Пусть кончится тень.

Сознание уходит не сразу. Сначала уходит возможность кричать. Потом — двигаться. Потом — видеть, кто рядом. А потом — все.

Бессонница — это когда ты просто лежишь. Не спишь, не думаешь, не существуешь. Слушаешь, как тишина ест твой мозг. Рико слушал ее шестую ночь подряд. Цепочка — единственное, что он мог удержать. Рико перебирал звенья бесконечно. Сжимал так, что на пальцах оставались следы. По началу он не замечал, насколько часто стал притрагиваться к ней. А потом это стало единственный напоминанием, что Морияма еще существует. Все что предсказывала Бетси — сбылось. И проявлялось совсем не так легко, как Рико представлял. Он заставил себя сесть на кровать и прислониться спиной к стене. Тело не слушалось, было невероятно тяжелым. Руки ватные, дрожащие, чужие. Голова раскалывается так, что хочется перестать что-либо чувствовать. Перестать существовать вовсе. Были моменты, когда закрывая глаза, Рико вправду чувствовал, что пропадет насовсем. Так не случалось. Первые три дня Рико думал: «Просто усталость. Я не привык. Скоро все прийдет в норму». Морияма пил воду, рука чуть дрожала. Он сжимал клюшку сильнее, чтобы скрыть легкий тремор. Просыпался разбитым, голова гудит, но он все равно плелся на поле. По другому было нельзя. На четвертый перестал врать себе. Тецудзи ненадолго уехал из Гнезда, по каким-то важным, неотложным делам. Утром, смотря на еду, Рико тошнило. Он понимал, что если не съесть хоть что-то — он не выдержит. Но заставляя запихать в себя хоть кусок хлеба, он оказывался в туалете. Слабость была такая, что поднять клюшку было уже подвигом. Когда тренер перестал посещать тренировки, на них перестал ходить и Рико, целыми днями сидя в комнате и пытаясь сделать хоть что-то. Морияма наконец смог признать себе, что больше не может нормально функционировать. Предпоследние дни дались особенно тяжело. Рико переворачивал сумку, в надежде найти хоть одну таблетку. Может, завалялась в кармане одежды? Случайно выпала, и валяешься на дне? Морияма раскидал все вещи по комнате, но ничего не нашел. Мучения продолжаются. Вспышки ярости сменились полной апатией. То хотелось убить всех, то не было сил даже дышать. Он бесцельно бродил по коридорам, пытаясь найти хоть что-то. Но ничего не могло помочь. Рико пытался вспомнить Аарона, но не мог представить лицо. Только очки. Только цепочка. И голос. Один звук — как он поправлял очки. Этот тихий, раздраженный вздох. Морияма зажмурился, пытаясь удержать его в памяти. Но звук таял, как все остальное вокруг. Морияма сидел и думал: что он будет делать, когда Тецудзи вернуться? Тренер не будет его жалеть. Будет хуже. Рико не знал, что именно может произойти. Тело знало. Рико представил его руки. Длинные пальцы, сжимавшие набалдашник его трости. Когда эти руки приближались, хотелось бежать. Далеко, безоглядно. Морияма надеялся, что никогда больше их не увидит. По спине пробежал холод. Не легкий холодок. Рико начало морозить, будто его окатили ледяной водой. Искать выход было труднее, чем Рико ожидал. Морияма стучался во все комнаты, что встречались ему на пути. Двери открывали. Рико выпрямлялся, пытался сделать лицо живым, но его внешний вид говорил за себя. У него не было сил даже на то, чтобы стянуть с себя одежду, перед тем как рухнуть на кровать. Он выглядел помятым и полностью выжатым. Когда из «Воронов» протянул ему пачку Фенозепама, Рико без раздумий схватил ее и скрылся прочь. Ему было наплевать на дозу. Ему нужно выключить этот кошмар любой ценой. Рико открыл пачку, высыпал горсть таблеток на руку и проглотил все разом. Горечь таблеток на языке смешалась с привкусом металла от стресса. В глубине души он понимал, что может не проснуться, но желание погрузиться в сон, ну чувствовать больше терзающую, головную боль и не видеть трясущиеся руки было сильнее. Морияма сидел на кровати. Вокруг — абсолютная темнота и тишина, где слышен только стук его сердца. Тусклая полоска света луны разрезала комнату напополам. Внутренняя дрожь стала понемногу стихать. Это не было облегчением. Ощущение, будто кто-то убавил громкость в его голове. Руки упали с колен. Веки тяжелеют. Весь следующий час Рико мучился от постоянных провалов в полузабытье. Когда он только начинал чувствовать сон, сознание вновь возвращалось, заставляя существовать дальше. Перед глазами пролетали образы, в мыслях шептались обрывки голосов, которые он не мог разобрать. Тело парализовало, а мозг еще пытался бороться. И наконец — темнота. — Рико. Вставай. Морияма дернулся, не понимая, где он, кто он и зачем существует. Свет резал глаза. Кто-то тряс его за плечо. — Хозяин узнал о твоих…прогулах. — Человек, будивший Рико, замялся. — Сказал, что очень хочет увидеть тебя сегодня на поле. Мир плыл, качался, не хотел вставать на место. Он был жив. И это было самое страшное. Морияма наконец сфокусировал взгляд на лице пришедшего. Жан. Точно, Моро. Кто мог быть кроме него? — Тренировка через час. — Закончил Жан. Удостоверившись, что Рико встал, Моро покинул комнату. И вот, Рико сидит, прислонившись спиной к стене. Он держал в руке цепочку. В первые минуты он не мог вспомнить, как глотал таблетки вчера. Когда его голову вновь стали заполнять мысли, он с ужасом вспомнил слова Жана. «Хозяин узнал о твоих прогулах» — прокрутилось в голове. Наказания не избежать. Но нельзя усугублять ситуацию. Нужно вставать. Ведь если не встать сейчас — то Тецудзи устроит так, чтобы Рики не вставал больше никогда. Он просидел, смотря стеклянным взглядом в одну точку, не меньше десяти минут, перед тем как попытаться двигаться. С первого раза подняться не получилось. Ватные ноги подкашивались, в глазах темнело. Рико тошнило. Он еле как смог добраться до чайника. Попытавшись поднять руку, чтобы включить его, Морияма понял, что та не слушается его. Или сигналы доходят слишком медленно. После того как Рико приложил, казалось, невероятные для него в тот момент усилия, чайник наконец начал нагреваться. Пока он тихо шипел в комнате, Морияма доковылял до ванны. Он посмотрел в зеркало. На него смотрел чужой человек. Тот, кого он обещал себе больше никогда не видеть. Красные, опухшие глаза. Не больные, не злые, не испуганные. Выключенные. Будто тот, кто жил в этом теле, временно отсутствовал. Или не хотел возвращаться. Вода текла по лицу, смывая остатки ночи. Рико выкрутил кран на ледяную воду, чтобы хоть немного прийти в себя. Сработало. Морияма не стал чувствовать себя человеком, но уже мог делать базовые вещи: держаться на ногах, сжимать щетку в руках. Он смотрел на свое отражение и вдруг поймал взглядом блеск металла на шее. Цепочка. Она была здесь. А значит, и тот, другой Рико, из Пвльметто, тоже где-то здесь. Глубоко. Под этой мятой оболочкой. Рико умылся, пригладил волосы, поправил одежду, выпил сладкого чая. Снаружи — почти человек. Почти готов. Только внутри все еще дрожь. И пустота. Разум не пришел в себя. Морияма запомнил только три главные вещи: не разговаривать, не попадаться никому на глаза, делать вид, что все в порядке. Не думать. Не чувствовать. Только выполнять. Тецудзи ничего не заметит. Никто не заметит. Если очень крупно повезет. Перед Рико дверь. Он стоит перед ней, всматривается в ручку. За ней — тот, кого Морияма хотел видеть последним. Но единственный, кто может сказать правду. Хотя бы попробовать. Моро открыл не сразу. После того, как прозвучало три коротких, тихих удара, прошло не меньше десяти секунд, перед тем как дверь немного приоткрылась. Жан поднял глаза и замер. Он искал во взгляде Рико хоть каплю чего-то знакомого: злость, усмешку, угрозу. Что угодно, что можно прочитать и предугадать. Но там было пусто. Глаза Рико смотрели сквозь него. Стеклянные. Невидящие. Словно перед ним стоял не человек, а фарфоровая кукла. Моро открыл рот, пытаясь что-то сказать, но не смог. Он просто посторонился, впуская Морияму в комнату. Рико сделал шаг внутрь. Еще один. Закрыл за собой дверь. Он стоял, идеально выпрямившись, смотря в глаза Жану. Немая пауза. Давящий воздух между ними. Оба не знают, что сказать. Рико не знает, как спросить. — Жан. — Он сам испугался своего голоса, услышав его впервые. Морияма забыл, как он звучит. Но точно не так плоско и тихо. Хрипло. Это можно было понять по выражению лица Жана. Было понятно, что тот никогда не видел и не слышал Рико таким. Для него неизвестность была еще страшнее, чем тот самый, старый, предсказуемый, знакомый монстр. — Скажи, что ты видишь? — Пауза. Морияма не прерывает зрительный контакт. Кажется, он даже не моргал. — Что ты видишь, смотря на меня? Моро замялся. Он не знал что ответить. Рико заметил, как тот нервно сглотнул. — Отвечай. — Потребовал Морияма все так же тихо. Мертво. — Я вижу…тебя. Рико медленно вздохнул. — Не ври мне, Жан. Скажи правду. Не бойся. «Не бойся» — прозвучало еще страшнее, чем вся ситуация. Морияма понимал, что после всего, что было, не бояться невозможно. Сможет ли Жан сказать правду? Врать ему бессмысленно — Рико раскусит. Но и говорить правду сомнительно. Хотя Морияме правда она была нужна. Жан молча минуту, сверля взглядом Рико. Он терпеливо ждал. — Ты…другой. — Наконец начал Моро. — Не такой, как обычно. Такой, как в последнее время. — Другой? — Спросит Рико, наклонив голову вбок. — Какой? Уставший? Нечеловечный? В ответ Жан кивнул. Коротко, почти незаметно. После этого Рико развернулся и ушел. Молча. Он получил то, что хотел. Оставаться здесь были бессмысленно. Коридор тянулся бесконечно. Рико считал шаги, чтобы не думать. Раз, два, три… Он проходил мимо комнат. Вдоль стен тянулись одинаковые, черные двери. Их единственное отличие — номер. За ними тяжелым грузом висела тишина, создавая иллюзию ложного спокойствия. Рико слышал только звук собственных шагов, которые казались чужими и слишком громкими. Звук собственного существования — казался неприличным в этом месте. Никаких признаков жизни человека не было. Но Морияма прекрасно знал, что по всем углам раскиданы жалкие птицы. Они просто ждут подходящего момента, чтобы напасть. И тут — звук. Рико оборачивается. На секунду. Только на секунду. Перед ним — чужая, но до боли знакомая дверь. Светлая. Из нее доносился смех. Живой. Настоящий смех Ники. Он доносился откуда то далеко, будто из под толстого, стеклянного купала. Морияма моргнул. Всего один раз. Этого хватило, чтобы краски растворились в резком приливе черного. Рико потер глаза, но уже не смог вернуть ту теплую картинку. Перед ним возвышался холодный, темный выход на поле. А за ним — настоящий ад для Мориямы. Рико не помнил, как клюшка оказалась у него в руках. Он вступил на паркет — и мир качнулся. Лица сокомандников на миг поплыли, превратившись в искаженные маски. Все они смотрели точно на Рико. С призрением. С отвращением. По спине пробежал липкий холод. Морияма замер. Стоял на месте до того момента, пока все не пришло в норму. «Галлюцинация?» — прокрутил в голове Рико, встряхнувшись. Но даже эта галлюцинация ничто, по сравнению с реальностью, с которой Рико столкнется. Все пришло в норму. Почти. Морияма доплелся до своего места — и увидел себя со стороны. Где-то сверху, далеко от тела. Кто-то в форме «Воронов» и клюшкой руках стоял, идеально выпрямившись, не двигаясь. «Это я» — подумал Рико, но не почувствовал ничего. Ни страха, ни удивления. Только констатация факта. Его резко дернуло — он снова в теле. Чтобы до конца удостовериться в этом, Морияма тут же поднес руку к цепочке. Сжал звенья между пальцев. Ощутил знакомый холод. Цепочка на месте. Значит, Рико тоже где-то тут. Но способен ли он вынести хоть первые два часа тренировки? Морияма не заметил, где закончилась разминка и началась игра. Он стоял на своем месте, голова автоматически поворачивалась в направлении мяча. «Делать вид. Просто делать вид». Рико делал повторяющиеся, бессмысленные движения из стороны в сторону, пытаясь хоть как-то сымитировать вовлеченность в игру, уступая подачи своим сокомандникам. Морияма не смотрел на Тецудзи. Один взгляд — тренер убьет его изнутри. Рико делал все, что было в его силах. И тут — мяч летит точно в его клюшку. Морияма, оценив свои силы, сжал клюшку крепче, подставив под подачу. Мяч с огромной скорости врезался в сетку так, что Рико, пошатнувшись, приложив все возможные силы, смог откинуть его только на небольшое расстояние. Мяч быстро перехватил другой «Ворон», фыркнув, отправил его на противоположную часть поля. Морияма замер на месте и, оценив ситуацию, уже не знал, что лучше: позориться сейчас на поле или вовсе не придти. Время и сил на размышления не было. В голове повис оглушающий свист. Казалось, от перенапряжения. Пока Рико пытался прийти в себя, сзади него послышался резкий крик. — Рико! Морияма оглянулся. Мяч летел совсем недалеко от него. Увидев, что там никого нет, он решился. Рывок! Рико резко рванул в сторону мяча, вкладывая в это движение последний остаток сил. Вспышка. Перед глазами — пустота, на миг — яркий белый свет. Внезапно пол поехал куда-то вбок и вверх. Ноги перестали существовать. Морияма пытался выставить руки, чтобы смягчить падение, но конечности оказались чужими, невероятно тяжелыми. Когда Рико грохнулся грудью и левой щекой о холодный паркет, рядом с мячом, в голове всплыла резкая мысль: «Встать. Надо встать. Все смотрят». Рико уперся руками в пол. Руки были. Они чувствовали твердый паркет, пальцы все еще сжимали клюшку, но как только он попытался перенести на них свой вес, запястья подломились, сделавшись ватными. Тело не слушалось. Оно будто бы было прибито к паркету. Последним, что он услышал, был противный скрип кроссовок по полю, уносящийся куда-то далеко, а затем наступила абсолютная тишина. Сознание возвращалось медленно. Сначала — темнота. Потом — горькое понимание, что Рико еще жив. Что закончился этот единственный, неповторимый миг. Впервые за неделю не было ничего. Ни страха, ни боли, ни мыслей. Только черный экран. Закрытые глаза. Морияма не открывал их. Дышал. Ровно. Спокойно. Он не собирался возвращаться в тело. А потом он вздохнул глубже. Сначала была боль. Не острая — фоновая. Разлитая по всему телу, создавая отдельный груз. Рико не знал, где именно болит. Болело все сразу. Холод. Под спиной. Твердый пол. Тишина. Такая плотная, что закладывало уши. Вскоре, сквозь туман, пробрался тихий, монотонный звук часов. Рико открыл глаза. Потолок. Темный. Дорогой. — Встань. — Одно слово разрезало воздух. Голос бы тихим, почти спокойным. Морияма знал этот голос. Знал, что после него не бывает ничего хорошего. Знал каждую интонацию, каждую паузу, каждый шаг, который последует за этим словом. Часть Рико хочет замереть. Не двигаться. не давать это власти ни миллиметра. Вторая — та, что из Гнезда, хочет подчиниться мгновенно, чтобы не делать хуже. Больше вариантов не было. И тольк один будет верным. Но он не смог пошевелиться сразу. Тело отключилось от страха раньше, чем мозг успел дать команду. — Я сказал: встань. Рико не успевал среагировать на приказы: слова обрабатывались слишком медленно. Уже прозвучал второй. Терпение Тецудзи было бездонным, когда дело касалось наказаний. Он чувствовал, как в горле мгновенно пересохло. Чувствовал, как сильно напряглись его мышцы, когда тот попытался встать. Каждая клетка кричала: «беги», но бежать было некуда. Оставалось только цепляться за шкаф, пытаясь подняться. Наконец, оперевшись на неустойчивые, ватные ноги, Рико схватился за стенку, чтобы не упасть. Он замечает ледяной, безжалостный, спокойный взгляд Тецудзи. Всего на секунду, но уже чувствует, как сердце пропускает удар, а потом разгоняется так, что становится больно в груди. Дыхание становится поверхностным, потому что глубокий вздох выдаст панику. Тренер медленно, с ноткой холодного отвращения рассматривает его снизу вверх, прожигая каждый сантиметр его тела темными глазами. — Ты жалок. — Тихим, ровным голосом проговорил Тецудзи. — Я тебя не узнаю. Рико, не найдя ответов в своей голове, вжался в стенку сильнее. Дядя наконец перевел взгляд на свои руки, крепко сжавшие замок на столе. Каждая секунда, проведенная в этом кабинете, в этой тишине давила все сильнее. Казалось, еще немного и Рико снова рухнет на пол под этим весом. — Ты видел, как они на тебя смотрели? — Пауза. Долгая, вязкая. До Рико сразу не дошло, про кого говорит Тецудзи, но через миг, его будто ударили током. Позор. Позор. Позор. — Раньше ты одним движением заставлял их дрожать. А сейчас…ты еле стоял на ногах. Ты не видел мяча. Ты вообще ничего не видел, кроме своего позора. Каждое слово врезалось в Рико, будто нож в спину. Не один. Десятки. Морияма не мог дышать. Не от страха. От стыда. Ведь это была правда. Самая страшная правда. Самое знакомое, родное место — поле. Даже на нем он облажался. Он чувствовал, как руки становятся липкими. Морияма нервно сглотнул. — Я…я не…Такого больше не повториться. Никогда. Тецудзи не слушал. Он продолжал. — Посмотри на себя. Дрожишь. Дышишь как собака. Ты — посмешище. Рико замер, продолжая сверлить взглядом столешницу, избегая зрительного контакта. — Что они с тобой сделали, Рико? Превратили в это? «Они». Слово застряло в горле. Перед глазами всплыла теплая картинка. В том кабинете пахло только кофе и пылью. И жизнью. Той, которой в этом месте никогда не было. «Ты здесь не один. Команда — это не только те, кто с тобой дружит. Это те, кто за тебя в ответе. Как я сейчас.» — Рико помнил его. Не голос. Интонацию. Чуть хрипловатый, теплый тон. Помнил, как он не давил, а попросит был рядом. Как стенка, на которую можно опереться. Ваймак смотрел на него тогда без жалости. Без презрения. Просто — ждал, пока Рико поймет. И Рико понял. А сейчас — Тецудзи смотрит на него как на насекомое под микроскопом. И ждет не понимания. Ждет, когда Рико сломается. Плечи на секунду расслабились. Сами. Тело вспомнило, каково это — когда на тебя смотрят без осуждения. — Я спросил: что они с тобой сделали? Не заставляй меня ждать. — Ледяной, чуть повышенный тон Тецудзи вернул Рико в настоящее. Морияма открыл рот. Закрыл. Тецудзи ждал. Смотрел. И в этом взгляде не было ничего, кроме любопытства — как долго этот щенок будет искать ответ? Рико сглотнул. Как объяснить? «Лисы» — они просто были. Были рядом. Верили. Таких слов на языке «Воронов» нет. Для них их просто не существовало. Тецудзи, для которого «просто быть» — мусор, никогда не поймет этого чувства. Чувства важности. Не как инструмент. Как недостающий пазл в картине. Морияма промолчал. И это молчание говорило больше слов. Дядя медленно поднялся из-за стола. Внутри все у Рико сжалось. Он вытянулся, словно струна. Он внимательно следил за движениями Тецудзи. Он обходит стол. Медленно. Очень медленно. Спешить некуда. Жертва никуда не денется. Тренер остановился в шаге от Рико. Молчит. Его взгляд скользнул вниз. К шее. К тому месту, где на свету поблескивало серебро. — Что это за дрянь? — От его голоса по спине Рико пробежал холод. Морияма тянется к цепочке — защитить. Но замирает на пол пути. Нельзя. Нельзя показывать, что это важно. Тецудзи снова ждал. Молча. Неподвижно. Каждая секунда бил по вискам. Вопрос повис в воздухе. Дядя, кажется, следил за тем, как Рико душит собственный страх. В горле у него застрял ледяной ком. В комнате остался лишь этот вечный, выжидающий слов взгляд. — Не слышу. — Тихо сказал Тецудзи. — Сними. И тогда Рико понял: это не приказ. Это проверка. Он хочет посмотреть, как Морияма будет это делать — с достоинством или обреченно. Появится ли в глаза Рико грусть. Выбора не было. Руки поднялись. Медленно. Пальцы коснулись застежки. Поздно. Тецудзи резко схватился за металл и одним резким движением потянул на себя. Рывок. Звенья впились в шею. Больно. Очень. Цепочка осталась в руке Дяди. Рико непроизвольно выдавил сдавленный хрип. — Хлам. — Спокойно сказал Тецудзи и выбросил в урну. Рико смотрел, как серебро исчезает в темноте. Вместе с ним исчезло все. Тецудзи вернулся на то же место. Рико не мог оторвать взгляда от исчезнувшей цепочки. Он почувствовал руку на подбородке. Холодные, длинные пальцы поворачивают лицо Рико на себя. Тецудзи смотрит ему в глаза. Глаза полные страха. На губах легкая тень улыбки. — Я дал тебе жизнь. Я могу ее забрать. Но мне не нужна твоя смерть. Мне нужно твое послушание. Голос Дяди был спокойным, почти ласковым. — Я выбью из тебя эту дрянь. Эту слабость. Эту бесполезную надежду. Ты снова станешь тем, кем был. Моим. Рико хотел отшатнуться. Но тело не слушалось. Оно уже знало: сопротивляться бесполезно. Острейшая, жгучая боль, простреливающая в руку, шею и лопатку, от которой потемнело в глазах. Тецудзи второй рукой резко нажал на ключицу. Ровно в то место, чтобы Рико, не сдержав внезапного, больного стона, вновь повалился на пол. Рико не чувствовал пальцев. Не чувствовал холодного пола. Он смотрел на Тецудзи и одновременно видел себя со стороны. Его тошнило. Там, в углу, кто-то дрожал. Кто-то боялся. Но это был не он. Он был где-то далеко. В Пальметто. В комнате Аарона. Где угодно но только не здесь. Не в своем теле.