Лишь прах и тени

Руки Гермионы зависли над обложкой — она почти боялась прикоснуться к книге. Казалось невероятным, что та находится тут, перед ней, и что она наконец сможет увидеть её — свою книгу. Не совсем «свою» — потому что Драко, ссылаясь на строгую политику «Праха и Теней», заявил, что такие книги людям вроде неё не продают. Он отказался нарушать правила, хотя уже преступил закон, чтобы доставить фолиант сюда, и сказал, что не намерен садиться в тюрьму за те галеоны, что она ему заплатила. Гермиона была слишком нетерпелива, чтобы спорить: она согласилась на любые условия. Однако, когда Драко попросил начать на следующий день, Гермионе стало так неловко за то, что она его разбудила, что она — вопреки всякому здравому смыслу — согласилась. Она должна была вернуться вечером, чтобы начать работу прямо здесь, где книга и останется, доступная только ей одной. Это было достаточно просто — и куда легче было сказать «да», чем «нет». Как она могла отказаться от такой возможности? Да никак. Что бы ей ни пришлось сделать, на что бы ни пришлось пойти — всё того стоило. Именно так она себя убеждала, шагая по извилистым улицам Аллеи и спускаясь по каменным ступеням в книжную лавку, которая становилась для неё почти знакомым местом. И вот она стоит над потертым томом, лежащим на пыльной стойке. Рядом горел тусклый фонарь, бросавший странные, дергающиеся тени по комнате. — Она такая… — протянула она, проводя пальцем по потрескавшемуся корешку и ощущая подушечками кожу, покрытую странными пятнами. — Старая, — закончил за неё Драко. — Я боялся, что она рассыплется, когда впервые её открывал. Гермиона резко подняла на него глаза: — Ты её не повредил, нет? — Я умею обращаться со старыми текстами, — его губы сжались в тонкую линию. — Наверное, даже лучше, чем ты. Гермиона нахмурилась и снова опустила взгляд: — Сомневаюсь. Он фыркнул: — Кто из нас работает в лавке редких книг, Грейнджер? — Да, но я… — Тебе не обязательно быть лучшей во всём, — резко оборвал Драко. — Можешь хоть раз признать, что кто-то может быть чуть-чуть лучше тебя. Гермиона раскрыла рот. Она даже не сразу нашлась что сказать — резкость его тона её удивила, потому что она… не слушала его. С того самого мгновения, как Драко достал из-под прилавка «Ритуалы Крови и Кости», она думала только о том, чтобы открыть книгу и погрузиться в неё. Ей не нравилось, как он на неё смотрел — будто она была виновата. Будто он ждал, что она извинится. — Да, — медленно произнесла Гермиона. — Ты тот, кто работает в лавке книг, Малфой. Её укол попал в цель, и она увидела, как его лицо мгновенно помрачнело. Она же в этот момент вновь сосредоточилась на книге между ними. Не обращая внимания на выражение его лица, Гермиона задержала дыхание и осторожно открыла том. Книга… Книга… Книга была пустая. Мягкие, пожелтевшие страницы — одна за другой, одна за другой — все чистые. Гермиона начала перелистывать их быстрее, и быстрее, и ещё быстрее, пока Драко не хлопнул ладонью по сгибу, останавливая её. — Ты её порвёшь! — Порвать что?! — взорвалась Гермиона. — Эта проклятая вещь пустая! Ты принёс мне подделку! Она кипела. Она бушевала. Малфой забрал её золото, её время и дал ей… — Ничего! Губы Драко изогнулись в кривоватой усмешке. Казалось, он искренне наслаждался её отчаянием. Если так — прекрасно. Она надеялась, он будет наслаждаться вдвое сильнее, когда она сдаст его… — За всё нужно платить, Грейнджер, — тихо сказал он. Его голос был низким, почти ласковым — особенно на фоне того, как у неё гулко билось сердце и кровь шумела в ушах. Она сузила глаза: — Я заплатила тебе… — Не мне, — прошипел он. — Книге. Гермиона уставилась на пустые страницы, потом снова подняла взгляд на Драко. Она не понимала. И это раздражало её ещё сильнее, чем всё остальное. — Ты обязательно должен говорить загадками? — огрызнулась Гермиона. — Или это ещё один пункт политики магазина для сотрудников? Губы Драко дёрнулись, будто он сдерживал усмешку. — Это не имеет отношения ни ко мне, ни к этому месту, — ответил он и постучал пальцем по пустой странице. — Это книга о кровавых ритуалах. Ты правда думаешь, что она выдаст свои секреты тому, кто просто её открыл? — То есть… — она провела рукой по волосам, откидывая назад непослушные кудри. — Как мне её прочитать? Драко ухмыльнулся: — Тебе придётся заплатить своей кровью. Она моргнула. Это звучало… куда мрачнее, чем она ожидала. Книга требует кровь, чтобы просто быть прочитанной? Тогда какие же ритуалы скрываются внутри? Гермиона не была уверена, что хочет знать, но знала, что обязана. — Ты… ты тоже? — она ненавидела, что прозвучала так нерешительно, но Гермионе нужно было убедиться, что Драко говорит правду. Не раздумывая ни секунды, Драко поднял руку, взял металлическое перо и уколол палец. На подушечке выступила блестящая, свежая капля крови. Затем он провел пальцем по верхнему краю страницы. Движение было медленным, тягучим, и Гермиона зачарованно следила, как его длинный палец оставляет густую алую полосу на желтоватой бумаге. Жидкость дрогнула, потекла, начала складываться в формы — грубые руны проступили, будто написанные самой его кровью. Гермиона ахнула. Это была глубокая магия, древняя магия — пугающая, отвратительная и в то же время завораживающая. И она хотела повторить это сама. Драко сунул окровавленный палец в рот и поднял одну бровь, вызывая её взглядом. Тогда Гермиона вытащила палочку и провела кончиком по ладони. Она дёрнулась — адреналин смягчил часть боли, но всё равно жгло, и Гермиона прикусила губу, сдерживая вскрик, когда кожа разошлась и кровь хлынула в раскрытую ладонь. Драко схватил её за руку, перевернул, прижал к странице, размазывая кровь по мягкому пергаменту, окрашивая его в красный. — П-перестань, — выдохнула Гермиона, когда он сжал её руку сильнее, вытягивая из раны ещё больше крови. Глаза у неё наполнились слезами, толстая, дрожащая пелена застилала взгляд. Она заморгала, и когда Драко поднял глаза на неё, сквозь прозрачную завесу Гермиона увидела… что-то. Что-то в черноте его зрачков, расширившихся до предела. Будто тень скользнула в глубине. Что-то глубокое. Что-то тёмное. Гермиона резко отдёрнула руку и прижала к груди. Когда она стерла непролившиеся слезы тыльной стороной пальцев, выражение шока на лице Драко исчезло. Он шумно втянул воздух, выпрямился и отступил на шаг, словно ему нужно было пространство. Гермиона быстро залечила порез, потёрла нежную новую кожу, пытаясь вытолкнуть из головы тот взгляд. Она уже видела его однажды — и не хотела переживать это снова. Между тем её кровь на странице начала двигаться, собираться в линии, переплетаться, образуя письмена. — Она такая… — начала Гермиона, просто пытаясь… поговорить. Может, если она скажет что-то обычное, когда посмотрит на Драко снова, он не будет смотреть на неё так. — Страницы очень гладкие. — Это велень, — хрипло ответил он. Голос у него треснул, будто во рту пересохло. Драко сглотнул, прочистил горло. Гермиона наморщила нос. Она и так ожидала, что эта книга будет неприятной, но ей совсем не понравилось, насколько мягкими были страницы, когда Драко поводил её рукой по ним. И то, как чувствовалась его рука на её коже. И то, как она позволила ему размазывать свою кровь, не дёрнувшись ни разу. Она оттолкнула эти мысли и сосредоточилась на словах, проявляющихся на странице. Только… это были не руны. Это были слова. Всего одно слово. Снова и снова. Грязнокровка. Грязнокровка. Грязнокровка. Кровь Гермионы похолодела и будто стекла в район старого шрама, где уже когда-то было выведено то же самое слово. — Ты это зачаровал! — выкрикнула Гермиона в ужасе. Она указала дрожащим пальцем на Драко. — Ты сделал что-то с книгой! И тут она услышала, как Драко рассмеялся. Это не был злобный смешок. Это был настоящий, искренний, полный смех. Он радовался. Он наслаждался этим. Все мерзкие чувства, которые она когда-либо испытывала к нему, вспыхнули заново, горячей волной пронеслись по телу. Гермиона скрестила руки, показывая своё недовольство, пока смех Драко постепенно утихал. — Не вижу, что тут смешного. — Конечно, не видишь, — вытер он глаза, всё ещё пытаясь отдышаться. — Хочешь поделиться? Или так и будешь хохотать, пока я не прокляну тебя? Драко собрался, вернул себе привычную невозмутимость, но не раньше, чем Гермиона успела заметить — когда он смеётся по-настоящему, он выглядит совсем иначе. Щёки у него розовели. Губы растягивались в широкую улыбку, обнажая ряд ровных белых зубов. По крайней мере, через Азкабан его улыбка прошла целой. Эта мысль заставила Гермиону снова нахмуриться. — Не слишком геройски — проклинать безоружного, — заметил он с вернувшейся ленцой в голосе. — Это не сочетается с твоим моральным кодексом, да? — Для тебя, — сузила глаза Гермиона, — я могу сделать исключение. Драко положил руку себе на грудь: — Я тронут, что ты обо мне такого высокого мнения. Теперь, когда он сказал это вслух, она действительно заметила, что в его руке нет палочки. Более того, Гермиона ни разу не видела, чтобы он вытаскивал её за все те разы, что она приходила в «Прах и Тени». — Подожди… ты что, безоружен? Улыбка сразу слетела с его губ, и вместо неё перед ней снова сидел бесстрастный, мрачный продавец книжной лавки. — Условия моего условного освобождения не позволяют мне иметь палочку, как ты, конечно же, знаешь. Она знала. Но Гермиона была уверена, что его срок уже должен был закончиться давным-давно. Драко приговорили к двум годам в Азкабане — по одному за каждый из лет, проведённых Пожирателем Смерти. Он вышел пять лет назад, и всё это время… без палочки? Это же должно быть... — Но твоя тебе сейчас всё равно не поможет, — продолжил Драко, даже не ожидая её ответа. — Не в этом. — Он указал на раскрытую книгу. Дыхание Гермионы участилось. Нет… этого не могло быть. Она… она так долго искала экземпляр, так долго ждала, чтобы прочитать его! Она заслужила это! — И знаешь почему, Грейнджер? — Драко скрестил руки. — Потому что, как бы высоко ты ни поднялась в Министерстве, как бы тебя ни боготворили, ты всё равно останешься ничем иным, как грязной… — он провёл взглядом по ней сверху вниз, — маленькой… грязнокровкой. Это слово пронзило её насквозь. Гермиона слышала его много раз в жизни, но когда Драко произнёс его, казалось, что оно вновь вырезается на её коже. Он знал, что скрывается под рукавом её куртки, он видел, как это происходило. И ничего не изменилось. Азкабан его не изменил. Падение в грязь не изменило. Даже её карьерный рост в новом Министерстве не изменил того, как Драко Малфой на неё смотрел. Для него Гермиона была и всегда останется грязнокровкой. Она даже не успела подумать, когда подняла руку, но Драко перехватил её запястье прежде, чем она смогла ударить. Его пальцы сжали её руку, удерживая ладонь в нескольких дюймах от его лица. Гермиона ахнула от внезапного движения и увидела, как его лицо вспыхнуло розовым, хотя она даже не прикоснулась к нему. — Я рисковал своей шкурой, чтобы достать тебе эту книгу, а ты только потому, что не можешь её прочитать, пытаешься меня ударить? — его голос одновременно был мягким и резким. — Я пыталась ударить тебя, потому что ты назвал меня грязнокровкой, — Гермиона дёрнула рукой, но он держал крепко. — И тебе заплатили за твою работу, так что не делай вид, будто я тебе что-то должна за то, что ты сделал, — прошипела она. Он притянул её к прилавку и наклонился, вторгаясь в её личное пространство. Гермиона снова дёрнулась назад, но Драко оказался сильнее, чем она рассчитывала. Он мог быть худым, но силы в нём было достаточно. — Старые магические книги часто заколдовывали так, чтобы только достойные могли получить их секреты. Это способ защитить мой народ от преследований вашего, — сказал он. — Уверена, ваш народ заслужил всё, что получил. Так же, как и ты, — сердце Гермионы глухо стучало в груди от ярости. Они стояли так несколько напряжённых секунд. Гермиона глубоко дышала и ощущала густой запах сырости в лавке. Она ненавидела это место. Ненавидела, что ей пришлось опуститься до таких глубин ради каких-то реальных изменений. Ненавидела, что после всего этого, после всей войны, почти ничего не изменилось. Больше всего Гермиона ненавидела его. Драко. И ненавидела себя за то, что тогда не осмелилась постоять за того, кто нуждался в защите. Судя по выражению его лица, Драко чувствовал то же самое по отношению к ней и их текущей ситуации. — Тебе стоит быть со мной повежливее, Грейнджер, — коротко сказал он. — Я единственный, кто может дать тебе то, что ты хочешь. Её передёрнуло. Отвращение подступило к горлу — к его словам, к его намёкам… и к тому, что он был прав. — Ты мне не нужен, — парировала Гермиона. Она давно поняла, что не обязательно верить во что-то, чтобы высказать свою позицию. — Если книга, как ты говоришь, может быть прочитана только чистокровным, — она специально старалась звучать скептически, хотя всё, что он говорил, казалось более правдоподобным, чем перепутанные руны на странице, — тогда есть много людей, кто может мне помочь. Рон — чистокровный. Я могу попросить его перевести её. Драко изогнул губы в едкой насмешке, какую позволял себе редко. — Ты правда хочешь, чтобы твой парень знал, чем ты занимаешься? Хмм? — Его взгляд был острым, слова — режущими. — Это вряд ли лёгкое чтение. Он снова говорил разумно, и Гермиона возненавидела его за это. Драко, осознав, что поставил точку, продолжил: — Он же аврор, Грейнджер. Он арестует тебя за то, что ты помогала доставить эту книгу в Британию. Рон бы не… Гермиона неловко извилась в его хватке. — Он не мой парень. — Жалкое оправдание, но единственное, что у неё было в ответ. — Он тоже рун не читает, да? — сухо произнёс Драко. — Неудивительно, что вы, двое сумасшедших, не смогли наладить отношения. — Ты ничего о нас не знаешь! — Рон и она могли не суметь удержать романтические отношения, но их дружба никуда не делась. Она пережила все ссоры, пережила войну и их недолгие романы. Драко понятия не имел, о чём говорил. — Я знаю, что ты пришла ко мне, когда тебе нужно было что-то, чего нельзя было получить иначе, — он усмехнулся. — Ты можешь найти другого чистокровного, который умеет читать руны и согласен помочь, но твоя книга — в моём магазине. Признай это, Грейнджер, мы уже в одной лодке. Можешь только сесть поудобнее и наслаждаться. — Ты отвратителен. — Ей стало плохо, буквально физически плохо. — Ты мерзкий и гнусный, Малфой. — Но я всё, что у тебя есть. Он был прав. И это только усугубляло её чувство отчаяния в этой ситуации. Даже если бы она нашла кого-то другого, чистокровного, кто смог бы перевести текст, нужно было бы убедиться, что этот человек не выдаст её и что Драко разрешит доступ к книге — что, она была уверена, он сделал бы исключительно для того, чтобы усложнить ей жизнь. Гермиона перестала сопротивляться. Всё было бессмысленно, давление за глазами снова нарастало. Она не хотела этого, ни капли, но… ей это было нужно. — Ты не прав. — Она слегка покачала головой, кудри подпрыгнули по бокам лица. — Ты не всё, что у меня есть. — Гермиона резко выдернула руку, на этот раз она выскользнула из его хватки. — У меня есть золото, а у тебя? — Она окинула его взглядом. Потёртая одежда, болезненно бледная кожа — Драко пережил тяжёлые времена, и казалось, что он нуждается в ней гораздо больше, чем она в нём. — Ты всего лишь удобство. Не думай, что для меня ты что-то большее, чем средство для достижения цели. — Ты не можешь просто… купить меня за мою кровь. Я не кусок мяса. — Нет? — быстро ответила Гермиона. — Я плачу за твоё время, за твои… услуги. Как ты это назвал бы? Потому что я знаю, как назвала бы я. Жестокое выражение лица Драко смягчилось. После всех ударов, которые ей пришлось принять этим вечером, Гермиона нанесла точный и разрушительный ответный удар. Воспользовавшись этим, Гермиона позволила своей юридической сноровке взять управление в руки: она чётко изложила, чего ожидает, и выторговала его навыки и время. Он будет переписывать руны для неё, делая пометки, которые она сможет изучить и собрать воедино информацию, необходимую для достижения цели. Она должна была почувствовать победу, заставив его согласиться на все её условия, но наблюдая, как Драко уныло кивает и соглашается, она ощущала только… вину. Вину за то, что заставляла его делать это, когда он всё ещё на испытательном сроке, вину за то, что была частично виновата в его бедственном положении, и вину за то, что она была так жестока с ним. Именно поэтому она сразу пошла в Гринготтс и перевела золото на его счёт, чтобы всё это закончилось как можно быстрее. Гермиона думала, что когда она заплатит ему, это облегчит её чувство вины, но вместо этого она чувствовала себя грязной. Будто Драко был прав насчёт неё с самого начала.