слушал. Альфедов смотрел на Джаста. Тяжело дышал. Грудь вздымалась, ноздри раздувались, и Джаст чувствовал, как под его ладонями напряжены плечи — каменные, готовые к рывку. Не работало. План «В». Джаст стиснул челюсти и схватил Альфедова за щёки — резко, так, что пальцы вжались в скулы. Приблизился вплотную, нос к носу, чтобы тот не мог отвернуться, не мог смотреть на короля, не мог никуда, кроме как на него. — Альфедов, послушай. — Голос низкий, жёсткий, но на последнем слове дрогнул. — Его нельзя убивать. Надо донести его живым. Раны — это не страшно. Твою обработают, и всё будет хорошо. Альфедов молчал. Дышал ему в губы — горячо, сбивчиво. — А твою? Голос сорванный, хриплый. Джаст моргнул, не ожидая, что тот ответит. Джаст Обрадовался, значит, пробился, значит, слышит. Но всё же вопросительно взглянул на него, будто проверяя, не показалось. — А моя не такая страшная. Царапина, не больше. Сказал и уже хотел продолжить, снова вдалбливать, уговаривать, но вдруг почувствовал ладони на своих бёдрах. Он замолчал. — Альфедов? Тот не ответил. Только придвинул его ближе, рывком. так, что между ними не осталось ни сантиметра. Пальцы вцепились в ткань штанов, сжались до хруста, будто боялись, что Джаст сейчас встанет и уйдёт. Джаст замер. Дышать стало тяжелее. Сердце билось где-то в горле, и он чувствовал, как под рёбрами колотится своё, как часто вздымается грудь Альфедова под его ладонями, как напряжены его мышцы — и уже не от ярости. Темнота вокруг сгустилась. Гельмо всхлипывал где-то в стороне, но это было далеко, неважно. Важным было только то, что происходило здесь, в этом тесном пространстве между двумя телами. Альфедов не отпускал. И не говорил ни слова. — Твоя рана гораздо страшнее, чем моя. Я-то каждый день их получаю. Голос прозвучал неровно, словно он винил себя за то, что Джаст вообще пострадал. Отчасти он был прав. Джаст и правда редко ранился. Всегда осторожный, всегда на шаг впереди. И сейчас эта осторожность не спасла. — У тебя глубже, значит, страшнее. — Джаст сказал это так, будто подводил черту под бессмысленным спором. — Мы серьёзно будем спорить из-за этого? Неожиданно даже для самого себя сказал Альфедов. Обычно он всегда продолжал споры, цеплялся до последнего, доказывал свою правоту. Но сегодня уже было не как обычно. Сегодня он вообще был сам на себя не похож. В темноте становилось тесно. Слишком тесно для двоих, которые делали вид, что между ними ничего нет. Дыхание смешивалось, тела соприкасались там, где не должны были, и каждый вдох только усугублял чувство под рёбрами. — Не смей больше так, — шепнул Альфедов. — Не смей получать раны. Слышишь? — Сам не смей. Ответ Джаста прозвучал сразу, без паузы. Но в его голосе было то, чего Альфедов никогда раньше не слышал. Дрожь. Едва уловимая, почти незаметная, но она там была. Они смотрели друг на друга в темноте. Альфедов не видел лица Джаста, но чувствовал его взгляд. И почему-то именно сейчас, когда раны ещё кровоточили, а король лежал в двух шагах, это было важнее всего. Альфедов сделал вдох. Выдох. Сердце колотилось где-то в горле. — Джаст. — М-м-м? Этот звук — низкий, вопросительный, вибрирующий — отозвался где-то в груди. — Поцелуй меня. — Ч-чего!? Джаст дёрнулся, но Альфедов не отпускал — руки на бёдрах держали крепко, не давая отстраниться. Джаст явно этого не ожидал. Ничто не предвещало таких слов — минуту назад они спорили о ранах, а теперь… Он даже не знал, что делать. Обычно ответ приходил сразу. Но тут… нет, тут тоже сразу пришёл ответ. Точнее, действие. Потому что сердце уже всё решило за него. — Ну, если тебе будет лучше… — выдохнул Джаст, и это прозвучало жалкой отговоркой даже для него самого. Альфедов не дал ему договорить. Пальцы скользнули к вискам, снимая очки, и в ту же секунду Джаст прильнул к его губам. Если бы Гельмо сейчас очнулся и застал их за таким… Хотя что уж думать о короле? Лучше думать о настоящем. Они. Же. Сука. Целуются. Да, был момент, когда они почти целовались. Хотя Они и целовались! Но не в губы, блин! Это было совсем другое. Какие они теперь напарники, если блять целуются? Напарники по поцелуям? Друзья с привилегиями? Хотя и друзьями их особо не назвать… Что теперь будет?  Какие у них отношения? Но всё это было неважно. Джаст решил отдаться ощущениям, пока можно было это позволить. Потому что завтра они снова будут делать вид, что между ними ничего нет. А сегодня — сегодня темнота, пещера, кровь на губах и горячее дыхание напротив. Поцелуй начался с неуверенности. Джаст не знал, как целовать Альфедова. Не знал, будет ли тот жёстким или мягким, позволит ли вести или возьмёт контроль сам. Губы Альфедова были горячими и чуть шершавыми — то ли от ветра, то ли от того, что он постоянно их облизывал, когда злился. Джаст всегда это замечал. Наблюдал краем глаза, думал, что никто не видит. Но никогда не думал, что однажды будет чувствовать это на своей собственной коже. Альфедов не двигался первые пару секунд. Просто принимал. Словно проверял — не показалось ли? Не привиделось ли в этой дурацкой темноте? — Джаст, — прошептал он ему в губы. Имя прозвучало как молитва. Как то, что он хотел сказать годами, но так и не решился. Джаст провёл пальцами по его щеке. Коснулся скулы, и медленно провёл по ней подушечками, чувствуя, как Альфедов прикрывает глаза. Пальцы скользнули выше, запутались в белоснежных волосах на затылке, и Джаст потянул — мягко, но настойчиво, заставляя Альфедова запрокинуть голову. И тогда он углубил поцелуй. Альфедов издал низкий, горловой звук — что-то среднее между стоном и вздохом, — и руки, которые до этого лежали на бёдрах Джаста, сжались до хруста. Пальцы впились в ткань штанов, притягивая ближе, ещё ближе, пока между ними не осталось ни сантиметра. Казалось, он хочет вжать Джаста в себя, сделать частью своего тела, чтобы никто и ничто не могло их разорвать. Джаст чувствовал всё. Как бьётся сердце Альфедова — быстро, сбивчиво, в унисон с его собственным, будто два барабана отбивают один и тот же ритм. Как его грудная клетка вздымается под ладонями Джаста, которые так и остались лежать у него на плечах. Как горячо его тело сквозь ткань водолазки — жар, который невозможно спутать ни с чем. Пальцы Альфедова скользнули выше — с бёдер на талию, вжались в поясницу, и Джаст почувствовал, как они поддевают край его кофты, касаясь голой кожи. Он вздрогнул. Не от холода. От того, что пальцы Альфедова оказались такими горячими. Его руки водили круги по пояснице, поднимались выше, к лопаткам, и каждое прикосновение оставляло за собой огненный след, который, казалось, будет гореть ещё очень долго. Джаст ответил тем же — руки скользнули с плеч на шею, пальцы вцепились в ворот водолазки, потянули вниз, открывая больше кожи. Альфедов выгнулся навстречу, и поцелуй стал глубже, жаднее, теряя остатки осторожности. Где-то в стороне всхлипнул Гельмо, но ни один из них его не услышал. Он провёл языком по нижней губе Альфедова — медленно, дразняще, — и тот дёрнулся, будто его ударило током. Губы приоткрылись, впуская, и Джаст скользнул внутрь, чувствуя вкус. Кровь. свою или Альфедова, не разобрать. Горечь адреналина. Что-то ещё, неуловимое, что пахло им, только им, Альфедовым. — Альфедов… — выдохнул Джаст ему в губы. — М-м-м? Этот звук, низкий, вибрирующий, отозвался где-то внизу живота, и Джаст понял, что ещё секунда — и он забудет, где они, зачем они здесь, кто лежит в отключке в двух метрах от них. Альфедов наклонил голову, меняя угол, и поцелуй стал глубже, жаднее. Его пальцы скользнули по спине Джаста выше, к лопаткам, и Джаст почувствовал, как они вжимаются в кожу, оставляя следы. Он хотел позволить. Правда хотел. Хотел забыть обо всём, прижаться к Альфедову всем телом, запустить руки под его водолазку, почувствовать его кожу, его жар, его… Гельмо. Раны. Пещера. Где-то на задворках сознания вспыхнула мысль. Джаст стиснул зубы и легонько укусил Альфедова за нижнюю губу. Не больно. Но ощутимо. Настолько, чтобы тот замер. Альфедов зашипел — скорее от неожиданности, чем от боли, — и отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть Джасту в глаза. Дышали оба тяжело. Грудь Джаста вздымалась, и он чувствовал, как под его ладонями так же часто вздымаются плечи Альфедова. — Не здесь, — выдохнул Джаст. Голос сел, стал низким, хриплым. — И не сейчас. Альфедов смотрел на него. Секунду. Две. Три. В темноте его светлые глаза казались чёрными.  — Потом, — сказал Альфедов. Не спросил. Сказал. Как приговор. Как обещание. Джаст медленно кивнул. Убрал руки с его плеч. С трудом заставил себя отодвинуться, сесть на пятки, освобождая Альфедова. В пещере было холодно. И как только их тела перестали соприкасаться, Джаст с удивлением понял, что дрожит. Он поднялся на ноги, стараясь не смотреть на Альфедова. Подобрал с пола фонарик. Проверил, работает. Свет резанул по глазам, и Джаст прищурился, делая вид, что причина в этом. Надел снятые Альфедовым очки и подошёл к королю. Альфедов поднялся следом. Молча. Джаст чувствовал его взгляд на своём затылке — Гельмо, — сказал Джаст, чтобы сказать хоть что-то. — Надо его вытаскивать. — Ага. Альфедов подошёл к королю, перевернул его на живот, проверил пульс. Живой. Отключился от страха и ударов. — Пошли. Они двинулись в неизвестном направлении. Джаст впереди, Альфедов сзади, волоча на себе полуживого короля. И только когда они поравнялись, их руки — перепачканные кровью и грязью — случайно соприкоснулись. Ни один не отдёрнул. Джаст чувствовал тепло пальцев Альфедова на своей кисти. И почему-то именно сейчас, когда всё уже закончилось, его сердце забилось быстрее, чем во время самого поцелуя. Они шли, так и не проронив ни слова. Но это ничего не значило. Потому что всё, что нужно, они уже сказали. *** До совта они добрались без происшествий. Ну, или почти без, если не считать случившееся в пещере. — А где ещё четверо? — спросил Альцест, принимая Гельмо. — Они ещё не пришли? — передавая короля в руки Модди, Альфедов забеспокоился. Нет, они не могли пропасть или, не дай бог, умереть. Альфушка умная, она смогла бы справиться, хоть компания была не из самых умелых. — Нет, не появлялись. Вы что, разделились? Джаст кивнул. — Душенька отключился. Поэтому те трое пошли искать место, где могли бы привести его в порядок, а потом сказали, что пойдут сюда. Я думаю, скоро должны прийти. Альфедов взглянул на Джаста. Всё, что было до этого, сейчас закрывала лишь одна мысль. Они же вернутся? — Мы вам, кажется, сказали поговорить с Гельмо, а не приводить его к нам. — Кстати, об этом… Там нужен был их паспорт, так что пришлось побегать. Пока Джаст рассказывал, он краем глаза заметил, как Альфедов отошёл в сторону комнаты. — Когда остальные придут, тогда и расскажем всё. Постучите, как увидите их, — бросил Джаст и последовал за Альфедовым. Тот зашёл в помещение, где они жили вдвоём. Джаст приоткрыл дверь и на секунду замер на пороге. Альфедов сидел на краю своей кровати сгорбившись, опустив руки между коленей. Он даже не повернулся на звук. Просто смотрел в пол. Джаст шагнул внутрь, стягивая кофту через голову. Рукав противно хрустнул — там, где Гельмо полоснул ножом, ткань разошлась длинным разрезом. — Вот сволочь, куртку порвал, — выругался он беззлобно, скорее по привычке. Повесил её на спинку стула, провёл пальцами по разрезу. Зашить можно, но след останется. Как и всё остальное сегодня. Он подошёл к Альфедову. Сел рядом — так, что их плечи почти касались. Личное пространство Джаст ценил, но сейчас было не до того. Он знал Альфедова: тот мог пойти искать остальных даже с пулей в сердце. И Джасту стоило бы отговорить его искать сестру. Но слова застряли где-то в горле. Он просто сидел рядом, чувствуя чужое тепло через ткань, и ждал. Тишина затягивалась. Альфедов не двигался. — Покажи руку. Голос вышел ровнее, чем Джаст ожидал. Альфедов не ответил — даже не повернулся. Но через пару секунд его ладонь легла на колено Джасту. Пальцы были чуть разжаты, чтобы было видно рану. Джаст аккуратно взял её в свои. Срез шёл по основанию пальцев, глубокий, края уже начали темнеть от запёкшейся крови. Вокруг было грязно — вода из пещеры, пыль, чёрт знает что ещё. — Знатно он тебя… Джаст не закончил. Цокнул языком, отпустил руку и встал. Он подошёл к своей кровати и открыл шуфлядку. достал небольшую коробку — аптечку, которую держал на всякий случай. Перекись, бинты, пластырь, пара ампул с чем-то ещё. Вынул то, что нужно, и вернулся к кровати. Альфедов, увидев пузырёк, отдёрнул руку так резко, будто его ударило током. — Только не это. Джаст усмехнулся, присаживаясь рядом. — Ты боишься, что ли? — Боюсь? — Альфедов вскинул голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. — Я?! Ещё чего! Он сам протянул руку обратно — демонстративно, с вызовом. Но пальцы дрожали.  Джаст ничего не сказал. Просто взял его ладонь в свою — крепко, чтобы унять дрожь. Альфедов замер, глядя то на пузырёк в руке Джаста, то ему в лицо. Будто выбирал, на чём сфокусироваться, чтобы не думать о том, что сейчас будет. Джаст не стал тянуть. Открутил крышку, наклонил пузырёк. — Смотри на меня, — сказал он тихо. Альфедов послушался. Их взгляды встретились, и в ту же секунду перекись зашипела на ране, поднимаясь белой пеной. Альфедов зашипел следом. Пальцы рефлекторно сжались — вцепились в руку Джаста так, что побелели костяшки. Джаст не отдёрнул. Только другой рукой накрыл его пальцы сверху. — Потерпи. Ещё немного. Появилась пенка — значит, перекись ещё годна. Когда Джаст закончил, он слегка подул на рану, чтобы смягчить боль, и принялся разматывать бинты. Дуть на рану было, возможно, негигиенично, но зато успокаивающе. По крайней мере, Альфедов точно успокоился. Джаст замотал рану и, завязав бантик, хотел высвободить руку, но Альфедов не отпустил. — У тебя тоже рана, — сказал он. Джаст вздохнул — он уже и забыл про неё. Парень слегка повернулся и приподнял рукав футболки, открывая взору глубокий порез. — Довольно сильная… — Альфедов дотронулся ледяными пальцами до краёв раны, и Джаст зашипел сквозь зубы, непроизвольно дёрнув рукой. — Похоже, теперь тебе надо перекись лить. Не побоишься? В голосе Альфедова послышалась едва уловимая насмешка. Джаст закатил глаза. — Может, я лучше в медпункт пойду? Альфедов фыркнул, даже бровью не повёл. — То есть ты меня забинтовал, а сам пойдёшь к умеющим? Нет уж, снимай футболку. Джаст резко повернул голову и уставился на него с таким выражением, будто Альфедов только что предложил прыгнуть с обрыва. — На кой фиг мне снимать футболку? Рана на предплечье. Но Альфедова это не остановило. Он уже тянул руки к подолу, хватая ткань с обеих сторон. — Ты чего делаешь? — Джаст попытался перехватить его запястья, но не успел. Они сцепились — Джаст пытался отбиться, Альфедов наседал. В какой-то момент равновесие нарушилось, и они оба рухнули на кровать. Джаст — на спину, Альфедов — сверху, опираясь на руки по обе стороны от его плеч. Оба замерли. В голове Альфедова со щелчком переключилось. Он вдруг с пугающей отчётливостью вспомнил, как Джаст сидел на нем в пещере, как чувствовал его дыхание на своих губах, как они целовались в темноте. Щёки мгновенно залило жаром. Пунцовые, как у школьника. Джаст тоже был далёк от своей обычной невозмутимости. Он смотрел снизу вверх, и на его лице читалось всё: и смущение, и растерянность, и что-то ещё, чему он явно не хотел давать имя. — Да зачем?! — снова попытался сопротивляться Джаст, но хватка была железной. Альфедов нависал, не отпуская, и уходить с этой позиции явно не собирался. Альфедов опустил голову. Зубами схватил край футболки и потянул вверх, не обращая внимания на возмущённый выдох Джаста. — Альфедов! В эту секунду дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Димкей застыл на пороге, глаза круглые, рот приоткрыт. Секунда — и он выпалил: — Ох, бля, закрылись бы хоть! — Димкей, это не то, что ты подумал! — крикнул ему вслед Джаст, но дверь уже захлопнулась. Джаст хотел закрыл лицо ладонями. Гореть ему теперь в аду. Альфедов, в отличие от него, не остановился. Ткань футболки всё так же была зажата в зубах, и он потянул сильнее, давая понять, что отступать не намерен. — Да всё, всё, сниму! — Джаст отдёрнул руки от лица и уставился на него. — Но зачем тебе это? Альфедов наконец отпустил ткань и выпрямился. На щеках всё ещё горел румянец, но голос был ровным. — У тебя рана и на ключице. Джаст выгнул бровь. — Да? Альфедов кивнул. Джаст вздохнул. и когда хватка ослабла, стянул футболку через голову. Секунда тишины. Альфедов смотрел. Не только на новую рану. На его взгляд попали и другие — старые, уже зажившие, бледными полосками расчертившие кожу на плечах, на рёбрах. Он не удержался. Провёл пальцами по одной из них — медленно, будто спрашивая разрешения. По коже Джаста побежали мурашки. Он дёрнулся, но не отстранился. — Альфедов, рана выше. Альфедов кашлянул, словно его застукали за чем-то постыдным, и перевёл взгляд на ключицу. Там красовался свежий порез — не такой глубокий, как на его руке, но достаточно неприятный. Чуть сменив положение, Джаст облокотился о стену, устраиваясь поудобнее. Альфедов, сам того не заметив, оказался у него на ногах — сидел верхом, точно так же, как в пещере. Оба это поняли одновременно. Взгляды встретились. Никто ничего не сказал. Только Джаст едва заметно усмехнулся, а Альфедов сделал вид, что не заметил. Он взял чистую марлю, налил на неё перекись. В комнате еще больше запахло лекарством. — Не дёргайся, — сказал он и приложил марлю к ране на ключице. Джаст зашипел. Было больно. Адски больно. Он крепче вцепился в одеяло, чувствуя, как тело напряглось от боли, а руки другого парня двигались по ране с удивительной аккуратностью. Заметив это, Альфедов на секунду прекратил обработку и свободной рукой переложил руки Джаста к себе на бёдра. Джаст смотрел на него без всякого понимания. Похоже, когда они упали, Альфедов сильно ударился головой. В принципе, Джаст был и не против. Теперь он от боли сжимал не ткань постельного белья, а ткань штанов и водолазки Альфедова. Альфедов старался действовать аккуратно и довольно быстро. Он налил ещё перекиси на марлю и снова приложил к ране. От холода и боли Джаст крепче сжал уже не бёдра Альфедова. из-за движения он случайно перехватил талию, задев водолазку. Теперь парень сжимал в пальцах тело Альфедова. Может, стоит застрелиться? Альфедов на прикосновения не ответил, лишь продолжил обрабатывать рану. Но взгляд его смягчился. Он внимательно следил, чтобы никакие частицы не попали в порез. Джаст смотрел на него из-под ресниц. Боль постепенно стихала — даже когда Альфедов касался раны перекисью. В дверь снова сунулись. — Я не смотрю, не смотрю! — объявил Димкей, старательно глядя в потолок. — Я только сказать: ужин готов. Сказал — и сразу ушёл, даже не дав им оправдаться. Хотя оправдываться было, в общем-то, нечем. Альфедов проигнорировал его так же, как и предыдущее вторжение. Джаст — подавно. Настолько, что можно было подумать, что он и впрямь не заметил. Закончив с плечом, Альфедов бросил марлю в мусорку, не двигаясь с ног Джаста. — Подай бинты. Джаст неохотно убрал одну руку с тела Альфедова, дотянулся до бинтов и передал их. — Спасибо. Спасибо? Похоже, Джаст умер, иначе он не мог объяснить, почему сейчас он в раю. Альфедов осторожно замотал рану, последний слой бинта, последний оборот. Пальцы двигались медленно, словно даже это простое действие требовало от него всех сил. Он закрепил край, провёл по нему подушечкой, проверяя, не сползёт ли, и наконец выдохнул. Убрал руки Джаста со своей талии и просто откинулся на кровать. Не пересел, не подвинулся — упал на спину, раскинув руки в стороны, и уставился в потолок. — Я устал. Сказал это так, будто признавался в чём-то постыдном. Джаст не стал спрашивать, что именно его утомило — пещера, драка, раны или всё сразу. Он просто лёг рядом. Плечо к плечу, бедро к бедру — на узкой кровати по-другому и не получилось бы. — Я тоже. — Ну так дуй на свою кровать! — Альфедов дёрнул плечом, пытаясь сбросить напарника, но сил хватило только на жалкую имитацию толчка.  — Кровать вообще-то на одного человека. Джаст усмехнулся. Даже не шевельнулся. — Ну уж нет. Потом ночью снова будешь умолять рядом с тобой лечь. Альфедов резко повернул голову. В полумраке комнаты было видно, как на его лице проступает праведное возмущение. — Н-не было такого! — Было, было, — протянул Джаст, прикрывая глаза. — Три раза за неделю. Я считал. — пиздишь! — Спорить можешь завтра. Сейчас — спи. Альфедов открыл рот, чтобы выдать ещё одну гневную тираду, но Джаст перебил его возмущения: — Нам надо набраться сил. На случай, если завтра ребята не вернутся. Нам же придётся идти их искать. Альфедов замер. Альфушка ещё не вернулась. Он перестал дёргаться, перестал спорить — просто лежал, глядя в потолок, и молчал. Джаст чувствовал его напряжение рядом. Как сжались мышцы, как участилось дыхание. Он хотел сказать что-то ободряющее, но все слова казались пустыми. Поэтому сказал банальное: — Всё будет хорошо. Альфедов молчал. Потом выдохнул: — Надеюсь на это. И прикрыл глаза. В комнате стало тихо. Слышно было только их дыхание. Где-то за стеной хлопнула дверь, послышались голоса. Джаст лежал с открытыми глазами и смотрел на лицо товарища.  Альфедов не прогнал его.  Альфедов даже не попытался скинуть на пол. Джаст чувствовал тепло чужого плеча, слышал ровное дыхание и понимал, что улыбается как дурак. И вдруг Джаст понял. Альфедов не выпускал его ладонь. Он Сжимал пальцы так, будто боялся, что Джаст исчезнет, если разомкнёт хватку. А Джаст и не спешил убирать свою руку. «Хоть бы вы вернулись, — подумал Джаст. — Все четверо. Хоть бы с вами всё было в порядке». Альфедов сжал его руку во сне. Джаст не отдёрнул. Только придвинулся чуть ближе и закрыл глаза.