-Взращенная зелёным зверем-

Мир превращался в бешеную карусель из зелёных вспышек крон, тёмных мелькающих стволов и свистящего в ушах ветра. Я болталась на плече Ютаки, как тряпичная безвольная кукла, от каждого прыжка, при его приземлении на очередную ветку отдавалось во мне тупой болью в рёбрах, заставляя мой воздух вырываться наружу с лёгким хриплым карканьем. Мокрые, чёрные волосы, тяжёлые от речной воды липли к вискам и щекам, хлестали по глазам, но сил убрать их уже не было, я лишь пыталась держаться сознанием за этот мир, надеясь, что у меня хватит сил и смелости хотя-бы предупредить их об опасности сзади. Я ощущала небольшой груз ответственности за то, что происходит за их спинами. Всё же я не понимала кто эти люди и способны ли они меня защитить, да и будут ли нападать те, кто меня преследуют. Я просто очень-очень хочу, чтобы меня отвели в безопасное место, позвали моих родителей, чтобы меня забрали. Но сейчас я тоже сосредоточена на происходящем вокруг. Главное выжить. Пытаясь выследить ту маленькую змейку, что я видела на земле – я случайно встретилась взглядом с Коичи, что чуть отстал от всего отряда и был в хвосте. Мои глаза встретились с его, и я в жизни не видела таких красивых и уверенных голубых глаз. Разве такие бывают вообще? В голове всё же блеснули обрывки воспоминаний о том, что в моей семье не очень жаловали голубоглазых, но сейчас эти глаза мне напоминали чистое небо и дарили крупицу покоя. Однако, я видимо немного засмущала Коичи своим пристальным взглядом, от чего тот запнулся о какой-то сучок, полетев вниз, но в ту же минуту он уже вернулся в строй, с лёгким румянцем и потом на лбу поправляя свою повязку с резным листом на шее. - Не отставай, Коичи! – рявкнул Ютака и в его голосе, всегда уверенном и строгом прозвучала трещина. Он ужасно переживал, это было слышно. Вся команда тоже была на нервах, они ещё не знали с кем придётся столкнуться. – Хироши, что по сторонам? - Тишина. – отозвался тот, чей голос был глух и безэмоционален. Хироши. Он бежал чуть впереди, его бледные, почти белые глаза, казалось, сканировали лес. Мне даже стало интересно, как он видит того, чего не видим все мы. – Даже слишком тихо. Мне кажется они идут чётко по нашим следам.. - Но как?! – резко воскликнул Коичи, тут же оглядываясь по сторонам. – Мы бежим по верху, мы не оставляем следов! Ты сам видел, что хвоста за нами не было! – голос самого молодого звучал возмущённо, его щёки даже как-то по-детски надулись, раскрывая ту невинность в его характере. Это было странное, почти детское очарование в его возмущении. Кажется это был единственный человек, что верил в их абсолютное умение скрытности. Моя собственная тревога на мгновение сменилась внезапной жалостью. - Чакра у девочки им как маяк в ночи. Мы несём с собой мишень. Будьте начеку. Слова Хироши, произнесённые ровным, почти безжизненным тоном, заставили всех остальных замолчать между прыжками. Все пытались прислушаться, есть ли кто-то рядом, кто-то даже…почувствовать, разглядеть. Я не до конца понимала значение слова «чакра», но оно мне было всё-равно знакомо, о ней я не раз слышала за свою жизнь и, если попытаться вспомнить – это у меня так же естественно, как кровь и сердце. Однако суть была ясна. Если эти люди доберутся до нас – это будет только моя вина. Моё присутствие превращало бегство не в прятки, а гонку с огромным красным флагом для не званных гостей. Вина, острая и тошнотворная скрутила мне желудок. Я хотела крикнуть: «Бросьте меня!», но язык будто прилип к нёбу. Всё же я не хотела, чтобы меня тут бросали, это было страшно. Кто знает что бы со мной сделал то тот жуткий человек, да и все клетки тела дрожали только от его присутствия. Я молча прижималась к грубой ткани жилетки Ютаки, и моё молчание казалось мне самым мощным предательством. Коичи, поймав мой полный ужаса взгляд, вдруг подмигнул. Это было быстрое, почти неуловимое движение, но в нём не было и тени того возмущения, что было минуту назад. Была лишь дерзкая, юношеская бравада. «Всё под контролем», - словно говорил этот взгляд. Ложь была настолько очевидной и настолько отчаянно храброй, что у меня в горле встал ком. Хироши внезапно поднял руку, сжимая её в кулак – знак «стоп». Все трое замерли на толстых ветвях огромной сосны, скрытые её густой хвоей. Тишина, и без того гнетущая, теперь стала абсолютной. Не слышно было даже их дыхания – они дышали как призраки и только моё жалкое сопение, казалось, было слышно на всю округу. - Они не сзади. – прошептал Хироши, склоняясь на корточки, его бледные глаза сузились, вены вздулись, будто он пытался разглядеть что-то вдалеке. – Они… Перехватывают. Впереди. Он не успел сказать больше, как на ветку перед нами выпрыгнул молодой парень. На его лице не было ни напряжения, ни злости. Только вежливое, деловое ожидание. - Ваши действия напрасны. – произнёс он ровным, назидательным тоном. Его голос был нейтральный, он явно хотел договориться, потому что один против троих – явно провальная тактика, если ты не мастер боевых искусств против недотёп. – Верните объект. Ваша непокорность усугубит ситуацию для всех сторон и причинит субъекту дополнительный стресс. Вам это нужно? Под конец его слова уже звучали более рациональными, почти заботливыми. И от этого по спине пробежал ледяной пот, я чуть привстала с чужого плеча, облокотившись на него руками и оборачиваясь на знакомый голос, разглядывая мужчину с очками и собранными волосами. Ладно этим ласковым тоном они пытались меня обмануть.. Но что он ждал от трёх мужчин?! Он говорил обо мне как о вещи. «Субъект». У него не было ни капли человеческого интереса ко мне как к личности. Я словно была образцом, данными. Собственностью. Ютака напряг свою спину. Мне было спокойнее от того, что меня, очевидно, не собирались отдавать. Мужчина медленно, не спуская глаз с Кабуто, снял меня с плеча и поставил на ноги, прижав к шершавому стволу. Его тяжёлая шершавая ладонь легла мне на макушку – не погладить, а дать знак, чтобы я оставалась на месте и не двигалась. Он обменялся с Коичи и Хироши взглядом – коротким, в немом диалоге. Никаких планов, просто немое понимание, что нужно сейчас атаковать. Ютака шагнул вперёд, давая пространство для манёвра остальным. Первым прыгнул Коичи, но не на врага – он скрылся где-то наверху, то-ли в листве, то-ли за стволами. Он ждал подходящего момента, чтобы начать штурм врага сверху. Хироши же наоборот решил занять позицию ниже, бросая в Кабуто пару взрывных кунаев, что подняли огромный шум, заставив пыль подняться, а я же инстинктивно закрыла уши, сильнее вжимаясь в ствол дерева, чувствуя от него вибрацию тяжёлых шагов. Во время взрыва – Ютака уже бросился вперёд, обнажая свой короткий меч. Приземляясь на ветку врага – он полоснул мечом в его сторону, но Кабуто там уже не оказалось. Мгновение и парень в очках нападал уже сзади, обнажая в своих руках пару хорошо заточенных скальпелей, вонзив их с удивительной кровожадностью в глазах - в плечо Ютаки. Удар не для убийства, а для того, чтобы обездвижить врага и заставить его выронить оружие. Он целился в сухожилие, но немного промахнулся из-за дыма вокруг. Ютака не отпрыгнул и даже не зашипел от боли. Он развернулся на опорной ноге, мужественно приняв удар и другой рукой схватил Кабуто за запястье, не дав сбежать от него. Он его сдерживал каменной хваткой. В тот же миг Коичи пришёл в движение. Он не просто метнул кунай. Он выпустил три лезвия с печатями на рукояти. Они просвистели, не целясь в Кабуто, а создавая вокруг ловушки, ограничив его поле к побегу. Элементарная тактика и смертельно эффективная. В следующий момент голубоглазый Коичи, чей жизнерадостный взгляд сменился холодной, ледяной сосредоточенностью – пулей полетел на врага сверху, выставляя вперёд руку с кунаем для удара. Но Кабуто, связанный хваткой Ютаки, словно не был удивлён. Он не пытался вырваться. Вместо этого он толкнул своё тело назад, падая с ветки и тяня мужчину за собой. Ютака, не ожидавший такого манёвра, потерял равновесие. Его ноги сорвались с ветки и оба полетели вниз, в дымовую завесу, ещё не полностью рассеявшуюся после взрывов Хироши. И тут сработала ловушка Коичи. Три куная, воткнувшиеся в стволы вокруг, были не просто минами. Почти невидимые проволочные лески, натянутые между ними, образовали в воздухе смертельную паутину. Кабуто, падая, не мог её увидеть. Его тело, а вслед за ним и тело Ютаки задело лески. Лезвия кунаев с силой вырвались из дерева. Они, ведомые лесками, понеслись по сложной траектории, накручиваясь вокруг своей жертвы, обвивая мужчин, как удавы, цепляясь за их одежду, броню, конечности. Коичи же, промахнувшись по врагу – приземлился на ту ветку, где они стояли и почти не целясь – кинул кунай в падающую пару, срезая лезвием одну из лесок, что сильно обмотала его товарища и тем самым жертвуя одним кунаем, что взорвался у моего дерева, встряхнув его. От этого я слегка потеряла равновесие, прижавшись к дереву ещё плотнее, потянув ладони за спину, чтобы удержаться за дерево. Ютака, в падении, инстинктом бойца отпустил парня первый и старался выпутаться из ловушки. Его могучие мышцы напряглись. В этот миг Кабуто, ослеплённый дымом и дезориентированный, чуть ослабил хватку – и Ютака вырвался, оттолкнувшись от него ногами и кувыркнувшись в сторону, хватаясь за первую попавшуюся ветку. Кабуто остался один, опутанный леской, к которой теперь были привязаны лишь пару кунаев, готовых взорваться. Он падал на землю, туда, где уже стоял на коленях Хироши, складывая печати. Хьюга не смотрел вверх, его бледные, постоянно не выражающие сильных эмоций глаза были прикованы к земле. После печати, его ладонь тут же прижались к твёрдой земле. Всё происходило слишком быстро. Земля под падающим Кабуто не просто вздыбилась. Она взорвалась густой, липкой, быстротвердеющей грязью. Это была ловушка. Грязь с хлюпающими жуткими звуками облепила парня с ног до головы, мгновенно формируя вокруг него тесный саркофаг из ила и камней. Опутывающие его лески и кунаи с печатями были похоронены вместе с ним. Я с ужасом наблюдала за этим. Казалось, вот-вот… Он сейчас взорвётся там, внутри, и всё кончится. Моё сердце бешено колотилось, смешивая страх с крошечной надеждой. Они ведь справились… не так ли? И в этот момент, когда всё внимание было приковано к грязевому кокону, на мои плечи лёг холод. Не метафорический. Физический, пронизывающий до самых костей холод. Лёгкость невесомых, но невероятно сильных пальцев. Две бледные, длинные руки мягко, почти ласково легли мне на плечи сзади, прижимая ещё плотнее к стволу. Как вообще так вышло? За мной же было только дерево! Запах полыни и сырости ударил мне в нос, перебивая запах дыма и земли. Дышать было невозможно. Шёпот проник прямо в мою голову. Он был настолько близко, говорил прямо в ухо: - Тише, тише… Смотри как стараются твои новые друзья. Интересное зрелище, не так ли?~ Я застыла. Весь мир сузился до этого леденящего прикосновения и голоса, который проникал мне прямо в мозг. Я боялась пошевелить головой, боялась обернуться. Боялась увидеть того, кто стоит у меня за спиной. Я могла смотреть только вперёд, широко раскрытыми от ужаса глазами на разворачивающуюся передо мной пьесу. Именно в этот миг Хироши, обычно невозмутимый, резко поднял голову. Его бледные глаза уставились в одну точку – не на свой кокон, не на Ютаку, а прямо на меня, точнее на того, кто находился сзади. На его каменном лице впервые появилась эмоция. Не страх. Глубокое, леденящее осознание абсолютной угрозы. Он увидел лицо Орочимару, который буквально слился с деревом, высовывает своё хищное довольное лицо, глядящие на девочку и тонкие пальцы на её плечах. - Ютака! Девочка! – его голос, всегда глухой и ровный, прорвался хриплым, сдавленным предупреждением для своего товарища, потому что сам подскочить не мог. Ютака уже разворачивался, его взгляд метнулся ко мне. Увидев Орочимару – по его телу прошла лёгкая дрожь. Он узнал кто это и знал какую цену нужно заплатить, чтобы хотя-бы убежать от такого противника. Но он не побоялся дать отпор. С рёвом, в котором смешалась ярость, отчаяние и слепая решимость, он оттолкнулся и рвану прямо на меня. Вернее, на то, что за мной. Его клинок сверкнул – неистовый, размашистый удар, рассчитанный на то, чтобы силой рассечь человека. Я даже не успела вскрикнуть, только почувствовала резкий свист и увидела, как несколько моих чёрных волос, срезанных на лету, мягко упали на ветку дерева. Над головой раздался глухой звук – клинок полоснул кору, оставив глубокую, свежую царапину в сантиметре от места, где секунду назад была моя голова. Ещё немного и это лезвие могло задеть меня! От внезапности и страха – мои ноги подкосились и я рухнула на колени, сердце колотилось так, что в ушах звенело. Было спокойно только от одного – я не чувствовала на плечах чужих рук. Атака Ютаки не задела Орочимару, он исчез в дереве до удара, а после, будто недовольный суетой, материализовался прямо рядом с Хироши. Без всяких церемоний, грубо, он нанёс резкий, отточенный пинок в бок Хьюга. Он в свою очередь не успел даже среагировать, удар пришёлся под рёбра, выбивая воздух и полностью ломая концентрацию. Хироши с глухим стоном отлетел в сторону, кувыркаясь по земле. Его техника мгновенно рассыпалась. Грязевой кокон тут же обвалился, превратившись в бесформенную груду ила. Из-под неё, обожжённый, с тлеющими клочьями одежды выбрался Кабуто. На его коже были красные волдыри и сажевые подпалины. Но его тело на глазах бледнело и стягивалось на ранах, заживая с неестественной скоростью. Он отряхнулся парой хлопками о бёдра. Его взгляд, раздражённый и не моргающий мгновенно оценил обстановку и нашёл следующую цель. Коичи, увидев, как Хироши отброшен, а Кабуто освободился, не задумываясь, ринулся вперёд. Он уже не думал о том, что должен поддерживать свой отряд атаками издалека, в этом не было смысла. Он видел угрозу, которая вот-вот обрушится на оглушённого Хироши или его самого. Стиснув зубы, он метнулся навстречу Кабуто, пытаясь занять дистанцию, где его скорость и ярость могли бы что-то противопоставить хирургической точности противника. Коичи закружился вокруг Кабуто, как оса, нанося точные удары, целясь именно по рукам и голове, вынуждая того отступать и парировать. Он был быстр, очень быстр. Но Кабуто был не тем, кого можно взять напором. Он принял два скользящих удара в грудь, пропустил третий – и в момент, когда Коичи, сделав обманное движение, занёс руку с кунаем для точного тычка в шею – его руки тут же засветились синей аурой чакры. Кабуто действовал аккуратно, не спеша наносить удары, но они были хоть и редкими, но быстрыми и тактичными. Без лишних усилий. Первый взмах – и парниша уже коснулся ладонью в предплечье своего противника. Коичи ахнул. Не от боли сначала, а от шока – его пальцы сами разжались, кунай выпал, звякнув о камень. Кабуто перерезал ему сухожилие. Второй удар, зеркальный – и то же самое на левой руке. Коичи отпрыгнул назад, его лицо побелело. Он попытался снова сжать кулаки, схватить что-нибудь, но руки не слушались. Пальцы лишь беспомощно дёргались. Он стоял, тяжело дыша, готовый отбиваться ногами. А Кабуто уже сделал шаг вперёд, одним ловким движением сбивая Коичи с ног и нависая над ним, заведя свой скальпель над его глазами, чтобы сделать добивающий удар. И тут в дело вмешался Ютака. Вцепившись в свой клинок – он не стал бросаться в очередную безрассудную атаку. Его взгляд был яростен, но тактичен. Увидев, что происходит с Коичи, он, не раздумывая, метнул в Кабуто три сюрикена яростным веером, с такой силой, что они просвистели в воздухе как разъярённые осы. Это не была точная атака, а лишь попытка прервать молодого парня в очках и дать Коичи шанс вырваться, пока Ютака вновь кидал меня на своё плечо и быстрым, точным прыжком оказался рядом с Хироши, помогая тому подняться на ноги, ведь самая главная угроза сейчас стояла рядом с ним. Сюрикены неслись в Кабуто, вынуждая того прервать удар и парировать один из них скальпелем, прикрыться. Другой же сюрикен пролетел прямо в сантиметре от виска. Третий вонзился в землю у его ног. Но секунды хватило, чтобы Коичи, стиснув зубы, поджал свои колени и пнул парня в живот, отбросил от себя и инстинктивно откатился в сторону, под прикрытие ближайшего валуна. А Орочимару, спокойно наблюдавший за этой суетой, глубоко вздохнул. Его змеиные глаза с интересом скользнули по обезвреженному Коичи, по тяжело дышащему Ютаке, по мне, висящей на мужчине и наконец-то ответно глядя в его лицо, почти не моргая. Теперь, взглянув страху в глаза, буквально – у меня аж камень с души упал, теперь я знала с каким человеком я имею дело. Слава всевышним, что это был только человек, а не монстр… Такому наверняка можно дать отпор. Орочимару покачал головой, будто наблюдал за детьми, которые слишком шумно играют. - Достаточно. – прошипел он, и его голос, тихий, заполнил всю окрестность. – Кабуто. Пора заканчивать эту комедию. И он двинулся в нашу сторону. Не быстро, словно хищник, что даёт фору своей добыче убежать. Это не была прямая атака – это было предупреждение, наступление самой судьбы. Неотвратимое, медленное, подавляющее. Ютака, прижимая меня к себе одной рукой, а другой сжимая свой короткий клинок, отступил на шаг. Он знал, он всё понимал. Один на один с этим – шансов не было. Именно тогда Хироши, разминая покалеченную руку, сделал шаг вперёд. Он встал между нами и Орочимару. Его бледное лицо было искажено не болью, а холодной, абсолютной решимостью. Он повернул голову к Ютаке и их взгляды встретились. - Беги, - сказал Хироши. Одно слово. Сухое, как щепка, но высеченное из гранита. – Я задержу. Ютака замер. В его глазах бушевала буря: долг, честь, желание сражаться до конца, и жгучее понимание, что это – единственный шанс ускользнуть, пока не перебили всех. Нужно спасти меня, ради чего весь этот бой и случился. Его челюсть сжалась так, что послышался скрежет. Он посмотрел на Кабуто, который, оправившись, уже поднимался и направлялся к раненому Коичи. Посмотрел на Хироши, чья спина, тонкая и прямая, была обращена к нему. - Хироши… - начал он, голос сорвался. - БЕГИ! – крикнул Хироши, не оборачиваясь. И вложил в этот крик всё: приказ, просьбу, прощание… Ютака стиснул зубы. Боль, ярость, горечь – всё это он сгрёб в один ком и загнал глубоко внутрь. Он развернулся. Его мощные ноги содрогнулись и рванули с места с такой силой, что у меня захватило дух. Он больше не прыгал по деревьям. Он бежал по земле, спотыкаясь, но не останавливаясь, унося меня прочь от этого поля смерти. Я,, болтаясь на его плече, в последний раз увидела Хироши, стоящего перед бледным змеиным человеком. Его руки складывали последние в жизни печати. Парня в очках, Кабуто, наклоняющегося над беспомощным Коичи. И Орочимару, который лишь поднял бровь, проводив меня коротким взглядом. Потом лес скрыл всё. Остались только звуки нарастающего гула впереди – шум деревни, и один единственный, оглушительный грохот сзади, от которого содрогнулась земля. Ютака даже не вздрогнул, а только ускорил бег. Мы вырвались на дорогу. Ворота Конохи уже близко, огромные и яркие. Часовые закричали, увидев своего бойца. Ютака, сделав последний рывок остановился у самых створок ворот, жестом показывая одному из часовых позвать медиков. Мужчина тяжело, бережно опустил меня на землю, его руки дрожали от напряжения. Он взглянул на меня своими усталыми глазами. В них не было тепла, не было обещаний, что всё будет хорошо. Была только каменная тяжесть и тихая, невысказанная ярость на самого себя, на мир, на обстоятельства, которые заставили его бежать. Он смотрел на меня. И я внезапно, с ледяной ясностью поняла: он не видит меня. Он видит цену. Цену, которую только что заплатил. В его взгляде не было упрёка, не было сожаления. Был лишь тяжёлый, немой вопрос, висящий между нами, вопрос, на который он сам не зал ответа. Стоило ли? Ради этого незнакомого, испуганного ребёнка – были ли достойной платой те двое, что остались там, в лесу? Его ясноглазый друг и молчаливый товарищ. Их жизни, их кровь, их последний взгляд – всё это теперь лежало на весах, и на другой чаше сидела лишь я. Устало вздохнув, Ютака выпрямил плечи, смотря на медика что уже бежал ко мне. Его грубые пальцы потянулись к набедренной сумке, нащупав там что-то маленькое и твёрдое. Он вытащил это и вложил мне в ладонь. Это была маленькая, грубо вырезанная из светлого дерева птичка. Крылышки, клюв, даже намёк на глазки-бусинки. Работа была неискусной, но сделанной с душой. Когда мужчина медик сел передо мной на одно колено, разглядывая царапины, я смотрела на своего спасителя, не разбирая, о чём он говорит с другими людьми, но было понятно, что обо мне. Интересно, что меня теперь ждёт дальше? По крайней мере я сейчас чувствовала себя спокойнее, давая медику взять меня на руки и унести в больницу.

Держа фигурку в руках, я последний раз взглянула на Ютаку, прежде чем меня унесли в больничное здание.