Лишь прах и тени

Гермиона не появлялась в Лютном переулке много лет. С тех самых пор, когда она последовала за Гарри по извилистой булыжной мостовой, думая, что это безрассудная миссия, которая, однако, оказалась частью головоломки, сложившейся лишь спустя долгое время. Но то было давно, еще до начала войны. То время прошло под знаком страха и борьбы, и хотя она всё еще сражалась, теперь это было уже не так опасно для жизни, как в юные годы. Сейчас Гермиона Грейнджер работала координатором по делам домашних эльфов в Отделе магического правопорядка, и в этом деле она была хороша. Об этом Гермиона мечтала еще до войны, и как только та закончилась, девушка решила по кусочкам собрать свою прошлую жизнь и сделать всё необходимое, чтобы двигаться дальше. Она заработала себе имя в Министерстве магии и всего за пять лет получила несколько повышений, после того как ее перевели сюда из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Громкое цоканье туфель отражалось от темной брусчатки. Только уверенная поступь оберегала Гермиону от падения на скользких старых ступенях, ведущих вниз, в извилистый и мрачный Лютный переулок. Всё здесь было почти таким, каким она его запомнила. Поражение Темной стороны мало что изменило в подпольной торговле: незаконный оборот зелий и артефактов всё так же процветал в тени. Скорее наоборот — это загнало дельцов еще глубже в подполье, где искоренить проблему стало сложнее, даже несмотря на регулярные рейды Управления магического правопорядка и патрули авроров в штатском. Гермиона надеялась, что не встретит здесь никого знакомого — отчасти потому, что не хотела случайно раскрыть чье-то прикрытие, но также и потому, что ей не хотелось объяснять, что она здесь забыла. В её визите не было ничего предосудительного. На самом деле Гермиона подозревала, что была единственным человеком на этих улицах, кто не замышлял ничего дурного. Она пришла лишь за тем, чтобы попытаться найти редкую книгу. В ней рассказывалось о древних учениях, в которых Грейнджер надеялась отыскать описание проклятия или того, что изначально позволило волшебникам порабощать домовых эльфов. Если бы ей удалось найти способ освобождать их без участия хозяев, это стало бы громадным шагом вперед не только для неё, но и для всего магического мира. Натянув капюшон поглубже, чтобы скрыть упругие кудри, Гермиона ускорила шаг. Похоже, собирался дождь, а меньше всего ей хотелось оказаться застигнутой ливнем в тёмном переулке посреди ночи. Она и раньше слышала об уникальном книжном магазине в Лютном, но никогда туда не заглядывала. Не было причин, и хотя любопытство порой брало верх, его не хватало, чтобы заставить Гермиону отважиться на прогулку по улочкам, где свободно бродили тёмные волшебники. Многие Пожиратели смерти и их сторонники после войны получили сроки в Азкабане, но не все. Гарри и Рон по-прежнему неустанно работали в Аврорате, препятствуя практике Тёмных искусств, и у них это отлично получалось. Но искоренить их полностью было невыполнимой задачей. Те, кто остался на свободе, затаились, вели себя тихо и ненавидели так называемых героев войны. Хотя Гермиона уже не была на передовой, ей всё еще доставалась изрядная доля оскорбительных комментариев — обычно их произносили шёпотом, когда она давала показания, а иногда выкрикивали через весь зал суда, когда она выигрывала дело. Но если она найдет эту книгу — если та вообще существовала, — всё могло измениться. Это изменило бы жизни сотен, если не тысяч домовых эльфов, и ради этого стоило рискнуть. Она остановилась перед зданием, когда первые капли дождя упали к её ногам. «Прах и тени». Слова, высеченные на потемневшем камне, были почти стерты временем. Вывеска из покрытого копотью серого камня висела на литом железном крюке с острым концом, вызывая опасения, что она вот-вот рухнет. Лавка располагалась ниже уровня улицы; к двери, у которой уже начала собираться лужа, вела ненадежная на вид лестница. Дождь усиливался, не подавая признаков скорого завершения, поэтому Гермиона глубоко вздохнула и спустилась к темной входной двери. Внутреннее убранство лавки было немногим лучше внешнего. Полки из темного красного дерева стояли так тесно, что в проходе с трудом мог бы разместиться один человек. Гермиона прошла мимо нескольких мрачных стеллажей, смахнула с пути густую паутину и направилась к прилавку. Тот затаился в дальнем углу и был завален с обеих сторон горами книг. Обычно такое количество фолиантов привело бы Гермиону в восторг, но не сейчас, когда она догадывалась об их содержимом. Судя по тем немногим названиям, что ей удалось разглядеть, от этой литературы по коже пробегал мороз. Она рассеянно потерла предплечье — буквы отвратительных слов до сих пор рельефно выступали на коже, и казалось, их можно почувствовать даже сквозь ткань свитера и плаща. Целители сказали ей, что клинок был проклят и убрать отметину невозможно. Было легко скрывать шрам под изящными блузками и элегантными пиджаками, которые она носила на работу. Но Гермиона всё равно помнила о нем, даже если ведьма, оставившая его, давно исчезла. События того дня засели в памяти так же прочно, как и шрам на руке. Годы ушли на то, чтобы она смогла говорить об этом открыто — и то лишь с двумя лучшими друзьями. К счастью, немногие в окружении волшебницы знали о метке, а тем, кто был в курсе, она доверяла. Гермиона стояла у прилавка уже довольно долго, но к ней так никто и не подошел. Она громко прокашлялась и тем же голосом, какой использовала в зале Визенгамота, крикнула: — Эй! Здесь есть кто-нибудь? Я ищу книгу. Она приподнялась на цыпочки, склонившись к стойке и пытаясь заглянуть в небольшую приоткрытую дверь позади. «Всего лишь лестница, ведущая вниз», — отметила волшебница и нахмурилась, снова опустившись на каблуки. В лавке царил настоящий хаос: книги были навалены в углах как попало, и всё вокруг покрывал толстый слой пыли. Они вообще открыты? Дверь была не заперта, но Гермиона не помнила, чтобы снаружи висел график работы. Может, стоит вернуться в другой день? Она уже собралась уйти, как вдруг шарканье на лестнице остановило её. Гермиона выпрямилась, пытаясь унять нарастающее напряжение. Дверь со скрипом отворилась, и глаза Гермионы расширились от удивления при виде того, кто предстал перед ней. Он стал выше, чем в школьные годы, но сохранил те же серебристо-белые волосы — из дверного проема появился не кто иной, как Драко Малфой.