-Взращенная зелёным зверем-

Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вату безболезненной пустоты. Было странно, что я не чувствовала прежней боли. Мне наконец-то было «хорошо». Странное неестественное состояние для меня. Я такого спокойствия в теле кажется не чувствовала уже давно, словно… я уже несколько лет нахожусь в постоянном напряжении и боли. Сейчас же всё тихо. Только мелкие шумы вокруг тихонько будили меня: свист птиц, тихий ветерок с окна и капающая капельница. Потом запах резкого антисептика заставил меня открыть глаза и резко подскочить, напугав медсестру, которая только-только замочила бинт в растворе, чтобы обработать мои раны ещё раз. - О! Проснулась.. – вскрикнула женщина с завязанными в пучок волосами, после переходя на более спокойный тон, чтобы я не выбежала из палаты в эту секунду, потому что я уже собиралась, свесив одну ногу с кровати. – Не пугайся. Ты в больнице Конохи. Тебя принесли двое суток назад. Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовалась сестра, кладя ладонь мне на плечо и укладывая обратно на жёсткий матрас, после продолжая своё дело по обработке ран, прикладывая бинтовую тряпку к моим рукам и ранам на боках. Я хотела что-нибудь сказать, но из горла вышел лишь хрип. Девушка кивнула, налила из кувшина воды в стакан и осторожно поднесла к моим губам. Вода была прохладной, чистой и ужасно вкусной, что я осушила её всего в два глотка, помогая себе рукой. - У тебя были трещины в рёбрах, сильное переохлаждение, истощение и множество поверхностных ран, - продолжала медсестра, поставив стакан на тумбу, где стояла деревянная птичка, которую видимо нашли в моей руке и решили оставить рядом. – Всё поправимо, нет ничего критичного. Наши медики хорошо поработали и скоро тебе можно будет заниматься привычными делами. Она замолчала, давая мне время осознать свои травмы, а после пододвинула поближе к кровати поднос с простой едой: прозрачный бульон, рис, кусочек рыбы на пару. - Поешь немного, восстанови силы. Я молча кивнула. Аппетит у меня на самом деле был зверский, но приступать к трапезе я не спешила. Попросив жестом положить поднос себе на ноги – я присела, беря рис палочками и сначала принюхиваясь к нему, тщательно рассматривая, а не подмешали ли мне туда яду. Не помню точно почему я это делала, но что-то глубоко во мне отзывалось, что я должна проверить на всякий случай. положив горстку риса себе в рот – слюни сразу же потекли и я зверем набросилась на еду. Рис был не солёный, но мне было ужасно вкусно. В прикуску с рыбой это было самым лучшим блюдом на свете, а бульон делился своим теплом по всему моему телу. - Через час к тебе зайдут, - добавила девушка уже у двери, и в её голосе появилась едва уловимая нотка беспокойства. – Будь готова и сильно не волнуйся. Дверь захлопнулась. Что значит «сильно не волнуйся»?? В мыслях сразу всплыла картина, как ко мне зайдут злые люди и начнут допрашивать, возможно даже бить, выпытывать. По моей спине тут же прошёлся холодок, но, кажется, выбора у меня сейчас нет. Я нахожусь не у себя дома, логично, что меня будут подозревать. Вспоминается, что у меня дома люди точно так же относились к чужакам. И даже я. Оказывается сложно находится по ту сторону, где к тебе нет никакого доверия. Но откуда я всё же? Сидя на кровати я глядела в окно, задумавшись. Очень плохо, что я ничего не помню, ведь вдруг на мне лежал какой-то груз очень важного поручения или задания? Не зря же я ушла так далеко из дома. Да и сама ли я ушла? Может быть я была похищена… Да.. это тогда объясняет почему я бежала от того змеиного человека. Может тогда и дом мой находится не так далеко от Конохи? По крайней мере это название мне не казалось уж совсем незнакомым. Пребывая в размышлениях долго время, я даже не услышала шагов к своей двери. Дёрнулась только от чужого голоса, который приветствовал меня, приподняв руку. Вошли двое. Мужчина и женщина. Оба в стандартных зелёных жилетках, которые я уже видела. Их носят воины этой деревни, это у меня уже закрепилось в голове. Первым делом я взглянула на мужчину. Его лицо было обветренное с сединой на висках, а у женщины – короткие тёмные волосы и внимательные, быстрые глаза. Они не выглядели враждебно, но и дружелюбия я от них не чувствовала. - Можешь встать? Идти? – спросила девушка, подойдя ко мне и ставя пустой поднос с едой на тумбу. Я скинула одну ногу с кровати, а после и вторую. Встать было трудновато, ноги были ватными, а пол холодным. Девушка даже чуть нагнулась, хватая меня под локти, лишь бы я не упала на пол. От такого жеста я даже стала увереннее и выпрямила спину, делая пару пробных шагов и будучи уверенной, что устою – отказалась от чужой поддержки. - Идти можешь – хорошо. Тебе нужно пройти с нами. - Куда? – наконец-то подала я голос. Он звучал хрипло, неприятно, так что мне пришлось ещё немного прокашляться, хватаясь за свою грудь, что неприятно отдавала болью с таких резких рывков. - На допрос. – ответил мужчина прямо. – Нам сказали, что ты связана с Орочимару. Это очень серьёзное дело, так что нам нужно понять что с тобой произошло и решить, что с тобой делать. Слово «допрос» повисло в воздухе холодным камнем. Я нервно кивнула этим ниндзя, прежде чем пойти между ними. «Ведут как настоящую преступницу!» пронеслось у меня в голове и, кажется, я себя так и вела, виновато склонив голову и почти не оглядываясь по сторонам, когда мы шли к выходу из больницы. Что же со мной будет, если я им не понравлюсь? У меня же за плечами буквально нет истории, я не помню даже своего имени! Может придумать его прямо сейчас? Точно, так я наверняка буду вызывать меньше подозрений. Итак… что же мне себе выбрать? Какие имена я знаю? Идзу? Сакура? Рей? Ууууу, почему же я не подумала об этом когда сидела в палате? А что если я придумаю себе имя, а потом не откликнусь на него, забыв о нём?? Это будет выглядеть странно? Меня убьют на месте из-за этого? - Погодите-погодите! Вы собираетесь выводить её на улицу без обуви?? – вдруг воскликнула какая-то медсестра у входа, заметив нас. - Без обуви? – переспросила девушка, что вела позади меня и опустила свой взгляд на мои ноги, кажется, испытав после лёгкую неловкость. Я тоже. Я неловко почесала пяткой ногу, слегка краснея и на вопрос «Почему ты не надела обувь» я лишь неловко промямлила: «Мне её не выделили…» Под тяжёлый вздох, мужчина, что был впереди меня – подошёл к медсестре и указал пальцем на шкаф, прося дать на время одну из потерявшихся пар. Хозяева вряд ли объявятся скоро, да и кому-то они сейчас будут нужнее. Протянув руки – я взяла пару сандалий и с тяжёлым вздохом присела на корточки, чувствуя, как бинты больно сдавливают мои рёбра. Всё же надеть обувь сил у меня хватило, пусть она оказалась мне слегка большевата. Наверное, не самое время жаловаться на такую мелочь, поэтому, слегка поклонившись в знак благодарности медсестре – я вышла со взрослыми на улицу. Свежий воздух тут же наполнил мои лёгкие запахом деревьев и сырой землёй после дождя. Я на миг зажмурилась. Из больничных окон свет казался не таким ярким, так что сейчас солнце меня слепило. Было бы неплохо понежиться в лучах в этот момент. Но чувства свободы не было. Напротив. Идя по вытоптанной дорожке между двумя строгими шиноби, я чувствовала себя… преступницей. Все взгляды случайных прохожих – женщин с корзинами, стариков на скамейках – казалось, останавливались на мне с любопытством и подозрением. Кто это? Что она натворила? Именно в этот момент улицу впереди заполнил грохот. Нет, не грохот – оглушительный, ритмичный топот и такие же оглушительные, полные невероятной энергии крики: - ВПЕРЁД, ЛИ! СЕГОДНЯШНИЙ ПРОБЕГ — ЭТО ИСПЫТАНИЕ НАШЕЙ ЮНОСТИ! ЕЩЁ 82 КРУГА!! - ДА, СЕНСЕЙ! И мимо нас, сметая всё на своём пути, пронеслась зелёная молния. Вернее, две молнии. Впереди - огромный, мускулистый мужчина в диковинном ярко-зелёном комбинезоне, развевающемся на бегу. Его густые брови и ослепительная улыбка казались самыми яркими пятнами в пейзаже. За ним, точь-в-точь повторяя каждый взмах руки, бежал юноша в таком же, только поменьше, комбинезоне, с такой же безумной решимостью на лице и странной, чашеобразной чёлкой. Я тут же отпрянула к ближайшей стене здания. Они промчались так близко, что ветер от их бега хлестнул мне прямо в лицо. Мои провожатые лишь слегка покатили глазами - Вечно они такие.. – вздохнула женщина-шиноби, и в её голосе прозвучала лёгкая раздражённость. – Майто Гай и его ученик. Они кажется никогда не устают. - Зато эффективны и сильны, - сухо заметил мужчина. – И преданны деревне. Пойдём. Но я на секунду ещё посмотрела им вслед. Их неистовая, странная, почти нелепая энергия была настолько чужой всему, что я пережила. Как такие люди могут существовать в таком жестоком мире? Я думаю, что такие умрут самыми первыми.. Мы продолжили путь, свернули в более официальное, массивное здание из тёмного дерева и камня. Внутри было тихо, прохладно и пусто. Нас провели в небольшое помещение. В нём не было ничего, кроме прочного стола и нескольких стульев. Один стул стоял по одну сторону, два - по другую. Меня посадили на один из этих стульев. Он был холодным, даже сквозь тонкую ткань пижамы. Сразу понятно, что на таких каждый день тут не сидят. Через несколько минут в комнату вошёл ещё один мужчина. Он был невысок, коренаст, лицо с глубокими, старыми шрамами, самым заметным из которых был длинный грубый рубец, тянувшийся от виска к углу рта. Его глаза, казалось, видели всё и сразу во мне. Я узнала этот тип. Не из памяти, а из инстинкта, что подсказывал об опасности. Человек, задающий вопросы. Специалист по темным делам и скрытым мотивам. Ибуки Морино, начальник разведки и допросов Конохи. Он сел напротив, положил перед собой пустой лист бумаги, и его взгляд заставил мурашки пробежаться по моей спине и сесть меня ровнее, словно передо мной очень важная шишка. Хотя что-то мне подсказывает, что так и есть. - Итак, - начал он без предисловий, голос ровный, низкий, без угрозы, но и без сочувствия. - Начнём с простого. Как тебя зовут? Я опустила глаза на стол. «Не помню», - хотелось сказать. Но язык казался ватным. Наверняка же нужно имя! Что же придумать, что же сказать?.. - Рей! – воскликнула резко я, пытаясь казаться уверенной. - Ты только что придумала себе это имя? – тут же раскусил мужчина, глянув на меня так, словно я тут дурачилась на допросе и я тут же вспотела, отвела взгляд и покраснела от неловкости. Вот чёрт! Только больше опозорилась, только больше подозрений на себя навела! Дура!! - Ааа, нет! Ой, да! Извините… Я подумала хоть с каким-то именем будет проще… Я просто не помню. – звучала я уже не так уверенно как хотела. Точнее, совсем мямля, даже не решилась взглянуть на мужчину со шрамами, но в ответ он мне ничего и не ответил по этому поводу, лишь, видимо, действительно написав моё имя на бумаге. Только туда я и могла подглядеть, потому что он записал моё имя не теми иероглифами, которыми я хотела, это не правильно! Но только подумав о том, чтобы возразить о такой глупости – я решила всё же не искушать судьбу. Всё же не так уж и важно как написали, всё придуманное. - Возраст? - спросил он, делая короткую пометку. Я покачала головой. Совсем не помню, но мужчина и на это сделал какую-то пометку, видимо определив мои года на глаз. - Место, откуда ты? Где жила раньше? Родители? На каждый вопрос - лишь молчание или тихий отрицательный вздох. Он не настаивал, не давил. Просто фиксировал. Потом отложил ручку. - Расскажи, что помнишь. С того момента, когда память становится хоть немного ясной. И я начала рассказывать весь рассказ, начиная с того, как я резко очнулась на берегу и уже заранее знала, что мне нужно было от кого-то бежать. Я не знаю своего врага, я не знаю, что со мной делали, но тело и разум внутри говорит, что мой побег многого стоил и возвращаться в чужие лапы ну никак нельзя. Потом я рассказала о шиноби, которых я встретила и почему-то меня попросили описать и их, даже то, что я к ним чувствую. Но мне скрывать было нечего, да и история у меня была ну очень короткой, моя жизнь в один день. А Ибики слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы об Орочимару, хмурясь с каждого его упоминания. Видимо этот человек тут у многих на слуху. Но по нему и видно – преступник. Такие жуткие люди редко оказываются обычными добрыми простачками. Видя, что я больше ничего не могу дать, он снова замолчал, изучая свои записи. И тогда дверь открылась. Вошёл ещё один человек. Невысокий, пожилой, в белых одеждах и конусообразной шляпе. На его лице лежала печать бесконечной усталости и ещё более бесконечной мудрости, как мне казалось. В комнате немедленно воцарилась тишина другого качества - почтительная, напряжённая. Ибуки встал, слегка склонив голову. Дедушка кивнул ему, а затем его взгляд, острый и всепонимающий, перешёл на меня. Когда он прошёл мимо меня, встав около мужчины со шрамами, я прочла на его плаще слово «хокаге». Наверняка кто-то очень важный, раз все относятся к нему с почтением. - Так это и есть наша гостья? - спросил он. Голос был спокойным, даже мягким, но в нём чувствовалась стальная основа. - Да, хокаге-сама, - ответил Ибуки. - Амнезия, судя по всему, подлинная. Но связь с Орочимару установлена. Он лично интересовался ею. Причины неизвестны. Хокаге подошёл ближе ко мне, не садясь. Его глаза, казалось, видели не только меня, сидящую в больничной робе, а что-то внутри, он словно анализировал меня, а я вновь не могла удержаться под таким пристальным взглядом и опустила свои глаза в пол. - Дитя, - начал он. - Ты пережила ужасные вещи. И ты стоишь перед выбором. Кошмар позади. Ворота Конохи перед тобой. Но эти ворота не обещают тебе безопасности, а действовать тебе нужно с умом. Что ты собираешься делать теперь? Вопрос повис в воздухе. Я смотрела на его мудрое, усталое лицо. Вспоминала взгляд Ютаки, полный немого вопроса о том, а стоила ли я всех жертв. Вспоминала голубые глаза Коичи, подмигнувшие мне, чтобы прогнать мой страх. Вспоминала, как Хироши встал между мной и Орочимару, дав нам возможность сбежать. Я сделала глубокий вдох. Голос, когда он наконец вырвался, звучал тихо, но чётко, без прежней дрожи и неловкости. - Я хочу… вернуть свой долг. За спасение. И отомстить. Не только за себя, но и за товарищей того, кто меня нёс. За тех, кто остался в лесу. Их смерть не должна быть напрасной! В комнате стало очень тихо. Ибуки не изменился в лице, но Хокаге же внимательно смотрел на меня, и в глубине его глаз что-то мелькнуло - понимание. Принятие факта. - Долг и месть - сильные мотиваторы, - произнёс он наконец. Но одних их мало. Месть слепа, а долг требует силы, чтобы его исполнить. Силы, которой у тебя сейчас нет. Он помолчал, как бы взвешивая сказанное. - Коноха может дать тебе приют, но мы не приют для беспомощных. Мы - воины. Если ты хочешь остаться, если ты хочешь обрести силу для своего долга… тебе нужно стать одним из нас. Учиться. Тренироваться. Освоить путь шиноби. Он посмотрел прямо на меня, и теперь в его взгляде я могла прочитать то, насколько тяжело моё положение. - Это будет невероятно трудно. Остальные начинают этот путь с пяти-шести лет. Их тела и умы подготовлены годами. Ты начинаешь с нуля, да ещё и с провалами в памяти. Это будет боль, пот, кровь и, возможно, разочарование. Ты будешь отставать. Над тобой могут смеяться. Ты уверена, что хочешь этого? Что у тебя хватит упорства не просто выжить, а догнать тех, кто был впереди тебя всю жизнь? Его слова были как холодный душ. Они не обещали лёгкого пути. Они рисовали картину почти невозможного испытания. Но в них не было отказа моим желаниям, я чувствовала, как меня наоборот подбивали к действиям, махали открыто зелёным флагом. Я посмотрела на свои руки - слабые, в царапинах, которые уже заживали. Потом снова подняла взгляд на Хокаге. - У меня нет выбора, - сказала я просто. - И нет ничего, что я могу потерять. Кроме этой возможности. Я хочу учиться, хочу стать сильной! Чтобы больше никогда не быть той, кого нужно спасать. Чтобы никому не пришлось платить за меня такую цену… Хокаге медленно кивнул. Казалось, он получил ответ, которого ожидал. - Хорошо, - сказал он. - Тогда оставайся. После выписки начнётся твоя новая жизнь. А до этого момента… отдохни. Тебе понадобятся силы. - Он повернулся к Ибуки. - Все формальности уладить. - Определить её в общежитие для сирот и прикрепить в академию. Назначить базовые тесты. – уже обратился старик к моим сопровождающим, на что они тут же кивнули с коротким «Да!» Ибуки тоже кивнул. - Будет сделано. Хокаге в последний раз взглянул на меня, и в его глазах на миг мелькнуло что-то, похожее на сожаление, смешанное с надеждой. - Добро пожаловать в Коноху, Рей. Путь будет долгим. Не сверни с него. Он вышел, оставив в комнате лёгкое напряжение, а мне – невероятный прилив решимости. Я прямо сейчас была готова свернуть горы. Ибуки ещё раз пробежался глазами по своим записям, затем поднял на меня взгляд. - Формальности нужно закончить сегодня, - сказал он ровно. - Ждать твоего полного выздоровления никто не будет. В Конохе много сирот, и всем нужны койки. Он сделал знак моим сопровождающим. Женщина подошла и помогла мне подняться со стула - ноги всё ещё подкашивались, а адреналин, поддерживавший меня во время разговора, начал спадать, оставляя после себя лишь дрожь и слабость. - В отдел регистрации, - коротко бросил Ибуки и вернулся к своим бумагам, давая понять, что аудиенция окончена. Меня снова вывели на улицу и на этот раз нам пришлось пройтись намного дальше, к зданию, где кипела бумажная жизнь. Здесь пахло чернилами, старой бумагой и чем-то казённым. За одной из дверей обнаружилась небольшая канцелярия, где за столом сидела пожилая женщина с пронзительным взглядом и седыми волосами, убранными в тугой пучок. На столе перед ней лежали стопки документов. - Очередная? - спросила она, даже не поднимая глаз. Её голос звучал устало и чуть хрипло, будто она повторяла этот вопрос сотни раз. - Та самая девчонка из леса, которую Ютака притащил. – сразу же ответил мужчина-шиноби, привлекая внимание старушки. - Из леса? Та, за которой Орочимару охотился?! - Она самая, - подтвердил мужчина и встал у входа, облокотившись на стену и, кажется, пытаясь достать сигарету, которую девушка тут же выбила у него из рук, что-то проворчав о приличии. Женщина наконец подняла голову и окинула меня цепким взглядом поверх очков. Её глаза, выцветшие от времени, словно сверлили меня насквозь. Я невольно поёжилась под этим взглядом, чувствуя себя муравьём под лупой. Сегодня я хорошо осознала то, каким интересным экспонатом для всех я была. - Имени нет, возраста нет, прошлого нет. Сплошное удовольствие, - проворчала она, но без злобы - скорее с усталой обречённостью человека, который привык разбирать чужие проблемы.

- Садись, безымянная. Будем делать из тебя гражданина Конохи.