М+Ю 7. В гостях у страшной сказки

— Я знаю, что ты не спишь, — улыбнулся Миша, обнимая Юру, который лежал с закрытыми глазами и просто наслаждался Мишиным теплом, которое тот дарил ему каждую ночь. — И потрахаться нам не светит, и так приедем позже всех. — Не позже всех, — заметил Юра и перевернулся, накрывая Мишу собой, целуя его в тонкие, но такие нежные губы. — Так что у нас есть, как минимум, полчаса. И я знаю, чем их занять. Юра сейчас порадовался, что раздевать Мишу было не нужно, тот был обнажён и возбужден сверх всякой меры. И Юра собирался этим воспользоваться. Утренний минет ещё никто не отменял, поэтому у них хватит времени на всё. — Ты только не дёргайся, — попросил Юра, спускаясь ниже, сползая так, чтобы устроиться между Мишиных ног. Он положил голову на бедро, прижимаясь щекой, и провёл раскрытой ладонью по прижимающемуся к животу члену Миши. Тот застонал тихо, вцепляясь в Юрины волосы, закусил нижнюю губу, предвкушая удовольствие. Сказать, что гуль кончил позорно быстро было нельзя. Миша хотел Юру почти постоянно, хотя бы касаться его, целовать, а когда тот умело и со вкусом отсасывал ему, держаться не было никаких сил, и Миша взорвался удовольствием, прижав голову Юры к паху. — Юрочка, — прошелестел он едва слышно, но Юра услышал, его силы возросли за эти четыре года, которые прошли с их путешествия в прошлое. И сейчас Юра даже мог читать мысли, но ему совершенно не обязательно было этого делать, когда дело касалось Миши. Тот был открыт для Юры, что зачитанная книга, но от этого, а, скорее, поэтому любимая. — Мишаня, — Юра провёл ладонью по лицу, стирая сперму, и улёгся рядом со своим гулем, который тут же его поцеловал жадно, страстно и как-то отчаянно, словно Юра мог пропасть куда-то. — Ну всё, Миш, давай собираться. Вот уже четыре года они жили в новой квартире, подаренной им Мельником. Наташа расписала в ней стены, в каждой комнате создавая свою атмосферу. Гостиная у них стал цветочным садом, где обитали вконец распоясавшиеся пикси, которых стало аж пятеро. Их спальня была расписана под рассвет и закат специально для Юры. Кухня была классическим садом, кабинет Юры был расписан строгими английскими садами, не говоря уже об остальных комнатах. Миша любил их гостиную, где были фонтаны. Один маленький, в нём купались феечки, а один был плачущим. Капельки стекали по верёвочкам, натянутым вдоль одной из стен. Но несмотря на то, что всё было расписано цветами, квартира была очень мужской. Даже сад, который был частью гостиной, был мужским, в нём было очень мало ярких цветов, но любая фея увидела бы, как в этом интерьере сквозила частичка грёзы. Наташа была непревзойдённым мастером. А мебель придумала сама Наталья, она теперь проектировала не только дома, но и создавала интерьеры. А все окна в квартире были магически зачарованы, это постаралась Аня. Они даже смогли ей предоставить эссенцию для этого. Сегодня был день ВДВ, Миша праздновал его каждый год, но теперь не просто в парке надираясь, а приглашая своих друзей-сослуживцев в свой ресторан, который оказался очень прибыльным. Лена даже предлагала открыть второй, а, может быть, и третий, но Миша не спешил, ему нравилось, что его ресторан был единственный, но на счёт второго задумывался. Четыре года назад, когда они вернулись из прошлого, им назначил встречу Князь, но сказал, что придёт гуль от него. Они встретились в ресторане Миши, легко и хорошо пообщались, предложив гостю угощение, и под самый конец разговора, когда пришло время поговорить и о делах, перед ними оказался сам Князь, скинув с себя личину простого водителя, которого они искренне привечали, хотя Юра и отметил, что человек, пришедший к ним, отказался не только от еды, но и от простого морса. Удивлению Юры с Мишей не было предела, а Князь, одетый в дорогой, современный костюм, потешался над ними. Тогда он передал им ключи от новой машины, которая была тоже отчасти создана магами, и окна в ней были также поляризованы магией. Это был “Тигр” гражданского варианта, здоровенный и бронированный. А ещё бумаги на счёт на имя Михаила Владимировича Шибанова, в которых была указана сумма его премии в сто миллионов рублей. Миша тогда так обалдел, что ни слова не мог сказать, а Князь сказал, что жизнь стоит дороже этих денег. И теперь Юра с Мишей были баснословно богаты, но деньги эти лежали на счетах под проценты. И большая часть этих процентов шла на детдом и спортлагеря, которые они взяли под своё крыло. За четыре года они уже успели выпустить прекрасных воспитанников, которые сами смогли поступить в различные институты и университеты от Макаровки и меда, до МВД, и ФСБ, и прочих. Этих ребят было не очень много, но за каждым следили, помогали, если случались проблемы, старались найти каждому наставника, не потерять ценные кадры, которые в будущем будут работать на благо общества, а, может быть, и Двора. Дело это, затеянное Юрой с Мишей и Паладином с Мельником шло и ширилось. У них под шефством уже были два детских дома, а также они забирали ребят с улицы и из просто неблагополучных семей, давали кров, занятие и желание что-то изменить в своей судьбе. Юре очень нравилось это дело, хотя он бы и не назвал это делом всей жизни. Жизнь его была подчинена расследованиям всякого. Они с Мишей продолжали проверять Смотрителей, и они заимели себе врагов, потому что не все считали их действия правомерными. Кто-то даже оспаривал их деяния в суде Князя. Князь всегда был беспристрастен, он разбирал каждое дело, даже читал память, если надо. И однажды даже не согласился с мнением Юры, не став снимать Смотрителя с должности, но и Юру не наказал. Но это было давно. Сегодня был праздник у Миши и Паладина. День ВДВ. Как и всегда, второго августа. И Миша в очередной раз устроил праздник для некоторых своих сослуживцев, с которыми они иногда виделись в Питере. И именно на это мероприятие они и должны были не опоздать. Туда же должен был приехать Паладин с Наташей, а продолжение пьянки собирались устроить у них дома в узком кругу. Собирались быстро. Юра вообще только умылся, а вот Мише пришлось снова принимать душ, но мероприятие было назначено на поздний вечер, когда других гостей ресторана уже точно не будет, так что они успели почти к началу. Этим вечером собрались Мишины сослуживцы. Кто-то из них продолжал нести службу в армии, а кто-то нашёл себя в мирном деле. Миша с Юрой собирались посидеть с ними пару часов, а потом поехать к Паладину, уже у которого будет грандиозная пьянка с гостями, хотя именно ВДВшников там будет только Миша и сам Паладин. Сослуживцев, с которыми Миша встречался каждый год было всего-то семеро, но у них была очень крепкая дружба, хотя встречались только раз в году, чаще не получалось. Миша жалел, что не может представить Юру не как лучшего друга, а как любимого мужчину, но им и так было хорошо вместе, зачем рушить дружбу? Мише его друзья очень обрадовались, обнимали, хлопали по спине, завидовали, что тот уже который год успешный ресторатор. Юру тоже хорошо знали, не первый год он приходил на эти посиделки. Миша даже смеялся, что Юра тоже прыгал с парашютом, так что почти собрат по разуму, только умнее их шатии-братии. Над этим тоже смеялись и подтверждали, что да, у Юры Брагина мозгов хоть отбавляй, слышали про него и много разного, но хорошего. Интересовались, что это они с Мишей оставили свои головокружительные карьеры, но Шибанов только отмахивался, не рассказать им было, что Юрина карьера взлетела в небеса, только в очень тёмные и кровавые. С друзьями засиделись за полночь, рассказывали уже не раз слышанные истории, говорили, у кого как дела, смеялись, что дамский угодник Миша всё не женат, но тот только отмахивался, говоря, что есть у него одна любовь, только кто, не упоминал. А Юра тихо посмеивался, точно зная, что именно он заполняет сердце Миши. Именно им полнится Шибанов, улыбаясь, когда говорит о своей любви. После полуночи Миша оплатил всем своим изрядно выпившим друзьям такси, вручил Юре ключи от их танка. Пока ехали, Миша уснул, уложив голову на ремень безопасности. Юра поглядывал на него и улыбался, видя счастливую физиономию своего мужика. Юра был счастлив. Невероятно счастлив в жизни с Мишей, который, казалось бы, ничуть за годы не изменился. Но нет, кое-что изменилось. Теперь Миша никогда не говорил, что хочет есть, молчал и терпел, словно стыдно ему было, и Юра знал, откуда это. Блокада. Это было четыре года назад, но Мишу приложило основательно, Юре даже казалось, что иногда ему бывало стыдно за свой голод, и теперь Юре частенько приходилось напоминать ему, чтобы он поел. Он даже сам покупал Мише его любимую шаверму. Радовало, что вся эта ситуация была не критичной. — Миш, приехали, — позвал Юра, когда припарковал их танк рядом с таким же Паладина, разбитная компания уже вышла их встречать. — А? — встрепенулся Миша. — Что? — Приехали, говорю, — рассмеялся Юра. — Вон, уже встречают. Сегодня не только Косатка была в тельняшке, но и Паладин, они вместе с Наташей уже стояли в дверях и ждали своих гостей. Миша тоже сегодня был в тельняшке, хотя этот атрибут был ему не свойственен, но не в этот день, вернее, ночь. — О, какие гули и без охраны, — рассмеялась Косатка, широко улыбаясь. Эта улыбка могла бы напугать иного слабонервного, если не знать эту грозу морей. — Поздравляю! — Спасибо, — улыбнулся Миша, ещё сонный и очень мягкий, как казалось Юре, он обнял его за плечи, притянув к себе, и Миша положил голову ему на плечо, как любил делать, когда они были со своими. Но долго разлёживаться не дал Паладин, сжал его в своих медвежьих объятиях, похлопал по спине, и Миша окончательно проснулся. Ночь обещала быть весёлой, а потом они останутся у Паладина на день, за ними даже была закреплена гостевая комната. — Я тут кое-что нарисовала, — улыбнулась Наташа, скромно показывая альбом, когда гости уже разделись и прошли в столовую, где сегодня гуляла честная компания в составе Паладина, Косатки, Аркадия с Машей, Мельника, Наташи с подопечным Ромой, который хорошо освоился в вампирском мире. Был Ратибор со своими девочками, одна из которых была Носферату, но личину держала такую, что закачаешься от красоты, а вторая выглядела девочкой лет тринадцати, но была уже довольно старым Гангрелом. Ещё была Аня, а её сынишка спал в одной из гостевых комнат. Потомки Паладина и их дети снова отсутствовали, одни были на задании, а другие ещё не вернулись из оборотнического лагеря для бойцов. Юра поздоровался со всеми и взял в руки альбом. Там был их с Мишей портрет. Вернее, юмористический шарж, на котором Юра в форме Рыцаря двора обнимал Мишу в тельняшке и галифе. Юра показал это Мише, и тот откровенно заржал. — А нам отдашь? — спросил Юра. — Конечно, — заверила Наташа, только раскрашу. Всей честной компанией гудели до утра. За долгую вампирскую жизнь накопилось много разных историй, даже Юре с Мишей было что рассказать из своего прошлого. Рассказывали и хорошее, весёлое, и плохое, грустно. Помянули войну, куда ж без этого, поговорили про Князя, как он благоволит Юре, как никому другому, хотя они из его жизни в семь сотен лет могли только догадываться, сколько у него было таких любимчиков. Под утро решили расходиться, чтобы продолжить завтра вечером. У Паладина праздники могли длиться бесконечно долго, такие посиделки радовали и его домового, потому что обязательно были какие-то игры или соревнования, Гангрелы и Косатка с Наташей оборачивались в свои боевые формы и устраивали то пляски, то догонялки. Ратибор любил гонять по двору Косатку, форма которой была белая медведица, жутко здоровенная, но не особо поворотливая. Зато силищи было не занимать, и Ратибор частенько улетал от удара лапы. От него Паладин с Наташей прятались на деревья, очень ловко туда забираясь с помощью своих кошачьих когтей. Скау, сестра Ратибора по оружию и по стае была мелким манулом, но таким быстрым, что Косатка просто не могла её поймать. По итогу все просто снова оборачивались в обычный вид и долго смеялись, наперебой обсуждая, кто кого бы задрал. Юра в таких случаях утверждал, что доминирование победит всех, но эти все тут же вспоминали, что Паладин доминировать умеет плохо, а у Юры на всех силы крови не хватит. Тут приходилось признавать правоту Ратибора, они с Паладином, не смогли бы задоминировать Ратибора или Наташу при всём желании. Косатка тоже умела доминировать на уровне второй ступени, как и Паладин, но её сила крови была тут самой маленькой. Это была не её вина, но факт оставался фактом, она уступала. — Зато у меня есть боевой корвет, — смеялась она. — А у вас нет. А даже если бы и был, всё равно не умеете его водить. Тут с ней спорить никто не стал, действительно, моряков в компании не было. Поэтому Косатка была единственной в своём роде. Когда вампиры решили, что пора уделить время своим половинкам, Косатка вообще уехала, Ратибор со своими девочками вернулся в свой дом, что стоял недалеко, на соседнем участке, между которыми у Паладина и Ратибора не было забора, а был сплошной лес и тропинка, а Юра с Мишей отправились в свою комнату в доме Паладина и Наташи. Юре нравился их дом, тут всё просто пылало жизнью, хотя жили в нём мёртвые. Стены были бревенчатые и выкрашены в приятный глазу естественный цвет дерева. Наверное, краску Наташа подбирала сама, потому что было ощущение необработанного ствола, только что кору содрали. — Я так тебя люблю, — опрокинул Мишу Юра, прижимая собой к кровати. — Я готов тебе это говорить не только каждый день, но и каждый час. — О, да Юриваныч нажрался, — рассмеялся Миша, хотя и сам был изрядно выпивши. — Дурак ты, Шибанов, — Юра даже вид обиженного делать не стал, улыбаясь. — Я люблю тебя, и буду с тобой столько, сколько нам позволит наша вечность. — Юр, я тоже тебя люблю, — очень серьёзно сказал Миша. — Я люблю тебя и буду с тобой ровно столько, сколько будешь ты сам. — Давай спать, — предложил Юра, до рассвета оставалось не так уж и много, чтобы предаваться постельным утехам. — Давай, Мишань. Раздевайся. — Ну вот, поматросили и бросили, — рассмеялся Миша, но свалил с себя Юру, резко дёрнул его за руку, поднимая, и откинул покрывало, под которым скрывались два двуспальных одеяла и три подушки, всё, чтобы Мише было удобно спать рядом с Юрой. — Раздевайся, давай. Они разоблачились быстро, поскидывав вещи на пол, сейчас даже Юра не хотел аккуратно складывать одежду на стоящую рядом с кроватью вешалку. Откинув одеяла, Юра устроился, положив голову на подушку и сразу скомкав одно одеяло, чтобы Миша мог подгрести его под себя. Миша улыбнулся Юре, но улёгся ему на плечо, чтобы заграбастать потом и второе одеяло, которое совершенно не нужно Юре, но будет согревать Мишу. Две оставшиеся подушки улетели в ноги Миши. —- Юр, — позвал Миша, когда они улеглись, — я ведь могу умереть. — Ты чего это? — удивился Юра, на Мишу редко находили подобные мысли, но если находили, то стоило их развеять. — Просто, если я умру, то найди себе другого гуля, который будет расстилать тебе постель, — попросил Миша. — Миш, постель я себе и сам могу расстелить, — Юра вздохнул. — Ну что на тебя нашло, Шибанов? — Да так, — меланхолично ответил Миша. — Просто. Вдруг ты уснёшь надолго, а я не смогу быть рядом, и умру, потому что не смогу выпить твоей крови. — Так, — Юра стал серьёзным. Об этом они ещё не говорили, — есть Паладин с Наташей, есть Мельник, Косатка, Ратибор с его девочками. Есть и другие вампиры, которые мне должны. Ты просто придёшь к ним и попросишь их крови. И дождёшься меня. — Хорошо, — успокоился Миша, зарылся носом в шею Юры, прихватил кожу губами, и Юра рвано выдохнул, он любил эту ласку. — Мой Юрочка, — тихо пробормотал Миша, и Юра понял, что тот засыпает, он обнял Мишу, прижал к себе, укрывая обоих одеялом. До рассвета оставались считанные минуты. Миша проснулся днём, Юре спать оставалось ещё долго, поэтому Миша выбрался из его объятий, поцеловал в холодные, мертвенные губы с невероятной нежностью. Миша вообще был с Юрой всегда нежен и аккуратен, словно это не он гуль, которого можно ранить, а наоборот. — Спи, Брагин, — усмехнулся Миша и пошёл в душ, где добрых полчаса просто простоял под струями тёплой воды, пока не надоело. У них с Юрой тут даже была домашняя одежда, потому Миша облачился в мягкие штаны и футболку и вышел в кухню, но нашёл только котов, которые что-то жевали, сидя на столе-стойке. Но Миша точно знал, что борщ для него был, об этом ещё вчера ночью сказала ему Наташа. Нашёлся не только борщ, но ещё и мясная подливка, а к ней на выбор макароны или рис. Миша решил начать с борща. Он уже давно привык хозяйничать на кухне как у себя дома, чтобы никого не тревожить. Микроволновка, посуда, всё было уже отработано до автоматизма. Мишу всегда смущали только коты, которые были совсем не по-кошачьи умны, они оторвались от еды, внимательно посмотрели на хозяйничающего Мишу и продолжили трапезу. Голодному Шибанову по всему выходило идти с тарелкой в столовую, а там, он уже посмотрел, до сих пор остались следы былого пиршества. — О, Мишань, привет, — зашла в кухню Маша, посмотрела на котов и запросто согнала их, заглянув каждому в глаза. — Ты тоже умеешь с ними говорить, — заключил Миша. — Научилась не так давно, но мне тяжело далась эта дисциплина, — призналась гуль Наташи. — Зато Прорицание далось хорошо, думаю, это потому, что я гуль Наташи, а не Пала. А ты как, что-то новое выучил? Они не часто обсуждали силы, которые давались им от домиторов. Аркадий вообще особо ничего не учил, считая, что у него есть более важные дела. А вот Мише нравилось изучать дисциплины, они у него и получались хорошо. Доминирование далось вообще просто, особенно первая ступень, но теперь он уже выучил и вторую. А ещё они с Юрой на пару учили Стойкость, эта шутка позволяла сопротивляться даже пуле, так что, что Юру, что Мишу пистолетная пуля не брала вообще, да и из автомата нужно было высадить всю обойму, и то не факт, что убьёшь, особенно Юру. Это Миша, узнав про это силу, заставлял Юру учиться. — Да я пока Стойкость тренирую. А вообще теперь умею отдавать сложные приказы, — похвастался Миша. — Здорово, — порадовалась за него Маша. — Гуль-доминатор это полезно и удобно. Буду к тебе обращаться, можно? — Конечно, — улыбнулся ей Миша. — Зови, всегда помогу, пока наши спят. — Ешь, садись, — предложила Маша. — И, может, по рюмашке? Позовём Аркадия и продолжим пьянку, ещё успеем отоспаться, пока вампиры проснутся. — А давай, зови Аркадия, а я пошёл за водкой, на столе осталась её, не убирали же. — Не, не убирали. Пока собирали еду и выпивку, пока звали Аркадия, пришла Аня, посмотрела на натюрморт и просто достала ещё одну рюмку для себя. — Ну что, за наших? — поднял рюмку Миша, тарелка борща под водку грела ему душу. — За наших, — подняли рюмки Маша и Аркадий. — За ваших, — усмехнулся Аня. Выпили. Аркадий фыркнул, Маша занюхала ладошкой, прежде чем закусить, а Аня скривилась. Миша же радостно накинулся на борщ. Гули предавались возлиянию пару часов. Общались о разном, больше о своих домиторах, всё же тяготение к своим вампирам сказывалось. Одна Аня вносила свежие темы в разговор. На рюмочку заглянул и Кузьма Кузьмич, притащив с собой пирожков с картошкой и капустой. Все четверо вознесли хвалу пекарю, который сумел сделать такую вкуснятину, а с домовым поиграли в загадки. Отгадали все, Кузьма Кузьмич аж расстроился и удалился искать новые под дружный хохот живых обитателей дома. Часам к пяти вечера, когда выпито было уже немало, Аня пошла к себе, а гули разошлись по своим домиторам, вернее, это они хотели было разойтись, но реальность была такова, что Паладин с Наташей спали вместе, и вечер встречали тоже вместе, а Маша и Аркадий просто ждали, когда те выйдут из спальни. И только Миша имел возможность в момент пробуждения быть рядом со своим домитором. Так что просто разошлись. Миша подумал, принял душ, немного смыв хмель, но потом устроился рядом с Юрой, понимая, что может не проснуться к пробуждению Юры, всё-таки они осилили больше литра на компанию, поэтому, не став одеваться, устроился удобно, положив голову на плечо Юры, подгрёб под себя одеяло, подушку, и накрыл их с Юрой вторым одеялом. Миша долго не мог заснуть, ворочался, волновался, но что его тревожит, понять никак не мог, поэтому заснул ближе к вечеру весь какой-то помятый и разбитый. А проснулся от нежного касания губ Юры к шее. — Доброе утро, — пробормотал он, не желая шевелиться, чтобы не спугнуть эту нежность. Юре тоже нравилось просыпаться рядом с Мишей, особенно голым Мишей, когда можно было погладить его, поцеловать, чувствуя, как в нём просыпается желание. И этот вечер не был исключением. То, что от Миши разило водкой, Юру ничуть не смущало, он любил Мишу любым. Трезвым, пьяным, ворчащим и благостным, злым и добрым, всяким. И сейчас, когда опохмел явно перерос в пьянку, Юра тоже его любил, пусть Миша и не спешил просыпаться. — Угу, — пробормотал Миша, взял руку Юры, обнимающую его, и притянул к себе, заставляя Юру почти полностью лечь на него, но тот был не против. — Прости, Юр, я бухал. — Да я уже понял, — усмехнулся Юра. — Ладно, спи, Мишань, я пока душ приму. — Не уходи, — попросил Миша. — Я сейчас проснусь. — Спи, пьянь подзаборная, — рассмеялся Юра. — Я пьянь домашняя, — возразил Миша, чувствуя, что поспал бы ещё пару часов, как раз компания соберётся заново. — Хорошо, домашняя, — согласился Юра. — Спи, мой хороший. И Миша провалился в сон, ведь ему разрешили. А Юра пошёл приводить себя в порядок.