River

Like a river, like a river Like a river, like a river Like a river, like a river Shut your mouth and run me like a river Shut your mouth, baby, stand and deliver Holy hands, will they make me a sinner? Like a river, like a river

***

Никто никогда бы не подумал, как тяжело получать отказ, не взаимность чувств. Хотя, наверно кто-то может представить это, понять человека, которому уже отказывали. Отречься от своих чувств тяжело, сказать, что они всего лишь шутка, возможность поиграть над сердцем, разумом и телом человека. А последствия бывают разными... Кто-то заканчивает жизнь, кто-то просто продолжает жить дальше, блуждая где-то в дебрях своего сознания, лишь бы было легче отвязаться от своей любви, а кто-то и вовсе холоднеет, отстраняется от всех и лишь потом... может быть, встанет на ноги и продолжит путь в серой реальности. Но в этой холодности, в этом отречении таится странная сила. Потому что однажды, через месяц, год, десятилетие, ты просыпаешься и понимаешь: боль больше не режет, а лишь ноет где-то в глубине души, как зажившая рана. Ты встаёшь на ноги не прежней - изменившейся, с шрамами внутри, закалённой отчаянием. И идешь дальше. Не в ярком мире, где всё было возможно, а в другой реальности, более приглушённой, более серой, но зато прочной и настоящей. Но это заходит чуть дальше истории. У них было все лучше, пока в один момент не оборвалось. Женя и Тася были хорошими подругами, несмотря на то, что первая старше второй на лет семь. Их связывали общие мечты, собственная группа, в которой они были довольно давно, чуть ли не с самого начала. Женя могла доверится Тасе, знала, что та никогда не подведет. Нет, был малюсенький процент, но настолько небольшой, что он просто гаснул. Они проводили много время вместе, даже после многочасовых тренировок в зале и съемок видео на канал в ютубе, Тася могла приезжать к Жене домой после учебы в колледже, просто по выходным. Они могли общаться долго, могли найти интересное занятие, например, просмотр любимых фильмов или сериалов и много чего ещё. В общем, жизнь кайф. Тася видела в Жене живительный огонь, тот самый, что разгоняет тьму и согревает до самых костей. Она тянулась к старшей, словно мотылёк к свету. Она ловила каждый её жест, каждое слово, будто это все в последний раз и завтра, проснувшись в кровати, это все окажется сном и лишь нелепой картинкой в её голове. Такой красивой, завораживающей картинкой, написанную от руки самого искусного художника. Где-то не идеальной, но по истине чарующей картинкой. Она могла часами разглядывать её в своём сознании, добавляя новые детали, новые оттенки смысла, пока чувства не переполнили холст и не выплеснулись за его край, превратившись в песни, в строки, в немые, но красноречивые взгляды. Эта картина была её святыней. А Женя в её центре и творцом, и главным сюжетом, и тем теплом, что исходило от полотна. И пока всё было именно так, мир имел смысл и цвет. Именно поэтому, когда картина треснула, осколки вонзились так глубоко. Потому что разрушилось не просто отношение... разрушился целый мир, тщательно выстроенный вокруг одного-единственного солнца. И солнце это ушло, оставив после себя не тьму даже, а холодную, безжизненную пустоту выгоревшего начисто холста. В этом и заключалась жестокая иллюзия, несущая в себе зерно будущей катастрофы. То тепло, та абсолютная, бесстрашная открытость, с которой Женя окутывала Таcю, было слишком похоже на любовь. На ту самую любовь. Её забота была безграничной: чай, если грустно, крепкие объятия, защита перед любым, кто посмел бы обидеть, гордость за каждую написанную Таcей домашку. Для Жени эти жесты были естественны, как дыхание проявления преданности сестре, частичке самой себя, которую хочется оберегать. Но для Таси, чьё сердце уже давно билось в унисон с Жениной гитарой, каждый такой жест был валютой другой системы. Она переводила их на свой тайный язык, где чашка чая становилась знаком нежности, а объятие... немым признанием. Она строила целую вселенную взаимности из материала простой человеческой доброты. Ей казалось, что разница в возрасте всего лишь формальность. Возможно, где-то в глубине души, Тася понимала, что все не так радужно, как кажется. Все эти моменты - просто дружба и, возможно, она это понимала. В ушах иногда звенело, что она путает любовь и дружбу, что это все неправильно, не должно быть так. Но сердцу ведь, не прикажешь заткнуться. Поэтому она цеплялась за свою версию реальности, как за спасательный круг, с каждым днём веря в неё всё сильнее, пока однажды этот круг не лопнул, столкнувшись с неприступным берегом настоящего положения вещей.

***

Like a river, like a river.

***

Тася с настоящим воодушевлением, надеждой, "знанием", чуть ли не летела к Жене. Её улыбка была настолько широкой и беззащитной, настолько искренней, что казалось, она способна осветить пасмурный день. Это было по-детски чистое сияние, идущее из самой глубины, из того места, где копилась годами и вот-вот должна была выплеснуться наружу её правда. Некоторые прохожие, замечая её, на секунду отрывали взгляд от земли, и на их лицах мелькало недоумение, а потом и тень улыбки. Это было заразительно. Она несла в себе целый праздник, ещё не зная, что несёт его на похороны. Похороны своих чувств. Наверно, она слишком влюблена... В каждой мысли Таси Женя настоящий вирус. Постоянно в голове, хоть до побеления костяшек пытайся забыть, но нет. Все равно возвращается. не хочет уходить. Вот, Тася завернула во двор Жени и пошла ближе к её подъезду, вот только, не успела она даже дойти до дома, как столкнулась с... Женей. Да, ей, правда с каким-то парнем. Они выглядели счастливыми, спокойными, любящими. Обнимались, будто никого рядом нет. Они по настоящему влюблены. Было видно по горящим глазам Жени, её зеленым, очаровательным глазкам, что теперь казались Тасе незнакомыми. Парень отвечал той же взаимностью. Эта сцена развернулась перед Тасей как драма, в которой она и сама состояла. Она застыла в нескольких шагах, превратившись в невидимую статую из собственного ужаса. Все её сияние, вся легкость, с которой она летела сюда, мгновенно обратились в свинец и осели где-то в районе желудка, холодной, тяжелой глыбой. Она видела, как Женя запрокинула голову и рассмеялась тому, что сказал парень... смех, который Тася знала наизусть, теперь звучал по-другому. Громче, свободнее. Она видела, как её пальцы переплелись с его пальцами... знакомый жест, который раньше Женя могла позволить и с ней в порыве эмоций, но сейчас в нем была другая, более личная нежность. И поцелуй. Он был не страстным. Совсем нет. Он был домашним, привычным, теплым, будто они всегда встречались пока Тася не видела. Именно это и добило. Это был поцелуй, не требующий зрителей, не требующий взгляда Таси. Он подтверждал, что эта реальность... не просто случайность, не минутная слабость. Это был фундамент. Мир, в котором Тасе не было места. Мир, о котором она даже не подозревала, пока строила свой собственный из зеркал и надежд. А потом эта улыбка. Та самая, головокружительная, которую Тася обожествляла. Которая грела её в самые трудные дни. Теперь она была направлена на другого человека и светилась каким-то новым, внутренним светом. Светом взаимности. Это было самое страшное открытие: Женя умела так смотреть. Просто не на неё. Тася не смогла пошевелиться. Не смогла отвернуться. Она просто стояла и смотрела, пока картинка не впечаталась в сетчатку навсегда: счастливые лица, сплетенные руки, теплый вечерний свет на их плечах. И её собственная тень, длинная и одинокая, тянущаяся от её ног к ним, будто пытаясь безнадежно соединить два несовместимых мира. Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Её пятки упёрлись в холодный бордюр. Весь мир сузился до серого, шершавого асфальта под ногами. Он был грязным, в трещинах, и от него теперь действительно веяло пронизывающим холодом, хотя ещё пять минут назад она не замечала ничего, кроме собственной теплоты. Глубокий, судорожный, сдавленный вздох вырвался из груди, будто её ударили под дых. Она развернулась, и сзади выросла, казалось, настоящая стена... стена между ней и той картиной счастья, что резала глаза больнее, чем любой нож. Она пошла. Шаг был неровным, спотыкающимся, будто она разучилась ходить. Глаза заволокло горячей, предательской влагой. Тася нахмурилась, яростно сдавив переносицу пальцами, как будто боль могла остановить слёзы. Щёки были мокрыми. Она грубо провела по ним рукавом куртки, кожа растерлась до красноты. Потом попыталась натянуть на лицо улыбку, ту самую, с которой пришла, широкую и беззаботную. Уголки губ дрогнули и предательски опустились вниз. Лицо отказалось подчиняться, мышцы свело судорогой отчаяния. Было больно. Очень больно. Ощущалось так, будто ей вонзили нож в спину, выпотрошили все внутренности, а потом ещё и сердце порезали, мучая, играясь с ней, не давая умереть и в то же время убивая внутри. Тася не могла набрать в легкие побольше воздуха, просто не получалось, вырвался хрип, а за ним она слегка закашляла, слёзы уже не остановить. Как и неизбежность мыслей о том, что все ненастоящее. Хочется... простой... любви. На следующий день Тася была опустошена. Она без предупреждения пришла к Жене, начала твердить что-то, чего не поняла девушка, но при виде слёз столь дорогого человека, все внутри разорвалось, поэтому Женя пыталась успокоить подругу, понять, что она там бормочет. -- Тась, что случилось? Что такое? Говори внятно, я не понимаю, -- она потянулась, чтобы обнять её, увести в комнату, усадить на диван, как делала это всегда в моменты Тасиных бед. Но Тася отшатнулась, как от хищника, будто она жертва красноволосой. Её глаза, полные неподдельного ужаса и боли, впились в Женю. -- Вчера… я была у тебя. Видела тебя с ним, -- выдохнула она уже чётче, и в голосе зазвучала та самая ледяная пустота. -- Ты так на него смотрела… так улыбалась… Женя замерла. Поняла. И на её лице промелькнуло сначала облегчение, а следом стремительная неловкость, щеки слегка покраснели при упоминании парня, а на лице заиграла легкая улыбка. Она мягко, почти умоляюще, протянула руку. -- Тася... это был Даня. Мой парень. Я… я собиралась тебе рассказать, просто не знала как… И знаешь... Тася видела как загорелись глаза Жени. Ревновала ли Тася? Сложный вопрос. Хотела быть вместо него? Определенно. Больно ли узнавать, что это и правда парень Жени? Да, не особо. Все и так было понятно. Тася уже... смирилась. Почти. Нет, она не будет настаивать, убиваться из-за ненависти или ревности, но от чего же больно так в душе? Наверно, потому что она любила Женю. Всем сердце. Была СЛИШКОМ влюблена. -- Я влюблена в тебя. -- вырвались тихие слова из уст Таси, заставив Женю помолчать. Не было крика или что-то такого, но даже такие слова прозвучали громче и мощнее в пару раз. Женя почему-то резко отпрянула. Её собственное лицо стало маской... на этот раз жалости, растерянности и мягкого, но непреодолимого отторжения. Она покачала головой, и в этом движении была окончательность. Неизбежность краха. -- Тась… Нет. Ты для меня как младшая сестра. Самая дорогая, самая близкая, но… сестра. Только так. И всегда так будет. Зеленые глаза встретились с ореховыми, в которых была лишь зияющая пустота, способная поглотить все. Тася больше не плакала. Слёзы высохли. Она просто смотрела на Женю, а в её взгляде не осталось ничего. Ни надежды, ни любви, ни даже ненависти. Только пустота. Та самая, холодная, серая, но прочная реальность, которая теперь начиналась прямо здесь, на этом пороге. Она молча развернулась и пошла прочь, не закрывая за собой дверь. Ей нечего было больше закрывать. Всё было уже кончено. Женя смотрела вслед беспокойным и грустным взглядом. А что если Тася сделает что-то с собой? Или она просто переживает так? Зачем кичиться, если она уже взрослая и вполне можно быть уверенной, что она не побежит куда-нибудь, откуда больше не вернется. А вот, переживаниям, есть место быть. Тася шла по парку, в один момент завернула к озеру. Большому озеру, где обычно они могли проводить время летом. Гулять, рассказывать секреты или сплетни. хотелось это все вернуть, но уже не будет как прежде. Она призналась и все... в глазах Жени наверняка будет настороженность и отвращение к ней, так... зачем видеть все это? Зачем видеть, если можно просто закрыть себе глаза. Таким уебанским, но сейчас чертовски... правильным решением? Нет, такое никогда не будет правильным. Хоть спорь, хоть рви и метай, но все равно все скажут, что она полная дура. А кто скажет ей это, не будь её в мире? Никто. А значит, нечего терять. Тася стояла на самом краю старого, потрескавшегося пирса. Под ногами скрипели сухие доски, пахло тиной, рыбой и воспоминаниями. Летним воздухом, который был когда-то наполнен смехом и её собственными тайными надеждами, что казались тогда такими близкими к осуществлению. Теперь воздух был холодным и пустым. Синеватая гладь воды вбирала в себя скупой свет пасмурного дня. Дна не было видно. Только мрак, уходящий вглубь. Тёмный, бездомный и… спокойный. В нём не было недосказанностей, двусмысленных улыбок, тех сказанных слов, режущих как стекло. Там была только тишина. Шаг. Ещё один. Всплеск воды. Тело наполнилось тяжестью, воздух, набранный в легкие стремительно уходил из них. Долго дыхание она бы не задержала. Глаза щипали и болели от воды, невольно начали закрываться. Тася погружалась в темноту, свет быстро уходил и уже через пару секунд пространство ничего не освещало, лишь немного можно было увидеть качающуюся поверхность воды. Вся одежда уже намокла, с ещё большей силой утягивая Тасю на дно и только тогда она поняла весь ужас ситуации. Когда было поздно. Воздух кончился. Покрашенные волосы Таси дернулись, когда она попыталась сделать что-то, что позволит ей всплыть, вновь увидеть свет в непроглядной глубине озера. Она открыла рот, позволив холодной воде проникнуть в желудок, заполнить легкие и не дать дышать. Девушка в последний раз открыла глаза и кроме мрака, ничего не увидела. Ореховые глаза закрылись, а тело обмякло, глухо стукнувшись о песчаное дно озера. Из открытого рта вылетели пузырьки. Вот и конец... конец всей этой чертовой драмы. А будет ли... конец другим? Драма закончилась для одной. Для другой она превратилась в вечную пьесу с одним актом. Актом непринятия, ожидания, надежды, что все это просто большая шутка. Последнее, что услышала Тася, это отдаленные шаги и собственный стук сердца, гуляющий в ушах и висках. Всплески воды, а потом... лишь оглушающую тишину. Такие красивые воды реки убили её. Не оставили ни-че-го.

***

Shut your mouth and run me like a river

Choke this love 'til the veins start to shiver

One last breath 'til the tears start to wither

Like a river, like a river

Shut your mouth and run me like a river

Like a river, like a river

Like a river, like a river

Like a river, like a river

Shut your mouth and run me like a river