Лишь прах и тени

— Все было просто ужасно. Кажется, это первый раз за целый день, когда я выбралась из кабинета, — устало пробормотала Гермиона, потирая лоб. Работа буквально выжимала из нее все силы. Она не была уверена, что чувствовала такую усталость хотя бы раз со времен войны, когда они с Гарри и Роном неделями бродили по английской глубинке, а ночами спали тревожно и плохо в палатке. — Не пойми неправильно, я люблю то, что делаю, но… кажется, это высасывает из меня жизнь. Гермиона не привыкла жаловаться, но Гарри был тем единственным, кто мог ее понять. Она ковыряла вилкой курицу с рисом, задумчиво жуя небольшой кусочек. Гарри купил ужин, как они обычно делали по понедельникам, когда оба неизменно задерживались. На этой неделе выбирал он — какое-то магловское заведение, знаменитое острой курицей, которую он видел в рекламе в детстве, но никогда не мог попробовать. Теперь они ели там почти каждую неделю. Гермионе нравилась их маленькая традиция. Иногда она была искренне рада разделить простую еду с кем-то, кто не задает вопросов вроде: «А как они кипятят воду без самонагревающихся котлов?» Гарри отправил в рот чипсу. — Понимаю тебя. Я все выходные был в патруле… — он успел проглотить еду как раз вовремя, чтобы зевнуть. — А сегодня утром Джинни пришлось буквально выталкивать меня из постели. Он расчистил на столе маленькое пространство — ровно столько, чтобы разложить коробки с едой. Каждый сантиметр вокруг был завален папками, бумагами и толстым мануалом по оформлению задержаний. За последние семь лет волшебный мир стал активнее внедрять магловские технологии, и хотя получалось пока со скрипом, прогресс был заметен. — Думаю, я сегодня днем минут десять спал с открытыми глазами, — продолжил Гарри, потягивая напиток через трубочку. — Сидел, просматривал заметки, пытался составить отчет, а потом — бац — Рон уже машет мне на прощание. Со мной такого еще никогда не было. Даже на уроках Биннса. Гермиона подавила улыбку. Кажется, она была единственной студенткой Хогвартса, которая ни разу не заснула на Истории магии. Гарри и Рона спасали исключительно ее конспекты. Впрочем, они никогда не умели вести записи: Рон бесконечно рисовал на полях, а Гарри слишком увлекался деталями, чтобы успевать их записывать. — Дай помогу, — предложила Гермиона, взяв блокнот Гарри, который он всегда носил с собой. Она знала его почерк как свой собственный и легко разбирала торопливые каракули. — Спасибо тебе, Гермиона, — Гарри облегченно выдохнул, откидываясь в скрипучем кресле. — Ты буквально спасаешь мне жизнь. Она перевернула страницу и отмахнулась: — Сможешь вернуть услугу, когда моя стопка документов рухнет и похоронит меня под собой. Гарри улыбнулся: — Договорились. Гермиона уткнулась в блокнот. Записи были рутинными: авроры работали под прикрытием в сомнительных районах Лондона. На выходных Гарри дежурил в Косом переулке. Гермиона узнала несколько имен и нахмурилась, прочитав, что домовика остановили на выходе из «Шайверетча» — лавки, печально известной своими ядами. Эльф так испугался, что выронил флакон, расплескав фиолетовую жидкость по своим огромным ступням. Гарри отметил, что пытался помочь, но эльф исчез раньше, чем его успели исцелить. Бедняга наверняка так боялся вопросов о хозяине, что предпочел страдать в одиночестве. Именно поэтому Гермиона работала так тяжело. Именно поэтому она была готова отказаться от сна и личной жизни — лишь бы остановить несправедливость, которую волшебники творили веками. Именно поэтому она платила Драко Малфою состояние, надеясь заполучить проклятую книгу, способную дать шанс на освобождение. И она знала: после этого работы станет еще больше. Некоторые эльфы не захотят уходить. Другие столкнутся с жестоким сопротивлением хозяев. Это означало новые законы, новые прецеденты. Несмотря на дикую усталость, она не могла дождаться этого будущего. — Я взял образец яда и оформил его как улику, — пояснил Гарри, заглядывая в блокнот. — Пропуск у меня тоже был… где-то здесь. — Он начал перебирать бумаги. — Если не найдешь, просто запроси копию в отделе улик. Оригинал подошьешь позже, — подсказала Гермиона, помогая ему выстроить факты в логичную цепочку. Было уже девять вечера. С её помощью Гарри успеет закончить отчет до полуночи и хотя бы немного поспать. Гарри скомкал обертку и бросил ее в корзину: — Ты доела? — он кивнул на ее наполовину полную миску. — Нет, доем. Просто хочу сначала закончить с твоими заметками. — Гермиона сегодня пропустила обед. Она была голодна до отчаяния, когда Гарри предложил прерваться на ужин. — Поем, пока ты будешь печатать. Гарри кивнул, подтянул к себе печатную машинку и вставил бланк Департамента магического правопорядка. Гермиона пролистнула еще несколько страниц и внезапно замерла. — Гарри… — выдохнула она. — Что это? Он наклонился, чтобы увидеть, на что она смотрит. Гермиона не могла пошевелиться. Перед глазами стояла строка, написанная его рукой: «Прах и тени» — снова открыто. — А, это та жуткая лавка в Лютном, — пояснил Гарри. — Аналог «Флориш и Блоттс» для темных магов. И что бы ты там себе ни надумала, Гермиона… — он сухо усмехнулся. — Это место такое же мерзкое, как «Горбин и Беркс», если не хуже. — Я знаю, — пробормотала она и поспешно добавила, заметив его взгляд: — В смысле… слышала. Конечно, это же книжный. — Она попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным. Гарри посмотрел на нее пристально. — Ну да. В общем, лавка была закрыта недели три. Но вчера ночью я проходил мимо — внутри горел свет. Не знаю, что это значит, но решил отметить в журнале. — Конечно, стоит, — процедила Гермиона. Раздражение было невозможно скрыть. Она закрыла блокнот и положила его на стол чуть громче, чем следовало. — Ты в порядке? — встревожился Гарри. — Прекрасно! Просто в восторге, — слишком резко ответила она. Внутри всё кипело. Драко вернулся. Он был в Лондоне как минимум сутки и даже не соизволил прислать сову. Черт бы побрал Малфоя. Гермиона резко поднялась, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Ты уверен, что всё нормально? Что случилось? — Просто вспомнила об одном деле. Нужно сделать прямо сейчас. — Прямо сейчас? — Гарри выглядел растерянным. Гермиона схватила сумку: — Нужно было сделать еще вчера. Это по работе, — добавила она, не желая лгать, но и не имея возможности сказать правду. Если кто-то узнает, что она ищет такую книгу, она окажется по другую сторону стола авроров — как задержанная. А если начнется проверка «Праха и теней», Драко сдаст ее без колебаний, чтобы спасти свою шкуру. — Ну… ладно, — Гарри выглядел расстроенным. — Эй! Ты забыла еду! — Съешь сам. И спасибо за ужин. Увидимся на следующей неделе. Она ушла, не дав ему возможности попрощаться. Каблуки Гермионы гулко цокали по плиточному полу атриума. Через минуту зеленое пламя камина перенесло её в «Дырявый котел». Она проскочила мимо приветствия трактирщика и ударила палочкой по кирпичам заднего двора с такой силой, что древесина чуть не треснула. Девять вечера — для Лютного переулка это было еще рано. Настоящие опасности выползали после полуночи, и Гермиона планировала уйти гораздо раньше. Адреналин вел её вперед, но в костях ныла смертельная усталость. Спустившись по ступеням к лавке, она дернула ручку. Дверь была заперта. «Но Гарри сказал, что открыто!» Гермиона нахмурилась. Она доверяла Гарри в миллион раз больше, чем Малфою. Если он сказал «открыто», значит, так и есть. Она забарабанила в дверь кулаком. Снова и снова, пока рука не заныла. — Я знаю, что ты там! — крикнула она. — Впускай меня, я все равно не уйду! Она уже потянулась за палочкой, готовясь к «Бомбарде», когда засов наконец отодвинулся. — Чего тебе? — рявкнул Драко. Он выглядел еще более измотанным, чем она. Глаза покраснели, под ними залегли тяжелые темные тени, особенно заметные на бледном лице. На нем была только тонкая футболка с растянутым воротом и серые домашние брюки. Видеть его в чем-то столь… личном было почти шокирующим. — Ты меня разбудила ради чего-то важного или собираешься и дальше пялиться? Гермиона пришла в себя. — Ты знаешь, зачем я здесь. Мне нужна книга. Драко провел рукой по лицу и вздохнул. — Мы не будем обсуждать это на пороге. Заходи, пока тебя никто не увидел. В лавке было темнее, чем обычно. Только тусклая лампа на прилавке разгоняла мрак. Драко запер дверь на замок. Тьма придвинулась ближе, и Гермиона остро ощутила, как мало пространства осталось между ними. Шрам на руке неприятно заныл. — Где она? — В безопасности. — Отлично. Тогда отдай ее мне. Драко выгнул бровь. — Я не могу продать тебе эту книгу. — Что значит «продать»? Я уже заплатила! — вспыхнула Гермиона. Драко уперся руками в стойку и наклонился к ней. — Ты заплатила за мои услуги. За поиск, проверку и доставку. Ты ничего не покупала в этом магазине официально. И не купишь. Гнев и усталость смешались в ней гремучим коктейлем. Всё с самого начала шло не так. Она опустилась до того, что попросила помощи у Малфоя, а он взял её золото и теперь издевается. Гермиона зажмурилась, чувствуя, как за веками жгут слезы. Почему это происходит? Она работает больше всех, но этого никогда не достаточно. Неужели она сама — не больше, чем то слово, что вырезано на её руке? Она открыла глаза, откинула мешающий локон и твердо решила: она не будет плакать перед ним. — Отдай. Мне. Мою. Книгу. — Нет, — Драко скривился в усмешке. Гермиона выхватила палочку. Плечи Драко часто вздымались, через ворот рубашки были видны тюремные татуировки и неровные полосы старых шрамов. — Я не буду спрашивать снова. — Ты не понимаешь, — он заговорил медленнее. — Я не могу ее продать. Это нарушает правила лавки. Гермиона холодно фыркнула. Ей понравилось, что у него выступил пот на лбу. Она так сосредоточилась на своей ярости, что не заметила, как он метнулся вперед. Малфой перехватил её запястье, отводя палочку в сторону потолка. — Убери руки! Я могу тебя арестовать, я представитель Министерства… — Осужденный преступник? — прошипел он. — Именно поэтому я и не могу ее продать, Грейнджер! Не должно остаться никаких следов твоей связи с этим местом. Поняла? Авроры задают слишком много вопросов, а мне не хочется снова в камеру. Она искала в его глазах подвох, но видела только правду. Отчет Гарри будет на столе начальства уже утром. Любая запись о продаже или внезапное золото в кассе при обыске стали бы приговором. Он защищал себя, но попутно прикрывал и её. — Всё еще хочешь проклясть меня? — протянул он. — Нет. По крайней мере, не сегодня. Драко отпустил её. Запястье ныло, но еще сильнее она ощутила внезапный холод, когда его ладонь исчезла. — Отлично. Я слишком устал, чтобы спорить. Бойцовский задор покинул обоих. Но Гермиона не могла промолчать: — Ты был слишком уставшим, чтобы просто прислать сову? — Я собирался сделать это утром. Не хотел вызывать тебя среди ночи, когда тебе положено спать. Это прозвучало почти… заботливо. — Я всё равно работала. Драко подавил зевок. В лавке лежал слой пыли — похоже, он действительно только вернулся и сразу рухнул в постель. Вина снова уколола Гермиону. — Значит, раз ты не можешь её продать… как мы поступим? Драко хрустнул шеей. Гермиона невольно заметила номерные татуировки на его коже и быстро отвела взгляд. — Ты приходишь сюда. Читаешь. И уходишь. Это было просто. И, честно говоря, это был лучший план. Ей не нужна была книга в собственность, ей нужны были только знания из нее. — Хорошо. Давай закрепим договор. — Гермиона протянула ему руку. Она ждала, что он скажет какую-нибудь гадость, но в последний момент он подался вперед. Его ладонь сжала её руку гораздо крепче, чем требовалось для простого рукопожатия. Гермиона ахнула, когда он потянул ее к себе, почти прижимая к прилавку. — По рукам, — прошептал он хриплым голосом прямо ей в ухо. Она вспомнила Шепталку, чей голос точно так же прижимал ее к кровати в Норе. Гермиона резко отпрянула, но утонула в его тяжелом, серебристом взгляде. Холодок пробежал по спине. Между ними была стойка, но Гермиона вдруг задалась вопросом: где на самом деле проходит граница между ней и Драко? И почему ей кажется, что сейчас она погружена в тень глубже, чем когда-либо раньше?