The Ghost of the past

"Удивительно, что тогда, сидя в Большом зале на распределение первокурсников, я даже не мог представить, что в этом учебном году будет так весело."

Поток студентов, спешащих как можно быстрее занять свои места, сотни разноцветных волос, переливаются на свету. Каждый год студенты стараются хоть как-то выделиться и показать себя, раз уж у всех одинаковая форма. Хисын старательно протискивается сквозь толпу, пытаясь найти светлую макушку Ёнджуна среди многочисленных голов. Они вместе вышли из подземелий, но перед тем, как заходить в Большой Зал, Чхве сказал, что ему срочно нужно кое-что сделать. Удивительно, что это “кое-что” важнее, чем Хисын — его лучший друг. Теперь он вынужден искать его по всему залу, что непросто — ещё не все расселись за столы. Взгляд то и дело скользит по рядам, он решает сначала подойти к слизеринскому столу, а там уже решить, что делать дальше. Но прежде, чем он успевает приблизиться к сокурсникам, его окликают: — Хисын! — в толпе раздаётся высокий голос Ёнджуна, чуть приглушённый шумом и голосами других студентов, но всё ещё отчётливый. Поворачиваясь, он видит, что Ёнджун уже сидит за столом — окружён особенными льстивыми второкурсниками и третьекурсниками. Старшие же студенты улыбаясь ловят каждое слово, вставляя что-то своё невпопад, пытаясь привлечь его внимание. Очевидно, за все годы обучения Чхве все уже успели понять: этот парень далеко пойдет. Скорее всего, даже другим факультета видно, что те дети пытаются угодить Чхве Ёнджуну — парню, который в прошлом году официально свергнул предыдущего слизеринского принца и на данный момент занимает его место. Из-за чего же, значимая часть власти на факультете Слизерин принадлежит ему. И большинство детей, и не только они, пытаются сблизиться и снискать расположение Ёнджуна. Из-за этого Хисын иногда чувствует чуть ли не жалость к окружающим: они ведь не знают, что Ёнджун уже давно перестал сближаться с незнакомцам, и легче погладить анимагическую форму мистера Чона, чем стать человеком, которому он будет доверять. Случай со странным гриффиндорцем, Хисын тактично забывает, он думает, что Чхве просто играет. Сам Ёнджун, не обращая внимания на окружающих, улыбается, когда видит, что Хисын подходит, не отводя взгляд от толпы. Среди них сейчас нет знакомых лиц — значит, перед ним всего лишь шумная серая масса, не заслуживающая его внимания. Его глаза — спокойные, уверенные, как всегда, волосы аккуратно уложены, макияж подчёркивает черты, особенно густые ресницы и пухлые губы, придающие ему ещё больше привлекательности. — Расскажешь, куда недавно уходил? — спрашивает Хисын, смотря в глаза и с милой улыбкой на губах. — Необходимо было разыскать одного знакомого, — Ёнджун делает жест рукой, как бы отмахиваясь. — Позже расскажу. — Было бы хорошо, если твоё "позже" это сегодня, — на это парень пожимает плечами, растягивая губы в улыбке. Хисын задерживает взгляд, внимательно осматривая их, отмечая, что они также идеально выглядят, как и минут двадцать назад, а значит, можно исключать версию, что он целовался с какой-то девчонкой у него за спиной. — Ты уже решил, какие предметы будешь брать? — задаёт вопрос Енджун, когда содержимое тарелок уже почти испарилось. — Первая неделя уже прошла, и теперь все старшие курсы выбирают дополнительные дисциплины. Хисын слегка пожимает плечами: — Прорицание и магловедение. А ты? Ёнджун качает головой, с немного усталым видом. — Руны и нумерология, дружище, — отвечает он. — Кстати, этот твой “львёнок” — Бомгю, сегодня утром устроил переполох на Зельеварении, — неожиданно вспоминает Хисын, слегка улыбаясь. Ёнджун вопросительно приподнимает бровь, сразу же прекращая приём пищи. Упоминания друга о том, что гриффиндрец принадлежит ему, он решает тактично пропустить мимо ушей. Всё ради внутреннего спокойствия. — Пуффендуйцы, с которыми у них был совместный урок, говорят, что его котёл взорвался. И судя по их рассказам, это было намного серьёзнее, чем у Субина в прошлом году, — продолжает Хисын с легкой дрожью в голосе, которую он старается скрыть. — Ты же знаешь, мне тогда тоже чуть досталось, но я отделался лёгким испугом и пролежал в Больничном Крыле всего день. А вот Субин провёл там целую неделю. Он делает паузу, чтобы собраться и вспомнить детали. — Но не суть, — добавляет Хисын, — Профессор снял с них довольно много баллов. И особенно пострадали те, кто был ближе всех к взрыву. В том числе и напарник Бомгю... Он замирает на мгновение, вспоминая имя того неудачника и спустя пару секунд продолжает: — Джеюн… Он попал в Больничное Крыло. А самое интересное, что на твоём гриффиндорце царапин не прибавилось.

***

Проводив Джейка в Больничное Крыло вместе с сокурсниками, Бомгю покидает их с извиняющейся улыбкой на лице. За те два дня, что он провёл в обществе других гриффиндорцев, призрак осознал, что притворяться настоящим студентом — задача со звёздочкой. Хотя многие относились к нему дружелюбно, но общение с ними выматывало Бомгю, в том числе — постоянные вопросы от студентов, на которые он не мог дать внятных или правдоподобных ответов. Единственный среди сокурсников, кто не устраивал ему допросы, был Джеюн. Поэтому в один прекрасный день (ровно на следующий) призрак решает держаться именно этого парня. Да и как он заметил, у Шима особо и друзей-то нет, хотя Бомгю думается, что он хороший человек. Кстати, о хороших людях: с того дня он больше не пересекался с Ёнджуном. Сокджин тогда прервал и выгнал слизеринца из кабинета. Бомгю вспоминает, что профессор был очень недоволен тем фактом, что застал их вдвоём. Тогда в затянутой темнотой комнате, где тени сплетались в паутину, профессор Ким неподвижно сидел в кресле, внимательно смотря на Бомгю. Его лицо было едва различимо в полутьме. Рядом лежащие книги словно жили своей жизнью — их страницы слегка колыхались как бы дыша, они перелетали между столом и полками стеллажей, словно пугливые птицы, стремящиеся убежать от внимательного взгляда профессора. Призраку кажется, что будь он чуть более трусливым, он тогда поступил бы так же. Магические артефакты и древние свитки были разбросаны по всему кабинету: на столе, полках, даже на полу. Запах пыли и старины, смешанный с тонкими нотами чернил и охры, наполнял воздух. Единственный источник света — тусклая свеча в витой бронзовой подставке, мягко мерцающая и отражающаяся в глазах собеседников. Свет её тенил лицо профессора, придавая ему ещё большую строгость, особенно когда Сокджин произнёс: — Ты действительно намерен притвориться студентом? — его голос был тих, но в нём отчетливо слышалась озабоченность. — Знаешь, к чему это может привести? Я думаю, ты не представляешь, какие последствия может иметь эта твоя игра. Сокджин хмурясь, смотрел на него. Он знал, что желание Бомгю — очень сильное, но оно может привести к непредсказуемым последствиям. Но если подумать, Мерлин, он сам всегда был таким же, не признавал границ, следовал только своему сердцу — даже если в результате огребал за это от старших студентов и преподавателей, — и именно поэтому сейчас он опасается за друга. Бомгю, с встревоженным взглядом, чуть наклонился вперёд, словно подбирая правильные слова. — Это не просто игра, — прошептал он. — Это мой способ хоть ненадолго ощутить себя живым. Может, это глупо, может, это опасно, но я не могу больше прятаться. Профессор вздохнул, его лицо отражало внутреннее напряжение. Он вспомнил, как раньше Бомгю был спокойным мальчиком, послушным и даже немного застенчивым. В течение всей учебы он был примерным студентом. Лишь на последнем курсе с ним чтот-то случилось, перевернуло его внутри: в его глазах появился странный огонёк. Возможно это остаточное тех давних событий. — Ты думаешь, притворство поможет тебе? Попытки изменить судьбу ведут лишь к ещё большей потере. Глаза Бомгю загорелись, он чуть приподнял подбородок, его голос полный решимости стал громче: — Мне всё равно. Если иллюзия — единственное, что мне осталось, я сделаю всё, чтобы реализовать этот шанс. Потому что другого у меня нет. Сокджин вдумчиво посмотрел, взвешивая каждое произнесенное призраком слово. — Я помогу тебе, — в итоге произнёс он, — директора, документацию и остальные формальности оставь мне. Но только один год, Бомгю. После этого — либо ты сам сделаешь выбор, либо всё закончится. Я не могу позволить тебе больше играть с огнём. Бомгю не знает, каким хогвартским чудом профессору удалось уладить все вопросы, но он очень благодарен за помощь. Единственное, что Сокджин сделать не в силах — вернуть призраку магию. Бомгю горько усмехается: сегодняшний инцидент на Зельеварении действительно произошёл по его вине. Он должен был только нарезать ингредиенты, но когда его напарник попросил помешать зелью, призрак испугался и перепутал направление. В результате котёл взорвался. Бомгю не пострадал, однако если бы у него была магия, он бы смог защитить Джеюна. К счастью, колдомедик чуть ранее успокоила его, что жизни Джейка ничего не угрожает, и ему нужно будет пару дней отлежаться в палате под её пристальным наблюдением. Бомгю облегчённо вздыхает, услышать такие слова — большое утешение. Задумавшись, он не замечает, как в кого-то врезается. В кого-то высокого. Гриффиндорец потирает ушибленное место — хотя боли он не чувствует, привычка осталась — и медленно поднимает взгляд. — Субин? — тихо произносит он, удивлённо. Субин выглядит необычайно взволнованным, словно случилось что-то серьезное. Пуффендуец не глядя бросает быстрые извинения и сбегает. Бомгю замечает, что в глазах Субина — некоторая нервозность, а его движения кажется немного скованными. Его взгляд мечется туда-сюда, и кажется, он даже не заметил, что столкнулся с давним знакомым, погружённый в свои мысли и переживания. Призрак задаётся вопросом, что его могло так сильно встревожить.

***

— Малец, ну и гадюшник ты выбрал для встречи, — произносит человек, закутанный в чёрную ткань, презрительно хмурясь. Субин молчит и вытягивает из под мантии пару желтоватых пергаментов. Он шепчет заклинание, в мгновение ока на листах возникают причудливые ярко мерцающие символы. Не говоря ни слова, он аккуратно передаёт пергаменты ведьме — её лицо скрыто тенью капюшона, а глаза горят хитрым огоньком. Она ловко берёт их, чуть наклоняя голову в знак одобрения. — С моей стороны всё сделано согласно договору, — тихо произносит Субин, избегая взглядов собеседников. — Так всё готово, — проговаривает ведьма. — Страха и сомнений в вашем сердце не осталось? Древняя магия — не для детей. Она одно мгновение способна перевернуть всё, что построено веками. Субин молча кивает, его взгляд сосредоточен, он внимательно наблюдает за её лицом, за каждым её движением. Он знает, что эта ночь — лишь начало большого плана. Хотя игра началась не только с этого момента, но и с той секунды, когда он впервые позволил себе мечтать о чём-то большем. — Ещё раз повторю, — строго произносит ведьма, — всё должно пройти по нашему плану, иначе последствия могут стать необратимыми. Мужчина в чёрном собирается подойти к ведьме, но останавливается на половине пути, что-то не так. Спустя мгновение в комнате шуршит тканевое полотно — кто-то входит.. Все замирают. В воздухе висит зловещая тишина, прерываемая лишь тихим, едва заметным дыханием. И вот в проёме появляется силует мужчины. Черты его лица тонко очерчены, как у статуи, неподвижны и холодны. Его глаза — темные, как бездонные пропасти, и в них таится нечто очень страшное, животное и древнее. Субин сразу чувствует это та самая «Пантера». — Всё в порядке? — раздаётся низкий и хриплый голос. — Всё хорошо, — отвечает ведьма, подняв руку. — Теперь остаётся лишь дождаться момента. Шарфы и капюшоны мантий скрывают лица присутствующих, но в этом зловещем окружении даже малейшее движение казалось предзнаменованием чего-то опасного. В глубине души каждого из них таилась тихая, порой едва различимая мысль: кто из них первым почувствует на себе силу древней магии, которая будет в скором времени вызвана, — и кто выстоит до конца.