Часть 6
9 ноября 2025 г., 10:00
Миша сидел-сидел в машине, но потом решил порасспрашивать алкашей, потому что они отчего-то видели и знали больше бабок у парадной. Удалось узнать немало, а именно то, что кто-то недавно въехал на третий этаж, а вот квартиру они не знали, но Мише было достаточно и этого. Вот только бежать и вламываться туда он не спешил, понимал, что ему будет противостоять магия, значит, надо было обязательно дождаться или Олега, но тот мог оставаться в Грёзе довольно долго, или ждать Юру. Это тоже был неплохой вариант, Юра ментально был гораздо крепче Миши и, как признавались феи, несколько банальнее, так что фейские фокусы на него срабатывали хуже, чем на Мишу. Но сообщение с адресом Миша Олегу всё же отправил.
А раз они имели дело с феем, который, судя по всему, не гнушался и убийством, раз его подручные легко пускали в ход оружие и готовы были убивать. Миша сидел в машине как на иголках, близился вечер и зачарование было на исходе. Но после заката у него будет пара часов, чтобы выяснить хоть что-то. И повезло, снова невероятно повезло, шапка прошёл мимо и скрылся в подъезде. Отлично, теперь оставалось дождаться заката и молиться всем богам, каким захочешь, чтобы шапка не покинул свои апартаменты. Не соврал пьянчуга, действительно видел шапку.
До Олега Миша не дозвонился, но зато ему позвонил Юра, как только проснулся. Миша тяжело вздохнул, уже второй закат он не рядом, а занимается какой-то хернёй. Но дело надо было сделать, поэтому он ответил Юре.
— Да, Юриваныч, с добрым утром, — улыбнулся он, зная, что Юра услышит улыбку, а сам вспомнил улыбку Юры, когда тот только просыпается, ещё не открывая глаз обнимает Мишу. — Шапка внутри, но номера квартиры я не знаю, только этаж. Ты мне поможешь, или мне тяжёлых вызывать?
— За тяжёлого у тебя только Олег, и раз он не с тобой, значит занят в Грёзе, — сделал быстрый и логичный вывод Юра. — Говори, где ты, я сейчас приеду, вместе его брать будем.
Миша назвал адрес, прикидывая, что домитор приедет не раньше, чем минут через сорок, посчитал остаток времени на зачарование и понял, что им хватит как раз впритык. Но, сказать по правде. Мише уже надоела эта Грёза хуже горькой редьки, устал он и от опасностей, и от прекрас. Итак у него дома пикси и домовой, зачем им ещё-то что-то?
Сорок минут. Для Миши каждая минута тянулась как эти сорок. Он теребил кепку, то сминая её, то снова возвращая на голову, потом вообще откинул её, но снова взял. Когда он проделал это десятый раз, то понял, что Юру ждать осталось всего-ничего. Но раньше Юры приехал Олег.
— Привет, — плюхнулся он на сиденье рядом с Мишей. — Я получил сообщение. Ну что тут у нас?
— Ждём Юру, — пожал плечами Шибанов. — У тебя как? Что узнал?
— Да особо ничего, — отмахнулся Олег. — Он их в тёмную использовал, многого не говорил, думаю, сам туда ездил забирать гламур, ничего им не говоря.
— А чего они в драку-то полезли? — спросил Миша. Это не давало ему покоя, зачем лезть на рожон, если можно просто получить пожизненный запрет на въезд в город. Или несколько. Миша выбрал бы второй вариант, но сохранил шкуру.
— А они наших законов не знают, думали, убьют и дело с концом, — ответил Олег. — Они, оказывается с Финки. Балор они.
— И что мне это должно сказать? — совершенно не понял Миша, потому что каких-то Балор слышал впервые.
— Это злющие злыдни среди фей, — рассмеялся Олег. — Ща я этому гаду надаю по рогам, хотя у него их и нет.
— Смотри, как бы он тебе по рогам не надавал, — усмехнулся Миша.
Осторожничать тролли не особо любили, это были доблестные воины, как в сказках про русских витязей, только с тёмным уклоном. Особенностью троллей было то, что они, дав слово, держали его до последнего, и бойся того тролля, который пообещал тебя убить. Поэтому эти феи старались не давать вообще никаких обещаний, слишком ценно было их слово.
— Что бы мне какая-то красная шапка по рогам надавала? — искренне возмутился Олег, хотел что-то добавить, но в окно постучал Юра. — О, а вот и кавалерия.
— Я те дам, кавалерия, — замахнулся на Олега Миша и понимал, что ведь мог и вдарить. Олег это тоже понял, поднял руки в примирительном жесте.
— Ну чего вы тут? — спросил Юра, когда Миша с Олегом вышли из машины.
— Да вот, гуля твоего соблазняю, — рассмеялся Олег. — Нашёптываю ему всякие нежности, обещания любить даю.
— Ну раз наобещал, теперь люби, — пожал плечами Юра, деланно безразлично добавив, — только руками не трогай.
— Как это я любить буду и без рук? — удивился Олег. — А как же шепнуть нежность на ушко под подушкой?
— Слышь, подподушка, — заржал Миша. — Тебе же сказали, любить можно — трогать нельзя. Вот и люби теперь. Раз обещал.
— Да ну вас, — отмахнулся Олег. — Вам палец дай, так всю руку оторвёте.
Юра вздохнул. Ну никакой серьёзности, а ведь фей будет явно не пирожками их потчевать. Вообще, тролль и боевой гуль, каким был Миша, вполне себе справятся без него, но Юра всё равно хотел быть рядом, мало ли, что случится, вдруг Мишу ранят. Но об этом думать вообще не хотелось после вчерашнего, слишком тяжело Юре давались такие потрясения. И ведь знал же, что сможет дать ему крови, но всё равно так страшно было видеть, что твоему любимому больно, а ты и сделать ничего не можешь.
— Пошли квартиру искать, — напомнил, зачем они сюда пришли, Юра.
— Сказали, на третьем этаже, — Миша прихватил с собой палаш. Смотрелся он с ним странно, но зато тихо. А то потом полицию вызовут, объясняйся с ними. — На этаже квартиры четыре, одна из них наша. Как определять будем?
— Пока не знаю, — задумался Юра, Олег тоже не знал, но у него и сил таких не было, чтобы что-то найти. — Послушаю, думаю, что внутри происходит.
Они втроём поднялись на нужный этаж, где было четыре ничем сильно не отличающиеся друг от друга двери. Юра прислушался к одной, там плакал ребёнок. К другой — ссорилась семейная пара. К третьей — ему показалось, что там нет ничего интересного и нужного им, но в четвёртой было примерно так же. Юра тряхнул головой. Выходило, что ни за одной из дверей не было шапки.
— Миш, ты уверен, что этаж третий? — спросил Юра. — Тут нет ничего.
— Ну как уверен, — замялся Миша. — У алкашей спросил, они сказали третий. А что я-то сразу? Я хоть что-то узнал.
— Да ты молодец, — горячо заверил Юра, зная, что даже просто похвала смягчит Мишу, он перестанет ворчать и начнёт думать. Но думать сейчас должен был Юра, а он не мог понять, что не так. Ребёнок. Ссора. Тишина пустой квартиры. Телевизор. Ещё раз. Ребёнок. Ссора. Тишина. Телевизор. Что-то тут было не так. Юра закрыл глаза и снова прислушался. Ребёнок. Ссора. Тишина… Вот оно. Тишина была странной, ощущение было такое, что кто-то специально сделал эту дверь… не интересной?
— Олег, феи могут творить иллюзии, отводить глаза? — спросил Юра, эх, надо было больше узнать у Марички о феях, а то четыре года как сноха, а они почти ничего не знают о феях.
— Могут, конечно, — даже удивился Олег. — Мы всякое можем, этот может и глаза отводить.
— Значит, это наша дверь, — сказал Юра уверенно. — Я прямо чувствую, что за ней что-то скрыто от посторонних.
— Юр, поднимись-ка на этаж, — попросил Миша, и Юра не стал с ним спорить, потому что попасть под чью-нибудь горячую руку не хотелось совершенно. — Олеж, кого ему заморочить проще будет, меня или тебя?
— Меня он сразу бить будет, — сказал Олег. — Так что давай, ты мент, тебе и звонить. А я его дверью пришибу.
И Миша сделал то, что хорошо умел. Он позвонил в квартиру. Потом постучал.
— Откройте, полиция, — рявкнул он, уверенный, что шапка сейчас откроет, потому что полицейские — последние, кого ему стоит бояться.
Проще их отвадить. Миша умел делать правильные выводы, поэтому, увидев, как засветился окуляр глазка, показал в него свою ксиву. Ничего не произошло, а потом дверь приоткрылась, и высунулась зелёная морда. Миша отклонился назад, а Олег двинул по двери, припечатывая шапку об косяк. Но тот оказался не так прост, смог рвануть в квартиру, но Олег был быстрым, очень быстрым, поэтому поймал супостата, разнеся им журнальный столик.
— Взял! — крикнул он.
— Ну вот и ладушки, — отряхнул руки от несуществующей грязи Миша. — Юриваныч, иди сюда.
Когда Юра спустился, из квартиры, где плакал ребёнок, высунулась растрёпанная женщина.
— Вы совсем обалдели так шуметь, ночь на дворе. Я сейчас полицию вызову, — зашипела она.
— Так уже, — и Миша показал свою ксиву и ей. — Полковник Шибанов. Гражданочка, уйдите и закройте дверь.
Миша не собирался с ней договариваться, поэтому применил доминирование. Юра хмыкнул. Мише нравилось иной раз отдать какой-нибудь дурацкий приказ и смотреть, что из этого получится. Юра себе таких вещей не позволял. Хотя желание было.
Они вошли в квартиру, там верхом на спелёнутой шапке сидел Олег. Шапка лежал и молчал, даже не пытался что-то сделать, почему, было не очень ясно, но Мише на это было плевать.
— Он не опасен? — спросил Юра.
— Нет, — заверил Олег. — На нём браслеты, которые не дают фее колдовать. Хорошая штука, надо сказать. Редкая, правда. Слушай, Юр, не в службу, а в дружбу, загляни ему в голову. Ну чтобы мы его там не пытали страшно. Или сам говори, иначе, обещаю, запытаю насмерть.
А вот это было страшно. Раз Олег пообещал, то теперь шапка мог спасти себя только сам, рассказав всё, что неуёмному троллю надо было знать. Но шапка молчал. И было совершенно непонятно, почему.
— Олеж, страшное слово ты дал, — вздохнул Юра. — Может, если он под доминированием расскажет, слово можно будет забрать?
Юра не любил ненужного насилия. Нужного, впрочем, тоже не любил, но применял, когда того требовало дело. Доминирование он насилием считал условным, оно просто сильно упрощало допросы. А вот проникать в чужие мысли было для него спорным. Он старался этого не делать без надобности, даже у Миши спрашивал, прежде чем залезть к нему в голову. Но тот только радовался, потому что мог показать Юре всю гамму чувств, которые испытывал к нему так, как не мог сказать. Потому что “люблю” не отражало всего, что хотел сказать Миша Юре.
Юра подошёл к шапке, чтобы заглянуть ему в глаза, но тот зажмурился, и даже пара ударов по голове не возымели эффекта.
— Ладно, я его забираю, дальше уже наше дело, — сказал Олег. — Если что, можно рассчитывать на вашу помощь? Буду должен.
— Конечно, обращайся, — заверил Юра. Миша просто кивнул.
Они забрали шапку, Олег кинул его к себе в багажник, и они разъехались. Юра с Мишей поехали домой. Сегодня у них не было больше никаких дел, а с красными шапками всё разрешилось как нельзя просто. Только Миша устал от этой слежки и от Грёзы, поэтому совершенно не хотел дома видеть даже пикси, которые обычно ему очень нравились.
— Юриваныч, в следующий раз не пойдём в Место встречи, — сказал он, когда они с Юрой вошли в квартиру. — Не хочу я этой грёбаной сказки больше. Наелся.
— Ну, Мишань, — Юра обнял его за плечи и притянул к себе. Миша тут же устроил голову у Юры на плече, обнял за талию, и Юра поцеловал его в макушку, — иногда надо помогать друзьям. Олег в следующий раз поможет нам. Мне только за шапку волнительно, он ведь обещал его запытать до смерти.
— Если тот ничего не расскажет, — напомнил условие Миша. — Так что, думаю, что-нибудь он расскажет. Мне в целом всё это не нравится. Ладно, Юра, мы дома, впереди целая ночь, а нам никуда не надо.
— В кровать? — улыбнулся Юра, совершенно верно поняв Мишу. — Ты будешь спать?
— Сначала трахаться, а потом, да, спать, — заверил Миша.
Они провели время просто идеально. Отдаваясь, беря, полнясь друг другом, захлёбываясь тихими стонами, пытаясь показать, как любят друг друга, а потом Юра слил их сознания, и весь мир мог пойти к чертям. Его могли захватить демоны всех мастей, но Мише с Юрой на это было бы плевать, у них было полное единение друг с другом.
И Миша кончал, задыхаясь, хватаясь за Юру руками раз за разом, столько, сколько обычный человек и не сможет даже, держа Юру на пике наслаждения. Потом они просто долго лежали, обнявшись, наслаждаясь друг другом.
Спать Мише совершенно не хотелось, и он потащил Юру в ванну, устроился там с ним в горячей воде с пеной и придурашно хлопал в ладоши этой пеной, сдувал её, заставляя Юру смеяться. Теперь, когда они скинули оковы их службы человеческому государству, поступив на службу к Князю, ушло много всего, что делало Юру и Мишу банальными, и вот теперь многие феи могли открыть для них Грёзу. Особенно, если бы знали, как Миша развлекается в ванной с пеной.
Но Юра был с Мишей согласен, слишком много Грёзы тоже плохо. Мир фей был слишком необычен, в нём всё было слишком, как плохое, так и хорошее. И Юра с удовольствием бы после этой жуткой Грёзы посмотрел бы на светлую её сторону, но не сейчас, не этой, и даже не следующей ночью. И не через неделю. Просто знать о Грёзе уже было тяжким бременем, а уж видеть её, нет-нет.
— Юрочка, — Миша лежал спиной на груди Юры, откинув голову ему на плечо.
— Чего, Мишань? — спросил он, поглаживая его по груди. — Спать хочешь?
— Нет, — улыбнулся Миша. — Шевелиться не хочу, поэтому поцелуй меня сам.
— Лентяй, — рассмеялся Юра и поцеловал Мишу, лаская губы, сплетаясь языком с Мишиным.
Миша перевернулся, оседлал Юру, обнял, и вот они уже сидели, целуясь, а желание медленно затапливало обоих, и Юра снова оживился, который уже раз за ночь, но кровь дома была, Миша запасся, не оставлять же любимого домитора голодным. Миша обнимал Юру, а тот обхватил оба их члена, стал ласкать, сжимая в кулаке. Миша рвано дышал, подаваясь в руку Юры, и плевать было на то, что они расплескают воду на пол. Уберут потом.
— Юрочка, — выдохнул Миша, кончая.
— Как же я люблю тебя, Миша, — шепнул Юра на ухо и впился клыками в шею, отчего Миша кончил на сухую, содрогнулся, падая в блаженство, а Юра крепко держал, пил кровь Миши, самую вкусную, самую драгоценную.
Совсем осоловевшего от оргазма Мишу Юра мыл сам, наслаждаясь процессом, Миша только вяло шевелился и смог только что добраться до кровати и упасть в неё и не уснуть, пока Юра не обнял его, но после этого моментально провалился в сон, а Юра лежал рядом.
Уже много лет, когда они спали вдвоём, им не нужно было второе одеяло, да и подушка была только у Юры, потому что Миша побнимал его, положив голову на плечо и спокойно спал так, почти не шевелясь, всю ночь. Если только почти полностью забирался на Юру, но тому было только в радость. И только когда Миша спал один, ему нужны были все одеяла и подушки, которые он подгребал под себя вместо Юры.
— Спи, мой хороший, — тихо сказал Юра, улыбаясь.
Сколько им выдастся свободных ночей, когда никому они будут не нужны, кроме друг друга и, может, Тихона, Юра не знал, но это было не важно. Все эти ночи они проведут вместе. Юра обязательно съездит к Мальцеву и Морозову. Или даже позовёт своих гулей в ресторан к Мише, чтобы можно было посидеть и пообщаться. Но лучше к каждому отдельно. А потом в ресторан.
Юра поцеловало Мишу в макушку, тот что-то промычал, сжимая Юру в объятиях, и Юра взял книжку с тумбочки. Можно было почитать до рассвета.
Мишу разбудил телефонный звонок аж в восемь утра. Он посмотрел, кто такой смелый, чтобы будить его в столь ранний час и сильно удивился.
— Жека, чего тебе? — спросил он, потирая лицо ладонью, поднялся и, не одеваясь, прошёл в кухню за водой.
— Командир, — Женя так и называл Мишу до сих пор, хотя давно сам уже был начальником отдела, — тут на проходной женщина какая-то тебя ищет, говорит, ты тут работаешь.
— Она рехнулась? Я девять лет как ушёл, — удивился Миша. — А дай-ка ей трубку, ты же рядом?
— Рядом-рядом, — заверил Женя. — Сейчас. Эй, гражданка, вам Шибанов нужен? Так вот, поговорите.
— Спасибо, — услышал Миша в трубку. — Миша? Миша, это ты?
Миша обалдел. Он узнал голос, очень характерный, с лёгкой хрипотцой. Это было десять лет назад. Незадолго до судьбоносной ночи в Выборге, когда Миша с Юрой открылись друг другу, за полгода, может быть. Каришка была хороша и горяча, красивая сероглазая тёмноволосая хрупкая женщина. Миша тогда понимал, что ищет замену Юре, но Юре замены не было, и он выбрал Карину. У них ничего не получилось, она не приняла Мишину работу, и они расстались. Сама Карина держала маникюрный салон и женщиной была видной. И что ей понадобилось десять лет спустя, у Миши не было идей. Вообще.
— Да, Карин, это я, — ответил Миша. — Что ты хотела? Я уже там не работаю, где ты меня ищешь.
— Миша, пожалуйста, мне очень надо с тобой поговорить, — в голосе Карины слышалась паника, и Миша вздохнул. — Раз надо, давай поговорим. Приезжай вот по этому адресу, я сейчас позвоню, тебя впустят.
— Что это? — тут же спросила Карина, она всегда хотела быть в курсе всего.
— Это мой ресторан, — ответил Миша.
— Да, мир точно перевернулся, — усмехнулась она. — Хорошо. Возвращаю трубку твоему коллеге. Спасибо.
— Ну что, командир? — спросил Женя.
— Да нормально всё, Жека, давай, служи, — рассмеялся Миша, мысленно хлопнув Женю по плечу.
Собрался Миша быстро, позвонил в ресторан, предупредил, что к нему приедет гость. Охрана приняла, а кухня уже лепила пельмени и чебуреки, было всего полтора часа до открытия. Выбирая, на какой машине поехать, Миша выбрал танк, решив кинуть его на парковке у фитнес центра Паладина, там всегда было местечко для их машины.
Миша приехал чуть позже Карины, её уже проводили за столик и выдали меню, предупредив, что сейчас готовы будут подать не все позиции. Самому Мише предложили попробовать новый вид пельменей с рыбой, но тот отмахнулся, решив, что если они введены в меню, значит их одобрила Лена. Сейчас он собирался решать проблемы, а что у него нарисовались проблемы, Миша был уверен, это и к Ане не ходи.
— Карина, — подошёл Миша к своему столику, который всегда оставляли за ним.
Карина как всегда выглядела идеально, только почему-то на голове вместо идеальной укладки был намотан платок. Платок определённо дорогой и намотан искусно, но всё равно это было очень странно. Да и казалась она сильно похудевшей, какой-то болезненно бледной даже через макияж. Миша чувствовал, что что-то не так, ну не появляется женщина спустя десять лет на твоей бывшей работе и не просит о немедленной встрече просто так.
— Миша, — она улыбнулся, но это была тень её прежней улыбки. — Нам надо поговорить.
— Хорошо, — Миша сел напротив. — Давай поговорим. Будешь что-нибудь?
Он кивнул на меню, но Карина его отодвинула.
— Миша, я умираю, — прямо сказала Карина. Она вообще была женщиной прямой и целеустрёмленной.
— Ничего не скажешь, с козырей зашла, — горько усмехнулся Миша. — Но я-то тут причём? У меня ресторан, а не больница.
— У меня есть дочь, — строго сказала Карина. — Ей девять лет. Зовут Варя. Варвара. Варвара Михайловна Шибанова. Это твоя дочь, Миша.
Сказать, что Миша удивился — не сказать ничего. Он был поражён. И сразу в голову полезли мысли, одна другой краше. Но он тряхнул головой, пятернёй убрал со лба кудри чёлки и очень серьёзно посмотрел на Карину. Не спеша признавать то, что у него есть ребёнок. Хотя чувствовал, что да, он хотел бы, чтобы эта девочка оказалась его. Хотел бы с ней познакомиться. Ведь у него не будет детей, никогда, и, возможно, этот ребёнок действительно его. И было бы здорово узнать её. Но здравый смысл говорил, что надо сначала всё выяснить, потому что просто так не сообщают, что у тебя есть дочь, десять лет спустя.
— Хорошо, даже если это моя дочь, что ещё не доказано, — отметил он, — что тебе нужно? Деньги? Хорошо, я дам. Даже если она не моя, дам.
— Дело не в этом, — Карина вдохнула, выдохнула. — Миша, я умираю, у меня неоперабельный рак мозга, мне остались дни. Я хочу, чтобы ты забрал Варю к себе. Ты её отец, у меня больше никого не было после тебя долгое время. Ну хочешь, сделай ДНК, я оплачу. Просто… Мне не с кем её оставить. Мама умерла, папа ещё раньше. А друзей таких у меня нет, кому бы я доверила дочь.
— А с чего ты взяла, что я вообще могу о ком-то заботиться? — спросил Миша, понимая, что ему надо это обсудить с Юрой. ДНК, это хорошо, но Миша отчего-то верил Карине, и это было страшнее всего. У него девять лет была дочка, а он об этом даже не знал. — Почему раньше не сказала? Почему. Ты. Мне. Не. Сказала?
— Прости, — из глаза Карины покатилась одинокая слезинка. — Прости, Миша. Просто ты мент, у тебя и на меня-то времени не хватало, а ещё и ребёнок. Да и расстались мы уже.
— Ты не имела права, — рыкнул Миша, чувствуя, как заводится. — Ты должна была мне сказать, а теперь она даже не знает меня. Я какой-то чужой дядька, а не отец.
Как же Мише было больно, что его лишили такой важной роли в этой жизни. Да, может быть он и не хотел детей, ему хватало Юриных, но это не значило, что он бы не стал заботиться о своей дочке. Стал бы. Обязательно стал, а Карина лишила его этого. Лишила его радости отцовства, а теперь хочет, чтобы он забрал к себе ребёнка, о котором он ничего не знает, и ещё не известно, как эта Варя примет его. Но он уже хотел с ней познакомиться. Только был один момент. И Миша решил, что утаивать такое нельзя.
— Я с мужиком живу, — сказал Миша. — И не в разных комнатах, а в одной кровати.
— А я-то думала, что ты всегда как не со мной, — горько улыбнулась Карина. — Я тебя бросила не потому, что ты мент, Миша, а потому, что ты в моих глазах другие видел. Думала, бабу какую любишь, а ты по мужику сох. Теперь всё понятно. Миш, я умираю и не хочу, чтобы моя дочь попала в детский дом. Поэтому живи хоть с хряком. Только не дай ей попасть в систему.
И тут Карина расплакалась так горько, что Мише стало жутко, он сел рядом, обнял её за плечи, прижимая к себе, попытался хоть как-то успокоить. Подумал даже, что отдаст всё, что угодно, лишь бы Карину вылечили, и сразу решил позвонить Ане, как только Карина успокоиться. Та быстро пришла в себя, утрёла нос салфеткой и отстранился от Миши.
— Кариш, подожди пару минут, — попросил Миша и отошёл, чтобы позвонить Ане. Та взяла трубку сразу, и Миша решил не ходить вокруг да около. — Ань, ты рак лечишь?
— Нет, Миш, — вздохнула Аня. — СПИД и рак я не лечу. Можно найти мага такого уровня, но сложно, и для этого нужна эссенция.
— Эссенция у меня есть, — сказал Миша. — Маг есть?
— Прости, нет, — горько сказала Аня. — Я таких не знаю. Мне жаль, что кто-то близкий тебе умирает, но я не могу помочь.
— А ты можешь узнать, мой ли ребёнок? — спросил Миша. — Это важно, Аня
— Это интересно, Миша, — усмехнулась Аня. — Да, это я могу. Но проще сделать тест, поверь.
— Хорошо, спасибо. Но тест долго, она говорит, что ей остались дни, — непонятно сказал Миша.
— Боже, Миша, кто у тебя умирает? — забеспокоилась не на шутку Аня.
Миша рассказал ей, что происходит, и Аня сказала, что поможет с тестом, может быть даст несколько дней матери, но вылечить не сможет. Они попрощались, и Миша вернулся к Карине.
— Дай мне материал для ДНК-теста, — сказал он. — По его итогам я буду думать, как тебе помочь. У меня есть два детских дома под патронажем, там хорошие перспективы на будущее, образование и всё такое. Если Варя моя, я заберу её.
Он сказал это уверенно, потому что решил. Его дочь будет с ним. Как, что, чего, это было не важно. Важно было то, что у Миши была дочь, и он подарит ей самое лучшее будущее, какое только сможет. И был уверен, что Юра с ним согласится.
— Хорошо, — Карина поняла, что большего от Миши не дождётся. — Я пришлю тебе с курьером её расчёску, скажи, куда.
Миша назвал адрес, и Карина уже собиралась уехать, но Миша её остановил.
— Может, тебе что-то нужно? — мягко спросил он. — Лекарства, больница?
— Хоспис, — горько усмехнулась Карина. — Мне нужен хоспис, Миша.
— Выбирай, — лекго сказал Шибанов. — Я всё оплачу, выбирай место.
— Спасибо, — тихо сказала Карина и ушла.
Карина ушла, а Миша заказал себе водки. Даже решил попробовать новые пельмени, что одобрила Лена, но без особого интереса, нужно было же чем-то водку закусывать. Хотя закусывать совершенно не хотелось. Миша был в раздрае, не мог понять, что чувствует.
Дочка. У него есть дочка. Маленькая девочка. Да, может быть это и не подтверждено, но Мише так хотелось, чтобы эта девочка была его дочкой. Варвара. Варя. Он не знал, как она выглядит, но был уверен, что похожа на красавицу-мать, явно не на него, гоблина. Ох, он, дурак, не попросил фото, а так было интересно, как же она выглядит.
Миша хлопнул рюмашку и уронил голову на руки. Он не знал, что ему делать, не знал, как поступить, поэтому просто планомерно нажирался, даже не думая, кто отвезёт его домой. Это сейчас было совершенно не важно.
