полевые цветы

Джеймс выскользнул из замка. Ноги будто сами вели его от шума, тяжести, смутных ожиданий - от всего того, что душило его последние три дня. Каменные ступени под ногами казались слишком громкими, каждый звук отдавался в груди эхом тревоги. Он шёл, не разбирая дороги, лишь бы подальше от вопросов Лили и от безмолвного ужаса, который поселился в сердце с того момента, когда Сириус выплюнул василёк. Лили. Сириус. Каждый шаг будто заставлял выбирать. Сердце дёргалось, как растрёпанный узел, который невозможно развязать. Этот чёртов цветок посеял сомнение и, казалось, заново разжёг пламя в душе Джеймса. Он, точно гром среди ясного неба, напомнил Джеймсу всё то, что никогда не должно было быть забыто: всё то, что они вместе пережили с Сириусом. Перед глазами стали вспыхивать картины, одна за другой: Он расстаётся с Сириусом на летние каникулы после первого года обучения, зная, что для лучшего друга они будут далеко не счастливыми. Редкие письма, приходящие в то лето и написанные нервным почерком. Радость встречи первого сентября. Второй год, третий, четвертый… Первое превращение Сириуса в Бродягу, которое поразило Джеймса до глубины души. (Он тогда наивно полагал, что Сириус окажется кем-то вроде пантеры). Поддержка Сириуса, когда у него, Джеймса, не получалось обратиться. Их прогулки вдвоём по ночному лесу. Их совместные ночевки. Пробуждения в одной кровати. Их шутки, разговоры… ВСЁ. Всё… Что, казалось, было забыто после появления Лили. В душе поселилась тоска. Джеймс не знал, что так будет. Не хотел. Он просто привык, что Сириус априори рядом. Он просто забыл, что без него плохо. Он просто влюбился и не заметил, как между ними выросла стена. Когда Лили до этого говорила, что Джеймсу в любом случае придётся выбирать, он не воспринимал её слова всерьёз. Ему хотелось покрутить пальцем у виска и сказать "Зачем?". Но теперь у него в голове невольно проскальзывала сцена, в которой Лили предлагает ему съехаться. Без Сириуса. Чтобы строить семью. Но Сириус ведь и так был её частью. И никто не смел отбирать этот самый любимый компонент. Джеймс остановился у входа на тропу, что вела к Запретному лесу. Холодный воздух пах мхом и сыростью. Словно сам лес наблюдал за ним, молча оценивая, готов ли он войти. - Ты опять стоишь на перекрёстке, Потти, - раздался вдруг мягкий, чуть насмешливый голос. Джеймс вздрогнул и резко обернулся. Из тени выступила девушка - тонкая, высокая, в длинной тёмной мантии, будто сотканной из сумерек. Волосы цвета ночи спадали на плечи, а глаза, странные, отражающие лунный свет даже посреди дня, смотрели прямо на него. Её лицо казалось одновременно знакомым и незнакомым - такие бывают во снах: не вспомнишь, но точно знаешь, что видел. - Ты… ты кто? - выдохнул Джеймс и невольно попятился. Она улыбнулась, будто понимала его смятение куда лучше, чем он сам. - Та, кто видит, как ты носишься туда-сюда уже три дня, - спокойно ответила она и закатила глаза. - И та, к кому ты всё равно пришёл бы за советом, даже если ещё не понял этого. Она пугала, но неизменно притягивала. - Почему ты хочешь помочь? - с недоверием спросил Джеймс. Она раздражённо цокнула языком. - Да ладно, Джейми, мне кажется есть вопросы куда важнее. Поттер замер. Да, его действительно терзала целая куча вопросов, но он не знал, есть ли смысл их задавать. Да и могла ли она знать ответы на них. Не будет ли он выглядеть, как последний идиот, если начнёт тут распинаться и изливать душу? - Ты знаешь… как ему помочь? - с недоверием спросил Джеймс, и сам удивился проблеску надежды в своем голосе. Она ещё раз раздражённо цокнула языком. - Ты и сам знаешь, если хоть немного слушал, что говорят на уроках. - То есть получение взаимности единственный вариант? - выдохнул Джеймс. - Нет, есть крайне решительный вариант вырвать любовь из сердца хирургией, но это разрушит Сириуса навсегда. Пауза. - Не обрекай его на страдания из-за собственного эгоизма, Джеймс. Последние слова девушки ударили в грудь так сильно, что Поттер едва удержался на ногах. Он и эгоизм? Разве желание спасти Сириуса любой ценой является грехом? Он же готов перевернуть мир, чтобы найти его! Но фраза осела где-то между рёбер густым смрадом. Джеймс сглотнул. - Я… эгоист? - почти выдавил он. Девушка посмотрела на него, как на малое дитя. - Иногда, когда человек умирает от неразделённой любви, рядом находится тот, кто считает, что всё это не имеет к нему никакого отношения. Джеймс ощутил, как в груди неприятно сжалось. Не от догадки - нет, он был ещё слишком далёк от неё. От ощущения, что он должен был что-то понять. И не понял. - Я не понимаю, - честно признался он. - В кого он… ну… влюблён? Я бы… помог. Я бы нашёл этого человека. Заставил бы его выслушать Сириуса. Чёрт, я бы колдовал под окнами, если нужно! Но я… я не знаю, кто это! Он никогда ничего не говорил! Ни слова! Голос сорвался, и он резко отвернулся, будто стыдясь собственной растерянности. Девушка медленно выдохнула, словно подавляя желание треснуть его по голове. - Джеймс… ты… - она несколько раз покрутила кистью, подбирая слова. - всегда был потрясающе слеп, - сказала она беззлобно. - Даже когда факты висят над головой табличкой. Он нахмурился. - Не понимаю, - глупо повторил он. - Если бы я знал… я бы… я бы вытащил его из этого. Любой ценой! Она шагнула ближе, и от её мантии запахло ночным холодом. - Ты не можешь никого заставить любить, - сказала она. - И не можешь заставить отказаться от любви. Это решает только сердце. Джеймс сжал кулаки. - Но ведь должен быть выход! Какой угодно! Разве… разве нельзя… один раз… ради спасения? Она покачала головой. - Подделанная любовь не спасает от ханахаки. Только настоящая. И только взаимная. У Джеймса в глазах мелькнула боль. Он представил, как Сириус смотрит на кого-то… так сильно… так отчаянно… И как этот "кто-то" отворачивается. Сердце болезненно сжалось. От жалости? От бессилия? От странного колючего чувства, которое он не мог назвать? Он не знал. Он только чувствовал, что это чувство слишком острое. - Он никогда ни о ком так не говорил, - ещё раз тупо повторил Джеймс. - Вообще никогда. Я бы заметил. - Ты многое замечал, - мягко сказала девушка. - Но не то, что действительно имело значение. В голове Джеймса щёлкнула догадка, и он резко повернулся к ней: - Ты знаешь, кто это. Она посмотрела поверх его плеча - туда, где тропа уходила в густую тень. - Сейчас это не важно. Важно то, что он прячется в лесу, задыхаясь от этой любви. Важно, что он думает, будто его чувства - ошибка. Или позор. Или… что он не достоин взаимности. Джеймс побледнел. - Он так… думал? - прошептал Поттер. - Он правда… чувствовал… всё это в одиночку? - Да. - Девушка кивнула. - Он умирал в одиночку. И будет дальше, если ты не остановишь его. Джеймс провёл рукой по лицу. Он чувствовал себя так, будто кто-то вывернул его наизнанку. - Чёрт, Сири… - пробормотал он, и в голосе проступила такая нежность, что даже он сам её испугался. - Почему ты мне не сказал? - Потому что он думал, что ты не услышишь, - тихо сказала девушка. - Или что услышишь… но не поймёшь. Джеймс закрыл глаза. Да, её слова звучали страшно правдоподобно. - Скажи мне, - выдохнул Поттер. - Как его найти? Она кивнула в сторону леса. - Не думай. Иди. Он глубоко. Слишком глубоко. Так далеко, что почти забыл дорогу назад. - Я постараюсь. - Джеймс, - сказала она, и он обернулся. - Он не боится умереть. Он боится быть ненужным тому, кого любит. Слова пронзили Джеймса до самого сердца - хотя он по-прежнему не понимал, что в этой фразе так сильно ранит. Но он был уверен в одном: Сириус не должен бояться. И не должен умирать. Не так. Не один. Джеймс кивнул, будто сам себе: - Я найду его. Обещаю. И шагнул в тёмную тень леса.