Кислая конфета

Что может быть ужаснее, чем вражда между дерзким рэпером и грациозным главным танцором студии? Пожалуй, ничего. Изо дня в день наблюдать за их колкими перепалками, завуалированными подшучиваниями – зрелище, прямо скажем, утомительное. А ведь когда-то между ними царили мир и согласие. Идиллия рухнула в тот злополучный день, когда Хан Джисон, словно угодивший под чары неудачи, не просто опоздал на встречу с хореографами, но и умудрился споткнуться о собственные ноги, окатив главного танцора ледяным айс американо. Случайность, досадная оплошность. Но братья по оружию, Чан и Чанбин, оказались бессильны предотвратить надвигающуюся бурю. Их противостояние, подпитываемое юношеским желанием превзойти друг друга, стало неотъемлемой частью студийной жизни. И вот, очередной день в студии звукозаписи встретил Чанбина привычным безмолвием. Сбросив с плеч осеннее пальто, он замер, невольно став свидетелем комичной сцены. Джисон, облаченный в черное, с непокорной вьющейся челкой, метался по комнате, пытаясь донести до Чана, их бессменного лидера, всю глубину своего возмущения. – Чан, ты не понимаешь! Этот Ли Минхо, да чтоб его… Возомнил себя владыкой вселенной! Он меня просто выводит из себя, – выпалил Джисон, задыхаясь от негодования и отбрасывая со лба непослушные кудри. – Эта его ухмылка, кошачий прищур… Не могу больше! Чан, одарив друга фирменной лучезарной улыбкой, провел пятерней по своим пепельным волосам и с усмешкой произнес: – Джи, да ты говоришь так, словно не ненавидишь его, а тайно обожаешь. Даже разрез глаз запомнил. – Он предусмотрительно отступил на пару шагов, – Вы только и делаете, что цапаетесь по любому поводу. Но всему же есть предел, когда-нибудь это должно закончиться. – Может, ты и прав… Но какое там «обожаю»? А ведь если задуматься, действительно, какое? Минхо был чертовски привлекателен, это факт, неоспоримый ни для кого. Но за ангельской внешностью скрывался нордический характер. Ли был словно конфета с неожиданной начинкой: обертка из молочного шоколада, а внутри – взрывная кислинка. Джисон не раз ловил себя на мысли, каков же Минхо на вкус, если отбросить все предрассудки и попробовать его. Но они никогда не рассматривали друг друга вне контекста вражды. А ведь, возможно, они могли бы стать друзьями. Или даже больше, чем друзьями… Стоп! – Да я его терпеть не могу! И не собираюсь первым идти на перемирие. Это будет выглядеть жалко. И что значит "по пустякам"? – взревел Джисон, ткнув пальцем в сторону сломанного оборудования. – Ты же знаешь, это он сломал! Чан лишь закатил глаза. Он прекрасно знал, что поломка – результат очередной выходки Джисона, который решил сорвать график занятий Минхо. Но этому цирку нужно было положить конец. Вместе с Хёнджином и Чанбином они разработали план примирения для этих двух враждующих душ. – Эй, Чанбин, ты долго там торчать будешь? Песню кто записывать будет? – крикнул Чан, усаживаясь в кресло и настраивая аппаратуру. – Иду, иду. Просто не хотел мешать вашим семейным разборкам, – буркнул Чанбин, надевая наушники. – И, кстати, Джисон, зайди после записи в 14-ю аудиторию. Чан многозначительно посмотрел на Чанбина. – Там у тебя собеседование с Ли Минхо. – Ну, хорошо… Без проблем, – ответил Джисон, надевая наушники и запуская аппаратуру. А что же в это время происходило у Хёнджина? Картина была схожей, но с добавлением комичности. В центре комнаты стоял Минхо, русоволосый красавец с точеными скулами и кошачьим взглядом, что-то яростно доказывая своему лучшему другу. – Хёнджин, он сам виноват! Не надо было меня провоцировать. Ты же знаешь, каким я становлюсь в гневе. – То есть это он виноват? – отозвался Хёнджин, его светлые волосы были собраны в небрежный хвостик. – И да, я знаю, каким ты бываешь в гневе. Но и ты не ангел. Задирать, дразнить, ломать аппаратуру – разве это правильно? Подумай сам. – Ты слишком правильный, – презрительно фыркнул Минхо, ткнув пальцем в грудь друга. – Поэтому ты меня и бесишь. Не будь мы друзьями, ты был бы моим врагом номер один. – Ладно, ладно, – Хёнджин поднял руки в примирительном жесте, стараясь держать дистанцию. – Но ты же знаешь, как я дорожу нашей дружбой. И как настоящий друг приготовил тебе подарок. В его голосе звучала опасная вежливость. – Надо же, и я ценю нашу дружбу. Но разве не странно, что подарок приготовил именно ты? – Минхо приблизился к другу, хитро прищурившись. – Ты же просто так подарки не даришь. – Так вот как ты оцениваешь нашу дружбу! – возмутился Хёнджин. – Не думал, что я для тебя пустое место. Да, иногда из его друга вылезала настоящая Драма Квин. К счастью, это случалось редко, и, видимо, момент настал. Это настораживало. – Ладно, Хёнджин-и, я приму твой подарок, раз уж ты так настаиваешь. Но учти, это все равно кажется мне подозрительным. Естественно, а что тут может быть не подозрительного, когда их хитрый план с Чаном и Чанбином вот-вот должен был сработать? Их целью было свести две враждующие стороны вместе. Возможно, навсегда. Кто знает? Комната отдыха для персонала встретила троих парней домашним уютом. Чанбин, развалившись на диване, хлопнул ладонями по соседним подушкам. – Итак, Чан, все готово? Ты его позвал? – тихо спросил Хёнджин. – Придет как миленький, – отозвался Чанбин. – Ох, надеюсь. – Ладно, звони Минхо и зови его в назначенное место, – проговорил Чан, открывая бутылку воды. – Хорошо, хорошо, сейчас. Хёнджин достал телефон и набрал знакомый номер. Ответа долго ждать не пришлось. – Ты прикалываешься? Что такого могло случиться за пять минут… А, это ты? – И тебе привет, Мин-и. Раз уж мы тут столько говорили о нашей дружбе, не мог бы ты зайти в 14-ю аудиторию? – Это еще зачем? – Ну, помнишь наш разговор о подарке? Так вот, курьер перепутал комнаты и оставил его там. – Ладно, так уж и быть. Но учти, Хёнджин, если ты меня обманул, тебе не жить. – И я тебя люблю, Мин-и. Пока! – Ты уверен, что он поверит во всю эту чушь с подарком? – неуверенно спросил Чанбин. – А то вдруг передумает и придет за нашими душами. – Не дрейфь, Чанбин-а. Минхо хоть и холоден снаружи, но внутри он очень теплый. Просто он это тщательно скрывает. Чан встал с дивана, отряхнул штаны от невидимой пыли и, повернувшись к друзьям, ответил: – Ну что, все идет по плану, не так ли? – Да, хён! – отозвались двое, тоже поднимаясь с дивана. Проходя мимо кабинетов, Минхо заметил заветную табличку с номером 14. Недолго думая, он открыл дверь, и раздражение мгновенно захлестнуло его. В аудитории находился никто иной, как Хан Джисон. – Ну, привет, танцор-самоучка, – хмыкнул Хан, облокотившись на колонку. – И тебе не хворать, рэпер-недоучка, – раздраженно ответил Минхо. – Уф, как грубо. Я думал, ты перестанешь дразниться и мы поладим. Но раз уж ты решил продолжить, я с радостью приму твои правила игры, Мин-и~ Эти слова из уст Хана прозвучали так слащаво, что у Ли невольно подкосились коленки. Но ненадолго. – Ну все, ты меня достал! – Минхо толкнул парня в грудь. – Самодовольный кретин, вечно мозолишь мне глаза своим присутствием, как… Он не успел договорить. Его грубо прижали к ближайшему зеркалу и собственнически поцеловали. Это было странно, но до безумия правильно. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Поцелуи становились все глубже и нежнее, вызывая в животе трепет бабочек. Стоп! Какие бабочки? Он ненавидит Джисона. И точка. Тогда что так сильно притягивает его, словно магнитом, к этому придурку-рэперу? Внезапно почувствовав укус на ключице, Минхо вынырнул из омута мыслей и увидел багровый засос. – Что же ты со мной делаешь, Минхо, – усмехнулся Хан, похотливо облизывая нижнюю губу. – Вечно дразнишь меня, а на самом деле хочешь оказаться под властью человека, которого так ненавидишь. Или же ты просто отрицаешь то, что он тебе нравится? С этими словами Джисон медленно начал изучать Ли, словно хищник, оценивающий свою добычу. Обхватив сильными руками его талию, он без предупреждения снова поцеловал, проникая языком в рот. Языки сплелись в жарком танце. Разум помутился от давно накопившегося животного желания. Минхо и сам не заметил, как с него начали снимать одежду. Не желая отставать, он принялся раздевать парня напротив. – Как думаешь, Хо-я, это нормально, что я сейчас чертовски хочу тебя, прямо здесь, в этой студии? – спросил Джисон, оставшись в одном нижнем белье. – Не знаю, как ты, но лично я думаю… – неожиданный стон и следом за ним нуждающийся скулеж прервали его слова. – Что… ты делаешь все правильно. – Я тоже думаю, что теперь все правильно, Мин-а. Не дожидаясь ответа, он глубоко поцеловал парня и нежно оттянул сосок между пальцами. Этот жест сопровождался высоким стоном. Последний элемент одежды упал на пол. Хан прижал Минхо лицом к зеркалу, наклонился, прикусил мочку уха и прошептал: – Где ты хочешь, чтобы я тебя взял, детка? В глазах Ли была лишь пелена возбуждения. Он еле вымолвил: – …Здесь, прямо здесь… пожалуйста. В следующее мгновение его голову повернули вбок и жестко впились в губы, одновременно проталкивая палец внутрь. С растяжкой тянуть не стали. К первому пальцу присоединился второй, раскрываясь на манер ножниц, следом добавился и третий. – Ты готов? – спросил Хан, пристраиваясь сзади. Еле находя в себе силы, Минхо ответил: – Учти, если ты не вставишь свой несчастный член сейчас… – гневно сказал Ли. – Ты умрешь не своей смертью, так как я… Он не успел договорить. Член вошел до самого основания, сразу набирая обороты. По всей аудитории разносились высокие стоны, переходящие в прерывистое рычание, наполняли комнату. Толчки обрушивались волнами, то неспешными и тягучими, то стремительными, словно удар хлыста, каждый раз безошибочно находя цель. Минхо потерял счет времени, чувствуя, как в глубине живота медленно развязывается тугой узел. Едва он потянулся рукой, чтобы помочь себе, как сильная хватка резко заломила его запястье за спину. Хриплый шепот опалил ухо: – Нет, детка, ты кончишь нетронутым. – Да чтоб тебя, тварь! – беспомощно выдохнул Ли, захлебываясь волной мгновенного, всепоглощающего оргазма. – Ну какой уж есть, и тебе это безумно нравится, – ответил Хан, продолжая финальные толчки, пока не излился на бедра Минхо, тяжело дыша. Ноги Ли ослабели, грозя подкоситься, но сильные руки крепко держали его за талию. Долгое молчание нарушил Джисон, опустив взгляд: – Ты жалеешь, что это случилось? – Нет. Но ты точно пожалеешь, если не предложишь мне встречаться. – Хорошо, намёк понял, – усмехнулся Хан, и на его лице расцвела самая трогательная улыбка, какую когда-либо видел Минхо. Что ж, похоже, вражда закончилась… перемирием.