Ограбление за 7 минут.

Лувр спал. Не в привычном смысле - слишком живой был этот гигант из стекла и камня, слишком много в нём света, людей и камер, чтобы позволить себе отдых. Но в ту ночь он дышал ровно, спокойно, как зверь, не подозревающий, что в его венах уже бежит яд. Ночь выдалась холодная и странно прозрачная. Париж, обычно гудящий до рассвета, казался вымершим. Где-то вдалеке шумела Сена, отражая огни, а под стеклянной пирамидой музея начинала набирать обороты операция, которую они называли просто - Сон Аполлона. Макс стоял у грузовика, глядя, как Карлос подключает очередной кабель к распределительному щиту. На планшете светились схемы электросети Лувра - сложные, переплетённые, почти музыкальные. — Три минуты, — бросил Карлос, не поднимая головы, — Потом свет мигнёт, и у нас будет ровно сорок секунд, пока система перезапустится. Не больше. — Этого хватит, — ответил Макс. Его голос был спокоен, но в зрачках плясал огонь, — Если кто-то где-то ошибётся - музей узнает о нас раньше, чем кофе остынет. Шарль стоял чуть в стороне, наблюдая. Его сердце било чуть быстрее, чем нужно. В этой операции всё было выверено: камеры, маршруты, график смен охраны. Но в глубине души он чувствовал - это не просто грабёж. Это момент истины. Между ним и Максом. Между прошлым и будущим. Между нормальной жизнью и легендой. — Мы действительно это делаем, — тихо сказал он, когда Макс подошёл ближе, — Знаешь, иногда мне кажется, что я сам себе это придумал. — А может, ты и придумал, — усмехнулся Макс, — Но если уж делать умный вид - то до конца. Они обменялись взглядом - коротким, почти незаметным, но в нём было всё: доверие, риск, и то, что оба боялись назвать. В этот момент из наушника Макса донёсся голос Ландо: — Птичка в гнезде, повторяю, птичка в гнезде. Туристы на площади рассосались, охрана переключилась на южный коридор. У нас чисто. — Принято, — Макс щёлкнул пальцами, — Пошли. Первые шаги через боковой вход - будто прыжок с обрыва. Сердце каждого отбивало свой ритм. Джордж, с винтовкой за спиной, шёл впереди, проверяя залы и датчики движения. Он двигался, как хищник, почти бесшумно. — Если бы у музея был собственный призрак, — пробормотал Ландо, — он бы выглядел точно так. Только, может, с чуть худшей укладкой. — Моя укладка идеальна, — ответил Джордж, не оборачиваясь, — Как и твои оправдания на допросах. — О, спасибо, — фальшиво поклонился Ландо, — Только я предпочёл бы, чтобы их не проверяли на практике. — Замолчите оба, — рявкнул Макс, — Мы не на экскурсии. Они прошли зал с венецианскими полотнами, пересекли мраморную галерею и оказались у массивной двери, ведущей в подземные архивы. Там, под слоями камня и бетона, хранилось всё, что нельзя было выставить - слишком ценно, слишком рискованно. Среди этого - витрина Галереи Аполлона, соединённая с подземной системой защиты. Карлос уже был на месте. Его пальцы танцевали по клавиатуре переносного терминала. — Отключаю подачу питания на секцию «Apollo». Через десять секунд сработает резерв. У вас сорок секунд, чтобы снять блокировку и открыть люк. Макс кивнул Джорджу. — Ты знаешь, что делать. Снайпер вытащил небольшое устройство - тонкий цилиндр, похожий на фломастер. С его помощью он лазером прочертил линию по металлу замка. Замок щёлкнул едва слышно, словно вздохнул. — Двадцать секунд, — сообщил Карлос. Макс и Шарль синхронно взялись за ручки люка. Сталь поддалась, открыв тёмный проход, ведущий вниз - туда, где находился самый охраняемый зал. Тем временем, на улице, Льюис стоял перед телекамерами. Вокруг него толпились репортёры. Он улыбался, блистал украшениями и рассуждал о благотворительности, искусстве и «вдохновении, которое дарит Лувр». Всё шло по плану - свет, вспышки, внимание. Никто не замечал, что именно в этот момент внутри музея отключились четыре камеры и два датчика движения. — Да, искусство - это зеркало человеческой души, — говорил он с пафосом, — А в каждой тени скрывается свет. И только Макс, слушая его речь через скрытый микрофон, хмыкнул: — Скрывается свет, ага… или восемь килограммов алмазов. Шарль не удержался от улыбки. — Хоть кто-то из нас умеет притворяться святым. — Главное - чтобы он не стал им по-настоящему, — буркнул Ландо, — Иначе нас всех отлучат от искусства. Внизу воздух был плотный, как ожидание перед стартом гонки. В темноте виднелись ряды витрин. Лазеры пересекали пространство, словно тонкие нити паутины. — Вот и сцена, — прошептал Шарль, — Теперь - тише воды. Макс активировал миниатюрный проектор, который замаскировал тепловое излучение их тел. Джордж шагнул первым, двигаясь медленно, словно сквозь хрусталь. Один неверный шаг - и всё закончено. — Три шага вперёд, один вправо, — шептал Карлос им в наушник, отслеживая траекторию, — Дальше будет лазерная сетка. Макс, ты слева, Шарль - со мной. Они двигались синхронно, как тени. Каждый вдох - под контролем. Каждый шаг - как удар сердца. И вдруг - короткий писк. — Что это? — выдохнул Шарль. — Кими, — зарычал Макс в микрофон, — что ты там опять нажал? — Я… ничего! — ответил мальчишка испуганно, — Просто… подключал питание к дрону, и оно мигнуло… — Если оно мигнуло, значит, его кто-то заметил, — процедил Макс. — Расслабься, — вмешался Ландо, — У меня есть друг в дежурной службе. Он спишет сбой на скачок напряжения. Всё под контролем. Макс выдохнул. — Ладно. Но если нас засекут, ты первым будешь отвлекать охрану танцем живота. — Я согласен, если ты сыграешь на кастаньетах, — парировал Ландо. Даже Шарль усмехнулся. Напряжение спало - ровно настолько, чтобы они смогли продолжить. Когда витрина Галереи Аполлона наконец была перед ними, мир будто замер. На бархатных подставках сияли камни, в которых застыло солнце: бриллианты, рубины, изумруды - наследие монархов, пережившее революции и войны. Шарль смотрел на них - и чувствовал странную смесь восторга и вины. — Ты когда-нибудь задумывался, — тихо сказал он, — что мы крадём не просто украшения? Мы крадём время. Историю. — А кто сказал, что история принадлежит только музею? — ответил Макс, — Иногда её нужно выкрасть, чтобы она снова задышала. В их взглядах снова мелькнуло что-то большее, чем просто адреналин. Что-то, о чём они оба предпочли не говорить. Макс медленно открыл кейс. — Пора. Наверху Льюис уже завершал интервью. Камеры выключались, репортёры расходились. И вдруг вдалеке, над куполом музея, едва заметно моргнул свет. — Игра началась, — прошептал он, глядя на отражение пирамиды в луже. Внизу Шарль аккуратно поднял один из артефактов - колье с сапфирами, принадлежавшее Марии-Антуанетте. Свет от фонаря играл на его гранях. Он чувствовал, как по коже пробегает дрожь. — Осторожно, — прошептал Макс, — Это не просто камень. Это билет в вечность. — Или в тюрьму, — усмехнулся Ландо в микрофон. — Смотря кто за рулём, — ответил Макс. И в ту же секунду где-то вдалеке сработала сигнализация. Гул, словно рёв пробуждённого зверя, заполнил коридоры Лувра. Макс стиснул зубы. — План «Б». Все - на выход. И Лувр, который ещё минуту назад спал, проснулся.